Текст книги "Враг на пороге (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Я взял свидетельство.

– Спасибо.

– Удачи, – кивнул чиновник и тут же нажал на кнопку вызова следующего клиента.

Я вышел из кабинета. Штиль ждал возле дверей.

– Ну как?

– Зарегистрировали. Нужно внести гарантийный взнос.

Мы спустились на первый этаж. В кассе очереди не было, так что я справился быстро. Кассир приняла чек, а на телефон быстро пришло уведомление о списании восьми тысяч.

– Не потеряйте этот чек, – предостерегла кассирша. – Лучше прикрепите его к вашему свидетельству. Без чека вас не допустят до участия.

– Благодарю, сударыня. Хорошего вечера.

Мы вышли из здания. На улице похолодало, ветер усилился. Штиль посмотрел на меня:

– Ну что? Каковы шансы на успех?

Я задумался:

– Честно? Не знаю. Всё зависит от других желающих. А их список не раскрывают, чтобы участники не могли повлиять друг на друга.

– Логично, – кивнул Штиль.

– Некоторые вообще пользуются услугами представителей по доверенности, – добавил я. – Так что лиц не увидишь. Придём двадцать третьего – тогда и узнаем.

Мы подошли к машине.

Телефон зазвонил. Я достал из кармана – на экране высветилось: «Денис Ушаков».

– Денис, привет! – Я сел на переднее сидение, Штиль устроился за рулём. – Как жизнь?

– Саша, слушай внимательно, – голос Дениса был напряжённым, и говорил он тихо, словно боялся, что могут подслушать.

– Слушаю.

– Завтра к вам придёт проверка.

Я нахмурился. А ведь надеялись, что Хлебников их отвлечёт…

– Завтра? Так быстро?

– Да. Приказ пришёл час назад. Всё срочно.

– Ну хорошо, – сказал я. – Мы готовы. Документы в порядке.

– Это хорошо, – вздохнул Денис. – Потому что я вам помочь не смогу. Меня отстранили.

Я сжал телефон.

– На каком основании?

– Личная заинтересованность. Куткин подписал приказ. Проверку проведёт другая группа.

Глава 16

Телефон зазвонил в половине десятого утра. Я сидел в кабинете, разбирая документы для аукциона, когда на экране высветилось: «Охрана. Главные ворота».

– Александр Васильевич, – голос охранника был напряжённым, – прибыли из Департамента контроля магических артефактов. С полицией.

Я полицией? Это что-то новенькое. Я медленно положил ручку на стол.

– Сколько человек?

– Трое из Департамента, двое полицейских. Предъявили предписание на проверку.

– Пропустите.

Я быстро спустился по лестнице. В холле уже собралась вся семья – отец в жилете и при галстуке выглядел как хозяин старинного поместья, готовый принять нежеланных, но неизбежных гостей. Лена прижимала к груди несколько толстых папок с документами. Мастера высовывались из дверей мастерских со взволнованными лицами.

Василий Фридрихович повернулся ко мне. Лицо его оставалось бесстрастным, но я видел напряжение в уголках глаз.

– Спокойствие, – сказал он негромко, но так, чтобы слышали все. – Вежливость. Всё строго по закону. Они ищут зацепки, но мы не дадим им повода.

Лена в последний раз пролистала верхнюю папку, проверяя, всё ли на месте. Её пальцы слегка дрожали, но голос был твёрдым:

– Документы в порядке, голову даю на отсечение.

Я кивнул. Мы готовились к этому несколько дней. Бессонные ночи, проверка каждого журнала учёта, каждого сертификата, каждой бумажки.

Охранники расступились, и в дверях появилась процессия.

Впереди шёл мужчина лет пятидесяти – сухощавый, с лицом аскета и хищника одновременно. Седые волосы были зачёсаны назад по старой моде, пронзительные серые глаза смотрели из-под очков в тонкой оправе. Чёрный костюм сидел безупречно, белоснежная рубашка и узкий галстук довершали образ человека, для которого форма значила не меньше содержания.

За ним семенил полноватый мужчина пониже ростом – круглолицый, с жидкими русыми волосами и маленькими водянистыми глазками. Серый костюм его был слегка помят, на лацкане красовалось свежее пятно – кажется, от кофе. Галстук был повязан наспех. Он уже вытирал лоб платком, хотя в доме было прохладно.

Третьей шла женщина – высокая, худая, угловатая. Тёмные волосы убраны в строгий пучок, острый нос, тонкие губы поджаты. Тёмно-синий костюм, никаких украшений. В руке – чемоданчик, явно с оборудованием. Лицо бесстрастное, но взгляд цепкий.

Замыкали процессию двое полицейских в форме – молодые, явно скучающие. Формальность.

Сухощавый мужчина остановился в трёх шагах от отца и слегка склонил голову.

– Господа, позвольте представиться. Пётр Аркадьевич Скуратов, старший инспектор Департамента контроля магических артефактов, – голос был настолько ровным, что казался неживым, и каждое слово тщательно взвешивалось. – Мои коллеги. Инспектор Степан Игоревич Молчанов и эксперт по артефактам Анна Борисовна Холодова.

Он достал из внутреннего кармана сложенный документ, развернул и протянул отцу.

– Предписание на проведение внеплановой проверки деятельности фирмы «Фаберже». Санкция подписана лично директором Департамента.

Я шагнул вперёд:

– Позвольте ознакомиться.

– Разумеется.

Скуратов передал документ мне. Я развернул бумагу – гербовая бумага, печати, подписи. Всё как положено. Предмет проверки: соблюдение правил хранения и учёта магических артефактов и драгоценных камней. Основание: анонимная жалоба. Объём: полная проверка всех помещений.

Я поднял глаза. Скуратов смотрел на меня без эмоций, но в этом взгляде читалось: «Всё законно. Всё по правилам. Попробуй возрази».

– Как видите, – произнёс он тем же размеренным тоном, – всё в полном соответствии с законом. У нас есть санкция на полный досмотр всех помещений. Поступила анонимная жалоба о хранении незарегистрированных артефактов и самоцветов в этом здании, и Департамент был обязан срочно на неё отреагировать.

Анонимная жалоба. Ну да, конечно.

Василий Фридрихович выпрямился. В его позе не было ни капли раболепия, но и вызова тоже. Лишь достоинство и гордость.

– Мы законопослушные подданные империи, господа. Проверяйте. Помещения в вашем распоряжении.

Толстяк Молчанов хмыкнул. На его круглом лице появилась неприятная ухмылка:

– Вот и посмотрим, насколько законопослушные.

Я посмотрел на него, слегка приподняв бровь. Молчанов отвёл взгляд, но злорадство никуда не делось. Типичная шестёрка. Выполняет грязную работу и получает удовольствие от своей маленькой власти.

Скуратов сделал жест – приглашающий и властный одновременно:

– Начнём с мастерских и складов. Прошу предоставить нам доступ.

Мы двинулись через холл. Мастера расступались, провожая нас настороженными взглядами. Воронин стоял у двери своей мастерской, скрестив руки на груди – старый мастер повидал всякое, но и он выглядел напряжённым.

Проверяющие вошли в закрепочный цех. Скуратов медленно обвёл взглядом помещение – верстаки, инструменты, стеллажи с заготовками. Холодова поставила чемоданчик на свободный стол, открыла. Внутри лежали приборы – сканеры, кристаллы для анализа, измерительные устройства.

Она достала первый сканер – небольшой цилиндр с фиолетовым кристаллом на конце. Поднесла к ближайшему артефакту на стеллаже – кольцу с сапфиром. Кристалл вспыхнул, замигал. Холодова посмотрела на шкалу на цилиндре, затем поднесла к самоцвету руку, улавливая ауру, кивнула и перешла к следующему изделию.

Молчанов тем временем открыл сейф с самоцветами. Лена молча протянула ему ключ и толстый журнал учёта.

– Все камни пронумерованы и зарегистрированы, – сказала она ровно. – Вот сертификаты соответствия.

Молчанов принялся сверять. Брал камень из ячейки, смотрел на бирку с номером, искал запись в журнале, потом в стопке сертификатов. Лоб его блестело от пота. Пальцы дрожали – то ли от волнения, то ли от надежды найти несоответствие.

Я стоял рядом, наблюдая. Знал: всё должно быть в порядке. Лена работала как швейцарский часовой механизм. Но Департамент тоже мог преподнести сюрпризы в виде какого-нибудь вчерашнего нововведения.

Скуратов подошёл к доске с лицензиями мастеров. Изучал каждую, сверял фотографии с лицами. Потом взял папку с трудовыми договорами, которую Лена предусмотрительно приготовила. Листал медленно, вчитываясь в каждый пункт.

– Пожарная безопасность, – произнёс он наконец. – Покажите журнал инструктажей по охране труда.

Лена достала ещё одну папку. Скуратов пролистал, кивнул.

Молчанов вдруг выпрямился. На лице появилось торжество:

– А этот рубин когда был зарегистрирован? – Он ткнул пальцем в журнал. – Дата в реестре пятнадцатое ноября, а счёт-фактура от семнадцатого!

Лена даже бровью не повела:

– Камень получен пятнадцатого, господин Молчанов. Документы на наше владение оформлялись два дня, как и положено по регламенту. Срок оформления – до семи рабочих дней. Мы уложились за два. Это в пределах нормы.

Скуратов взял у Молчанова журнал, изучил записи, посмотрел на счёт-фактуру.

– Формально верно, – произнёс он без эмоций и вернул бумаги Лене. – Продолжаем.

Молчанов недовольно скривился. Я едва сдержал усмешку.

Холодова тем временем методично обходила стеллажи, проверяя каждый артефакт. Подносила прибор, смотрела на показания, сверяла с документами. Лицо оставалось бесстрастным. Дама просто делала свою работу, без злорадства и без симпатии.

– А защитная система здания? – Молчанов не унимался. – Она зарегистрирована?

Василий Фридрихович достал из нагрудного кармана сложенный документ:

– Естественно. Вот регистрационное свидетельство. Система установлена полтора века назад основателем нашего дома, модернизирована и перерегистрирована десять лет назад в полном соответствии с новыми требованиями Департамента.

Скуратов взял документ, изучил печати, вчитался в текст и вернул отцу без комментариев.

Проверка тянулась долгие часы. Они осмотрели все три мастерских, склады с металлами, хранилище готовой продукции. Везде Холодова методично сканировала, Молчанов придирчиво сверял документы, Скуратов внимательно наблюдал за соблюдением процедуры и задавал вопросы. И нигде не нашли нарушений.

Наконец, глава делегации остановился посреди закрепочного цеха.

– Пока замечаний нет. Переходим к проверке жилых помещений.

Так, стоп. Какого чёрта им были нужна наша квартира?

Василий Фридрихович шагнул вперёд:

– Господа, жилые помещения – частная собственность, – с недоумением сказал он. – Насколько мне известно, Департамент имеет право проверять только рабочие помещения.

Скуратов наградил его ледяным взглядом поверх очков. Будь отец менее крепким орешком, то поёжился бы.

– Наша санкция распространяется на все помещения, господин Фаберже. Анонимная жалоба указывала на возможность сокрытия незарегистрированных ценностей в этом здании. Или вы желаете воспрепятствовать законной проверке?

Молчанов довольно хмыкнул:

– Если вам нечего скрывать, то и возражений быть не должно.

Или он просто хотел покопаться в белье моей сестрицы?

Но сейчас было не время для сарказма.

В сейфе моего кабинета лежал мешочек с камнями из тайника на даче. И самоцветы эти не были зарегистрированы – для этого пока не было оснований. Я намеревался провести их через Департамент после того, как мы выкупим дачу. Даже легенду придумал про случайно обнаруженный тайник, который снимал бы с семьи ответственность.

И если камни найдут сейчас, то обвинят нас в незаконном хранении. А это штраф, лишение лицензии и даже тюремный срок. Всё, что мы с таким трудом восстановили за последние месяцы, рухнет в одночасье.

Я поймал взгляд Лены. Она смотрела на меня вопросительно, с тревогой. Сестра хорошо меня знала. И поняла – что-то не так.

Я едва заметно качнул головой в направлении моей комнаты.

Скуратов уже двигался к лестнице:

– Прошу проводить нас на жилой этаж.

Процессия потянулась вверх по ступеням. Теперь я понял, зачем были нужны ребята из органов. Вторжение на частную собственность было возможно только в присутствии полиции. Сам по себе Департамент не имел на это права. Что ж, хорошо они подготовились.

Штиль стоял у подножия лестницы. Наши взгляды встретились на секунду. Охранник был начеку и понял по моему лицу, что будут проблемы.

Пока процессия поднималась по лестнице, я на мгновение поравнялся со Штилем. Наклонился к его уху, делая вид, что проверяю что-то в коридоре:

– Кабинет. Сейф. За картиной. Код – ноль-семь-тридцать-восемь-двадцать-два. Бархатный мешочек. Вынеси и спрячь.

Штиль даже не моргнул, лишь едва заметно кивнул.

Мы поднялись на второй этаж. Скуратов остановился в начале коридора, оглядывая двери.

– Начнём с гостевых комнат, затем личные покои членов семьи.

Он двинулся к первой двери справа. Гостевая комната – светлая, аккуратная, почти не используемая. Холодова вошла следом, достала сканер. Методично обошла помещение, проверяя стены, шкаф, тумбочки. Молчанов лично заглянул под кровать, проверил ящики комода. Ничего, кроме запасного постельного белья.

Вторая гостевая – тот же результат.

Пока проверяющие возились с гостевыми комнатами, я увидел, как Штиль скользнул в конец коридора, где располагалась моя комната. Лишь бы правильно запомнил кол и успел, пока его не заметили…

Затем они вошли в комнату Лены. Сестра шагнула вперёд, открыла дверь сама. Она держалась спокойно, но я видел, как побелели костяшки её пальцев на ручке двери. Для любой девушки столь грубое вторжение в личное пространство будет оскорбительным.

Ничего, они за это ответят.

Скуратов вошёл и неторопливо осмотрелся. Холодова принялась сканировать – шкаф с одеждой, письменный стол, книжные полки. Молчанов рылся в бумагах на столе, заглядывал в ящики, даже проверил под кроватью.

– Чисто, – разочарованно протянул он.

Следующей шла родительская спальня. Лидия Павловна уже стояла в дверях, пропуская проверяющих. На её лице застыла лёгкая ирония, словно она наблюдала за детьми, играющими в сыщиков.

Холодова сверила документы на артефакт матери, затем прошлась сканером по комнате. Молчанов открыл шкаф с одеждой, заглянул в бельевой комод – покраснел и быстро закрыл. Проверил тумбочки, заглянул под кровать.

– Чисто… – повторил он ещё более разочарованно.

Лидия Павловна усмехнулась:

– А вы что ожидали найти, молодой человек? Контрабандные бриллианты под моей подушкой? Нет, там просто чулки и сорочки. Могу предоставить чеки из магазина мадемуазель Габриэллы, если желаете.

– Это лишнее, госпожа Фаберже… – Молчанов смутился, вытер лоб платком. Скуратов бросил на него холодный взгляд.

Наконец, инспектор повернулся ко мне:

– Теперь кабинет Александра Васильевича.

Я невозмутимо и открыл дверь кабинета. Проверяющие вошли.

Скуратов медленно обвёл взглядом помещение – книжные полки, письменный стол, рабочее место ювелира, кресло у окна, старинный глобус в углу. Подошёл к полкам, принялся изучать корешки книг. Доставал некоторые, листал – проверял, не спрятано ли что между страниц.

Молчанов сел за мой стол, начал рыться в бумагах. Открывал ящики, перебирал документы, заглядывал под столешницу.

Холодова достала сканер, неспешно обходила кабинет. Подносила прибор к стенам, к шкафам, к окнам. Кристалл мигал ровным светом – ничего подозрительного.

Я стоял у двери, внешне спокойный. Через минуту-две Холодова доберётся до сейфа. Успел ли Штиль?

Холодова продолжала сканирование. Подошла к дальней стене, где висела картина – старинный пейзаж с видом Петербурга, провела сканером вдоль рамы. Кристалл мигнул ярче – металл. Она отодвинула картину в сторону и увидела сейф.

– Александр Васильевич, извольте набрать код.

Мои пальцы легли на кодовый замок и набрали привычный номер. Раздался щелчок, дверца сейфа бесшумно открылась.

Холодова заглянула внутрь. Достала сканер, поднесла к содержимому. Взяла один футляр, открыла – запонки с маленькими бриллиантами. Проверила сертификат – всё в порядке, зарегистрировано. Второй футляр – часы, неартефактные.

Молчанов заглянул в кабинет, увидел открытый сейф, протиснулся мимо Холодовой:

– Эх… – разочарованно протянул он, оглядывая содержимое.

Скуратов вошёл следом. Посмотрел в сейф, на документы, футляры и небольшую стопку наличных.

– Александр Васильевич, – медленно произнёс он, – где вы храните ценности?

– Ценности здесь, – я кивнул на сейф. – Часы дедушки, запонки отца, несколько семейных украшений. А основные деньги – в банковской ячейке. Дома храню только документы и небольшую сумму наличных.

Скуратов кивнул:

– Благоразумно. А личные артефакты? Для повседневного использования?

Я показал перстень и модульный браслет:

– Вот. Артефакты защиты и усиления. – Поднял руку, показал запонки на манжетах. – Эти тоже. Всё, что ношу, – перед вами. Документы на них лежат в сейфе.

И главное – в сейфе не было мешочка с самоцветами! Штиль успел.

Холодова на всякий случай проверила сканером мои часы и запонки. Кивнула Скуратову: всё соответствовало рангу.

Инспектор медленно обвёл взглядом кабинет. Искал ещё что-то, за что можно зацепиться, но не находил.

– Проверка жилых помещений завершена, – наконец произнёс он. Голос прозвучал недовольно – очень недовольно. – Нарушений не обнаружено.

Молчанов вытер лоб платком. Лицо красное от досады.

Скуратов повернулся к выходу:

– Мы хотели бы провести повторный осмотр складов и мастерских.

Мы с Леной обменялись удивлёнными взглядами, но сестра лишь пожала плечами. Департамент имел на это право.

Группа двинулась к лестнице. Я шёл последним. На пороге кабинета задержался на секунду, встретился взглядом со Штилем и едва заметно кивнул в знак благодарности.

Скуратов повёл процессию обратно в мастерские. Лицо его было мрачным. Ничего не нашли. Совсем ничего. Весь план нас прижать провалился.

Или всё же нет?

Глава 17

Мы вернулись в хранилище. Скуратов остановился у массивной двери и повернулся к Лене:

– Проверим ещё раз учёт драгоценных металлов.

Он сказал это сухо, но я уловил нотку раздражения в его голосе. Человек привык находить нарушения и выписывать штрафы налево и направо, а тут – идеальный порядок. Профессиональная гордость инспектора явно была уязвлена.

– Прошу, господа.

Лена открыла хранилище, достала толстые журналы учёта и положила на стол перед Скуратовым. Тот принялся листать, сверяя записи.

Молчанов полез в само хранилище. Начал пересчитывать слитки – брал каждый, смотрел маркировку, сверял с описью. Серебро, золото, платина. Всё на своих местах, всё совпадало до грамма.

Холодова методично обходила стеллажи с готовыми артефактами, повторно сканируя каждый. Кристалл сканера мигал ровным светом, указывая порядок артефактов, а все клейма совпадали с документами.

Я молча наблюдал за этим цирком. Отец стоял рядом, заложив руки за спину и нетерпеливо притопывая ногой. Мастера Воронин и Егоров с любопытством выглядывали из-за углаю.

Скуратов захлопнул журнал:

– Учёт ведётся корректно, нареканий нет. У вас образцовые журналы. Даже слишком…

– Ювелирное искусство требует педантичной точности, – невозмутимо ответил отец. – Что мы за артефакторы, если допускаем бардак в основных документах?

Глава комиссии хмыкнул, переглянулся с Молчановым и коротко кивнул ему, а затем уставился на отца.

Молчанов не унимался:

– А покажите браслеты, которые вы продаёте. Эти… модульные.

Лена молча вышла, вернулась с образцами. Положила на стол три браслета – каждый с набором сменных элементов из разных металлов.

Холодова взяла первый браслет, начала проверять. Сканировала основу, потом каждый элемент отдельно. Фенакит, нефрит, кианит, сердолик – все камни по очереди. Смотрела на показания прибора, сверяла с документами.

– Все элементы зарегистрированы, – наконец произнесла она. – Камни соответствуют заявленным характеристикам.

Скуратов взял второй браслет с золотыми элементами, повертел в руках.

– Претензий нет.

Эти слова прозвучали так, словно он признавал поражение в бою. Молчанов шагнул к Скуратову, наклонился, прошептал – но в тишине мастерской я расслышал:

– Ничего нет. Они подготовились.

Скуратов чуть сощурился:

– Вижу. Ушаков, скотина…

От скотины слышу. Значит, Денис предупредил нас вовремя. Хорошо, что я не проигнорировал его звонок. С меня точно причитается товарищу за неудобства.

Холодова сложила приборы в чемоданчик:

– Все артефакты в порядке. Нарушений не обнаружено.

Скуратов долго молчал, стоял посреди мастерской и что-то обдумывая. Мастера замерли, наблюдая за происходящим.

Я вышел вперёд:

– Господа, если проверка завершена, мы могли бы вернуться к работе? У нас срочные заказы. Заказчики ждут свои изделия.

Скуратов медленно повернулся ко мне:

– Да, похоже, завершена…

Но он явно не хотел уходить с пустыми руками. Искал последнюю возможность. И тут Молчанов вдруг оживился:

– Я хочу ещё раз осмотреть склад готовой продукции. Один из ящиков показался мне подозрительным.

Скуратов кивнул.

– Ступайте.

Молчанов направился к выходу. Лена тут же шагнула следом:

– Я пойду с вами.

Скуратов поморщился:

– Это не обязательно.

– Но я настаиваю. – Лена посмотрела ему прямо в глаза. – Это наше право по закону.

Молчанов метнул взгляд на шефа, но Скуратов лишь с недовольством кивнул. Сестра ушла вслед за Молчановым.

Мы остались в мастерской, наблюдая за медленными сборами проверяющих. Холодова принялась что-то заносить в документ на планшете, Скуратов в последний раз оглядывал мастерскую, явно думая, куда ещё мог сунуть свой нос.

И вдруг из складского помещения раздался крик Лены:

– Что это у вас в руке⁈ Все сюда! Тревога!

Мы с отцом переглянулись и одновременно рванули к двери. Скуратов и Холодова поспешили. Мастера высыпали из цехов, встревоженные криком.

Я ворвался первым и огляделся.

Лена стояла у дальнего стеллажа, протянув вперёд руку с телефоном. Молчанов – в трёх шагах от неё, красный, потный, одна рука была сжата в кулак.

– Александр Васильевич! – Процедила Лена, не отрывая взгляда от Молчанова. – Степан Игоревич пытался незаметно подбросить что-то в один из ящиков.

Молчанов дёрнулся:

– Отнюдь! Вы… вы что-то неправильно поняли!

Лена подняла телефон выше:

– Не отпирайтесь. Я видела это не только своими глазами. Всё зафиксировано на видео. А ещё вот в этом углу, – она кивнула на потолок, – расположена камера. Уверена, они тоже покажут интересное кино.

Ай да Елена Васильевна, ай ты же моя умница!

Скуратов побледнел. Лицо из розоватого стало серо-белым. Он сделал шаг к Молчанову:

– Молчанов, что это было⁈

Инспектор попятился, прижимая кулак к груди.

– Я просто… это мой личный…

Скуратов подошёл ближе, разыгрывая справедливое негодование.

– Покажите, что у вас в руке.

– Это личная вещь! – Молчанов сжал кулак ещё крепче. – Не ваше дело!

Василий Фридрихович шагнул вперёд. В его голосе прозвучала сталь:

– Если это личная вещь, господин инспектор, то почему вы так боитесь? И зачем достали её в помещении, которое проверяете?

Скуратов понял масштаб катастрофы. Лицо стало каменным.

– Молчанов. Немедленно покажите, что у вас в ладони.

Инспектор разжал кулак. На ладони сверкал небольшой опал, размером с ноготь большого пальца. Молочно-белый, с радужными переливами.

Холодова подошла, взяла камень, поднесла сканер:

– Самоцвет среднего порядка. Опал. – Она присмотрелась. – Средняя сила. Маркировки не наблюдаю.

Я взглянул на камень и усмехнулся:

– Это не наш камень. Данный опал – австралийский, вижу характерную структуру. Мы такие не используем. У нас опалы только из Бразилии и Абиссинии, это зафиксировано в закупочных документах. – Я посмотрел на Молчанова. – И уж точно мы не храним камни низшего порядка без маркировки на открытых стеллажах. Это нарушение всех правил учёта.

Лена протянула телефон:

– Вот видео. Он достал его из кармана и попытался подбросить в тот ящик.

На экране всё было чётко видно: Молчанов входит на склад, оглядывается, достаёт из внутреннего кармана пиджака небольшой предмет, направляется к дальнему стеллажу. Лена окликает его. Он вздрагивает, пытается спрятать камень обратно, но не успевает и зажимает в кулак.

Я достал планшет из кармана, подключился к системе видеонаблюдения. Нашёл нужную камеру, запустил запись последних минут:

– Сейчас посмотрим с другого ракурса.

На экране планшета развернулась та же сцена, но вид сверху. Скуратов смотрел на экран. Лицо главы делегации становилось всё более мрачным.

Молчанов отчаянно залепетал:

– Это не то, что вы думаете! Я… я просто хотел проверить вашу бдительность! Да, вот, проверить систему контроля! Это… это часть методики проверки!

Василий Фридрихович посмотрел на него с нескрываемым презрением:

– Проверить бдительность, подбрасывая незарегистрированные самоцветы? Интересная методика, надо сказать. В Департаменте теперь так учат?

Скуратов выпрямился с бесстрастным лицом.

– Молчанов, вы немедленно отстраняетесь от проверки. Ждите служебного расследования.

– Но Пётр Аркадьевич…

– Молчать! – Скуратов оборвал его так резко, что Молчанов сжался. – Вы скомпрометировали Департамент. Это будет иметь последствия.

Ну да, так я и поверил, что Молчанов решил сделать это по своей инициативе. Зуб даю, Скуратов это согласовал и наверняка пытался отвлечь нас. Когда не получилось прижать нас легальным путём, они решили действовать грязно. Но не вышло.

– Господин Скуратов, уведомляю вас, что мы будем подавать официальную жалобу в вышестоящие инстанции, – сухо сказал я. – Попытка фальсификации доказательств – это серьёзное преступление. Статья триста третья Уголовного кодекса, если не ошибаюсь.

Скуратов понимал: скандал теперь неизбежен. Его лицо оставалось невозмутимым, но я видел, как дёрнулась жилка на виске:

– Департамент проведёт внутреннее расследование. Виновные понесут наказание.

Василий Фридрихович скрестил руки на груди:

– Мы надеемся на объективность. И на то, что этот инцидент получит должную огласку. Общественность имеет право знать, какими методами Департамент пытается находить нарушения.

Лена уже копировала видео с телефона на флешку. Потом подключила планшет, скопировала запись с камеры наблюдения:

– Доказательства сохранены в нескольких экземплярах.

Молчанов стоял, понурив голову. Понимал, что теперь всех собак спустят именно на него. Карьера будет разрушена. В лучшем случае – увольнение. В худшем – уголовное дело.

Мастера стояли в дверях, молча наблюдая. Воронин усмехался в бороду. Егоров качал головой. Они видели многое за долгие годы, но такое – впервые.

Скуратов повернулся к выходу.

– Проверка окончена. – Он шагнул к двери, остановился, обернулся. – Департамент… приносит извинения за инцидент.

Слова давались ему тяжело. Такие, как он, привыкли диктовать условия, а не извиняться.

– Извинения приняты, – отозвался я. – Но это не отменяет грядущей жалобы.

– Это ваше право.

Процессия двинулась к выходу. Молчанов плёлся последним, согнувшись, будто на него навалили мешок кирпичей.

Я проводил их до дверей. Полицейские, скучавшие в холле, вытянулись при виде Скуратова.

У порога инспектор обернулся.

– Акт проверки будет готов завтра. Вышлем по почте. Нарушений в деятельности фирмы Фаберже не обнаружено, – процедил он сквозь зубы.

Дверь за ними наконец-то закрылась, и на несколько секунд в зале воцарилась тишина.

Потом Лена выдохнула:

– Всё… Закончилось…

И рухнула на ближайший стул. Руки сестры тряслись – адреналин начинал её отпускать.

Василий Фридрихович опустился перед ней на корточки.

– Леночка, как ты?

– Всё нормально…

– Марья Ивановна, принесите воды! Быстрее!

– Пап, со мной всё хорошо, – улыбнулась сестра. – Просто, когда я увидела. Что он делает, когда всё поняла… Думала, сердце не выдержит.

Из гостиной выбежала мать со стаканом воды в руке. Лена тут же успокоила её, хотя весь стакан выпила залпом. Ещё бы, так перенервничала.

Марья Ивановна вытирала слёзы фартуком.

– Слава Богу, слава Богу… Я и сама так струхнула, когда эти, в костюмах, пришли…

Я обнял сестру за плечи.

– Лена, ты спасла нас. Если бы не твоя бдительность – Молчанов подбросил бы камень, а мы доказывай потом…

Лена устало прислонилась к моему плечу:

– Я просто… почуяла неладное, когда он настоял на повторном осмотре. И решила снимать на телефон, на всякий случай.

Василий Фридрихович встал, похлопал её по плечу:

– Умница. Настоящий управляющий – всегда начеку.

Мастер Воронин подошёл к нам.

– Ну что, Василий Фридрихович, можно работать дальше?

– Конечно, – кивнул отец. – Все по местам, господа. Время дорого.

Люди разошлись. Мастерские снова ожили – зазвенели инструменты, заговорили голоса.

А семья собралась в гостиной. Марья Ивановна заварила чай и принесла огромный поднос с пирогами – никто толком не поел с утра.

Василий Фридрихович устало опустился в кресло у камина.

– Это была откровенная попытка уничтожить нас. Подбрасывание улик – последнее дело. Даже для Хлебникова это низко.

Я лишь пожал плечами.

– Кажется, Хлебников не знает слова «слишком». Но уверен, что именно он приложил руку к этой проверке. Анонимная жалоба, санкция на обыск жилых помещений, Молчанов с камнем в кармане…

Лена сидела на диване, положив планшет на колени.

– У нас есть доказательства. Видео с телефона, запись с камер наблюдения. Можем поднять скандал. Департамент не любит, когда его сотрудников ловят на фальсификации.

Да и под князем Куткиным после такого стул может зашататься…

Я достал телефон:

– Нужно действовать быстро, пока ни Департамент, ни Хлебников не опомнились.

Я набрал Дениса. Он ответил после первого гудка.

– Саша! Привет! Как прошло?

– Интересно, – я усмехнулся. – Проверка не нашла нарушений. Зато мы нашли нарушителя.

– Как это?

Я вкратце изложил ситуацию. Денис присвистнул:

– Молчанов… Я его знаю. Шестёрка Куткина. Выполнял грязную работу не раз. Обычно справлялся аккуратнее. Видимо, понадеялся, что вы расслабитесь после основной проверки.

– Не вышло. Планируем подавать официальную жалобу.

– Правильно, – Денис помолчал. – Но готовьтесь к противодействию. Департамент попытается замять. Скажут, что Молчанов действовал самостоятельно, без указаний сверху. Повесят всё на него и закроют дело.

– Не получится замять, – возразил я. – Обнорский с удовольствием опубликует материал. Плюс Гильдия артефакторов должна знать, какими методами Департамент проверяет своих членов.

Денис вздохнул:

– Тогда держитесь. Будет шторм. Я постараюсь помочь изнутри. Узнаю, что говорят наверху.

– Спасибо, Денис.

– Береги себя, дружище.

Я отключился и тут же набрал следующий номер. Адвокат Данилевский ответил на третий гудок.

– Александр Васильевич, добрый день. Чем могу помочь?

Я изложил ситуацию адвокату. Тот слушал молча, лишь изредка уточняя детали.

– Попытка фальсификации доказательств нарушения, – наконец произнёс Данилевский. – Статья триста третья Уголовного кодекса, часть два. Срок до четырёх лет. Плюс служебное злоупотребление – ещё одна статья. Этого Молчанова ждут серьёзные неприятности.

– Что вы посоветуете? – спросил я.

– Во-первых, официальная жалоба в Министерство торговли и промышленности. Департамент подчиняется им. Во-вторых, жалоба в прокуратуру – это уголовно наказуемое деяние. В-третьих, официальное обращение в Гильдию артефакторов. Они защищают своих членов, особенно когда дело касается злоупотреблений со стороны контролирующих органов. И, если хотите огласки, можно передать материалы в прессу. Лишним тоже не будет.