Текст книги "Враг на пороге (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Мы с телохранителем обменялись взглядами. Я понимал, к чему он вёл. Пока есть риск зацепить гражданских «Астрей» не сможет сражаться в полную силу.

Я схватил Обнорского за плечо:

– Уходим! Сейчас!

– Куда⁈ – он оглянулся на бой.

– Вниз! К берегу! – крикнул я. – Штиль! Прикрывай!

Штиль обернулся, кивнул. Рявкнул команду бойцам «Астрея»:

– Держим позицию! Фаберже выводит гражданских!

Феникс ответил автоматной очередью в сторону врагов.

Я толкнул Обнорского к склону. Двое мужчин-журналистов подхватили раненую женщину под руки и побежали следом за Обнорским. Я замыкал, оглядываясь через плечо.

За спиной разворачивался жесточайший бой.

Вспышки магии – огонь, лёд, молнии. Выстрелы и взрывы сливались в сплошной грохот.

Мы бежали по склону вниз. Земля осыпалась под ногами. Деревья, кусты, корни торчали из земли. Обнорский споткнулся, упал на колени, но быстро вскочил и побежал дальше.

Когда впереди показалась плотина, Обнорский упал на снег, тяжело дыша.

– Оторвались?

– Почти. – Я обернулся и посмотрел наверх. – Переводите дух, потом двигаемся дальше вдоль берега.

Обнорский кивнул, не в силах говорить. Я осмотрел узкий берег, и тут заметил движение справа.

Из зарослей ивняка вышли двое, явно не астреевцы. Женщина тоже заметила их и тихо вскрикнула. Они синхронно отреагировали. Один вскинул автомат, второй поднял руки, творя заклинание.

Но я среагировал быстрее.

Земля под ногами нападающих взорвалась, и из сугробов вырвались каменные шипы. Нападающие отпрыгнули в стороны, маг тут же снова поднял руки, и с его пальцев сорвался огненный шар.

– Прячьтесь! – рявкнул я и поднял каменную стену.

Шар ударил в неё и взорвался. Жар обжёг мне лицо. К счастью, Обнорский успел затащить раненую в укрытие.

Стрелок открыл огонь, пули застучали по камню, поливая нас крошкой.

Я выглянул из-за стены и дал короткую очередь. Кажется, попал – стрелок вскрикнул и рухнул на колено.

Маг метнул второй огненный шар.

Я нырнул в сторону, шар пролетел мимо и расколол лёд над рекой. Пока маг творил новое заклинание, я собрал магию воздуха и обрушил на него мощный порыв. Отлично! Вихрь сбил его с ног и не дал закончить заклинание.

Стрелок продолжал стрелять, пытаясь меня достать. Я перекатился за валун и сотворил огненный шар. Максимум, что мог собрать за секунду. Главное – правильно метнуть его.

Прицелившись, я направил заклинание в стрелка и попал тому точно в грудь. Тот откинулся назад, перестал двигаться.

– Осторожно! – Крикнул Обнорский.

И вовремя. В паре сантиметров от моего лица пролетел острый камень.

Не теряя времени, я собрал магию земли и воздуха одновременно. Сложно, уже на пределе возможностей – запас магической силы у меня был не резиновый.

Каменный смерч обрушился на вражеского мага. Он отвлёкся, чтобы обновить защиту, но в этот момент я выскочил из укрытия и пустил очередь в мага.

Кажется, попал ему в плечо и живот. Маг упал навзничь в снег.

Оба нейтрализованы.

Я обернулся к Обнорскому:

– Целы?

– Да, – выдохнул он.

А в следующий миг за нашими спинами раздался оглушительный взрыв.

Ударная волна прокатилась по склону, деревья затряслись, журналисты рухнули в сугроб.

Я кое-как устоял и обернулся.

На вершине склона полыхал огненный столб. Над островом повисла мёртвая тишина. Секунды тянулись как часы.

И вдруг с холма раздался голос Штиля:

– Феникс! Доклад!

– Противник нейтрализован!

– Штиль, доклад!

– Двое ранены!

– Сектор чист! Угроз нет!

– Один ушёл! – сказал он. – Упустили.

Дым стелился по площадке. Огонь догорал в руинах здания. Вдали завывали сирены – полиция, скорая помощь.

Я сел на обломок кирпичной стены, тяжело дыша. Кровь продолжала кипеть от адреналина. Штиль опустился рядом и молча умыл лицо снегом.

– Теперь меня точно уволят, – усмехнулся он.

Я покосился на него.

– Пусть только попробуют.

Обнорский стоял, глядя на дымящиеся руины своего убежища.

Боец из группы «Астрея» бегал между ранеными и делал обезболивающие уколы. До приезда медиков все должны были протянуть.

Журналистку уложили на куртки, женщина тихо стонала. Двое её коллег сидели рядом. Один закурил трясущимися руками.

Я подошёл к Обнорскому.

Он сел на обломок кирпичной стены, вытирая кровь с лица рукавом. Руки тряслись, а лицо стало серым от копоти.

– Вы целы? – спросил я.

Обнорский поднял голову и медленно кивнул:

– Живой благодаря вам, уже во второй раз. Вы спасли нам жизнь, и я никогда не забуду этого.

– Полагаю, вы бы сделали то же самое, – ответил я просто.

Он усмехнулся.

– Попытался бы. Хотя вряд ли так эффектно.

Он вытащил телефон из кармана. По экрану пробежала паутина трещин, но устройство работало и отображало значки на экране.

– Опоздали с выкладкой видео на тридцать семь минут… – пробормотал он, но потом улыбнулся. – Хотя… Может, так даже лучше.

Журналист открыл приложение, зашёл как администратор в кабинет канала и показал мне экран.

«Часть 3. Финал. Хлебников и похищение экспонатов Бриллиантовой палаты»

Статус видео: Готово к публикации.

– Я записал всё заранее, – объяснил Обнорский. – На случай, если с эфиром что-то пойдёт не так. Мы как раз готовились выложить его на трансляции, когда на нас напали…

Его палец завис над кнопкой «ОПУБЛИКОВАТЬ».

Обнорский посмотрел на меня.

– Теперь уничтожим его.

Я кивнул.

– Самое время.

Он нажал на кнопку публикации.

Глава 25

Сирены завыли со всех сторон.

Сначала одна – тонкая, пронзительная, режущая слух. Потом вторая, низкая и мощная. Третья. Четвёртая. Через минуту вой слился в сплошной рёв, который накрыл остров, заглушая треск догорающего огня и стоны раненых.

Полиция. Скорая помощь. Пожарные. Все ехали сюда.

Я сидел на обломке кирпичной стены и смотрел, как на мосту плотины останавливаются машины. Синие мигалки пульсировали в темноте, освещая дымящиеся руины здания.

Руки всё ещё тряслись от адреналина. Рёбра ныли от ушибов. На ладонях вздулись волдыри от ожогов. Но я был жив. Мы все были живы.

Почти все.

Первыми на остров ворвались полицейские.

Три машины въехали на скорости, затормозили с визгом. Из них выскочили сотрудники в форме.

– Всем стоять! – рявкнул старший. – Оружие на землю! Немедленно!

Феникс медленно поднялся с земли, держа руки на виду. Левой достал из нагрудного кармана кожаное удостоверение:

– Частная охранная компания «Астрей»! Лицензия действующая!

Он бросил удостоверение к ногам старшего офицера.

Тот поднял, раскрыл, изучил при свете фонарика. Кивнул бойцам – те опустили стволы.

Я тоже поднялся. Движение далось с трудом – рёбра пронзила острая боль. Достал из кармана документы. Протянул старшему офицеру.

Капитан лет сорока с усталым лицом и глубокими морщинами вокруг глаз изучил документы.

– Фаберже? Ювелир?

– Да.

– Что здесь произошло?

– Нападение, – ответил я коротко. – Мы отбили атаку.

Капитан оглядел поле боя. Медленно, методично. Взгляд скользнул по телам, раненым, по дымящимся руинам здания, по валунам и деревьям, испещрённым пулями и магическими повреждениями.

Лицо его не изменилось. Видимо, видел и не такое.

– Понятно, – сказал он наконец. – Оцепляем территорию!

Полицейские разбежались. Двое натягивали жёлтую ленту по периметру острова. Двое стали опрашивать бойцов «Астрея». Ещё двое осматривали тела нападавших.

Следом на остров въехали три машины скорой помощи.

Белые с красными крестами, они затормозили у самого моста. Из них выскочили медики и побежали к раненым.

Старшая склонилась над журналисткой. Женщина лежала на импровизированных носилках из курток, лицо бледное как мел, губы посинели.

Врач разрезала её куртку ножницами и осмотрела плечо. Лицо стало мрачным:

– Похоже, пуля в плечевом суставе. Застряла глубоко! Серьёзная потеря крови. Срочно забираем!

Крикнула двум другим медикам:

– Носилки! Живо!

Двое мужчин крепкой комплекции подняли женщину. Один держал носилки, второй ставил капельницу на ходу. Побежали к машине.

Журналистка застонала. Глаза закатились.

– Держись, – сказал ей врач жёстко. – Довезём, моя хорошая. Но ты тоже держись…

Они исчезли в машине. Та сорвалась с места, сирена завыла, мигалки полыхнули.

Другие врачи разбежались по раненым.

Обнорского усадили на носилки прямо на месте. Молодой врач – парень лет тридцати, в очках – осмотрел порез на лбу:

– Похоже, контузия лёгкой степени. Рассечение кожи. Сейчас подклеим, чтобы так не кровило – и поедем в неврологию.

Он обработал рану антисептиком. Обнорский даже не поморщился – сидел, глядя в пустоту. В шоке.

Врач работал быстро и справился с раной за пару минут.

– Всё. В больницу на обследование.

– Куда всех забираете? – спросил я.

– В Петровскую. Сегодня она дежурная.

Двоих журналистов-мужчин отвели к машинам. Один хромал, второй держался за рёбра – трещина, судя по тому, как он морщился. И шок у обоих – руки тряслись, глаза непонимающе бегали.

Охранников Обнорского: одного – с ожогами на руках и лице – сразу положили на носилки, вкололи обезболивающее и увезли. Второго – с пулевым ранением в бедро – отправили следом.

Тяжело раненых бойцов «Астрея» увезли в первую очередь. Троих с лёгкими ранениями оставили дожидаться следующих машин.

Ко мне подошёл тот самый молодой врач в очках.

– Вам нужно в больницу! На полный осмотр!

– Я в порядке, – ответил я. – Займитесь ранеными.

Он посмотрел на меня так, словно я идиот:

– У вас явно сотрясение мозга! Возможно, контузия! Ожоги второй степени на руках! И. Судя по тому, как вы двигаетесь и дышите, возможен перелом рёбер!

– Всё заживёт. Не маленький.

– Вы понимаете, что…

Ушаков выскочил из чёрной машины и побежал в нашу сторону, ловко прыгая по сугробам. Золотые пуговицы его мундира отчего-то слишком ярко блестели в свете фар и мигалок.

– Ты цел⁈ – крикнул он ещё издалека. – Господи, ты цел⁈

Он схватил меня за плечи и осмотрел с головы до ног – лицо, руки, грудь, ноги.

– Ранен? – голос дрожит.

– Царапины, – ответил я. – Ничего серьёзного. Жить точно буду.

– Отказывается от госпитализации, – невозмутимо заметил молодой доктор. – Что крайне неосмотрительно в его состоянии.

Денис облегчённо выдохнул. Закрыл глаза на секунду, потом открыл… В глазах кипела ярость.

– Саша, не дури! Поедешь в больницу!

– Денис…

– Это не обсуждается! – голос стал жёстким, командным. – Твоя семья с ума сходит! Твоя мать звонила мне пять раз! Пять, Александр! Плакала в трубку! Отец – три раза, требовал доложить обстановку! Лена – ещё семь раз, истерика на грани! Ты о них подумал⁈

Я представил мать в слезах. Лену в панике. Отца, сжимающего кулаки от бессилия.

И тяжело вздохнул.

– Хорошо. Поеду. Если вам так будет спокойнее.

Денис кивнул и повернулся к Штилю.

Тот стоял в трёх шагах, прислонившись к дереву. Бледный, губы поджаты, левая рука была прижата к боку.

– Штиль, – сказал Денис ровно. – Вы ранены?

– Царапина, – ответил Штиль так же ровно.

Денис подошёл. Резко дёрнул Штиля за руку, отводя её от бока.

Штиль поморщился, зашипел сквозь зубы. На боку куртки – тёмное пятно. Кровь.

– Да вас всех тут, что ли, на одном заводе делают? – прорычал он. – Царапина, ага… Ему тоже нужно в больницу! Немедленно!

Штиль попытался возразить, но вовремя понял, что графа Ушакова сейчас лучше не злить.

К острову подъехала ещё одна машина. Чёрный представительский седан. Из него вышел мужчина лет пятидесяти в дорогом тёмно-сером костюме. Седые волосы зачёсаны назад. Лицо спокойное, уверенное. Следом вышел ещё один человек в дорогом костюме. Судя по портфелю, юрист или секретарь.

Он неторопливо пошёл к Фениксу, поприветствовал. Они коротко переговорили – человек слушал, Феникс докладывал. Потом солидный тип кивнул и направился к капитану полиции.

«Юрист» открыл портфель, достал папку с документами и протянул капитану:

– Наши сотрудники выполняли законный контракт по охране гражданских лиц. Все документы в порядке – лицензия, разрешение на ношение оружия, договор с заказчиком. Подверглись нападению неизвестных вооружённых лиц. Применили оружие в порядке необходимой обороны, статья 37 Уголовного кодекса Российской империи…

Капитан взял папку, полистал не спеша и кивнул:

– Документы в порядке. Завтра сотрудники возьмут показания у всех, кого отправили в больницу.

– Без проблем, – ответил юрист. – Но в моём присутствии.

– Разумеется.

Медики подошли к нам со Штилем. Старший врач, та самая седая женщина кивнула на карету скорой:

– В машину! Оба! Немедленно!

Меня усадили в машину скорой помощи. Не на носилки – разрешили сидеть. Штиля посадили рядом. Обнорского уже увезли в другой машине.

Денис заглянул в открытую дверь перед отъездом:

– Я следом! Еду в больницу!

– Не надо, – сказал я. – У тебя и так будет весёлая ночь. Обнорский всё же опубликовал расследование.

Дверь захлопнулась, машина скорой тронулась.

Я откинулся на спинку сиденья.

Остров медленно удалялся. Дымящиеся руины здания – чёрный остов на фоне ночного неба. Полицейские в синих мигалках обходили территорию, осматривали следы боя. Чёрные мешки аккуратно выкладывали в ряд.

Машина тряслась на ухабах, монотонно выла сирена.

– Снимайте куртку, – велела врач.

Я стянул куртку и поморщился. Движение отозвалось болью в рёбрах.

Фельдшер осмотрела мои руки. Ожоги на ладонях – кожа красная, вздулись волдыри.

– Ожоги второй степени, – констатировала она. – Не страшно, но болезненно.

Она развернула меня спиной к себе, расстегнула рубашку и осмотрела.

– Ссадины. Неглубокие. Обработаем.

Прощупала рёбра. Я зашипел.

– Ушиб рёбер. Возможно, трещина или перелом. Рентген покажет.

Достала из сумки мазь, бинты. Мазала ожоги – холодная мазь жгла. Бинтовала руки – туго, профессионально.

– Повезло вам, – сказала она, завязывая последний узел. – Могло быть хуже. Намного хуже.

– Знаю, – ответил я.

Второй врач тем временем возился со Штилем. Разрезал куртку ножницами. Осмотрел рану на боку.

– Осколочное ранение?

– Рикошет, – ответил Штиль ровно. – Пуля задела бок.

– Неглубоко, до хирурга дотянешь. Сейчас обезболю.

Штиль поморщился, но звука не издал.

Пока ехали, я достал чудом уцелевший телефон и проверил видео Обнорского.

Счётчик просмотров крутился как бешеный. 150 тысяч просмотров. Прошло всего двадцать минут!

Я открыл видео и включил звук на минимум.

– Добрый вечер. Я Алексей Обнорский. То, что вы сейчас увидите – результат нескольких месяцев расследования. Это история о предательстве, коррупции и краже национального достояния. История о том, как два человека решили обогатиться за счёт империи.

Кадр сменился. Обнорский сидел в студии.

– Вам уже известен Павел Иванович Хлебников. Ювелир. Глава крупнейшей ювелирной корпорации, поставщик императорского двора.

Появилась фотография Хлебникова. Официальная, с наградами.

– Сергей Петрович Волков. Генерал-губернатор Москвы. Один из самых влиятельных людей в империи.

На экране показали официальный портрет Волкова. В парадной форме, при всех регалиях.

– Что их связывает? – голос Обнорского стал тише, драматичнее. – Бриллиантовая палата Московского Кремля. Хранилище национальных сокровищ. И желание обогатиться.

На экране появилась инфографика.

– Схема проста, – продолжал Обноски. – Волков даёт Хлебникову легальный доступ к сокровищам под видом реставрации. Хлебников подменяет оригиналы на качественные копии. Оригиналы продаются через подпольные аукционы на Западе. Прибыль делится.

Кадр сменился, появилась тайная запись с аукциона. Зал, полный людей в дорогих костюмах.

– Октябрь 2025 года. Лондон. Подпольный аукцион для избранных коллекционеров.

На экране – лот. Корона примерно семнадцатого века. Золото, драгоценные камни, тонкая работа.

– Лот номер семнадцать. Корона царицы Евдокии Лопухиной, первой супруги Петра Великого. Описание: из частной коллекции, Россия. Цена: два миллиона фунтов стерлингов. Покупатель: анонимный коллекционер.

Я замер.

Евдокия Лопухина. Первая жена Петра Первого. Её корона должна быть в Бриллиантовой палате. Я видел её там. Полтора века назад, когда ещё был Петром Карлом Фаберже.

– Вопрос, – продолжал Обнорский. – Как корона из Бриллиантовой палаты оказалась на аукционе в Лондоне?

Следующий кадр. Фотография с закрытой вечеринки. Особняк с роскошным интерьером. Люди в вечерних нарядах, шампанское, лоск.

– Ноябрь 2025 года. Лондон, район Мейфэр. Вечеринка у лорда Эшфорда, известного коллекционера. Обратите внимание на витрину на заднем плане.

Камера приблизила фрагмент фотографии. Витрина со старинными ценностями. Среди них – та самая корона.

– Корона Евдокии Лопухиной, – сказал Обнорский. – Которая должна находиться в Москве, оказалась в частной коллекции в Лондоне. Совпадение?

Следующий кадр. На экране появилась копия какой-то бумаги с печатями.

– Договор подряда. Фирма Хлебникова получила контракт на реставрацию и техническое обслуживание Бриллиантовой палаты Кремля. Сумма: пятьсот тысяч рублей. Срок: три года. Дата подписания: январь 2023 года. Подпись: генерал-губернатор Волков.

Обнорский появился снова на экране:

– Легальный доступ к сокровищам под видом реставрации. Идеальное прикрытие.

Следующий документ. Список фирм.

– Поскольку учреждение казённое, то был проведён конкурс на получение контракта. Три фирмы-конкурента: «АртРеставрация», «Наследие Москвы», «Кремлёвский Альянс». Все зарегистрированы за месяц до конкурса. И все, кроме выигравшей, ликвидированы через месяц после. Подставные фирмы. Конкурс был фикцией.

Затем на экран вывели банковские выписки. Цифры, даты, суммы.

– Банковские переводы со счёта одной из дочерних компаний Хлебникова на счёт сына генерал-губернатора Волкова. Пятьдесят тысяч, сто тысяч, двести тысяч рублей. Регулярно, раз в квартал. Назначение платежа: консультационные услуги.

Обнорский усмехнулся:

– Какие консультации можно оказать на двести тысяч рублей?

Следующий кадр. Интервью. Человек сидит спиной к камере. Лицо в тени. Голос изменён – низкий, искажённый.

– Я работал у Хлебникова мастером, – говорил человек. – Делал копии. Точные копии императорских драгоценностей. Корон, диадем, ожерелий. Хлебников сказал – для музея. Якобы безопасность. Оригиналы слишком ценные, их берегут, а в экспозицию ставят копии. Это распространённая практика, и я ни о чём не подозревал…

Кадр вернулся к Обнорскому. Он смотрел прямо в камеру:

– Я направил копию этого расследования в канцелярию Его Императорского Величества с требованием провести экспертизу экспонатов Бриллиантовой палаты. Проверить – оригиналы ли они. Если я прав – это государственная измена. Хлебников и Волков должны ответить перед законом. Спасибо за внимание.

Видео закончилось.

Я закрыл телефон и посмотрел на Штиля. Тот кивнул:

– Сильно.

– Весьма, – согласился я.

Обнорский сделал своё дело. Теперь очередь государственной машины. Замять дело не удастся – люди начнут требовать проведения экспертизы.

Фельдшер, которая краем глаза смотрела на мой экран, вздохнула:

– Ничего себе…

Врач оторвался от работы:

– Что?

– Хлебников, тот самый магнат, и московский губернатор, оказывается, Бриллиантовую палату обчистили…

Молодой врач усмехнулся.

– Хана им теперь.

– Ещё какая, – фельдшер усмехнулась. – Государь не простит. Уж надеюсь…

Врач закончил обрабатывать бок Штиля и переместился ко мне.

– Вам нужен отдых, – сказал он.

Он достал шприц и набрал из ампулы прозрачную жидкость.

– Обезболивающее.

– Не надо, – попытался возразить я.

– Надо, – отрезал врач. – Организм на пределе. Адреналин скоро спадёт, и вы почувствуете всё.

Не дожидаясь ответа, ввёл иглу в вену на сгибе локтя. Тепло поползло по телу. Приятное, расслабляющее. Веки потяжелели. Боль в рёбрах и руках стала далёкой, нереальной.

Хлебников. Что ты предпримешь? Побежишь? Будешь отбиваться? Или…

* * *

Я открыл глаза и уставился в белый потолок.

Ровный, без лепнины. Значит, я не дома. В нос ударила смесь запахов спирта и лекарств.

Ненавижу больницы.

Я повернул голову и заметил Лидию Павловну.

Мать сидела в кресле у изголовья. Вязала. Руки были заняты спицами и клубком, но глаза красные – плакала. Лена рядом, листала журнал. Не читала – просто смотрела на меня.

Обе заметили, что я проснулся.

Мать вскрикнула и уронила спицы.

– Саша!

Лена подскочила следом:

– Очнулся!

Мать обняла меня. Осторожно, боясь причинить боль. Лена тоже – с другой стороны, поцеловала в лоб.

– Я цел, – сказал я. – Всё хорошо.

– Хорошо⁈ – голос матери дрожал. Слёзы текли по щекам. – Ты чуть не погиб! Что ты вообще себе позволяешь⁈ Лезть в перестрелки! Ты же не боевик! Ты ювелир!

– Ты безумец! – Вторила ей сестра. – Мы с ума сходили, ночь не спали! Сидели здесь, ждали, когда очнёшься!

– Простите, – сказал я. – Но так было нужно.

– Обещай, что больше не будешь так рисковать!

– Обещать не могу, – ответил я честно. – Но буду осторожнее.

Мать покачала головой, но снова меня обняла.

– Главное, что жив. Остальное переживём.

С соседней койки раздался голос Штиля:

– Семейная сцена трогательная.

Я повернул голову. Штиль лежал на спине, перевязанный. Рубашка расстёгнута, на боку белая повязка. Телохранитель ухмылялся.

– Заткнись, будь любезен, – сказал я.

– Не могу, – ответил он. – Ваша мать права. Вы действительно безумец.

Мать повернулась к нему:

– Спасибо, что уберегли моего сына.

Штиль усмехнулся:

– Старался. Не очень получилось. Сам ранен, он ранен. Но живы.

– Это главное.

– Где Обнорский? – спросил я. – Что с ним?

– В соседнем крыле, – ответила Лена. – Его тоже положили. Контузия, лёгкие ранения, ожоги. Но живой. Врачи говорят, в рубашке родился.

– Хорошо.

Лена наклонилась ближе к моему уху и перешла на шёпот:

– Когда вас привезли в приёмный покой, появились люди из Зимнего! Императорская охрана! В полной форме, при оружии! Твоя палата, палаты журналистов – всё под охраной! Никого не пускают без разрешения!

Что ж, судя по всему, расследование всё же дошло до императора. Его Величество принял меры. Защищает Обнорского и свидетелей.

– Быстро отреагировали, – сказал я вслух.

Лена кивнула.

– Очень быстро! Видео набрало уже миллион просмотров! Все обсуждают! Хлебников, Волков! В новостях говорят, что начато официальное расследование! Департамент, прокуратура, даже Министерство императорского двора!

Дверь открылась, и в проёме появился Василий Фридрихович с тремя стаканами кофе на картонном подносе. Увидел меня – остановился. Лицо просияло:

– А, очнулся!

Он поставил кофе на тумбочку, подошёл и аккуратно меня обнял.

– Слава Богу, – пробормотал он в моё плечо, отстранился и посмотрел мне в глаза. – Больше так не делай.

– Постараюсь, – ответил я.

Я потянулся к кофе, но мать шлёпнула меня по руке:

– Нельзя!

– Мам…

– Врач сказал – пока только вода! – голос стал строгим. – Никакого кофеина!

– Если меня не убил взрыв, полагаю, кофе с этим тоже не справится.

– Никаких возражений! – мать скрестила руки на груди. – И ты останешься в больнице столько, сколько скажут врачи!

Ненавижу больницы.

Я посмотрел на Штиля. Тот всё ещё широко ухмылялся:

– Добро пожаловать в клуб.

– Тебе-то хорошо, – буркнул я. – Ты привык.

– Двенадцать ранений за карьеру, – Штиль пересчитал на пальцах. – Да, привык.

– Сочувствую.

– Не надо, – он подмигнул. – Здесь медсёстры симпатичные.

Я вспомнил:

– Тебя не уволили?

Штиль пожал плечами:

– Пока приказа не поступало, но день только начался. – Он усмехнулся. – Может, вечером уволят. И наконец-то немного посплю…

– Даже если уволят, – сказал я, – я придумал, чем тебя занять. Давно думал создать собственную службу безопасности. – Я посмотрел на него. – Нужен тот, кто разбирается в вопросе.

Штиль замолчал и несколько секунд просто смотрел на меня.

– Предложение серьёзное?

– Абсолютно.

– Подумаю, – сказал он. Но в глазах я увидел интерес. Живой, настоящий.

Дверь снова открылась.

В палату вошёл мужчина, которого я уже не раз встречал, но которого не ожидал увидеть здесь.

Адъютант великого князя Алексея Николаевича. Того самого, что заказывал модульные браслеты.

– Господа Фаберже, – он слегка кивнул в знак приветствия. – Александр Васильевич.

Все встали.

Мать и Лена привстали с кресел. Отец выпрямился. Я попытался встать с кровати – рёбра пронзила боль.

Адъютант поднял руку:

– Не вставайте, пожалуйста. Вам необходим покой.

Адъютант сделал шаг вперёд:

– Александр Васильевич, Его Императорское Высочество великий князь Алексей Николаевич желает с вами поговорить.