Текст книги "Враг на пороге (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Фаберже-3. Враг на пороге

Глава 1

«Сокол» мчался с бешеной скоростью, превращая пейзажи за окном в размытые полосы.

Я сидел в купе первого класса, глядя на мелькающие леса и поля. Четыре часа назад мы с Холмским выскочили из дома Фаберже и помчались на вокзал. Успели на последний рейс.

Николай сидел напротив, уставившись в телефон. Он набирал номер Овчинникова в пятый раз за последние полчаса.

Никто не брал трубку.

– Не отвечает, – пробормотал Холмский. – Да что ж такое…

Он положил телефон на столик, провёл ладонями по лицу. Потом схватил телефон снова и набрал другой номер.

Гудки. Пауза. Гудки.

– Арсений тоже не берёт, – голос Николая надломился.

– Не суетись. Понимаю, что ты беспокоишься. Но подумай сам: на заводе чрезвычайная ситуация. Наверняка Павел Акимович просто слишком занят или где-то оставил телефон.

Холмский наконец-то внял голосу разума и отложил телефон. Бедный аппарат едва не раскалился.

– Наверное… Пожалуй, вы правы. Но если с Павлом Акимовичем что-то случилось…

Я молчал и смотрел на мелькающие за окном пейзажи.

Хлебниковы перешли черту. Я был готов отдать руку на отсечение, что пожар – их рук дело. Точнее, Фомы или кого-то вроде него. Но приказ отдал Хлебников.

Одно дело – воевать с Фаберже напрямую. Мы конкуренты, мы боремся за рынок. Грязные методы? Неприятно, но ожидаемо.

Но они уже во второй раз атаковали моих партнёров.

Сначала попытались уничтожить репутацию Самойловой. Распускали слухи о её магической слабости, пытались сорвать рекламную кампанию.

А теперь Овчинников.

Честный купец, порядочный человек. Согласился на партнёрство, несмотря на угрозы. Рискнул своей репутацией и бизнесом. И получил в ответ поджог завода.

Хлебниковы дали понять: тот, кто работает с Фаберже, станет мишенью.

Это уже не просто конкуренция. Это террор.

– Николай, – сказал я спокойно, – паника не поможет.

Холмский вздрогнул, посмотрел на меня.

– Приедем – разберёмся, – продолжил я. – Главное сейчас – узнать о масштабах катастрофы.

– Да, конечно…

«Сокол» нёсся вперёд, проглатывая километры. Москва приближалась.

Поезд начал замедляться. В окне появились окраины столицы – серые многоэтажки, заводские трубы, железнодорожные пути.

Динамик над головой ожил:

– Уважаемые пассажиры, через пять минут прибываем на станцию Москва, Николаевский вокзал. Просьба приготовиться к выходу и не забывать свои вещи в купе и на пассажирских сидениях…

Холмский вскочил с места:

– Наконец-то!

Он схватил сумку и метнулся к двери купе. Поезд плавно остановился у перрона. Двери открылись.

Москва встретила нас холодным ветром и чёрным небом.

* * *

Такси остановилось у ворот завода. Я расплатился с водителем и вышел. Холмский выскочил следом.

Картина перед нами была апокалиптической.

Территория завода оцеплена полицейской лентой. У ворот стояли две полицейские машины, ещё три пожарных автомобиля оставались на территории завода, хотя пожар явно уже потушили. Три машины скорой помощи были припаркованы у административного здания.

Запах гари висел в воздухе – едкий, въедливый, пропитывающий одежду и лёгкие.

Литейный цех превратился в почерневшее здание с частично обрушившейся крышей. Некоторые окна были выбиты – чёрные провалы зияли в закопчённых стенах. Дым всё ещё поднимался из-под обломков.

Остальные цеха выглядели гораздо лучше – где-то их подкоптило, но всё уцелело. Пожарные успели отбить огонь, не дали ему распространиться дальше.

На территории завода толпились люди. Рабочие собрались группами – подавленные, с серыми лицами, смотрели на руины. Полицейские в форме опрашивали свидетелей, записывая показания в блокноты. Пожарные сворачивали рукава. Криминалисты в белых комбинезонах готовились к осмотру места происшествия, доставали оборудование из фургона.

У главного входа стояли двое мужчин, разговаривая с третьим – в штатском, но по выправке это явно был сотрудник органов.

Одного я узнал сразу – Арсений Овчинников, старший сын Павла Акимовича. Второй тоже был мне знаком – приказчик Краснов.

Холмский увидел их и бросился вперёд:

– Сеня! Иван Семёнович!

Арсений обернулся. Лицо его дрогнуло:

– Коля!

Они быстро обнялись. Холмский схватил Арсения за плечи:

– Где Павел Акимович⁈ Я всю дорогу не мог ему дозвониться.

Арсений мрачно кивнул в сторону дороги:

– В больнице. Отец задержался до позднего вечера, заработался, – продолжил Арсений глухо. – Проверяли готовую партию изделий перед отправкой. Когда начался пожар, он был там вместе с мастерами…

– Боже, – прошептал Холмский.

Краснов вмешался:

– Евдокия Матвеевна поехала с ним в больницу. Не волнуйтесь, Николай Михайлович.

– Как он? Что с ним случилось?

– Вроде стабильно, – Краснов кивнул. – Врачи говорят – повезло. Спасибо мастерам – помогли выбраться из огня.

Всё это время я стоял чуть поодаль, давая Холмскому время поговорить с другом. Но Арсений всё же заметил меня.

– Александр Васильевич! Вы приехали!

Я подошёл ближе, протянул руку. Арсений крепко её пожал.

– Как только узнали – сел на первый поезд.

Краснов тоже поздоровался, кивнув с уважением:

– Благодарим, Александр Васильевич, что так быстро приехали. Павел Акимович будет рад узнать.

Мужчина в штатском, с которым они разговаривали, повернулся ко мне. Лет сорока пяти, с проницательным взглядом и жёсткими чертами лица.

– Вы – Александр Васильевич Фаберже? – спросил он. – Партнёр по бизнесу Павла Акимовича?

– Да, это я.

Он достал удостоверение, показал:

– Майор Сергей Викторович Макаров. Быстро вы добрались.

– Разумеется. У нас совместное дело.

Макаров кивнул и переключился на опрос других мастеров. В следующий миг из-за угла административного здания появились двое молодых людей.

Девушка лет восемнадцати в тёплом пальто, с заплаканными красными глазами и растрёпанными волосами. Татьяна, дочь Павла Акимовича. Рядом с ней – Савелий, младший сын. Губы парня были сжаты в тонкую линию, руки он грел в карманах пальто.

Таня увидела Холмского и замерла на мгновение. Потом бросилась к нему:

– Коля!

Она обняла его и разрыдалась, уткнувшись лицом в его плечо. Холмский обнял её, гладя по спине:

– Тише, Танюша, тише. Всё будет хорошо.

– Я так испугалась! – всхлипывала она. – Когда увидела огонь… Думала, папа там… Думала…

– Твой отец будет в порядке, – успокаивал её Холмский. – Врачи говорят – обойдётся. Он сильный. Переживёт.

Савелий подошёл к брату. Лицо его было бледным, но спокойным – парень держался молодцом, хотя наверняка и ему было страшно.

– Что говорят пожарные?

– Потушили. К счастью, обошлось без новых жертв, – ответил старший брат.

– Хорошо.

Я подошёл к Арсению:

– Чем я могу вам помочь?

Наследник Овчинникова пожал плечами.

– Честно? Не знаю, Александр Васильевич. Но понимаю ваше беспокойство. Вы партнёр отца, пострадали от случившегося не меньше нашего…

Я покачал головой:

– Сейчас важнее ваша семья и завод. Финансы подождут. Если я могу как-то помочь, скажите.

– Конечно. Спасибо, Александр Васильевич.

Таня тем временем отстранилась от Холмского и вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

– Извини, – сказала она, выпрямившись. – Расклеилась.

– Всё нормально, – успокоил её Холмский.

Девушка глубоко вдохнула, взяла себя в руки. Посмотрела на группы рабочих, толпившихся по территории завода.

– Нужно что-то делать, – произнесла она решительно. – Люди тут уже несколько часов. Замёрзли, голодные.

Она достала телефон, быстро набрала номер:

– Алло, Аннушка? Это Татьяна. Срочно нужна помощь. – Таня начала диктовать список, загибая пальцы. – Горячий чай и кофе – литров на пятьдесят. Бутерброды, пирожки. Термосы, посуда одноразовая. Привезите всё как можно скорее. На завод, главный вход…

Она отключилась, посмотрела на младшего брата:

– Савелий, поможешь организовать раздачу?

– Конечно.

Он отошёл к группе рабочих, нашёл среди них пожилого мужчину с седыми усами:

– Пётр Ильич, собери людей. Скоро привезут еду и чай.

Мастер благодарно кивнул:

– Спасибо, Савелий Павлович. Люди совсем измотались.

Холмский тем временем тоже достал телефон, начал звонить. Я слышал обрывки разговора:

– … да, пожар на заводе Овчинниковых… нужна помощь… можете прислать людей?.. Спасибо, дядя Фёдор…

Он переключился на другой номер, повторил просьбу. Потом ещё на один.

Я наблюдал за происходящим со стороны. Московское купечество сплотилось перед лицом беды. Помощь организовывалась быстро, без лишней суеты. Каждый знал, что делать.

В любой момент такое могло случиться с любым из них.

Тем временем майор Макаров со своей группой опрашивал свидетелей. Я подошёл ближе, прислушиваясь.

Один из полицейских записывал показания мастера:

– Да как обычно всё было! Ночная смена – пятнадцать человек. Литейный цех как раз закончил отливку очередной партии. Изделия оставили остывать…

– Где вы были в момент взрыва? – спросил полицейский.

– В соседнем здании, – ответил мастер. – Четверо остались в литейном цехе – следили за процессом остывания. И тут что-то рвануло…

– Вы слышали взрыв?

– Три взрыва, – поправил мастер. – Один за другим.

Другой полицейский опрашивал охранника:

– Вы видели кого-нибудь подозрительного на территории?

Сторож покачал головой:

– Никого. И на камерах никого не видели – только рабочую смену и коллег. Делали обходы – тоже тихо. Всё было спокойно до самого взрыва…

Криминалисты в белых комбинезонах тем временем работали у литейного цеха. Фотографировали место возгорания с разных углов. Брали пробы с пола, стен, складывали образцы в прозрачные пакеты с маркировкой.

Я подошёл ближе, наблюдая за их действиями, но не стал им мешать и топтаться по возможным уликам.

Главный криминалист – мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах – подошёл к Макарову с планом здания в руках.

– Господин майор, есть предварительные выводы. Три очага возгорания, – криминалист ткнул пальцем в план. – Один в литейном цехе, один на складе заготовок, один в цехе обработки. Все три рванули практически одновременно. Похоже на взрывные устройства с синхронизацией.

Макаров нахмурился:

– Взрыв с целью поджога?

– Похоже на то, – подтвердил криминалист. – Чтоб уж точно наверняка. Все цеха в одном здании расположены. Потому и пожар такой мощный.

Я подошёл к майору:

– Могу добавить информацию.

Макаров повернулся ко мне:

– Слушаю, господин Фаберже.

– Павлу Акимовичу Овчинникову недавно угрожали.

– Что вам известно, господин Фаберже?

– Конкуренты, – ответил я спокойно. – Не хотели нашего партнёрства. Останавливали Павла Акимовича в поезде, предупреждали не связываться со мной. Он не отреагировал и всё равно заключил соглашение.

– Конкуренты? – переспросил Макаров. – Имена и фамилии назовёте?

– Вы же умный человек, господин майор, – я мрачно улыбнулся. – Понимаете ведь, что угрозы звучали в завуалированной форме и устами незнакомцев. Но есть догадка, что сделано это по поручению господина Хлебникова. Мы недавно вышли на их рынок с новой линейкой продукции.

Лицо майора стало непроницаемым:

– Серьёзное обвинение, господин Фаберже. Хлебниковы – влиятельная московская семья. Нужны доказательства.

– Мой партнёр оказался в больнице. По-вашему, я настроен разбрасываться словами?

Макаров задумался. Потом кивнул.

– Будем копать. Лаборатория исследует пробы, подождём заключения. Опросим всех сотрудников, найдём исполнителей. А там поглядим, на кого выйдем.

Краснов подошёл к нам. На лице его была странная смесь облегчения и отчаяния.

– Александр Васильевич, – обратился он. – Хорошие новости. Вашу партию спасли!

Арсений вздрогнул:

– Правда?

– Успели перенести на второй склад, а он не пострадал, – кивнул Краснов. – Там пять тысяч золотых элементов для браслетов Фаберже. Все целы.

– Слава богу, – выдохнул Арсений.

– Благодарю, Иван Семёнович – добавил я. – Хоть одна хорошая новость.

Краснов качнул головой:

– Но оборудование…

– Насколько всё плохо? – спросил Арсений.

– В литейном цехе одна печь повреждена взрывом, – начал перечислять Краснов. – Прессы искорёжены. Шлифовальные станки тоже повреждены. Ущерб… значительный.

– Сколько понадобится на восстановление?

– Пока считаем, Арсений Павлович. Но это точно простой на пару недель. И десятки тысяч рублей на ремонт…

Я молчал, анализируя ситуацию.

Ударили точно. Выбрали московский завод – золотой цех, основное производство браслетов. Уничтожили оборудование, остановили выпуск продукции.

Цель очевидна: наказать Овчинникова за неповиновение и развалить наше партнёрство.

Очевидно, следующий удар будет по заводам в Костроме и Калуге.

– У вас же здесь хорошая охрана, – задумчиво проговорил я, глядя на здание.

– Конечно, – кивнул приказчик. – Несколько постов, обход территории, система сигнализации, видеонаблюдение.

– Как же тогда поджигатели проникли?

Краснов нахмурился:

– Вот и мы об этом думаем. Чужих по камерам не увидели. Кто-то своих?

Арсений мрачно добавил:

– У нас система электронных пропусков с разными уровнями допуска. Система записывает, кто и во сколько пришёл, какие двери открывал и в каких помещениях был. Будем проверять всех, Александр Васильевич. И если это кто-то из своих, то мы его найдём.

Тем временем Таня с Савелием организовали раздачу горячего чая и еды. Рабочие выстроились в очередь – молчаливые, измотанные. Угощали и медиков, и полицейских.

Атмосфера чуть потеплела. Люди ожили. Заговорили тише, но хоть заговорили.

Я наблюдал в стороне. Холмский и Савелий помогали разносить чай. Таня улыбалась рабочим, подбадривала.

Хорошие дети у Овчинникова.

Арсений подошёл ко мне. Небо над Москвой уже светало – наступало утро.

– Александр Васильевич, вы же даже не ложились со вчерашнего дня? – сказал он. – Вы где остановились?

Я пожал плечами:

– Ещё не решил. Забронирую номер в гостинице.

– К чёрту гостиницу, – перебил Арсений. – Вы партнёр отца. Почти семья. Оставайтесь у нас.

Он повернулся к Холмскому:

– Николай, ты тоже. У нас всем места хватит.

Холмский благодарно покачал головой:

– Спасибо, Сень, я лучше у родителей переночую. Всё равно рядом, доеду за десять минут, если что.

– Ну, как знаешь.

Я посмотрел на Арсения:

– Благодарю за гостеприимство. Но не хочу обременять вас в такое время.

– Никакого обременения, – отмахнулся он. – Наоборот, нам всем будет спокойнее. Сейчас нужно держаться вместе.

Отказываться дальше было бы невежливо. Да и смысла не было – нужно было оставаться на связи с семьёй Овчинниковых.

– Хорошо. Благодарю вас.

– Тогда поедем к нам. Людей я сейчас отпущу – автобус за ними уже приехал. А нам с вами нужно хотя бы пару часов передохнуть.

* * *

Мне предоставили гостевую комнату на втором этаже в доме Овчинниковых. Просторная, с высокими потолками и тяжёлой мебелью из тёмного дерева. Был соблазн сразу рухнуть на кровать под забавным балдахином в цветочек, но я слишком хорошо себя знал – глаз сомкнуть не удастся.

Дети Овчинниковых разошлись по своим комнатам. Все устали. Все переживали за Павла Акимовича, а слуги дежурили у телефона.

Я повесил пиджак на спинку стула и опустился на кровать.

День был тяжёлым, но это только начало. Хлебниковы дали понять – они не шутят. Нужен план. Быстрый и эффективный.

Я достал телефон из кармана. Хотел позвонить домой, узнать, как себя чувствовала Лидия Павловна. Артефакт работал хорошо, но я всё равно волновался.

Но решил не беспокоить вымотанного отца в такую рань. Просто написал сообщение Лене и попросил перезвонить через два часа.

Но телефон зазвонил сам.

«Номер скрыт».

Настороженность мгновенно сменила усталость. Я принял звонок и поднёс телефон к уху.

– Слушаю.

– Добро пожаловать в Москву, Александр Васильевич, – донёсся низкий мужской голос.

– С кем имею честь?

– Вашего партнёра предупреждали по-хорошему. Объясняли, что не стоит связываться с вами. И вот результат.

Он сделал паузу.

– Если вы и правда порядочный человек, – продолжил голос, – откажитесь от сотрудничества с Павлом Акимовичем. Иначе вся последующая кровь будет и на ваших руках.

Глава 2

Арсений вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Пальцы сжимали руль чуть сильнее, чем нужно. Напряжение читалось в каждом движении.

Я смотрел в окно. Москва просыпалась – магазины открывались, люди спешили на работу, машины ползли в пробках. Обычное утро обычного города.

Каждый думал о своём.

Он беспокоился об отце. Это было понятно – Павел Акимович мог погибнуть. Повезло, что мастера вытащили его из огня.

Я обдумывал предстоящий разговор – рассматривал выход Овчинникова из партнёрства. Можно дать ему возможность отступить без потери лица, защитить семью от дальнейших атак.

Хлебниковы показали клыки. Следующий удар будет жёстче, и я не хотел, чтобы пострадали невинные люди.

– Приехали.

Больница оказалась частной, современной и явно дорогой. Белое здание в центре Москвы, ухоженная территория, внушительная охрана у входа.

Мы получили пропуск и поднялись на третий этаж. В холле пахло антисептиком и свежесрезанными цветами.

– Нам нужна триста двенадцатая палата, – сказал Арсений. – Вот она.

Арсений тихо постучал и приоткрыл дверь:

– Матушка, мы пришли.

Полноватая женщина лет сорока пяти с добрым круглым лицом обернулась. Она явно не спала всю ночь и выглядела очень уставшей.

– Сеня! Александр Васильевич! – Она поднялась нам навстречу. – Как хорошо, что приехали!

Она взяла мои руки в свои – тёплые, мягкие.

– Павел Акимович о вас постоянно спрашивал…

– Конечно, приехал, Евдокия Матвеевна, – ответил я. – Как только узнал о случившемся.

– Спасибо вам, – она сжала мои руки крепче. – Спасибо, что сразу примчались. Для моего мужа это очень важно. Он очень боялся, что подвёл вас.

– Павел Акимович здравствует и бодрствует! – донёсся голос купца из-за шторы. – Проходите, господа!

Евдокия Матвеевна виновато улыбнулась и отодвинула штору.

Павел Акимович лежал под белым одеялом, подключённый к капельнице. Бледный, под глазами тёмные круги. Но глаза ясные, живые. Всё могло быть гораздо хуже.

Купец улыбнулся:

– Арсений, Александр Васильевич! Проходите, проходите!

Он попытался приподняться. Евдокия Матвеевна тут же придержала его за плечо:

– Лежи! Врачи велели не вставать!

– Да ладно тебе, душенька, – проворчал Овчинников, но лёг обратно.

Голос у него был хриплый, словно горло ободрали наждаком. Дым. Я подошёл ближе.

– Как себя чувствуете, Павел Акимович?

– Жив, цел, орёл, – усмехнулся он. – Врачи говорят – надышался дыма, пара небольших ожогов. Но ничего серьёзного, не беспокойтесь. Через пару дней выпишут.

– Он порывался уже сегодня выписаться, но врачи настояли – нужно наблюдение!

Я улыбнулся этой трогательной заботе. В семье Овчинниковых и правда было очень много тепла.

Купец посмотрел на жену, потом на сына:

– Душенька, Арсений. Сходите вниз, в буфет. Выпейте кофе, разомнитесь. Ты, Дуня, всю ночь просидела рядом со мной. Хоть воздухом подыши.

Евдокия Матвеевна понимающе кивнула. Она сразу поняла – нам нужно поговорить без свидетелей.

Арсений открыл рот, хотел возразить. Но отец посмотрел строго:

– Иди, Сеня. Проследи, чтобы твоя мать позавтракала.

– Как скажешь, отец.

Они вышли, дверь закрылась с тихим щелчком. Овчинников посмотрел на меня, улыбка сошла с его лица.

– Ну, говорите, Александр Васильевич. Вижу ведь, что не с пустыми руками вы пришли.

Я сел в кресло у кровати.

– Павел Акимович, вам уже угрожали тогда, в поезде. Я предупреждал, что партнёрство со мной может быть опасно.

Он кивнул молча.

– Теперь вы в больнице, – продолжил я. – Завод пострадал. И, уверен, в ближайшее время это не закончится. Я готов вложиться в восстановление вашего предприятия.

– Завод хорошо застрахован, Александр Васильевич, – махнул рукой Овчинников и хрипло кашлянул. – Убытки покроют. Просто будет простой на пару недель. Деньги – не главная проблема.

– И я пойму, если вы захотите выйти из партнёрства, – добавил я. – Не хочу причинять вред вашей семье.

Овчинников нахмурился:

– Это предложение?

– Это понимание ситуации, – ответил я спокойно. – Они могут ударить по другим заводам. Кострома, Калуга. Или по вашей семье.

Я посмотрел ему прямо в глаза:

– У вас трое детей. Жена. Хлебниковы не остановятся, Павел Акимович. Они уже доказали это.

Бледное лицо Овчинникова начало стремительно багроветь от гнева. Кулаки сжались так, что костяшки побелели.

– Так дела не ведутся! – выдохнул он.

Голос надломился от ярости.

– Я купец, Александр Васильевич. Конкуренция – это нормально. Демпинг, переманивание клиентов, информационные атаки – всё это правила игры. Есть методы честные, есть грязные.

Он всё-таки сел на кровати.

– Но поджигать заводы⁈ Угрожать семьям⁈ – Овчинников ударил кулаком по одеялу. – Это не купечество! Это бандитизм!

Я молчал, давая ему выговориться.

– Знаете что, Александр Васильевич? – Овчинников посмотрел на меня горящими глазами. – Теперь это дело принципа. Я не отступлю перед бандитами. Подниму все свои связи. Московское купечество, гильдию, знакомых в полиции. Найдём, кто поджёг завод. И накажем по всей строгости закона.

Я с сомнением покачал головой. Овчинниковы был уважаемым человеком в гильдии, это правда. Но Хлебникова прикрывал генерал-губернатор. Это несоизмеримые величины.

– Мы должны сплотиться ещё крепче, – продолжил Павел Акимович. – Показать, что нас не запугать. Если мы сейчас отступим… они решат, что так можно со всеми. Сегодня мы, завтра – другие купцы. Я знаю, что они сделали с Сазиковым… Он дал себя сожрать, но мы – не дадим.

Он снова закашлялся, но глаза горели решимостью.

– Партнёрство сохраняем. И точка.

Я посмотрел на него с уважением. Это моя война, и я не собирался отступать. Но Овчинникова никто не заставлял, и я бы понял, реши он уйти. Не каждый после такого удара готов идти дальше.

– Раз так, – кивнул я, – то позвольте мне взять охрану на себя.

– Что вы имеете в виду?

– Многократно усилим безопасность, – ответил я твёрдо. – Я работаю с хорошим охранным агентством и расширю контракт на ваши объекты. Никаких возражений, Павел Акимович. Это мои условия для продолжения партнёрства. Я должен быть уверен в безопасности людей, которые мне доверились.

Овчинников задумался, потом медленно кивнул:

– Хорошо. Принимаю. Если вам так будет спокойнее. Но я тоже не стану сидеть сложа руки! У меня есть знакомые, влиятельные люди. Поговорю с нужными людьми в Москве. Быть может, найдём поддержку…

– Как считаете нужным, Павел Акимович.

Мы пожали друг другу руки как раз в тот момент, когда в палату вернулись Арсений с матерью. У обоих в руках были стаканчики с напитками.

Павел Акимович улыбнулся:

– Всё решили. Работаем дальше.

Я поднялся, не желая мешать купцу проводить время с семьёй.

– Павел Акимович, отдыхайте. Набирайтесь сил. Мне нужно сделать несколько звонков.

Он кивнул.

– Конечно, Александр Васильевич.

Итак, два купца объединились против общего врага. Хлебниковы хотели нас разделить, но получили обратное.

Я вышел в коридор и прошёл к дальнему углу, где было тише.

Достал телефон, пролистал контакты. Нашёл нужную запись: «Милютин О. И. – Астрей».

Олег Игоревич Милютин, руководитель направления корпоративной безопасности. Мы работали с ним в Петербурге.

Я набрал номер. Через пару гудков он взял трубку.

– Олег Игоревич? Александр Фаберже беспокоит.

– Александр Васильевич! Здравствуйте! Слушаю вас.

– У нас чрезвычайная ситуация, – сказал я без предисловий. – Вчера вечером подожгли завод моего партнёра в Москве. Три синхронных взрыва, поджог профессиональный.

– Понял, – коротко ответил Милютин. – Чем мы можем помочь?

– Я хочу разместить вашу охрану на объектах моего партнёра, – начал я перечислять. – Три завода Овчинникова: Москва, Кострома, Калуга. Круглосуточная охрана. Внешний периметр плюс внутренние посты.

Милютин, судя по стуку клавиатуры, записывал.

– Дом Овчинниковых в Москве, – продолжил я. – Круглосуточный пост у входа, два охранника. Патрулирование территории.

– Принято.

– И личная охрана. Сопровождение Павла Акимовича. Сопровождение детей по необходимости. И ещё, – я выдержал паузу. – Нужна проверка сотрудников заводов. Возможен предатель среди своих. По предварительной информации, чужих на территории не было. Значит, кто-то изнутри помог. Нужны специалисты по внутренней безопасности.

Милютин помолчал секунду:

– Серьёзный заказ. Потребуется много людей и техники.

– Сможете?

– Сможем. У нас есть отделение в Москве. Крупное, хорошо оснащённое.

Я выдохнул. Хорошо.

– Руководитель – Виктор Сергеевич Ефремов, – продолжил Милютин. – Опытный человек, подполковник в отставке, маг-боевик шестого ранга. Я сейчас передам ему ваши контакты. Он свяжется с вами в течение часа. Организует встречу, обсудите детали на месте.

– Когда можно начать? – спросил я.

– Сегодня вечером первые группы будут на местах, – ответил Милютин без колебаний. – Полное развёртывание – завтра к обеду. Сработаем быстро. Точную смету посчитаем после встречи с Ефремовым.

– Принято, – кивнул я. – Начинайте. Счёт вышлете – оплачу в тот же день.

– Хорошо, Александр Васильевич. Ефремов свяжется с вами. – Пауза. – Будьте осторожны, пока наши ребята не заступили на дежурство.

– Благодарю, Олег Игоревич.

Я повесил трубку.

С охраной почти решили. Да, это дополнительные траты, и немалые, но безопасность превыше всего. Не сейчас, но со временем это окупится.

К вечеру первые группы будут на заводах. Завтра полное развёртывание. Хлебниковы получат неприятный сюрприз, если попробуют ударить снова.

Теперь нужно связаться с Обнорским – журналист просил сообщать о любых инцидентах. И выпить кофе – спал я мало, а мозг должен работать.

Я вышел из больницы на улицу. Холодный московский воздух ударил в лицо. Потеплело, под ногами расплывались лужи, накрапывал мелкий дождь.

Напротив больницы я увидел небольшое кафе. «Синяя чашка»– гласила вывеска.

Я вошёл, отряхнул с пальто капли дождя. Здесь было тепло, весело мигали огоньками гирлянды, пахло свежей выпечкой и кофе. За стойкой суетилась девушка-бариста, за столиками листали конспекты несколько студентов.

– Добрый день. Американо, пожалуйста, – заказал я.

– Сейчас сделаю.

Расплатившись, я взял кофе и сел у окна. Отсюда видна была улица и выход из больницы. Если Арсений выйдет, я его замечу.

А пока я строчил письмо на электронную почту Обнорскому. Журналист не любил телефонные звонки, но был очень активен в сети. И почему-то именно на почту отвечал быстрее всего.

Я кратко описал случившееся, отправил письмо, сделал глоток кофе. Горячий, крепкий, на удивление хороший.

Москва жила обычной жизнью. Люди спешили по своим делам – кто-то с зонтом, кто-то под газетой. Машины ползли в пробке по мокрому асфальту. Магазины работали, кафе принимали посетителей.

Никто не знал о войне, которая шла за кулисами.

Обычно деловые люди воевали тихо. Без шума, без огласки. Сражения велись в судах, в кабинетах, приватных комнатах дорогих ресторанов и загородных клубов.

Но Хлебниковы вывели эту войну на другой уровень.

Телефон завибрировал:

«Новое письмо»

Я нажал кнопку и открыл страницу.

'Александр Васильевич,

Мы уже в курсе инцидента. Информация пришла сегодня утром через наши каналы.

Хлебниковы действительно опасны. Семья имеет связи в административных кругах. Павел Иванович Хлебников – жёсткий делец старой закалки. Не брезгует ничем.

Будьте предельно осторожны. Поджог – не всё, на что он способен. Если они решили вас выдавить, пойдут до конца.

Рекомендую:

1. Усилить личную охрану (вижу, уже делаете)

2. Не ездить по одним и тем же маршрутам

3. Проверить ближайшее окружение, в том числе у вашего партнёра

4. Держать связь.

Мы со своей стороны будем мониторить ситуацию. Моя команда готовит аналитику по собранной вами информации.

Держитесь.

Обнорский'

Я убрал телефон.

Обнорский был прав во всём. Охрану усилим. Маршруты буду менять. Окружение проверим – Арсений уже забрал логи пропускной системы на заводе.

Я допил кофе, оделся и оставил чаевые на столе.

Дождь усилился. Нужно было возвращаться к Овчинниковым и ждать звонка от московского «Астрея».

* * *

– Александр Васильевич, проходите, – Арсений поднялся из-за стола, когда я зашёл в кабинет. – Я вытащил логи системы контроля пропускного режима. Давайте взглянем. Одна голова хорошо, а две всегда лучше.

– Конечно, Арсений Павлович.

Арсений сел за стол, включил ноутбук и вставил накопитель. Я устроился в кресле рядом с ним.

– Я нашим охранникам верю, – начал он, глядя на загружающийся экран. – Чужих на территории не было. И камеры это подтверждают. Значит, это кто-то свой. Если, конечно, не было сбоев в системе безопасности…

Я кивнул молча. Пришёл к тому же выводу.

– У нас система электронных пропусков, – продолжил Арсений. – Современная, надёжная. Каждый вход фиксируется, каждая дверь. Всё записывается в базу. Посмотрим всё за вчерашний день.

Компьютер загрузился. Арсений ввёл пароль, открыл программу. На экране появилась таблица с записями. Сотни строк – время, имя сотрудника, номер двери, помещение.

– Каждая карточка сотрудника имеет свой уровень доступа, – объяснил Арсений, двигая мышкой. – Обычные рабочие могут войти только в свои цеха. Мастера – во все производственные помещения. Приказчики и старшие мастера – везде, включая склады и кабинеты.

Он кликнул на фильтр в программе.

– Система записывает: кто, когда, куда вошёл. Сейчас выберем нужные параметры.

Дата – вчерашний день, вечер. Помещения – литейный цех, склад заготовок, цех обработки. Три точки, где были заложены устройства.

Таблица сузилась. Сотни строк превратились в десятки. Арсений пролистал вниз, изучая записи.

– Интересно…

Он повернул ноутбук ко мне:

– Вот три человека, которые входили во все три помещения.

Я придвинулся ближе, читая записи.

Иван Семёнович Краснов – приказчик

20:15 – вход в литейный цех

20:30 – вход на склад заготовок

20:45 – вход в цех обработки

21:00 – выход с территории завода

21:10 – вход на территорию завода

– Конечно, здесь будет Иван Семёнович, – пробормотал Арсений. – Он – правая рука отца, полный доступ во все помещения. Ему и положено везде всё проверять…

Он пролистал дальше.

Пётр Ильич Воронов – старший мастер литейного цеха

21:30 – вход в литейный цех

22:00 – вход на склад заготовок

22:15 – вход в цех обработки

– Воронов как раз работал в ночную смену, – сказал Арсений. – Контролировал отливки. Ходил на склад за материалами, в соседний цех – консультировал мастеров. Обычная работа.

Он указал на время выхода:

– Оставался до взрыва. Сам едва выбрался.

Третья запись.

Степан Фёдорович Кудрявцев – старший мастер цеха обработки

19:00 – вход в цех обработки

21:00 – вход в литейный цех

21:45 – вход на склад заготовок

– Кудрявцев тоже работал, – Арсений нахмурился. – Проверял заготовки в литейном, делал инвентаризацию на складе. И тоже остался до взрыва.

Он откинулся на спинку кресла:

– Всего трое. Любой мог заложить взрывчатку.