Текст книги "Враг на пороге (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– А кто-то мог воспользоваться их пропуском?

Младший Овичнников пожал плечами.

– Теоретически – да. Но у нас везде работают камеры видеонаблюдения. Нужно сопоставить время входа конкретных сотрудников с данными на камерах.

– Сможете это сделать? – спросил я. – Чтобы убедиться, что никто не украл пропуск.

– Да, попробую. У меня есть удалённый доступ к серверу, на котором хранятся записи с камер. Но нужно время.

– Конечно.

На столе зазвонил мой телефон. Незнакомый номер. Арсений кивнул мне, не возражая, чтобы я ответил, а сам принялся ковыряться в компьютере.

Я поднял трубку:

– Слушаю.

– Александр Васильевич? Виктор Сергеевич Ефремов, московский «Астрей». Олег Игоревич Милютин передал мне ваши контакты.

– Да, это я. Добрый день, Виктор Сергеевич.

– Знаю, у вас вопрос высокой срочности. Готов встретиться и обсудить детали охраны. Когда вам удобно?

Я посмотрел на часы. Половина пятого.

– Часам к шести, если возможно. Могу подъехать к вам в офис. Сбросьте адрес в сообщении.

– Отлично. Сейчас отправлю. До встречи!

Я отключился. Арсений поднял голову.

– Прошу прощения, подслушал. У вас встреча?

– Да. Будем усиливать охрану ваших объектов. Мы проговорили это с Павлом Акимовичем.

– Это хорошо, – отозвался парень. – Если с отцом что-нибудь случится, матушка этого не вынесет. Он не говорит мне всего, но я понимаю, что против вас воюют. И я готов помочь.

Я улыбнулся.

– Вы уже помогаете, Арсений Павлович. Вы с компьютером на «ты», а я больше по самоцветам. И должен вас предупредить – охрана будет не только на объектах.

Парень непонимающе уставился на меня.

– Что вы имеете в виду, Александр Васильевич?

– Готовьтесь встречать гостей в доме. Вас будут охранять. Если с вами что-то случится, Павел Акимович тоже этого не вынесет.

Глава 3

Арсений остался дома работать с записями камер видеонаблюдения, а я поехал в офис «Астрея» один.

Адрес оказался в деловом районе на Остоженке – всюду возвышались стеклянные башни, парковались дорогие машины, люди в костюмах торопились по делам. Московский центр деловой активности, где крутились большие деньги и решались серьёзные вопросы.

Здание «Астрея» выделялось даже среди соседей. Современное, строгое, с тонированными окнами. Зайдя в холл, я направился прямиком к длинной стойке с современной подсветкой. Девушка-секретарь приветливо улыбнулась:

– Добрый вечер, сударь. Чем могу помочь?

– Александр Фаберже. У нас назначена встреча с Виктором Сергеевичем Ефремовым, в шесть вечера.

Секретарша проверила планшет и кивнула:

– Да, вижу. Одну минуту, пожалуйста – сделаю гостевой пропуск.

Пропуск быстро оказался у меня в руках, но на этом подготовительный этап не закончился. Чтобы попасть к лифту, требовалось пройти через металлодетектор. Пришлось вытащить всё из карманов, и лишь затем местные церберы дали мне дорогу.

Впрочем, никаких обид. От «Астрея» иного я не ожидал.

Лифт поднял меня на третий этаж. Коридор широкий, чистый, пахло кожей и дорогим деревом. На стенах – фотографии: охрана объектов, тренировки, награды.

Здесь меня уже ждали.

– Александр Васильевич, добро пожаловать в московский офис «Астрея», – сухо поприветствовала меня женщина лет тридцати пяти. Судя по осанке и короткой стрижке, бывшая военнослужащая. – Прошу за мной, я сопровожу вас в кабинет Виктора Сергеевича.

– Благодарю.

Дама проводила меня в конец коридора к массивной двери.

– Прошу, вас уже ожидают.

Она открыла передо мной дверь и пропустила внутрь. Кабинет ничем не отличался от любых других офисных помещений, разве что мебель была дорогая. Большой стол из тёмного дерева, книжные шкафы, сейф в углу. На стенах – карты Москвы и области, схемы объектов, несколько мониторов показывали прямые трансляции с камер.

Из-за стола поднялся мужчина лет пятидесяти.

Высокий, подтянутый, с седыми висками и внимательным взглядом. Под классическим пиджаком угадывалась мощная мускулатура.

И ещё – сила.

Я почувствовал её сразу. Маг шестого ранга, боевик. Стихии под контролем, готовность действовать в любой момент. Таких не запугаешь и не обманешь.

– Александр Васильевич? – Ефремов протянул руку. – Рад знакомству.

Я пожал огромную лапищу, отметив его самоконтроль. Чем мне всегда нравились боевики, так это способностью отлично контролировать потоки силы даже на малых рангах.

– Благодарю, что нашли время, – ответил я.

– Располагайтесь. – Он указал на кресло напротив. – Милютин сказал, что ситуация серьёзная. Слушаю вас.

Я сел и вытащил из папки планы заводов Овчинникова – все три. Арсений дал мне копии утром.

– Минувшей ночью завод моего партнёра, купца Овчинникова, подвергся нападению. Три синхронных взрыва, профессиональная работа, – начал я. – Я ожидаю, что нападение может повториться на других объектах, и хочу защитить не только заводы, но и семью моего партнёра.

Ефремов придвинул планы ближе, изучал внимательно.

– Жертвы?

– К счастью, только пострадавшие. Все выжили. Сам Овчинников в больнице. Через пару дней выпишут. Рабочие отделались лёгкими травмами. Повезло.

– Литейный цех, – Ефремов указал на план московского завода. – Основной удар пришёлся сюда, судя по вашим пометкам?

– Да. Плюс склад заготовок и цех обработки.

Ефремов кивнул, продолжал изучать схемы. Задавал вопросы – точные, по делу. Количество входов, системы безопасности, численность персонала, режим работы. Хорошо, что Арсений успел расшифровать для меня все схемы.

– Мне необходима усиленная охрана всех трёх заводов. Внешний периметр, контроль входов, патрулирование территории. Проверка всех посетителей и грузов. Также нужна охрана дома Овчинниковых в Москве, – продолжил я.

– Есть, – Ефремов записал. – Личная охрана?

– Для Павла Акимовича – точно. Для детей – по обстоятельствам. И я бы пересадил партнёра в автомобиль понадёжнее.

– Сделаем.

– И ещё. Нужен специалист по внутренней безопасности.

Ефремов поднял бровь:

– Проверка персонала?

– Да. У нас есть три подозреваемых среди сотрудников завода. Возможен предатель. Нужно проверить их биографии, финансовое положение, связи. Возможные долги, шантаж, всё, что могло стать рычагом давления.

Ефремов откинулся на спинку кресла и почесал подбородок.

– У нас есть человек со связями в нужных структурах. Опыт работы в контрразведке, десять лет. Если есть что найти – найдёт.

– Отлично.

Ефремов открыл ноутбук и принялся составлять смету. Таблица угрожающе распухла, и я морально готовился оставить на этом контракте все свободные средства.

– Итого, – он повернул экран ко мне. – Персонал на три завода, дом, личная охрана, транспорт с водителем. Безопасник отдельной строкой… Десять тысяч рублей в месяц. За всё.

Я не моргнул. Сумма внушительная, но ожидаемая. «Астрей» и так стоил недёшево, а тут ещё и задача нетривиальная.

– Принято, – сказал я без торга. – Безопасность дороже всего.

Ефремов кивнул с уважением:

– Полностью согласен. Затем через месяц можем пересмотреть договор в зависимости от ситуации. Если угроза снизится – сократим состав. Если обострится – усилим.

– Когда можете начать?

– Сегодня к полуночи первые группы заступят на объекты, – ответил он без колебаний. – Завтра утром – полное развёртывание. Безопасник приедет к вам днём, обсудите детали проверки.

Я улыбнулся.

– Благодарю за оперативность.

Ефремов поднял на меня глаза.

– Александр Васильевич, позволите личный вопрос?

– Конечно.

– Кто ваш противник?

Я помолчал. Ефремов не спросил напрямую про Хлебниковых. Но по его взгляду было ясно – он понимает масштаб.

– Серьёзный, – ответил я уклончиво. – Влиятельный и весьма известный в Москве человек. И он вряд ли остановится.

– Понял, – кивнул Ефремов. – Тогда рекомендую вам тоже взять охрану. Хотя бы на время пребывания в Москве.

Я задумался. Не люблю, когда за мной ходят. Ограничивает свободу действий.

Но Ефремов был прав. После поджога завода противник может переключиться на меня лично или на мою семью.

– Один человек, – согласился я. – На ваше усмотрение.

– Есть подходящий, – Ефремов улыбнулся. – Максим Валерьевич Чернышёв. Позывной Штиль. Бывший спецназовец, маг-боевик пятого ранга. Опыт работы телохранителем десять лет. Думаю, вы сойдётесь.

– Что ж, поверю вам на слово.

– Представлю его завтра. Он будет сопровождать вас с утра.

Ефремов закрыл ноутбук, встал. Я тоже поднялся.

– Договор пришлём вам на указанный адрес, – сказал он. – Сейчас начинаем работу. Времени нет.

Он протянул мне небольшой телефон – простой, кнопочный, надёжный.

– Экстренная связь. Круглосуточная линия с нашим диспетчером. Любая проблема – звоните. Реагируем за минуты.

Я взял телефон, убрал в карман.

Мы пожали руки.

– Рад знакомству, Александр Васильевич, – кивнул Ефремов. – Приятно видеть, что партнёры так заботятся друг о друге. В нынешние времена это редкость, особенно в Москве.

* * *

Я вернулся к Овчинниковым около восьми вечера.

У дверей уже стояли двое охранников в форме «Астрея». Заметили машину, один подошёл, вежливо проверил документы и пропустил меня. Быстро сработали. Хороший знак.

В холле меня встретили Таня и Савелий.

– Александр Васильевич, вы вовремя! – Таня улыбнулась. – Сейчас будем ужинать. Сава, позови брата к столу!

– Не нужно никого звать, я сам пришёл, – улыбнулся Арсений, появившись в дверях. – Как раз закончил. Александр Васильевич, есть новости?

– Есть, – кивнул я. – Встретился с представителем «Астрея», обо всём договорился. Охрана расставлена. К полуночи первые группы заступят на заводы. Завтра утром полное развёртывание. И завтра же приедет специалист – начнут проверку тех троих, кого мы с вами приметили.

Арсений сухо кивнул.

– Отлично. Я тоже кое-что нашёл. Проверил записи с камер. После ужина покажу.

– Александр Васильевич! – Таня взяла меня за руку. – Папа велел позаботиться о вас. Матушка готовила сама – хочет отвлечься. Пойдёмте, а то всё остынет!

Я не мог отказать. Да и не хотел. После напряжённого дня домашний ужин был именно тем, что нужно.

В столовой уже вовсю хлопотала Евдокия Матвеевна – лично расставляла тарелки, поправляла салфетки, проверяла блюда.

Я заметил в центре стола огромную супницу, пироги с капустой и мясом, жаркое с картошкой, солёные огурцы, квашеную капусту. Домашняя еда, простая и сытная.

Пахло невероятно.

– Садитесь, садитесь! – Евдокия Матвеевна указала мне место справа от себя. – Александр Васильевич, вы наш почётный гость.

Место во главе стола пустовало.

Евдокия Матвеевна разливала щи, Таня раскладывала пироги, Савелий подавал хлеб. Слаженно, привычно.

– Как отец? – спросил Арсений.

– Завтра уже хочет выписаться, – ответила Евдокия Матвеевна с улыбкой. – Врачи отговаривают, но вы же знаете Павла Акимовича. Упрямый как бык. Сказал: «Дома быстрее поправлюсь».

– Это точно, – усмехнулся Арсений.

Щи оказались отменными – наваристые, с говядиной, со сметаной. Пироги – хрустящие снаружи, сочные внутри.

– Танюша, как учёба? – спросила мать.

Таня оживилась:

– Хорошо! Мы сейчас изучаем гжель. Смотрим, как современные художники черпают вдохновение из традиционных промыслов. Завтра будет практика по керамике…

Она посмотрела на меня:

– Александр Васильевич, а вы когда создаёте артефакты, думаете о красоте?

Я улыбнулся.

– Постоянно. В нашем мире артефакты – часть ювелирного искусства. И когда заказ индивидуальный, требования к художественной ценности очень высокие. Но артефакт должен ещё и работать, выполнять свою функцию ровно так, как нужно мне и заказчику. Так что здесь нельзя сказать, что первично.

– Интересно, – Таня кивнула. – Значит, форма не всегда следует за функцией?

– Задача артефактора-ювелира – подружить одно с другим.

Савелий молчал, но слушал внимательно. Арсений был расслаблен, деловитость сменилась на семейную теплоту.

Я чувствовал себя комфортно. В кругу семьи Овчинниковых царила атмосфера, которую не купишь ни за какие деньги. Во многом это напоминало и мою семью – мы тоже любили собираться все вместе за столом, делиться новостями и обсуждать всё подряд.

– Александр Васильевич, – Евдокия Матвеевна посмотрела на меня с благодарностью. – Спасибо, что не бросили нас и Павла Акимовича. Многие бы отступили после такого. Вы настоящий друг нашей семье…

Я скромно кивнул:

– Павел Акимович рискнул, согласившись на партнёрство. И я не могу оставить его наедине с происходящим.

– Всё равно, спасибо.

– Кстати, об этом. Я хотел вас предупредить. С сегодняшнего дня у вас будет охрана. Я договорился с агентством «Астрей». Это согласовано с Павлом Акимовичем.

Таня встревоженно посмотрела на меня:

– За нами теперь будут следить?

– Не следить, а охранять, – поправил я. – Они профессионалы. Вы их почти не заметите. Просто мера предосторожности.

– А если… – она замялась. – А если ещё будут нападения?

– Именно поэтому нужна охрана, – ответил я твёрдо. – Чтобы предотвратить любые попытки.

Евдокия Матвеевна перекрестилась:

– Господи, защити нас.

Арсений посмотрел на меня:

– Александр Васильевич прав. Отец вчера сказал то же самое. Нужно быть осторожными.

Савелий неожиданно заговорил:

– А можно мне научиться драться?

Все удивлённо посмотрели на него.

– Что? – переспросил Арсений.

– Если нас атакуют, хочу уметь защитить семью, – Савелий посмотрел на меня серьёзно. – Не хочу быть беспомощным.

Арсений нахмурился, собрался возразить. Но Евдокия Матвеевна положила руку ему на плечо. Я кивнул:

– Хорошее желание, Савелий. Посмотрим, что можно сделать. Возможно, один из охранников сможет дать вам уроки самообороны. Если ваш отец, конечно же. Не будет против.

– Спасибо, Александр Васильевич!

Савелий впервые за вечер улыбнулся.

Ужин продолжился. Разговоры текли легко – об учёбе, о планах, о мелочах жизни. Никто не упоминал пожар напрямую. Семья старалась сохранить нормальность.

Когда тарелки опустели, Евдокия Матвеевна встала:

– Танюша, помоги мне с посудой.

– Конечно, матушка.

Савелий поднялся:

– Я к себе, уроки надо доделать…

– Иди, сынок.

Остались мы с Арсением. Он посмотрел на меня:

– Пойдёмте, покажу, что нашёл на записях.

Мы перешли в кабинет.

Арсений сел за стол, я устроился в кресле рядом. Ноутбук уже был включён, на экране висела таблица с данными.

– Я сопоставил логи пропусков с записями камер, – начал Арсений. – Проверял, действительно ли каждый человек входил лично, или кто-то использовал чужой пропуск.

Человек с украденной карточкой откроет дверь – система запишет владельца. Но камеры покажут правду.

– Результаты? – спросил я.

– Начнём с Воронова.

Арсений открыл видеофайлы. Три ролика, метки времени: 21:30, 22:00, 22:15.

На первом – Пётр Ильич Воронов входил в литейный цех. Пожилой мастер, лет пятидесяти пяти, седая борода, рабочая одежда. Прикладывает пропуск к считывателю, дверь открывается.

Второй ролик – склад заготовок, 22:00. Тот же Воронов, несёт ящик с материалами.

Третий – цех обработки, 22:15. Воронов разговаривает с кем-то из мастеров, показывает на чертёж.

– Все входы подтверждены, – сказал Арсений. – Везде он лично.

Я кивнул. Воронов чист. По крайней мере, по этой части.

– Кудрявцев?

Арсений переключил на другие файлы. Степан Фёдорович Кудрявцев – мужчина лет сорока, коренастый, усатый.

Три ролика: 19:00, 21:00, 21:45.

Везде он. Входит сам, работает в своём цехе, проверяет заготовки в литейном, делает инвентаризацию на складе.

– Тоже подтверждено видео, – Арсений откинулся на спинку кресла. – Кудрявцев чист.

– Остаётся Краснов, – сказал я.

– Вот тут интересно.

Арсений открыл новую папку. Четыре видеофайла.

– Смотрите.

Видео 1 – Литейный цех, 20:15.

Иван Семёнович Краснов. Высокий, худощавый мужчина в костюме входит в цех, идёт проверять оборудование. Разговаривает с мастерами, кивает, осматривает печи. Деловито, обычная рутина.

Выходит через десять минут.

Ничего подозрительного.

Видео 2 – Склад заготовок, 20:30.

Краснов входит. Проходит между стеллажами. Камера снимает его несколько секунд.

Потом он исчезает.

– Мёртвая зона, – пояснил Арсений. – Между стеллажами камера не достаёт. Слепое пятно.

Две минуты пустого экрана. Только стеллажи.

Потом Краснов появляется снова. Идёт к выходу, выходит.

Общее время в складе – двенадцать минут.

– Что он делал эти две минуты? – спросил я.

– Неизвестно.

Видео 3 – Цех обработки, 20:45.

Краснов входит. Осматривает станки, проходит вглубь цеха и снова пропадает из кадра.

– Зона за крупным оборудованием, – сказал Арсений. – Камера не видит.

Три минуты. Потом Краснов выходит.

Взрывы произошли в 23:00.

Я откинулся на спинку кресла, анализируя увиденное.

– К сожалению, невозможно покрыть камерами каждый угол, – вздохнул Арсений. – Слишком много оборудования, стеллажей, конструкций. Есть слепые пятна.

– Но подозрительно, – сказал я, – что Краснов дважды пропал именно в этих зонах.

– Именно.

Я встал, прошёлся по кабинету.

Устройства могли быть с таймером или с дистанционным управлением. Доступ у Краснова был во все помещения. Мёртвые зоны позволяли действовать незамеченным.

– Можно попробовать проверить его компьютер… – сказал Арсений. – Посмотреть, что он делал в тот вечер.

Я посмотрел на него:

– Можно?

Арсений помрачнел:

– Чёрт! Компьютер пострадал. Кабинет Краснова был на втором этаже, рядом с литейным цехом.

Арсений сжал кулаки:

– Если это Краснов… Отец ему доверял. Десять лет работы.

– Не стоит делать преждевременных выводов, Арсений Павлович, – отозвался я. – Завтра приедет человек из «Астрея», специалист по внутренней безопасности. Проверит Краснова, Воронова, Кудрявцева. Финансы, связи, возможный шантаж. Если есть что найти – найдёт.

– А пока можно аккуратно поговорить с Красновым. – Арсений достал телефон. – Напишу ему. Попрошу приехать завтра на завод. Всё равно нужно встречаться с представителем страховой…

Он набирал сообщение. Я тоже достал телефон и написал Лене:

«Как дела дома? Как матушка?»

Ответ пришёл через минуту:

«Всё в порядке, Саша. Матушке лучше с каждым днём. Работаем. А как Овчинников? Выздоравливает?»

Я улыбнулся. Лена всегда беспокоилась о других.

«Завтра выписывается. Упрямый, как бык. Врачей не слушает».

«Хорошие новости! Береги себя. Целую».

Я улыбнулся и убрал телефон. Арсений поднял голову от экрана.

– Кажется, у нас проблема.

– В чём дело, Арсений Павлович?

Он повернул ноутбук ко мне. На экране – сообщение от Краснова:

«Арсений Павлович, извините, не смогу завтра. Уехал на завод в Калугу по срочным делам».

Я нахмурился:

– Когда он уехал?

– Сегодня вечером, – Арсений проверил логи. – В половину седьмого. Никого не предупредил…

Мы посмотрели друг на друга.

– И почему мне кажется, что в Калуге его не ждут? – криво усмехнулся я.

Глава 4

Я проснулся рано. Привычка – в Петербурге всегда вставал с рассветом.

Умылся, оделся, спустился в столовую. Семья Овчинниковых уже завтракала.

– Доброе утро, Александр Васильевич! – Евдокия Матвеевна разливала крепкий ароматный чай. – Присоединяйтесь к завтраку.

– Доброе утро.

За столом уже расселись Таня и Савелий. Но старшего сына не было.

– Сеня уехал на завод рано утром, – пояснила Евдокия Матвеевна. – Сегодня приезжает представитель страховой компании. Нужно встретить, показать ущерб.

Я кивнул, наливая себе чай.

– А мы сегодня папу забираем! – Таня улыбалась. – Наконец-то домой вернётся.

– Слава богу, – Евдокия Матвеевна улыбнулась. – Три дня как в аду прожили…

Савелий молчал, но по лицу было видно – и он радовался.

Мы позавтракали. Разговоры текли легко – о планах на день, Евдокия Матвеевна собиралась приготовить что-нибудь особенное на обед для Павла Акимовича.

В половине девятого зазвонил телефон. Ефремов.

– Александр Васильевич, ваш человек уже на месте. Ждёт у ворот.

– Благодарю. Сейчас выйду.

Я допил чай и поднялся из-за стола.

– Прошу прощения, нужно отлучиться по делам. Встретимся в больнице.

– Конечно, Александр Васильевич, – кивнула Евдокия Матвеевна.

У ворот меня и правда уже ждали.

Мужчина лет сорока, среднего роста, но сложен мощно – широкие плечи, крепкая фигура. Короткая стрижка, шрам над левой бровью. Одет телохранитель был просто: джинсы, тёмная куртка, крепкие ботинки. Ничего броского, не бросается в глаза.

Но стоял он так, что видел весь периметр. И сила. Маг пятого ранга, не меньше, боевик. Контроль абсолютный, энергия собрана, готова к выбросу в любой момент.

Я подошёл. Он повернулся, оценил меня взглядом – быстро, цепко.

– Александр Васильевич? – он протянул руку.

Рукопожатие мощное. Ладонь жёсткая, мозолистая.

– Да, это я.

– Чернышёв Максим Валерьевич. Позывной Штиль.

– Рад знакомству, Максим Валерьевич.

– Буду вашей тенью, – продолжил он.

– Как будем работать?

– Просто, – Штиль посмотрел на меня. – Я рядом, но не мешаю. Маршруты меняем. Расписание не публикуем. Если говорю «стоп» – останавливаетесь. Без вопросов.

Я кивнул:

– Согласен.

– Кофе пьёте? – неожиданно спросил он.

– Да.

– Хорошо. Я тоже. – Лёгкая улыбка тронула уголки губ. – Значит, сработаемся.

Я усмехнулся. Чувство юмора в наличии. Хороший знак.

– Сегодня едем в больницу, – сказал я. – Забирать Павла Акимовича Овчинникова, хозяина дома. Потом на завод.

– Понял. Машина готова?

– Да, во дворе.

– Покажите.

Мы прошли во двор. Машину я арендовал накануне – солидный чёрный внедорожник. Люблю высоту и широкий обзор.

Штиль обошёл её, осмотрел снизу, заглянул под капот, проверил салон. Тщательно, методично.

– Привычка, – пояснил он, выпрямившись. – Извините.

– Не за что, – ответил я. – Безопасность превыше всего.

Он кивнул.

– Тогда поехали. Я за рулём.

Мы сели в машину. Штиль завёл двигатель и плавно вывел автомобиль на улицу. Ехал спокойно, уверенно. Взгляд постоянно сканировал дорогу, зеркала, окружение.

– Долго в телохранителях? – спросил я.

– Десять лет, – коротко.

– А до этого?

– Тринадцатая десантно-штурмовая бригада.

Серьёзный у меня телохранитель. Если я правильно помнил, «Тринашка» базировалась на Кавказе и изрядно потрепала персов в последнем конфликте.

– Понятно.

– Ефремов говорит, противник серьёзный, – сказал Штиль, не отрывая взгляда от дороги.

– Да. Местный и крайне влиятельный.

– Хорошо.

– Разве? – криво улыбнулся я.

– Люблю интересные задачи.

Я улыбнулся. Да, Ефремов был прав. Штиль, определённо, начинал мне нравиться.

Мы подъехали к больнице за полчаса до предполагаемой выписки. Штиль припарковался недалеко от входа, осмотрелся.

– Всё в порядке.

Я вышел из машины, и вместе мы прошли в здание.

Третий этаж, палата 312. У двери стояли двое в форме «Астрея» – охрана Овчинникова. Узнали меня и своего коллегу, кивнули, пропустили.

Павел Акимович сидел на кровати, уже одетый. Костюм, даже галстук, вид отдохнувший – и не скажешь, что пару дней назад лежал под капельницами. Медсестра помогала собирать вещи в сумку.

– Александр Васильевич! Приветствую! – А вот голос купца всё ещё был хриплым. – Наконец-то я вырвусь из этой клетки!

Я улыбнулся:

– Врачи точно отпустили? Или выписываетесь под свою ответственность?

– Под свою, конечно. Местным врачам дай волю – они меня здесь ещё неделю промаринуют… Но работа не терпит. Да и дома, уверен, быстрее восстановлюсь. Супруга моя спуску не даст…

– Шутник. Как будто я его мучаю.

Мы обернулись на голос Евдокии Матвеевны. Супруга моего партнёра стояла в дверях. Она посторонилась, пропуская врача. Пожилой мужчина с седой бородой вошёл в палату так стремительно, что полы его халата взметнулись за спиной, как крылья.

– Павел Акимович, здесь наши рекомендации, – он протянул купцу лист бумаги. – Щадящий режим неделю. Никаких нагрузок. Лекарства по списку три раза в день, ингаляции утром и вечером…

Овчинников кивал покорно:

– Да, доктор. Конечно, доктор.

Но я видел по глазам: едва выйдет из больницы, рванёт на завод и обо всём забудет. Сам такой.

Врач тоже всё понимал, поэтому лишь вздохнул:

– Павел Акимович, я серьёзно. Лёгкие пострадали. Если не дадите себе время восстановиться, возможны осложнения.

– Понял, понял, – Овчинников махнул рукой. – Спасибо, Геннадий Иванович. Буду беречься.

Врач ушёл. А мы спустились на улицу в сопровождении охраны.

Штиль быстро оценил обстановку и направился вместе со мной к нашей машине. Павел Акимович заметил его и удивлённо остановился:

– А это кто?

– Мой телохранитель, – ответил я. – От «Астрея».

Овчинников оценивающе посмотрел на Штиля. Штиль невозмутимо кивнул.

– Значит, вам тоже выделили охрану?

– Да, на всякий случай.

– Ну что ж, тогда поедем всем кагалом на завод!

* * *

Евдокия Матвеевна сопротивлялась – скандал был знатный, но в итоге отпустила. С условием: я должен был вернуть Павла Акимовича домой к обеду.

У ворот завода я заметил людей со знакомыми шевронами «Астрея». Причём даже хозяину предприятия скидок не делали – проверили документы у всех троих. И лишь затем шлагбаум поднялся.

Павел Акимович одобрительно улыбнулся:

– Молодцы. Даже меня проверили.

– Такова инструкция, – невозмутимо ответил Штиль.

Мы въехали на территорию, и я увидел масштаб разрушений при дневном свете.

Литейный цех почернел. Стены из красного кирпича были закопчены, окна выбиты, часть крыши обрушилась. Внутри – обугленные балки, искорёженное оборудование. Склад заготовок тоже был повреждён. Дверь вырвана взрывом, стеллажи покорёжены. Цех обработки тоже закоптило, но он уцелел. Огонь там локализовали и потушили быстро.

Рабочие разбирали завалы. Человек двадцать – в касках, перчатках, масках. Таскали обломки, вывозили мусор на тачках и сбрасывали в огромные контейнеры.

Павел Акимович смотрел молча. Сжимал кулаки, но держался.

Едва мы вышли из машины, как возле нас очутился Арсений. Рядом с ним кутался в пальто долговязый мужчина очках и с портфелем в руке.

– Отец, – Арсений обнял Павла Акимовича. – Как ты?

– Держусь, сынок. Чувствую себя хорошо.

Арсений повернулся к нам:

– Это Сергей Николаевич Лебедев. Представитель страховой компании.

Лебедев протянул руку. Мужчина лет сорока пяти больше походил на научного сотрудника какого-нибудь института. Выглядел он скромно, но был до педантичности опрятен.

– Павел Акимович Овчинников, – пожал руку купец.

– Сергей Николаевич Лебедев. Соболезную. Серьёзный ущерб.

– Да уж, – хрипло ответил Овчинников.

Лебедев посмотрел на меня:

– А вы?

– Александр Фаберже. Партнёр Павла Акимовича.

– Понятно. – Кивнул. – Приступим?

Мы прошлись по территории.

Лебедев водил нас методично. Показывал повреждения, фотографировал и записывал всё на планшете.

– Итак, полностью выведена из строя одна плавильная печь стоимостью двадцать тысяч рублей. Повреждение формовочного оборудования – предварительно, на пятнадцать тысяч, но точнее укажет экспертиза. Инструменты, материалы – ещё предварительно пять тысяч…

Арсений подавал документы. Акты проверки оборудования, журналы инструктажей, лицензии на работу.

Лебедев изучал внимательно.

– Правила безопасности соблюдались?

– Безукоризненно, – ответил Павел Акимович. – Акты есть. Проверки раз в квартал.

Лебедев кивнул.

Мы дошли до эпицентра взрыва в литейном цехе. Чёрная воронка на полу, обугленные стены.

– Предварительное заключение криминалистов – три синхронных взрыва, – сказал Овчинников. – Это не несчастный случай. Это диверсия. Насколько помню, наша страховка покрывает подобные случаи.

Лебедев кивнул и закрыл блокнот.

– Моё заключение: страховой случай подтверждается. Страховая сумма – сто пятьдесят тысяч рублей. По результатам экспертизы будет определена точная сумма ущерба. Полагаю, компенсацию вы получите.

Павел Акимович выдохнул с облегчением:

– Благодарю.

– Но, – Лебедев поднял палец, – процедура займёт немало времени.

– Сколько? – напрягся Овчинников.

– Нужно собрать все документы. Провести экспертизы, согласования, проверки. От трёх до шести месяцев…

Павел Акимович побледнел:

– Три месяца⁈

– В лучшем случае, – всплеснул руками Лебедев. – Но чаще всего тянется до полугода.

– Мне нужно восстанавливать производство сейчас! – Овчинников сжал виски. – У меня контракты, заказы! Три месяца простоя… Я разорюсь. Контрагенты разорвут договоры. Рабочих придётся увольнять.

Лебедев с сочувствием вздохнул.

– Понимаю, Павел Акимович. Но процедура есть процедура. Мы ускорим, где сможем. Но быстрее двух месяцев – нереально. Ведь придётся ждать заключения экспертов…

Овчинников опустил руки. Я видел, что он старался не показывать отчаяния, но всё понимал.

Я не выдержал.

– Павел Акимович, позвольте мне помочь.

Все посмотрели на меня.

– Думаю, наша фирма сможет выделить средства на восстановление. Когда получите страховку – вернёте.

Овчинников с сыном переглянулись.

– Александр Васильевич… Это огромная сумма. Вы уверены?

Я посмотрел ему в глаза:

– Уверен. Мы партнёры. Длительный простой завода навредит нам обоим. Мне это тоже невыгодно.

Для нас с отцом сумма в пару десятков тысяч рублей тоже была солидной, и я бы покривил душой, сказав, что эти деньги не нужны нам самим. Но вопрос в поддержке партнёра даже не стоял. Овчинников рискнул ради нас, и я намеревался отблагодарить его.

– Но даже если бы не контракт, – добавил я, – я бы всё равно помог.

Овчинников не знал, что сказать. Смотрел на меня, открыв рот. Лебедев одобрительно кивнул:

– Похвальная солидарность. Редко такое встретишь.

Он открыл портфель, достал документы:

– Тогда оформим всё быстро. С вашей помощью, Александр Васильевич, Павел Акимович сможет начать восстановление в кратчайшие сроки. А сумма по страховке придёт позже.

Мы прошли в уцелевший кабинет. Подписали бумаги. Лебедев обещал ускорить процесс, как сможет.

Когда он уехал, Павел Акимович обнял меня:

– Спасибо, Александр Васильевич! Вы спасли моё дело.

– Мы партнёры, – повторил я. – Партнёрам нужно держаться вместе.

– Вы наш друг, а не просто партнёр.

Я кивнул, немного растроганный этим заявлением.

Что ж, финансовый вопрос временно решён. Свяжусь с Леной, выясню, сколько свободных средств есть на счетах, оформим передачу финансов под обязательства.

Хлебниковы думали, что поджог сломает Овчинникова?

Ошиблись.

Мы идём дальше.

Проводив Лебедева, мы с Павлом Акимовичем и Арсением направились в административное здание. Здесь почти не было заметно следов пожара – только остаточный запах гари витал в воздухе.

В одном из кабинетов работал специалист по внутренней безопасности, присланный «Астреем». Арсений с самого утра выдал ему доступы и выкладки на подозрительных сотрудников.

– Позвольте представить вам Кирилла Андреевича Зиновьева, – сказал Арсений, впуская нас в кабинет.

За длинным столом сидел мужчина лет пятидесяти. Худощавый, в очках, седеющие волосы были аккуратно зачёсаны назад. Перед ним в ряд стояли три ноутбука, от которых тянулись километры проводов и какие-то устройства, а на краю стола в разных лотках были разложены документы.

Услышав нас, безопасник поднял голову. Затем поднялся и протянул руку:

– Добрый день, господа. Рад знакомству.