Текст книги "Враг на пороге (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Базанов повёл нас к главному зданию – огромному трёхэтажному корпусу из красного кирпича.

– Сперва покажу вам производство, а потом склады, – сказал он.

У входа нас встретил охранник в форме. Кивнул Базанову и открыл для нас дверь.

Мы оказались в просторном вестибюле с высокими потолками. Здесь было много света, да и чистота поддерживалась образцовая. Я заметил стенды с фотографиями работников и доску почёта.

Базанов открыл шкафчик и достал жёлтые каски:

– Техника безопасности. Производство у нас опасное, ношение обязательно.

Мы без возражений надели их – законы охраны труда, увы, пишутся кровью и слезами. Овчинников поправил свою, я затянул ремешок.

– За мной, дорогие гости. – Базанов повёл нас по широкому коридору. С одной стороны здесь была стена окон – все они выходили в цеха.

Первым мы увидели литейный цех.

Огромное помещение с несколькими плавильными печами исполинского размера. Не такие, как на заводе у Овчинникова – те были небольшими, рассчитанными на небольшие объёмы металла. Эти же казались монструозными. Вокруг них деловито суетились рабочие в защитных костюмах, масках и перчатках. Двигались чётко и слаженно, как муравьи.

– Здесь мы плавим руду, – с гордостью объявил Базанов. – Температура полторы тысячи градусов. Но внутрь не пойдём – опасно. Да и долго переодеваться в спецодежду.

Я заворожённо наблюдал за работой цеха. Да, вот поистине уральский масштаб! Огонь, расплавленный металл, льющийся в формы. Жар чувствовался даже через стекло.

Базанов повёл нас дальше.

– Прокатный цех. Здесь мы придаём металлу нужную толщину и форму.

Станки здесь тоже были гигантскими. Ленты металла пропускались через валы, выходили тоньше, ровнее. Шум стоял невероятный – лязг, скрежет, гудение моторов.

– А здесь – цех контроля качества.

Обстановка в этом цехе больше походила на лабораторную. Тихо, чисто, даже играла классическая музыка. Люди в белых халатах склонились над микроскопами, работали с приборами. Проверяли образцы металла.

– Каждая партия проходит проверку, – сказал Базанов. – Проба, чистота, примеси. Всё фиксируется. А затем мы направляем образцы на экспертизу в казённую лабораторию и получаем сертификат на каждую партию.

Овчинников явно был впечатлён масштабом. Серьёзное производство, каких мы обычно не видели.

Мы вышли из административного корпуса, пересекли двор и направились к складскому ангару – такому же огромному, как и всё в этом месте.

Охрана почтительно расступилась перед шефом. Базанов толкнул боковую дверь, пропуская нас вперёд.

Внутри было прохладно. Все стены от начала и до самого конца занимали специальные стальные стеллажи. Металл был упакован аккуратными штабелями.

Навстречу нам вышел мужчина лет пятидесяти с благообразным лицом. Крепкий, седой, в рабочем комбинезоне.

– Здравствуй, Петрович, – поздоровался Базанов. – Вот, привёз гостей из обеих столиц. Господа, это Семён Петрович. Покажи нашим гостям товар.

– Без проблем, Пётр Олегович, – ответил Петрович. – Проходите.

Он повёл нас вдоль стеллажей. Показывал, объяснял:

– Серебро – здесь. Слитки по десять килограммов, упаковка герметичная. Маркировка «Ag 925» – проба. Уже сертифицированный.

Я посмотрел ближе на блестящие серебристые слитки. На каждом был – штамп с номером партии.

– Золото – там, – Семён Петрович указал на другой стеллаж. – Семьсот пятидесятая проба и пятикаратное. Отдельные ящики.

Золото лежало в специальных контейнерах. Жёлтое, тяжёлое.

– Платина – вот здесь, – показал он на третий участок. – Девятьсот пятидесятая проба.

Всё было систематизировано, видна работа по строгому учёту.

Овчинников подошёл к серебру:

– Могу ли я посмотреть поближе?

– Конечно, – Семён Петрович достал первый попавшийся слиток и положил на стол.

Овчинников взял образец, повертел в руках, внимательно осматривая. Я тоже присмотрелся. Цвет светло-серый, блеск характерный. Поверхность гладкая, без пор, без дефектов. Хороший экземпляр.

Павел Акимович проверил маркировку – проба, номер партии, клеймо лаборатории «УПЦ». Всё было на месте. Но Овчинников достал из кармана небольшой магнит и поднёс к слитку. Слиток почти не притянулся – едва заметно.

– Правильно, – кивнул партнёр. – Серебро слабомагнитно.

Семён Петрович принёс точные весы. Овчинников взвесил слиток и посмотрел на цифры:

– Десять килограммов ровно. Соответствует.

Он достал пробирный камень – чёрный, гладкий. Царапнул слитком по камню – осталась серебристая полоса. Затем даже капнул на полосу азотной кислотой из маленького флакона. Полоса не исчезла, цвет не изменился.

– Проба подтверждена, – сказал Овчинников. – Серебро отличное.

Семён Петрович принёс слиток золота семьсот пятидесятой пробы.

Овчинников осмотрел его так же внимательно. Цвет жёлтый с лёгким красноватым оттенком – характерно для этой пробы и примесей, традиционных для России.

Я взял стакан с водой, взвесил слиток в воздухе на весах – пять килограммов. Опустил в воду, взвесил снова – показания изменились. И быстро посчитал в уме.

– Плотность соответствует золоту. Метод Архимеда работает.

Пробирный камень, кислота – та же процедура. Овчинников подтвердил, что проба была верная.

Семён Петрович показал пятикаратное золото. Цвет у него был насыщеннее, почти оранжевый. Овчинников проверил так же.

– Золото качественное, без примесей, – заключил он.

Последней достали платину. Слиток серебристо-белый, тусклый блеск. Овчинников взял в руки слиток и едва удержал его – невероятно тяжёлый металл.

– Плотность примерно двадцать один грамм на кубический сантиметр, – пробормотал он. – Судя по ощущениям, всё так и есть…

Он взвесил слиток и поднёс магнит – он совсем не притянулся. Верно, платина немагнитна.

Потом был пробирный камень и кислотный тест. Всё подтвердилось.

– Платина превосходная, – кивнул Овчинников довольно.

Я внимательно следил за проверкой и отмечал профессионализм Овчинникова – он знал все быстрые и надёжные методы оценки, не суетился и работал внимательно. Явно имел большой опыт.

Семён Петрович протянул мне папку с документами:

– Сертификаты на каждую партию. Извольте ознакомиться.

Я открыл листы с таблицами и цифрами. Номера партий совпадали с маркировкой на слитках. Заключение лаборатории, подписи экспертов.

– Качество действительно отличное, – сказал я Базанову.

Овчинников повернулся к хозяину:

– Пётр Олегович, металл превосходный. Даже лучше, чем тот, с которым я работал раньше! Я готов подписать договор прямо сейчас.

– Василий Фридрихович будет доволен таким качеством, – кивнул я.

Базанов с гордостью улыбнулся.

– Отлично. Но сначала – обед, господа. На пустой желудок договоры не подписывают. Голова должна работать ясно.

Семён Петрович аккуратно убрал слитки обратно на стеллажи. Закрыл контейнеры и проверил замки.

Мы вышли из ангара. Базанов повёл нас через территорию к отдельному зданию – одноэтажному, длинному.

– Столовая, – объявил он. – Самое важное место.

Запах готовой еды доносился издалека. Весьма соблазнительный, стоит отметить.

Столовая оказалась одноэтажным строением – простым, но ухоженным. Новая крыша, свежая краска на стенах, чистые окна. Из вентиляции валил дым, пахло готовой едой – аппетитно, по-домашнему.

– Здесь кормят весь завод, – сказал Базанов. – Триста человек за смену проходит.

Внутри тоже было светло и просторно. Ряды длинных столов с клеёнками, деревянные скамейки. На стенах висели фотографии уральских красот и с выездов на корпоративы – футбольные команды, походы, новогодние празднества.

Народу было много. Рабочие в спецовках, мастера в комбинезонах, лаборанты в халатах. Зал гудел от разговоров, смеха, звона посуды.

За раздачей стояла необъятная дама лет пятидесяти в белом фартуке и шапочке. Лицо у неё было румяное, а глаза добрые.

Увидев Базанова, женщина расплылась в улыбке:

– Пётр Олегович! Заглянули, наконец! Уж думала, забыли к нам дорогу или вас удар хватил!

Базанов рассмеялся:

– Типун тебе на язык, Клавдия Ивановна! Как тебя забыть, матушка? Твои щи на всю губернию славятся!

Женщина пригрозила ему половником.

– Льстец! Ну, проходите, кормить буду. Гляжу, и гостей привели…

Рабочие за столами заметили Базанова. Вставали со своих мест, кланялись, снимали кепки.

– Пётр Олегович!

– Здравствуйте, шеф!

Базанов здоровался с ними, называл многих по именам:

– Семёныч, как дела? Смену нормально отработали?

– Отлично, Пётр Олегович!

– Ванюха, жена родила? Мальчик или девочка?

– Девочка, Пётр Олегович! Красавица, как мать! Спасибо, что спросили!

Рабочие явно уважали Базанова. Хозяин помнил их, интересовался жизнью – они это ценили. Я отметил про себя: настоящий авторитет. Заработанный не деньгами, а человеческим отношением.

Мы встали в очередь к раздаче. Рабочий впереди обернулся:

– Пётр Олегович, проходите вперёд!

– Стоим как все, – покачал головой Базанов. – Порядок есть порядок.

Рабочий уважительно кивнул и отвернулся, не желая нам мешать.

Клавдия Ивановна объявляла меню, показывая на лотки:

– На первое щи с мясом, гороховый суп, рассольник постный. На второе – котлеты с пюре, гуляш с гречкой, постная рыба с рисом. Салаты: винегрет, капуста квашеная, огурцы солёные. Напитки: компот вишнёвый чай, кисель. Выпечка: пирожки с мясом, ватрушки, булочки…

Цены были написаны на доске – до смешного низкие. Полный обед стоил как пара ватрушек в булочной Петербурга.

Базанов подошёл первым:

– Налей мне щей, Ивановна. И котлету с пюре. А пить буду компот.

Накладывали здесь тоже щедро – полные два половника супа, котлета была здоровенная, да и пюре горкой.

– На, ешьте, хозяин. А то худые совсем стали.

Базанов рассмеялся и хлопнул себя по едва наметившемуся животу.

– Где ж я худой-то?

– Худой, худой! – не унималась она. – Так что ешьте, Пётр Олегович.

Овчинников явно постился – взял всё без мяса. А я не отказал себе в удовольствии отведать знаменитых щей и взял гуляш.

– Молодцы! Едоки хорошие! – обрадовалась дама. – Приятного аппетита, судари!

Мы сели за свободный стол. Рядом обежали рабочие, но в нашем присутствии стали вести себя потише. Никто не навязывался, но многие приветливо поглядывали на Базанова.

Я попробовал щи. Наваристые, жирные. Мясо мягкое, таяло во рту. А сметана… Густая, настоящая. Ух!

Овчинников попробовал рассольник и блаженно закрыл глаза.

– Вкусно! Как у бабушки в деревне.

Базанов кивнул:

– Клавдия Ивановна – настоящая мастерица. Едва ли не самый ценный кадр завода. Двадцать лет нас кормит.

Мы ели молча несколько минут. Голод напомнил о себе – с утра толком не ели. Наконец, Овчинников отложил ложку.

– Завод впечатляет, Пётр Олегович. Масштаб, организация. Всё на высоте.

Базанов отпил компот:

– Прапрадед начинал с десяти человек в артели. Сейчас на одном только этом заводе тысяча работает. Четыре поколения дело строили.

– И рабочие вас любят, – добавил я. – Это дорогого стоит. Такое не купишь.

– Уважение нужно заслужить, – отозвался хозяин. – У нас честная зарплата, условия труда нормальные, людей не обманываем. У нас свой пенсионный фонд. Рабочий двадцать лет отработал – получит достойную пенсию. Не нищенскую, на жизнь хватит. Медицинская помощь тоже бесплатная для работников и их семей. Детям рабочих предоставляем стипендии на учёбу, если хотят потом на нашем производстве работать…

Овчинников кивнул:

– Социальная ответственность бизнеса. Редкость в наше время.

Базанов покачал головой:

– Так правильно. Люди работают – завод работает. Без них я что? Ничто. А они без меня? Найдут другого хозяина или сами артель организуют. Так что выгода обоюдная.

Простая философия. Здравая.

Мы доели. Базанов отнёс поднос к окошку мойки. Мы с Овчинниковым последовали за ним. На выходе из столовой он повернулся к нам.

– Ну что, господа? Поехали улаживать формальности?

* * *

Микроавтобус въехал в деловой центр и высадил нас у входа в башню «Исеть». Базанов отпустил водителя, и вместе мы поднялись на сорок пятый этаж.

В приёмной Штиль и Гром снова остались на диванах. Мы с Овчинниковым прошли в уже знакомый кабинет.

Хозяин обратился к Ларину:

– Игорь Семёнович, готовьте договор.

Ларин кивнул, сел за отдельный стол с ноутбуком. Пальцы быстро забегали по клавишам.

Секретарь бесшумно вошла с подносом. Поставила кофе на стол и вышла.

Мы расселись: Базанов и я – в зоне переговоров у панорамных окон. Овчинников с Лариным – за рабочим столом.

Ларин открыл файл на экране:

– Типовая форма у нас готова, Павел Акимович. Посмотрите, пожалуйста.

Овчинников придвинулся ближе. Внимательно читал, водя пальцем по строчкам. Предмет договора, объёмы металлов, сроки поставки, цены. Всё, как обсуждали.

– Ваши реквизиты, Павел Акимович? – спросил Ларин.

Овчинников достал блокнот, начал диктовать:

– Закрытое общество «Овчинников и сыновья». Номер в реестре предпринимателей…

Ларин быстро записывал все данные.

Овчинников уточнил:

– Срок поставки – семь дней?

– Верно. С момента поступления оплаты на наш счёт, – подтвердил Ларин.

– Охрана? Ваша плюс наш «Астрей»?

– Записано в условиях. Маршрут согласуем отдельным протоколом.

Овчинников удовлетворённо кивнул.

Тем временем Базанов повернулся ко мне:

– Александр Васильевич, а что с вашими потребностями?

Я отпил кофе:

– Нам тоже нужны поставки. Не срочно, но в следующем году обязательно.

– Объёмы?

Я достал блокнот и прикинул по металлам.

– Золото семьсот пятидесятой пробы – двадцать килограммов в квартал. Серебро девятьсот двадцать пятой – сто килограммов в квартал. Платина девятьсот пятидесятой – двадцать килограммов в квартал.

Базанов записывал:

– Объёмы приличные для индивидуального производства. Но справимся без проблем.

– Я хотел бы заключить долгосрочный контракт, – добавил я. – На год минимум.

– Разумно, – согласился Базанов. – Стабильность для обоих выгодна.

Он отложил ручку:

– Давайте так. Я дам контакты нашего юриста, вы – своего. Пусть согласуют договор – детали, сроки, условия. Потом подпишем.

– Конечно. Наш юрист – Пётр Андреевич Данилевский. Он пришлёт вашему помощнику письмо.

За рабочим столом Ларин обратился к Овчинникову:

– Павел Акимович, проверьте финальную версию, пожалуйста.

Овчинников внимательно прочитал текст на экране.

– Всё правильно.

– Печатаю два экземпляра, – Ларин нажал кнопку.

Принтер загудел, начал выдавать листы. Ларин достал их, ловко прошил и положил на стол.

Базанов взял ручку и размашисто подписал оба экземпляра, затем достал из ящика стола печать и поставил оттиски. Овчинников сделал то же самое.

– Готово, – Ларин забрал один экземпляр. – Договор вступает в силу с момента подписания.

Базанов протянул Овчинникову руку:

– С удовольствием буду работать с вами, Павел Акимович.

Овчинников пожал крепко:

– Взаимно, Пётр Олегович. Я отдам распоряжение, оплата поступит на ваш счёт уже завтра.

Я улыбнулся. Наше дело спасено. Производство запустится в срок. Металл пойдёт в работу. А Хлебников проиграл этот раунд.

Я поднялся и подошёл к Базанову.

– Спасибо, Пётр Олегович. – Мы пожали руки. – Вы очень помогли.

– Не за что. Эдик попросил – я помог. Да и, чего таить, сотрудничество с вами – выгода и для меня тоже. Расширение работы с московскими и петербургскими купцами – стратегически важно для нас. Всем это выгодно.

Он посмотрел на часы:

– Когда вылетаете?

– Завтра утром, – ответил я. – Рейс в девять.

– Ларин отвезёт вас в гостиницу. Отдыхайте. Завтра он же заберёт в аэропорт.

– Спасибо за гостеприимство.

Базанов улыбнулся:

– Приезжайте ещё. Летом покажу горы, природу. Красиво у нас, влюбитесь с первого взгляда. – Он повернулся ко мне. – А с вами, Александр Васильевич, хотелось бы потом поговорить насчёт артефакта. Есть у меня один интересный камушек… Пока не пойму, что с ним делать.

Я кивнул:

– С удовольствием проконсультирую. Пришлите фотографии, описание. Посмотрю.

– Договорились, – Базанов протянул руку.

Мы обменялись рукопожатиями и вышли из кабинета.

Ларин уже ждал у лифта. Мы спустились, сели в его немецкий седан. Уже стемнело, город был красиво украшен к Рождеству и Новому году.

Я повернулся к Овчинникову:

– Ну что? Довольны?

– Очень, – улыбнулся партнёр. – Металл отличный, цены честные, человек надёжный. Лучше и придумать нельзя.

– Значит, можно возвращаться домой с хорошими новостями.

Глава 15

Я проснулся в половину седьмого утра. Номер в гостинице был уютным, но спал я неважно – непривычная постель. Штиль уже был на ногах, словно за всю ночь и правда не сомкнул глаз.

– Готов? – спросил я.

– Всегда, Александр Васильевич.

– Тогда позавтракаем в ресторане, там и дождёмся Павла Акимовича.

– Как пожелаете.

Ресторан был небольшим, как и сама гостиница – небольшой зал, белые скатерти, вежливые официанты. Я заказал кофе, яичницу и тосты. Штиль по привычке устроился за соседним столом, выбрав самый удачный угол обзора.

Овчинников с Громом появились спустя четверть часа. В отличие от меня, партнёр выглядел бодро.

– Доброе утро, господа!

– Доброе, – ответил я и жестом пригласил Павла Акимовича за свой столик. Гром расположился рядом со Штилем.

Я взглянул на часы.

– На трапезу совсем мало времени. Вы уже собрались?

– Да, – кивнул Овчинников, когда перед ним оказалась тарелка с кашей. – Да и собирать толком нечего. Сумка маленькая, одежды мало…

Мы доели, поднялись в номера. Я быстро упаковал оставшиеся вещи – сумка небольшая, всё влезло за пару минут. Билеты были в телефоне, а документы я перепроверил – всё было в порядке.

В к входу подъехал знакомый седан Ларина. Мы вышли.

– Доброе утро, – Ларин открыл багажник. – Готовы выдвигаться?

– Конечно, – ответил я.

Охранники погрузили вещи, все расселись. Ларин выехал на широкий проспект и двинулся в сторону аэропорта.

– Пётр Олегович велел передать, что будет рад видеть вас снова. Приезжайте летом, покажем природу. У нас как раз в июле корпоративные выезды.

– Спасибо, – кивнул я. – Постараемся воспользоваться приглашением. Передайте Петру Олеговичу нашу благодарность.

Дорога заняла полчаса. Аэропорт встречал привычной суетой, которая, казалось, не унималась ни на миг.

Ларин помог выгрузить багаж и попрощался:

– Счастливого пути, господа. Будем на связи.

– Спасибо за всё, Игорь Семёнович, – Овчинников пожал ему руку.

Ларин уехал, а мы прошли к стойке регистрации. Времени было в обрез, но нам повезло – очередь скопилась совсем небольшая. К счастью, сдавать багаж не пришлось, и мы сразу же прошли на контроль.

В зале ожидания Овчинников достал телефон и посмотрел на экран:

– Арсений звонит. Прошу прощения, господа, нужно ответить.

Я молча кивнул, сверяясь с указателями и ища выход в нужный гейт.

– Да, сынок, слушаю, – говорил за моей спиной Овчинников. Я заметил, что его лицо просияло. – Точно? Ну наконец-то! Когда можно запускать? – Пауза. – Отлично, молодцы. Замечательные новости! Да, я буду после обеда…

Он закончил разговор и повернулся ко мне:

– Прекрасные новости, Александр Васильевич. Оборудование на московском заводе починили! Литейный цех восстановлен.

Я улыбнулся.

– Воистину, отличные новости, Павел Акимович.

– Завтра начинаем пробную плавку, – с облегчением вздохнул партнёр. – Металл от Базанова придёт через неделю – как раз успеем всё наладить. Лишь бы Хлебников снова не придумал какую-нибудь пакость…

– Главное – страховая компания покроет затраты на ремонт, – отозвался я. – А Хлебникову сейчас будет не до вас.

– Агенты уже начали процесс, – кивнул Овчинников. – Обещали выплату в течение двух месяцев…

Я мысленно отметил: дело двигалось. Хлебников не смог надолго нас остановить. Производство запустится, и контракты мы выполним почти в срок.

Объявили посадку, и мы вчетвером поднялись на борт.

Самолёт взлетел, Екатеринбург остался внизу – промышленный, работящий город с широкой душой. Я сидел у окна, Овчинников рядом. Штиль и Гром – в ряду позади.

Овчинников повернулся ко мне:

– Спасибо вам, Александр Васильевич. Без вас бы не справился. Помощь с Майделем, знакомство с Базановым – всё это ваша заслуга.

Я улыбнулся.

– Мы партнёры, Павел Акимович. Ваш успех – мой успех. Вы получаете металл, производство работает – мне выгодно.

– Всё равно я безмерно вам благодарен. Буду регулярно отчитываться о производстве. Партию ваших элементов мы поставим в первую очередь, чтобы мастера в Петербурге успели закончить изделия в срок.

– Благодарю, – кивнул я. – Было бы замечательно. Потому что предзаказов накопилось прилично. Люди ждут свои браслеты.

Мы обсудили планы: запуск производства, получение первой партии из нового металла, расширение мощностей в следующем году. Овчинников говорил с воодушевлением – человек вернулся к жизни после кризиса.

Три часа пролетели незаметно, и вот самолёт уже садился в Петербурге. Мы вышли под холодный ветер и серое небо, мне в лицо тут же брызнула мерзкая водяная пыль. В этом городе зимой никогда не знаешь, какая погода будет завтра – то ли снегом завалит, то ли дождём зальёт.

Пока мы получали багаж, Овчинников смотрел на табло:

– Так, вот мой рейс на Москву через два часа…

– Скрасить ваше ожидание? – предложил я.

– Что вы, Александр Васильевич! Благодарю, но не стоит вам ломать планы ради меня. Мы с господином Громом выпьем кофе в зале ожидания, я даже успею немного поработать. За вчерашний день много почты нападало, нужно разобрать.

– Как скажете. А так – могли бы задержаться у нас в Петербурге на денёк. Лидия Павловна и Василий Фридрихович с удовольствием вас примут.

Овчинников протянул мне руку:

– Надеюсь, в скором времени мы снова увидимся. Ещё раз спасибо, Александр Васильевич. Вы спасли мой завод.

Я пожал крепко:

– Держите меня в курсе. Как запустите производство – напишите.

– Обязательно, – кивнул он. – И приезжайте в Москву. Мы тоже всегда вам рады.

Мы обнялись по-мужски, коротко. Гром и Штиль обменялись кивками – охранники давно знали друг друга, и наблюдать за их совместной работой было настоящим удовольствием.

Овчинников и Гром пошли в строну бизнес-зала, а мы со Штилем направились к выходу из аэропорта.

На улице Штиль достал ключи:

– Машина на парковке. Я оплатил стоянку.

* * *

Штиль остановил машину у дома на Большой Морской. Я вышел, взял сумку из багажника. В холле квартиры нас встретила домоправительница.

– Александр Васильевич! Господин штиль! Слава богу, вернулись!

– Здравствуйте, Марья Ивановна.

– Как раз к обеду поспели, – она забрала сумку. – Идите, идите руки мыть, сейчас подавать будем.

Я поднялся в свою комнату, умылся, переоделся и спустился в столовую. Семья уже собралась за столом.

– Саша! – Василий Фридрихович приподнялся. – Ну, как прошло?

Мы с отцом пожали руки, я обнялся с матерью и сестрой, а Марья Ивановна тут же усадила меня за стол. Лакей начал разливать суп по тарелкам.

– Всё прошло отлично, – рассказывал я. – Качество металла превосходное. Овчинников доволен.

Василий взял хлеба из корзинки.

– А производство у Базанова каково? Нормально всё устроено?

– Масштаб впечатляющий, – ответил я. – Цеха огромные, оборудование современное, специалисты на уровне. И всё держат в порядке.

– Хорошо, – кивнул отец. – А сам Базанов?

– Рабочие Базанова уважают, – продолжил я. – Он всех по именам знает, интересуется их жизнью, поддерживает. Даже пенсию выплачивает.

Василий хмыкнул.

– Хороший человек, значит. Настоящий хозяин. Таких мало осталось.

– Договор с Овчинниковым подписали, – сообщил я. – Москва получит металл через неделю. Ремонт у них окончен, тестовое производство запустят завтра.

– И как Павел Акимович? – спросила матушка. – Доволен?

– Очень, – улыбнулся я. – Говорит, металл Базанова даже лучше прежнего.

– Хорошие новости.

– Я тоже договорился о поставках для нас. Золото – двадцать килограммов в квартал, серебро – сто, платина – двадцать. Со следующего года можно начинать поставки.

Василий кивнул:

– Хорошо. Надёжный поставщик важен. Особенно сейчас.

– Юристы согласуют договор, – добавил я. – Базанов ещё попросил проконсультировать по артефакту. У него там какой-то камень интересный.

– Хорошая рекомендация для нас, – заметил отец и отложил ложку. – У нас тоже новости. Готовимся к проверке Департамента. Документы в порядке, мастерские проверили. Поступило два новых заказа на эксклюзивные браслеты по модульной системе от князя Дивеева. И работа над парюрой для графини Шуваловой идёт полным ходом.

Лена включилась в разговор:

– Все лицензии обновлены, сертификаты на камни в порядке. Журналы учёта заполнены правильно. Мастерские убрали, оборудование осмотрели. Правда, дату проверки нам так и не сообщили.

– Ушаков говорил, что могут отложить, – сказал я. – Сейчас все заняты Хлебниковым.

– Кстати, в Гильдии тоже есть интересные новости, – сказала Лидия Павловна.

– Какие?

– Мастер Корин получил восьмой ранг и статус Грандмастера.

Василий присвистнул:

– Восьмой ранг. Редкость. В империи нас от силы человек пятьдесят.

– И ещё кое-что, – матушка посмотрела на меня. – Гильдия планирует выставку в марте. «Артефакты будущего». Приглашают всех мастеров выставить работы.

Василий задумался:

– Нужно подумать, что можем представить.

– Как вариант, модульную систему, – предложил я. – Она уже зарекомендовала себя, популярность растёт.

– Разумно, – согласился отец.

Марья Ивановна принесла чай, поставила тарелку с пирогами. Я достал телефон – проверить почту.

Несколько писем от партнёров, заказчиков. Одно от банка. Ещё одно – рассылка от Комитета по управлению государственным имуществом. Я подписался на неё, когда выяснил, что нашу конфискованную дачу продадут с молотка.

Взгляд выхватил самое важное:

«Аукцион по продаже конфискованного имущества состоится 23 декабря в 10:00».

Я быстро пролистал список лотов. Квартира на Невском, магазин на Гороховой, какой-то склад на окраине. Дальше, дальше…

«Лот № 7. Загородная усадьба в Левашово, ранее принадлежавшая семье Фаберже…»

– Саша, что там такое? – заволновалась мать.

Я медленно поднял голову.

– Нашу дачу выставили на аукцион.

Василий тихо поставил чашку на блюдце.

– Когда?

– Двадцать третьего декабря.

Лидия Павловна покачала головой.

– Так скоро…

– Нужно участвовать, – сказал я. – Я хочу вернуть семейное имущество. Наш род владел этой дачей с самого основания дела в Петербурге. Она – часть нашей семьи, как и это здание. Нельзя позволить, чтобы она досталась какому-нибудь нуворишу.

Василий задумался.

– Это будет дорого, Саша. Очень дорого.

– Сколько у нас есть свободных средств?

Отец помолчал, считал в уме:

– В быстром доступе – примерно сто тысяч рублей. От продаж, дивидендов, накоплений. С натяжкой можем найти сто тридцать. Но не больше.

– А начальная ставка? – спросила Лена.

– Неизвестно, но мне говорили, примерно от восьмидесяти.

Василий покачал головой:

– Риск большой. Могут перебить ставку. Желающих наверняка будет много.

Я посмотрел на отца:

– Всё равно нужно попытаться. Если я не попытаюсь вернуть дачу, где несколько поколений нашей семьи отдыхали, где дед и прадед жили, где ты рос – я себе этого не прощу.

Лидия Павловна взяла мою руку:

– Ты прав, сын. Нужно попытаться. Дача – наша история. Но… На всё воля Божья. Мы только вышли из кризиса и выдохнули. Если сейчас потратить все свободные деньги на дачу, мы можем оказаться в тяжёлой ситуации.

Я и сам понимал это, но сдаваться не собирался.

– Хорошо, нужно попробовать, – наконец, сказал Василий. – Поезжай, зарегистрируйся на аукцион. Посмотрим, что сможем сделать.

– Спасибо, отец.

– Но будь осторожен. У нас бизнес, обязательства перед заказчиками, работниками. Не разори семью ради сентиментальности.

– Понимаю, – кивнул я и встал из-за стола. – Поеду сейчас. Комитет работает до шести.

* * *

Штиль припарковался возле уже знакомого мне старинного здания.

Мы прошли через просторный, но мрачноватый холл. Людей здесь всегда было много – очереди, суета, негромкие разговоры.

Я подошёл к стойке информации. Девушка-администратор лет двадцати пяти в форменной блузке смотрела в монитор.

– Добрый день, сударыня, – сказал я. – Пожалуйста, уточните, где регистрируют участников аукционов?

Она не подняла глаз:

– Третий этаж, кабинет триста пять. Возьмите талончик электронной очереди.

– Благодарю.

Девушка рассеянно кивнула, словно не замечала меня.

Мы со Штилем поднялись на третий этаж по широкой лестнице и оказались в бесконечном коридоре.

Я заметил терминал электронной очереди, потыкал в едва реагировавший сенсор и, наконец, нажал кнопку «Регистрация на аукцион».

Терминал загудел, затрещал, едва ли не забился в конвульсиях, но соизволил выдать талончик: «Ваш номер: B-47. Ожидайте вызова.»

Штиль посмотрел на табло над дверью: «Сейчас обслуживается: B-38.»

– Девять человек впереди, – сказал я.

– Успеете вздремнуть, – усмехнулся охранник.

Мы сели на скамейку у стены. Время тянулось. Табло меняло цифры: B-39, B-40, B-41… Люди входили, выходили. Кто-то довольный, кто-то хмурый.

Через час над дверью кабинета загорелся мой номер.

– Удачи, – кивнул Штиль.

Я зашёл в по-спартански обставленный кабинет – стол, компьютер, шкафы с папками вдоль стен. За столом сидел мужчина лет сорока.

Табличка на столе гласила: «Иван Петрович Кузнецов. Специалист по ведению аукционов».

Чиновник поднял голову:

– Слушаю вас.

– Добрый день, – сказал я. – Я хочу зарегистрироваться на аукцион, который пройдёт двадцать третьего декабря.

– Ваши документы, пожалуйста.

Я положил на стол паспорт, лицензию мастера-артефактора и корочки Гильдии. Кузнецов взял их, внимательно изучил и понимающе кивнул.

– Александр Васильевич Фаберже. Член Гильдии артефакторов. Мастер шестого ранга. Понимаю, хотите попробовать выкупить конфискованный лот?

– Именно.

– Что ж, похвальное стремление. Даже жаль, что такой объект оказался в списке конфиската… Дача у вас дивно хороша. Блестящий образец модерна. Особенно окна и эркеры в главном корпусе…

А чиновник, кажется, разбирался в архитектуре.

– Я зарегистрирую вас как участника, Александр Васильевич. На аукционе будет несколько девять лотов. Все – конфискованное имущество. Вы имеете право делать ставки на каждый, но гарантийный взнос за каждый лот вносится отдельно.

– Понял.

Я сделал паузу:

– Какая начальная стоимость у седьмого лота?

Чиновник посмотрел в компьютер:

– Восемьдесят тысяч рублей. Шаг ставки – пять тысяч.

У нас сто тридцать максимум. Но запас есть.

– А гарантийный взнос?

– Десять процентов от начальной ставки. Восемь тысяч рублей. Вносится заранее, до начала аукциона. В случае вашего проигрыша данная сумма вернётся. Взнос вы можете сделать в кассе на первом этаже. Работает до семнадцати часов сегодня. Или завтра до пятнадцати.

Я кивнул. Успею сегодня. Кузнецов нажал кнопку печати. Принтер загудел, выдал лист.

– Свидетельство участника аукциона, – он взял документ, поставил печать, подписал и протянул мне. – Состоится в этом здании на первом этаже двадцать третьего декабря в десять утра, зал номер один. Не опаздывайте.