Текст книги "Враг на пороге (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 26

– Когда его императорское высочество желает поговорить? – спросил я.

Адъютант слегка улыбнулся и понизил голос.

– Прямо сейчас. Он ожидает за дверью.

Василий Фридрихович замер. Мать сжала руки, Лена нервно теребила край платья.

Я попытался привести себя в порядок. Поправил подушку. Одёрнул больничную рубашку.

Мать бросилась ко мне:

– Подожди, подожди!

Она взбила подушку, поправила одеяло и пригладила мне волосы.

– Мам, я не на смотрины иду.

– Тише! Это же сам великий князь!

Наконец, дверь открылась. Адъютант тут же вытянулся по стойке смирно:

– Его Императорское Высочество великий князь Алексей Николаевич!

Он выглядел так же, как и в последнюю нашу встречу. Средних лет, высокий, военная выправка, идеально сидящий костюм-тройка с галстуком. Лицо сосредоточенное, но не злое. Скорее, волевое. Глаза серые, внимательные, оценивающие.

Все члены семьи тут же поклонились вошедшему. Я попытался встать, но рёбра пронзила острая боль. Штиль на соседней койке тоже попытался подняться и зашипел сквозь зубы.

Великий князь поднял руку:

– Прошу, лежите, господа. Вы были ранены, вам необходим покой.

Мы со Штилем опустились обратно на койки. Не без облегчения, должен отметить. Рёбра здорово болели при каждой попытке поменять положение.

Великий князь обвёл взглядом палату и остановился на мне:

– Мне нужно поговорить с Александром Васильевичем. Наедине. – Семья переглянулась. Великий князь повернулся к моей матери, и его голос стал мягче. – Ничего страшного, Лидия Павловна. Срочная неофициальная беседа. Телохранитель вашего сына может остаться.

Семья неохотно двинулась к выходу. Мать бросила на меня тревожный взгляд через плечо. Я кивнул – дескать, всё в порядке.

Адъютант вышел последним, плотно прикрыв за собой дверь. Великий князь подошёл к моей кровати, придвинул стул и сел напротив меня.

Он молчал секунд десять, изучая меня. Взгляд тяжёлый, пронизывающий. Но я выдержал и не отвёл глаза.

Наконец, князь заговорил:

– По поручению Его Величества государя императора я взял на личный контроль дело, связанное с расследованием журналиста Обнорского. Эти видео всколыхнули империю. И, разумеется, игнорировать подобные подозрения невозможно.

Князь наклонился ко мне.

– Александр Васильевич, мне нужно понять всю картину. С самого начала. Как семья Фаберже оказалась замешана в этой истории?

Я собрался с мыслями и принялся рассказывать по порядку, перечисляя только важные факты. От скандала с артефактами и дела Пилина до войны с Хлебниковым после того, как ему не удалось нас обанкротить.

– Журналист Обнорский начал расследование Хлебникова независимо от нас, но в определённый момент наши дороги пересеклись, и мы начали работать вместе, – продолжал я. – Обнорский раскопал махинации с Бриллиантовой палатой, Хлебников несколько раз пытался заткнуть ему рот. А вчера, накануне публикации самой разгромной части расследования, нанятые им люди напали на убежище Обнорского. Я и нанятое мной охранное агентство вмешались.

– Почему вы уверены, что нападение организовал именно Хлебников? Насколько мне известно, у Обнорского достаточно недоброжелателей.

Я улыбнулся.

– Прямых доказательств у меня нет, однако стиль очень похож на Хлебникова. К тому же он понимал, что расследование уничтожит его. Логично, что он попытался не дать делу ход. Если бы Обнорского убили, не дали опубликовать расследование – Хлебников бы уничтожил всех. Мою семью, журналистов, свидетелей.

Великий князь молчал, лицо оставалось непроницаемым, но я заметил признаки гнева. Глаза стали холодными, как лёд. Племянник императора был в ярости.

Он кивнул и поднялся со стула.

– Благодарю за информацию, Александр Васильевич. Желаю вам и вашему телохранителю скорейшего выздоровления. В целях безопасности вашу семью и журналистов Обнорского будут охранять императорские гвардейцы. До завершения следствия и решения по делу Хлебникова и Волкова.

Я кивнул.

– Благодарю, ваше императорское высочество.

– Дело передано в Собственную Его Императорского Величества канцелярию. Следствие назначен вести лично глава Сыскного отделения Департамента полиции. Дело настолько громкое, что государь не может оставить его без внимания. Как только вы и Обнорский восстановитесь, будете приглашены для дачи показаний. Они критически важны.

– Разумеется, – отозвался я. – В любое время.

Князь посмотрел мне в глаза.

– Будьте уверены, Александр Васильевич, семья Фаберже в безопасности. Хлебников более не посмеет вам угрожать. Если информация из расследования Обнорского подтвердится, это будет дело века.

Он кивнул мне. Военный поклон – короткий, чёткий:

– До встречи, Александр Васильевич. – И повернулся к Штилю. – И вам скорейшего выздоровления.

Он вышел из палаты, дверь тихо закрылась, а в коридоре зазвучали шорохи и тихие голоса.

– Серьёзный человек, – усмехнулся Штиль.

– Очень, – согласился я.

Мы с Обнорским добились нужного эффекта. Государь обратил внимание. Великий князь лично контролирует дело.

Теперь подлец точно не соскочит.

Семья ввалилась в палату. Мать первой, Лена и отец следом, а замыкал шествие… Денис. Сестра бросилась ко мне:

– Чего он хотел⁈

Я коротко пересказал содержание беседы. Отец опустился на стул:

– Значит, защита императора. Хлебникову конец.

Мать перекрестилась.

– Слава Богу.

Лена улыбнулась впервые за день.

Я отметил, что Ушаков выглядел усталым и был без формы. В обычном тёмном костюме, белой рубашке, галстук повязан небрежно. Но глаза блестели – друг явно был чем-то доволен.

Он подошёл к кровати и осторожно меня обнял, боясь причинить боль.

– Как ты?

– Жив, – ответил я. – Рёбра болят, смеяться не могу.

– А тебе и не должно быть смешно. Саша, ты понимаешь, что сделал?

– Вполне.

– Полез в перестрелку! С профессиональными бойцами!

Мать кивнула, поддерживая моего товарища.

– Ты легко мог погибнуть! – Денис встал, зашагал по палате. – Ты же не боевик! Ты ювелир!

– Я должен был, – сказал я спокойно.

– Должен⁈ – Денис развернулся.

– Да. Ты прекрасно понимаешь, почему и что стояло на кону.

Денис молча смотрел на меня. Потом вздохнул:

– Ты безумец.

Но голос стал мягче:

– Но ты прав. Если бы не ты – Обнорский был бы мёртв, а расследование – похоронено. Хлебников продолжил бы грабить страну.

С соседней койки раздался голос Штиля:

– Александр Васильевич не только хороший артефактор, но и весьма способный боец. Когда ему надоест делать украшения для графинь, может попробовать себя на службе.

– Спасибо, не надо, – буркнул я.

Штиль сдавленно хохотнул за ширмой, но тут же застонал – смеяться ему тоже было больно.

– У нас в Департаменте все на ушах, – сказал Денис. – Паника. Приехали люди из Сыскного отделения, все документы поднимают. Всех сотрудников проверяют на причастность. Куткина дёрнули с дачи.

Мы с отцом переглянулись. Лена слегка улыбнулась.

– Среди предполагаемых проданных ценностей Бриллиантовой палаты есть несколько старинных артефактов. А это значит, что Департамент обязан был контролировать их, отслеживать, проверять условия хранения.

Я понял, куда он клонит:

– И сотрудники Департамента наверняка заметили бы подделку.

– Именно, – кивнул Денис. – А если не заметили…

– Значит, кто-то был в доле.

– Именно. Под моим шефом серьёзно зашатался стул. Его уже вызывали на ковёр в Министерство Двора. Требуют объяснений, как подобное вообще могло произойти под его носом.

Отец покачал головой:

– Воровство в таких масштабах…

– Это только верхушка айсберга, – Денис наклонился вперёд. – В схеме, которую раскрыл Обнорский, задействовано столько высоких чинов… Что устанем считать летящие головы.

Он начал перечислять на пальцах:

– Хлебников – ювелир, магнат, миллионы состояния. Волков – генерал-губернатор Москвы, один из самых влиятельных людей империи. Куткин – директор Департамента, под подозрением. Чиновники Министерства двора, под надзором которых находится Кремль. Сотрудники Бриллиантовой палаты – минимум трое. Возможно, кто-то ещё. Это землетрясение, господа. Такого скандала давно не было.

– Хорошо, что мы уже не в эпицентре, – отозвался Василий Фридрихович.

Денис посмотрел на него и покачал головой.

– Вы – свидетели. И вы в самом центре, особенно Александр.

Отец побледнел ещё сильнее. Мать схватила его за руку.

– Но под защитой императора, – добавил я.

– Да, – согласился Денис. – Это главное. Раз великий князь лично взялся за разбирательства, вы в безопасности.

Он поднялся со стула.

– Извините, что покидаю так рано, но мне опять пора на службу. Сами понимаете, какой там сейчас хаос. Саш, я постараюсь заехать позже.

– Без проблем, – отозвался я. – Работай спокойно.

– Спокойно, ага, – усмехнулся друг.

– Денис Андреевич, приезжайте к нам на Новый год! Первого января, на обед. Будем праздновать, благо теперь есть что.

Денис улыбнулся.

– С удовольствием. Спасибо. Всё, побежал! До встречи!

После того, как дверь за Ушаковым закрылась, отец сказал:

– Значит, Куткин под подозрением.

– И поделом, – ответила Лидия Павловна. – Он закрывал глаза на махинации, наверняка и вовсе был в доле…

– Если виноват – ответит, – сказал я.

* * *

После обеда приехала Самойлова.

Молодая графиня ворвалась в палату, как ураган – взволнованная, бледная, с растрёпанными волосами и красными глазами. Неужели плакала?

Увидев меня, девушка на миг замерла на пороге, а потом бросилась к кровати. Но остановилась в шаге и оглянулась. Семья была в сборе, следовало соблюдать приличия.

– Александр Васильевич! Вы живы!

Голос дрожал.

– Жив, Алла Михайловна, – ответил я. – Как видите.

– Я так испугалась, когда узнала!

Она схватилась за спинку стула, словно боялась упасть.

– Проснулась – все новости только об этом. Нападение на Обнорского. Перестрелка. Взрывы. И что вы были там! Защищали его!

Слова сыпались скороговоркой.

– Я сразу поехала узнавать, в какой больнице вы. Меня не пускали! Охрана! Императорская! Пришлось звонить вашей сестре…

Она хотела обнять меня. Протянула руку, но снова оглянулась. Семья наблюдала. Штиль, небось, тоже выглядывал из-за ширмы.

Алла протянула только одну руку, и я легонько поджал её.

– Я так рада, что вы целы, – прошептала она.

Ещё чуть-чуть – и из её глаз потекли бы слёзы…

– Я тоже рад вас видеть, Алла Михайловна.

Лидия Павловна решила разрядить обстановку.

– Ваше сиятельство, как приятно вас видеть. Мы очень тронуты вашим визитом.

Алла вздрогнула и отпустила мою руку. Развернулась к матери:

– Лидия Павловна! Простите за вторжение, но я не могла не проведать Александра Васильевича. Это такой шок для всех…

– Нет-нет, – Лена подошла, взяла девушку за руку. – Мы очень рады, что вы приехали.

Отец молча поклонился. Немного старомодно, церемонно.

Самойлова села на стул у моей кровати и вытащила из сумочки телефон.

– Мои подписчики сегодня с ума сошли! Завалили вопросами! Просят прокомментировать! Они где-то выяснили, что Александр Васильевич принимал участие в сражении. Все так волнуются и требуют новостей о вашем состоянии! Ведь я амбассадор вашего бренда…

Я пожал плечами:

– Можем выйти в эфир прямо сейчас.

Алла уставилась на меня:

– Что?

– Пусть ваши подписчики увидят, что я жив. Успокоятся, перестанут вас дёргать.

Самойлова удивлённо моргнула.

– Вы уверены? Просто вы почти не пользуетесь соцсетями, даже фотографии почти не выкладываете…

– Абсолютно, – улыбнулся я.

Алла открыла приложение соцсети, поковырялась в настройках и нажала кнопку «Начать трансляцию».

Камера включилась. Она повернула телефон к себе:

– Привет, друзья! Знаю, вы волнуетесь за Александра Фаберже. Я тоже волновалась, но у меня для вас хорошие новости!

Она повернула камеру на меня.

– Александр Васильевич сейчас в больнице, но уже совсем скоро будет дома.

Я помахал рукой в камеру:

– Приветствую! Большое спасибо за заботу, дорогие друзья. Как видите, я в порядке. Небольшие ранения, но ничего серьёзного. Меня скоро выпишут из больницы, и я вернусь к работе.

Я заметил, как цепочкой понеслись комментарии.

– Прошу вас – продолжайте следить за расследованием Обнорского. Его агентство сделало превосходную работу. Это важно для всей империи. Спасибо!

Алла повернула камеру обратно к себе:

– Спасибо, друзья! До встречи!

Она выключила камеру, выдохнула и посмотрела на экран:

– Уже пять тысяч человек смотрели!

Начала пролистывать комментарии:

– «Герой!» «Выздоравливайте!» «Спасибо за правду!» «Браво, Фаберже!» – Она улыбнулась. – Кажется, вам всё же нужно завести свой канал…

Мать подошла к Алле:

– Алла Михайловна.

Та подняла взгляд.

– Первого января мы делаем праздничный обед в честь Нового года. Будем рады видеть вас. Если, конечно, у вас будет возможность…

Алла растерялась от неожиданности и даже немного смутилась.

– Спасибо! – улыбнулась она. – Обязательно приеду! А сейчас мне пора. Я так резко сорвалась из дома, что матушка наверняка заволновалась…

Она подошла ко мне, наклонилась и снова слегка сжала мою руку.

– Берегите себя.

– Постараюсь.

Она вышла из палаты. Дверь закрылась с тихим щелчком.

С соседней койки раздался голос Штиля:

– Милая девушка.

Лидия Павловна повернулась ко мне.

– И очень волнуется за тебя.

– Мам…

– Что «мам»? Я просто констатирую факт.

Штиль за ширмой захохотал. Потом снова застонал, но боль явно его не останавливала от подколов.

Лена хихикнула. Отец усмехнулся.

Я закрыл глаза.

Семья. Что с них взять…

* * *

Я сидел за столом в гостиной и смотрел на ёлку.

Накануне вечером меня всё-таки отпустили домой. Рёбра всё ещё ныли, ожоги на руках приходилось смазывать вонючей мазью, но врачи решили, что дома мне не станет хуже.

Комната выглядела так же празднично, как и на Рождество.

Ёлка в углу сияла огнями – стеклянные шары, серебряная мишура, звезда на верхушке. На столе белоснежная скатерть, свечи в серебряных подсвечниках горели ровным пламенем.

Марья Ивановна с помощницами снова расстарались.

Стол ломился от еды. Заливная осетрина на серебряном блюде, несколько видов мяса, всевозможные закуски… Бутылки шампанского остывали в вёдрах со льдом.

Денис приехал в половине первого. Выглядел отдохнувшим – видимо, выспался впервые за неделю.

Алла прибыла ровно в час. Элегантное платье тёмно-синего цвета, жемчужное ожерелье, волосы собраны. Не вычурно. Со вкусом.

Когда часы пробили два, все сели за стол.

Василий Фридризович поднялся с бокалом в руке:

– С Новым годом, дорогие! За то, чтобы этот год был лучше прошлого!

Все подняли бокалы.

Мать повернулась к Лене:

– Желаю тебе найти хорошего человека.

Лена покраснела:

– Мама!

– А Денису Андреевичу желаю карьерного роста.

– Спасибо, Лидия Павловна! – улыбнулся Ушаков.

– Алле Михайловне – успеха, счастья и любви.

Алла посмотрела на меня. Смутилась. Опустила глаза.

– А тебе, Сашенька, – мать посмотрела мне в глаза, – желаю научиться беречь себя. Молодость не бесконечна.

– Постараюсь, – пообещал я.

Трапеза началась и проходила за весёлыми разговорами. Наконец-то все расслабились и позволили себе радоваться празднику. Война с Хлебниковым почти позади. Дальше дело за нашими адвокатами и имперскими дознавателями.

Денис рассказывал анекдоты про Департамент. Лена спорила с отцом о новых дизайнах браслетов. Мать расспрашивала Аллу о блогерстве.

Я сидел, слушал, улыбался.

Вдруг у Аллы запищал телефон. Она вздрогнула и достала его из сумочки.

– Прошу прощения, это от Катерины… – Она посмотрела на экран. – Ой! Не может быть…

– Что там, Алла Михайловна? – спросила Лена.

Самойлова повернула к нам экран.

Канал «Столица» выпустил новость: «В МОСКВЕ ЗАДЕРЖАН ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОР ВОЛКОВ».

Ниже было видео новостного сюжета. Алла нажала на кнопку проигрывателя.

Это были кадры оперативной съёмки. Качество так себе, но это было не главное…

В здание генерал-губернаторства Москвы заходили люди в форме жандармов. Волков сидел за столом, поднял взгляд и всё понял. Мужчина вскочил, принялся что-то кричать и пятиться, но упёрся в стену. Волкова вывели из кабинета, остальные жандармы начали обыск.

Видео закончилось.

Все за столом молчали. Смотрели в экран, затаив дыхание. Алла пролистала дальше.

– Вот второе видео. Тоже оперативная съёмка.

Аэропорт, явно московский. Хлебников в дорогом чёрном пальто стоял у стойки регистрации пассажиров первого класса. Рейс «Москва – Лондон». Рядом несколько охранников.

Вдруг их всех окружили жандармы. Один козырнул удостоверением и что-то сказал охранникам. Те отступили.

– Павел Иванович Хлебников!

Лицо Хлебникова исказилось от ужаса, но он даже не успел и шагу ступить – жандармы схватили его и принялись выводить из зала.

– Отпустите! Вы не имеете права! – кричал магнат. – Вызовите моего адвоката!

Видео закончилось. Алла прочитала текст новости:

– Сегодня утром задержаны генерал-губернатор Москвы Сергей Волков и глава ювелирной корпорации Павел Хлебников по подозрению в государственной измене и хищении национального достояния.

На несколько секунд в гостиной воцарилась гробовая тишина.

– Не могу поверить! – выдохнула Лена.

– Значит, доказательства нашли, – кивнул Денис. – Достаточные для задержания.

Отец встал, подошёл к буфету и достал пузатую бутылку из тёмного стекла.

– Коллекционное. Берёг для особого случая, – пояснил он. – И сегодня именно такой день.

Он открыл раритет с громким хлопком. Пена брызнула, залила руку. Щедро налив всем по бокалу, он поднял свой:

– За победу! За справедливость! Теперь они точно не отвертятся и получат по заслугам.

– За победу!

Пузырьки взрывались на языке. Я смотрел на семью, на друзей, на Аллу. На Марью Ивановну, которая поначалу отказывалась от бокала, но сейчас с удовольствием пригубила игристого.

– С Новым годом, – улыбнулся я. – Он точно будет лучше предыдущего. Обещаю вам.

Все засмеялись. Заговорили разом, делились впечатлениями, перебивая друг друга.

Лена обнимала мать. Денис жал руку отцу. Алла смотрела на меня – в её глазах отражались огоньки гирлянд.

Ёлка сверкала огнями. Свечи горели. На экране телефона Аллы – застывший кадр: Хлебников в наручниках.

Неужели мы и правда отбились?

Но почему меня не покидало предчувствие, что это ещё не конец?

Дорогие читатели!

Третий том истории о Фаберже завершён. Благодарю вас за внимание к этой книге и надеюсь, что история вам нравится.

Четвёртый том уже ждёт вас здесь: /work/537472