Текст книги "Выбор (СИ)"
Автор книги: Алекс Бранд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 73 страниц) [доступный отрывок для чтения: 30 страниц]
– Клайд, осторожно!
У меня захватило дух, нет, не от скорости, он как раз не особо разогнался, от невероятной уверенности, с какой он вел автомобиль. Я сама вожу, видела, как ездят отец, Трейси, Стюарт... Бертина и Сондра тоже неплохо водят. Но Клайд... Такого я ещё не видела, разве что, может, Гилберт... Я ожидала, что он вцепится в руль и будет его крепко держать двумя руками, как делают новички. Ведь он новичок? О, нет... Когда он успел научиться? А если всегда умел – почему скрывал? Он ведет, как опытный шофер, ладони небрежно лежат на рулевом колесе и скупыми лёгкими движениями поворачивают его в нужную сторону, ни на сантиметр больше или меньше. Глаза весело щурятся, как у ребенка... Вот какой-то замешкавшийся пешеход посреди проезжей части, Клайд невозмутимо подгоняет его резким гудком клаксона и проносится дальше. Меня тоже захватила магия вечера и стремительной езды по где ярко, где тускло освещённым улицам. Я смотрю на лицо Клайда, его глаза, твердо сжатые губы. Да... Снова могу повторить себе то, что сказала им в начале разговора. Я...
Клайд внезапно затормозил. Оглянулся по сторонам, мы уже почти в центре, как нас сюда занесло? Переглядываемся. И я внезапно кладу ладонь на его руку, лежащую на руле. Мне захотелось это сделать, почувствовать, какой он стал. Не знаю, какой раньше была его рука, не могу сравнить. Но и не нужно – я знаю, что никогда она не была такой спокойной, сильной, уверенной. Внезапно захотелось, чтобы эта рука обняла, легла на плечи... Что со мной... Нельзя, Джил... Нельзя! Он не высвободился, просто посмотрел на меня и спросил.
– Что ты сказала Роберте в магазине?
Я не ожидала этого вопроса и медленно отняла ладонь от его руки, смутившись этого порыва. И не сразу решилась ответить. Снова его негромкий голос.
– Она не сказала мне ничего и не скажет. Но раз ты приехала к нам, сама... Ты сказала, что поняла нечто... Что ты поняла?
И я решаюсь, действительно, надо или говорить все, или не надо было вообще к ним приезжать.
– Я, Клайд...
Он ободряюще кивнул.
– Я сказала ей, что не понимаю, как ты мог променять Сондру на нее. Хотела обидеть ее, не знаю, что на меня нашло. Она не ждала от меня ничего плохого, а я... Все же я подруга Сондры, и...
Провожу ладонью по лицу, как стирая с него липкую паутину. Глубоко вздыхаю, Клайд молча смотрит на меня, его пальцы сжались на руле, я вижу, как сильна их хватка, если они сомкнутся на горле... Тряхнула головой, что за глупости в нее приходят... Мы же помирились. Да, Клайд? И мы с Робертой на ты, да и с тобой... Этот замечательный, такой странный вечер... И я продолжаю.
– Теперь я понимаю, как такой человек, как ты, мог выбрать Роберту. Я видела, как она смотрит на тебя. Сондра никогда так не смотрела, Клайд. И ты никогда так не нее не смотрел. И теперь я – понимаю. И...
Я помолчала ещё немного и решилась сказать все. Это магия двоих в темной кабине автомобиля, волшебство загадочности произошедшего с Клайдом и Робертой... Это... Я не знаю. Но слова уже произнеслись. И будь что будет.
– Я завидую Роберте, Клайд. Счастью на ее лице, сиянию ее глаз, когда она на тебя смотрит. Если бы ты был свободен, такой, какой ты сейчас, я... Я не знаю, Клайд...
Слова теряются и мне становится неловко, что я это сказала... Вздыхаю и тихо говорю.
– Забудь.
Он ничего не отвечает и молча разворачивает автомобиль в обратную сторону. А меня резанула обида, мог бы хоть что-то сказать... И только подъезжая к дому, он произнес.
– Спасибо, что была честна, Джил. Буду рад, если будешь нас навещать иногда.
Я улыбнулась и кивнула.
– Мне очень у вас понравилось, правда. И если меня признает ваш грозный кот...
И с этими словами мы подъехали к калитке, возле которой стояла Роберта, глядя в конец улицы, с которого мы появились. Клайд вздохнул, покачав головой.
– Нехорошо получилось.
Я уже и сама вижу, что Роберта смотрит на нас, закусив губу и сдерживая слезы. Боже, как мы могли ее так бросить на улице... Сколько нас не было, двадцать минут, десять?
Вот, помахал ручкой и уехал, оставив меня стоять на улице. Уехал с ней. Как вдруг стало обидно, вижу себя со стороны, у открытой калитки, смотрящую в дальний конец темнеющей аллеи, где только что исчезли огоньки автомобиля. В нем сейчас мой Клайд и Джил. Одни. Чувствую себя как будто... Как будто меня бросили... Опять. Снова. Господи... Я возвращаюсь в дом и набрасываю на плечи шерстяную накидку, стало зябко. Присела возле стола, подбородок на сложенных руках, безучастно смотрю на стены, в окно... Не хочу тут, пойду в сад. Так тихо вокруг, прислушиваюсь, не возвращается ли автомобиль... Нет, не слыхать. Вздыхаю... Ну что на меня нашло, они сделают круг по улицам и вернутся через несколько минут, и все, Клайд просто осваивает автомобиль, он попросил его для меня... Почему тогда мне так обидно? Джил... Такая красивая, модно и дорого одетая... Богатая... Нет, нет, нет... О чем я снова думаю? Неужели о том, что снова буду брошена? Они сейчас где-то там, едут, о чем-то говорят, наверное, смеются... А я тут, снова сижу в темном доме и жду... Мне на колени запрыгнул Свит, ласково потерся щекой о мою ладонь, так внимательно смотрит. Вздыхаю, ты со мной, мой хороший, ты меня не оставил. Прижимаю его к себе, такого пушистого и теплого, слышится успокаивающее мурчание, не волнуйся, Берта, все в порядке. Не могу сидеть, пойду на улицу и если Клайд через несколько минут не появится, я... Что? Что я сделаю? Глаза наполняются слезами, нет... Клайд, не поступай так со мной... Пожалуйста... После всех этих волшебных дней, ночей, когда я поверила... Как это ужасно... Неужели я снова ошиблась, наивно не разглядела обмана? Только не снова... Не снова...
Я вижу ее силуэт, стоящий у калитки и меня пронзает понимание, Господи... Что я наделал... Какой глупец, эгоистичный глупец, бросил ее тут и уехал кататься с красивой девицей из общества, вот так это выглядело. Меня пробил озноб от понимания того, что Роберта могла думать все это время и что могла вообразить... Тяжело вздыхаю, покачав головой.
– Нехорошо получилось.
Она кивает, тоже все поняв. Я осторожно торможу возле неподвижно стоящей Роберты и быстро открываю дверцу, выхожу. Джил выходит тоже и останавливается поодаль, не приближаясь. Подхожу к Берте и беру ее за руки, мы оба все понимаем и не тратим время на слова или вопросы, не ждёт она оправданий и объяснений.
– Прости, любимая, я не должен был так поступать. Прости... Я все понимаю.
Она смотрит мне в глаза и ничего не отвечает. На мгновение я ощутил себя как в первый вечер, когда влез в окно у Гилпинов. И я просто обнимаю ее, прижимаю к себе, не думая о том, что мы на улице, что рядом Джил. Пусть... Это не важно. А важно то, что она не отстранилась, крепко прижалась ко мне, мое лицо зарылось в ее волосы. И она шепчет сквозь слезы, которым так и не дала пролиться...
– Ну что ты так долго, гадкий, гадкий... Никогда больше так не делай, пожалуйста... Никогда!
И бьёт меня в грудь кулачком, всхлипнув и уткнувшись лицом. Меня переполняют счастье и нежность, я не хочу оправдываться, не хочу ничего объяснять. Не нужно. Она верит мне и в меня, если что-то и пронеслось в эти долгие минуты, она справилась. Шепчу ей, легонько касаясь губами уха.
– Никогда не буду, обещаю. Я сглупил, надо было тебе поехать с нами, вот и все.
Она подняла на меня лицо, на котором появилась улыбка, ещё слабая, но уже лукавая.
– А я бы вам не помешала?
В ответ моя ладонь соскальзывает с ее спины чуть ниже и я отвечаю.
– Вот сейчас нам точно помешает присутствие третьего.
Она вздрогнула и отстранилась, посмотрела мне через плечо, смутившись и укоризненно прошептав.
– Клайд, ну что ты... Перестань... Она смотрит...
Мы оборачиваемся к все ещё стоящей поодаль Джил и вместе подходим к ней, она делает шаг навстречу и протягивает руку Роберте, улыбнувшись с явным облегчением.
– Прости своего сумасшедшего мужа, он действительно водит как бог и унесся до самого центра, дорвавшись до автомобиля. Эти мужчины... Мой брат Трейси такой же.
И мы все трое рассмеялись в наступившей вечерней темноте. Джил вздохнула, посмотрев на часики, покачала головой, усмехнувшись.
– Боюсь, меня уже ищут, пора ехать. Клайд, Роберта...
Она помолчала, глядя на нас.
– Мне было очень хорошо с вами, спасибо. Увидимся как-нибудь ещё?
Мы кивнули, Роберта протянула ей руку, которую Джил осторожно пожала.
– Мы будем рады тебя видеть, Джил, и твоего брата Трейси, если он захочет прийти в гости.
Роберта обвела рукой наш дом и крошечный сад, повторила.
– Мы будем рады.
Огоньки автомобиля Джил исчезли за поворотом, а мы все ещё стоим на улице, держась за руки. Роберта прижалась ко мне тёплым плечом, не хочу прерывать это прикосновение, слушаю ее тихий голос.
– Я пыталась вызвать в себе неприязнь к ней, такой уверенной, блестящей... Не получилось, милый.
– Она тебе нравится?
– Мы с ней разные, Клайд. Я не такая уверенная, она красивее меня... Ну, Клайд, не щипайся! Ай!
– А ты не кокетничай, ишь, красивее она...
Обнимаю Берту за талию и мы идём в дом.
– Надеюсь, на сегодня гости и визиты закончились и нас, наконец, оставят в покое.
С этими словами я закрыл дверь и мы с Робертой повернулись друг к другу, она молча обняла меня, прижавшись щекой к груди. Шепнула, зевнув.
– Я устала, милый. Идём спать?
От этих простых слов повеяло таким домашним покоем, что мне непреодолимо захотелось почувствовать под головой подушку, и теплое уютное тело Роберты рядом. И чтобы тихо сопела, заснув.
– Давай, солнышко, посиди минутку, я все уберу и постель разложу.
Быстро сложил всю посуду на кухне, завтра вымою, не страшно. Что-то осталось на столике в саду, никуда не денется. Расстелил постель, прислушиваясь к дразнящему шелесту за спиной, Берта уже сняла платье и переоделась в короткую шелковую ночную рубашечку. Сел на край кровати и смотрю, как она медленно подошла к зеркалу, через секунду освобождённые от шпилек волосы упали Роберте на спину и плечи. Засмотревшись, не сразу заметил, что она опять босиком. Тихо позвал.
– Берт, иди сюда...
Она обернулась и подошла ко мне, положила руки на плечи, я усадил ее на колени и ласково обнял, волна волос упала мне на лицо. Не убираю, люблю это ощущение, этот волшебный запах. Тишина, молча сидим в полумраке позднего вечера. Слова не нужны. Теплое дыхание согревает ухо и шею, мягкие губы касаются щеки.
– Ложись, милый, обними меня. Дай руку.
Ласково прижавшись, Берта кладет мою ладонь себе на живот, чувствую его теплоту, погладил, но она мягко накрыла мою руку, останавливая. Я улыбнулся в темноте.
– Ждём приветствия папе?
– Ждём, любимый.
Берта тихо счастливо рассмеялась, когда мы оба почувствовали толчок, потом ещё один. Наша дочь здесь, с нами. И все будет хорошо. Слушаю тихое ровное дыхание заснувшей Роберты, оно убаюкивает и вскоре меня тоже уносит в спокойный сон.
Следующий день, 20.10.
Свет в кабинете Сэмюэла Грифитса приглушен, его глаза начали уставать за долгие напряжённые дни. Только теплый свет настольной лампы и два стенных бра, изящно отлитых в виде морских раковин. Он сидит за низким столиком возле окна и неторопливо пьет чай. Кивком головы пригласил присоединиться своих собеседниц.
– Дорогая, раздели со мной этот чайничек, а то я подумаю, что там яд, – глава семьи улыбнулся, взяв с тонкого блюдца небольшой бисквит, их делали по специальному заказу, полнеть Грифитс более не хотел. Сидящая напротив миссис Грифитс, его супруга, нехотя подвинула свою чашку и Сэмюэл наполнил ее ароматно парящим горячим чаем.
– Прошу тебя, не надо делать вид, что ничего страшного не произошло! Как ты можешь спокойно сидеть и просто пить чай, когда...
– Когда ''что'', мама?
Негромкий голос Майры прозвучал совсем не внушительно, но оба, отец и мать, удивлённо посмотрели на нее. Мать – досадливо, отец – ласково. Он любил ее, конечно, не так, как Беллу, но... Любил. И всегда прислушивался к ее словам, столь редко произносимым. Майра выпрямилась в кресле и посмотрела на холодно поджавшую губы миссис Грифитс.
– Почему ты так плохо принимаешь происходящее, мама?
Майра показала на лежащий на столике номер ''Ликург ревью'', крупный заголовок – ''Так делается История''. И большая фотография – двое у алтаря, жених с невестой, только что ставшие мужем и женой. И серия фотографий поменьше вокруг. Огромная статья. Эта газета сейчас лежит на столах всех особняков по Уикиги-авеню, ее держат в руках молодые люди на вечеринках от Ликурга до Утики. Шепоты, слухи, разговоры. Миссис Грифитс также показала на газету.
– Нет сейчас ни одного уголка, где бы не трепали наше до недавнего времени уважаемое имя, Майра. И очень странно, что ты не понимаешь этого очевидного факта.
Сэмюэл тяжело вздохнул, он не может ничего рассказать жене и дочери. И так уже Белла все знает, хорошо, Гилберт убедил ее молчать. Миссис Грифитс и Майра ничего не должны узнать, но что-то же надо им сказать, дать какое-то обьяснение, как-то успокоить. Что там происходит в Ликурге и в семьях выскочек Финчли и прочих крэнстонов, это не важно, по большому счету. Но раскалывать собственную семью – нельзя. Простите, Клайд и Роберта, но придется немного подправить историю, так, чтобы миссис Грифитс поняла и прониклась. Майра... Она просто добрая душа и уже все приняла, иного глава семьи не ожидал.
– Дорогая, ты считаешь, что происходящее – позор для нас?
Супруга кивнула и резко вернула чашку на блюдце, досадливо звякнул тонкий фарфор.
– Безусловно. Как ты мог позволить это дурацкое интервью? Теперь...
Глава семьи поднял руку и его жена замолчала.
– То, что произошло, предотвратило позор намного больший. Нет, теперь дай мне сказать.
И Сэмюэл веско, решительно продолжил, устремив на жену пристальный взгляд, унаследованный Гилбертом в полной мере.
– Если бы Клайд не одумался, произошло бы нечто намного худшее. Он бы в итоге женился на малышке Сондре, возмутив этим ее семью, они никогда бы этого не приняли. Но пусть! И через полгода к тому же Питерсу пришла бы Роберта Олден с младенцем на руках и душераздирающей историей о соблазнении невинной девицы. Угадай, какая тогда появилась бы статья! А если бы Питерс побоялся, нашлись бы другие, не сомневайся! И вот это – стало бы настоящим позором. И Финчли – не простили бы, никогда. Что было бы с Гилбертом, Беллой, Майрой, с их будущим?
Миссис Грифитс протестующе отмахнулась, поморщившись.
– Не повышай на меня голос, я и так все хорошо слышу. Да с чего бы она пошла куда-то? Деревенская простушка, сколько таких историй, и всем все равно. В конце концов, дали бы ей денег...
– Мама!
Майра поднялась с кресла и подошла к окну, повернулась к родителям.
– Не все измеряется деньгами! Клайд предал ее, предал ради Сондры, хотел бросить с ребенком, одинокую, без помощи, опозоренную. Не знаешь, как в наших краях относятся к таким женщинам? Собственные родители ее бы выгнали, в нищету, в одиночество. И то, что он внезапно одумался, смог сделать правильный выбор – это чудо. И надо быть благодарными богу, что он явил его. И знай, я – благодарна и рада, что так произошло!
Произнеся это на одном дыхании, Майра быстро вышла из комнаты, чуть более громко, чем обычно, закрыв за собой дверь. Супруги молча переглянулись. Сэмюэл покачал головой.
– Не ожидал от нее такой вспышки.
Не менее удивлённая миссис Грифитс снова взяла чашку, неторопливо пригубила.
– Но дочь права и мы отделались малой кровью. И прав был Гилберт с этим интервью, теперь пусть шепчут по углам, что хотят – история изложена и подана так, как надо нам. Все же последующее...
Грифитс пренебрежительно махнул рукой в сторону окна и особняков на улице.
– Все же последующее будет выглядеть просто как обида брошенной Сондры, интересная только ее друзьям-недорослям, да и то несильно и недолго.
Миссис Грифитс вздохнула, немного успокоившись, отпила глоток чая.
– Мы собираемся принимать у себя Клайда и эту... Роберту Олден, Сэмюэл?
Он усмехнулся.
– Вот что тебя заботит...
Она с вызовом подняла подбородок.
– Да, меня это заботит, дорогой. Потому что если да, то к нам перестанет приходить половина Ликурга, если не больше. Как тебе такая перспектива?
Глава семьи пожал плечами и усмехнулся вторично.
– Останется же вторая половина или чуть меньше, не правда ли? И это будет лучшая половина, раз они будут думать как Майра!
Он показал на закрывшуюся за ней дверь. И, помолчав, добавил.
– Но не думай, что меня не заботит этот вопрос с момента, как я все узнал.
– И что нам тогда делать? Сэмюэл, может им уехать? Дадим им денег, достаточно, они смогут спокойно устроиться...
Грифитс покачал головой.
– Я спросил его об этом. Денег, правда, не предлагал. Но уверен, они бы не взяли.
Его супруга с сомнением посмотрела на него. Он кивнул.
– Не взяли бы. Не те они люди.
– Но, дорогой... Мне непонятно...
– Как Клайд так внезапно переменился?
– Да.
Сэмюэл Грифитс рассмеялся.
– Над этой загадкой все сейчас ломают голову, и только один человек знает ответ, кроме самого Клайда, конечно.
– И кто же?
– Роберта.
И Сэмюэл веско повторил, глядя жене в глаза.
– Роберта Грифитс.
Миссис Грифитс промолчала, помешивая свой чай. После тихо произнесла.
– Было бы любопытно спросить ее об этом.
Грифитс покачал пальцем перед ее лицом.
– Того Клайда, которого ты помнишь, более нет. Я не шучу. И он не шутит, когда это говорит. И он к своей жене никого не подпустит с расспросами, да она и сама ничего никому не скажет. Роберта обрела счастье, спасена от позора и бесчестья. Она будет это беречь. И, знаешь...
– Что?
– Я рад, что именно Грифитс в итоге поступил честно и благородно, как подобает настоящему мужчине.
Миссис Грифитс усмехнулась, откинувшись на спинку кресла, прищурилась.
– Ты всегда сумеешь все вывернуть на честь семьи. Получается, это все не позор, а честь и благородство?
Она подняла газетный номер и в который раз посмотрела на большую свадебную фотографию, негромко произнесла.
– Они так счастливы здесь, Сэмюэл... Что же нам с ними теперь делать?
Он пожал плечами, незаметно переведя дух, разговор дался нелегко. В реакции Майры он был уверен, как и в сопротивлении супруги.
– Клайд – наш племянник, двоюродный брат Гилберта, Беллы и Майры. Роберта Грифитс – его законная жена. Формально перед семейством Финчли он ни в чем не виноват, не было ни сговора, ни помолвки. Именно Клайд начал на фабрике проект, который даст нам большую прибыль, он уже получил повышение, его признал Гилберт.
Грифитс перевел дыхание и закончил.
– Таковы факты, дорогая. Исходя из них, я не могу и не хочу отказывать им от дома, не буду и убеждать покинуть Ликург, тому нет никаких причин. Что же касается всех остальных... Им, как и нам, придется научиться жить с этим дальше.
Миссис Грифитс наклонилась к мужу и положила ладонь на его руку.
– И когда ты хочешь их пригласить на первый обед? – она озабоченно нахмурилась, – у нее наверняка нет ни приличных платьев, ничего, а ее манеры... Нет, я ничего не хочу сказать, но она же из деревни? Ох, дорогой... А девочки, как они ее примут?
Он улыбнулся, ласково потрепав ее по руке.
– Успокойся с этим обедом и ее манерами, им пока не до нас, они вообще не стремятся к светской жизни. Да и после этой статьи, думаю, не они к Ликургу, а Ликург захочет к ним прийти, так или иначе.
– Но ты же собираешься когда-нибудь пригласить их к нам?
Грифитс кивнул.
– Да, собираюсь. Но не сейчас, им и вправду не до приемов, Роберта беременна, много будет хлопот. Посмотрим... Тем более, что их сейчас все равно нет в Ликурге.
Она вопросительно подняла бровь.
– Где же они?
Грифитс мельком посмотрел на часы, потом выглянул в окно, уже темно.
– Надеюсь, они успели до темноты добраться в Бильц, к родителям Роберты.
07.25.
Плечо в очередной раз затекло до потери чувствительности, Бертa так и пролежала на нем до утра, а я не хотел ее тревожить, так и уснул. Милая... Лицо такое безмятежное, рот приоткрыт, дыхание тихое и теплое. Но надо вставать, сегодня, как всегда, полно дел. И Роберту тоже пора будить. Интересно, она заметила, что ее живот начинает потихоньку округляться? Нет, иначе бы гордо сообщила. Ночью, когда легли и слушали дочь, ладонь это явственно ощутила, гладкий живот моей супруги уже не такой плоский. Пока думал об этом, та самая ладонь самовольно решила ещё раз удостовериться, очень медленно и осторожно, чтобы не разбудить. Да, точно округляется, пальцы провели по животу, ещё раз, ну совершенно случайно скользнули дальше, ниже... Роберта заворочалась, не просыпаясь потерлась щекой о мою грудь, ее тело напряглось и чуть выгнулось под моей рукой, рука крепче прижала меня к ней, ноги расслабились...
– Клайд...
Сонный шепот теплом обдал грудь, шею, глаза Берты с трудом разлепились, посмотрели на меня, голова приподнялась... И наши губы сами нашли друг друга, надолго.
– Доброе утро, миссис Грифитс.
– Ммм... Доброе утро, милый...
Роберта сладко зевнула, посмотрев на мерно тикающие стенные часы. Уронила голову обратно.
– Только полвосьмого, Клайд... Ты же выходной. Уже вставать? Может, ещё поспим, а?
– Вставать пора, соня такая, вставать и сиять!
– Ну Клайд, ну чуть-чуть только! Ой! Перестань! Клайд...
И в тишине нашего дома раздался прерывистый стон... И время для нас исчезло, остановилось. Надолго? Никто не считал.
Роберта стоит перед зеркалом и наводит последние штрихи. Я уже готов, шляпа в руке, костюм безукоризненно сидит.
– Берт, все красиво, пошли.
Она молча отмахивается, продолжая прихорашиваться. На ней светло-зелёное платье с лёгкой бледно-голубой накидкой, подарок мамы перед отъездом в Ликург. Наконец, все сделано, кокетливо надевается шляпка, Берта оборачивается ко мне и ее лицо освещается радостной улыбкой.
– Ну, как я выгляжу?
– Ты у меня красавица, солнце. Идём, нас ждут великие дела.
Она с уморительно важным видом кивнула, вложила ладонь в мою руку, и мы выходим в веселое солнечное утро. Роберта глубоко вздохнула, зажмурив глаза, радостно рассмеялась. С улыбкой смотрю на эту непосредственную простодушную радость от того, что рядом муж, утро солнечное, впереди длинный счастливый день, да и пробуждение было... Покачал головой, скоро уже надо становиться поосторожнее с пробуждениями... Усмехаюсь, мы уж что-нибудь придумаем, чтобы не упустить своего... От приятных размышлений меня отвлекает приветствие миссис Портман.
– Доброе утро, Клайд, Роберта.
Она разглядывает нас, прищурив добрые, и такие, как оказалось, наблюдательные глаза.
– Вижу, вижу, с утра нарядные и улыбающиеся, в город, небось, собрались или в гости?
Роберта берет меня под руку и с улыбкой отвечает.
– Мы в город поедем, за подарками моим родным, а потом к ним в гости, в Бильц. Я давно их не видела и очень соскучилась. И Клайд с ними...
Она запнулась, смутившись. Поняла, что проговорилась, что я ещё не знаком с ее родителями и наш брак, как бы это сказать, не оглашен должным образом. Но наша милая хозяйка сделала вид, что ничего такого не услышала. Беззаботно махнула рукой, улыбнувшись.
– Молодцы какие, порадуете родителей. Мои-то меня редко навещают, с тех пор, как уехали в Колорадо. Оттуда не наездишься, только по телефону и разговариваем изредка.
– Ой, миссис Портман...
Роберта растерянно посмотрела на нее, потом на меня.
– Мы же их не предупредили, что сегодня приедем...
Хозяйка улыбнулась и легко дотронулась до ее плеча.
– Не волнуйтесь, вернетесь домой, зайдите ко мне и позвоните, я буду рада вам помочь. Хорошо?
Роберта радостно кивнула.
– Мы поедем, миссис Портман, хорошего вам дня.
– И вам хорошего дня, мои дорогие. Поедете?
Моя жена гордо заявила, уже выходя на улицу.
– Клайду прислали автомобиль с фабрики, на выходные.
Ну, девчонка, разве что нос не задрала. Мы с миссис Портман переглянулись и я пожал плечами, улыбнувшись. Вокруг ее глаз разбежались лучики добрых морщинок, она шепнула.
– Берегите ее, Клайд, она замечательная девушка, вам повезло.
И я киваю в ответ, выходя следом за Робертой и прошептав в ответ.
– Знаю, миссис Портман. Она дар мне.
Подхожу к автомобилю, Роберта уже с нетерпением стоит возле него, галантно распахиваю дверцу и помогаю ей сесть. С удовольствием занимаю своё место и мы посмотрели друг на друга. Вижу, как горят ее глаза, предвкушая поездку...
– Поехали, Берт?
Она глубоко вздохнула, устроилась удобнее.
– Поехали, любимый.
Всю последовательность действий я помню отлично. Ключ... Стартер... Двигатель ровно загудел, корпус отозвался бодрой нетерпеливой дрожью, Роберта плотнее уселась на сиденье, ее глаза блестят от восторга. Режим зарядки батареи... Рычажок газа... Педаль сцепления... Вторая позиция... Роберта не сводит с меня восхищённых глаз. Усмехаюсь и подмигиваю, плавно трогаясь с места.
– Он сказал, поехали! И махнул рукой!
Роберта рассмеялась, навстречу понеслась наша улица, набирая скорость.
– Кто сказал ''поехали'', кто махнул рукой?
– А, песня такая, не помню, слышал где-то!
И в ответ Роберта весело запела ''Ах, как ярко светит солнце у меня в Кентукки дома!''... А я вздрогнул, услышав эти безобидные слова... Именно это надо было петь, милая? Покосился на нее, такая радостная... Наслаждается ездой и напевает о маленькой девочке, выбежавшей утром в сад, где столько всего интересного, небось, себя вспоминает. Господи, это всего лишь песенка... Решительно отгоняю непрошеные мысли, увеличив скорость. Движения почти нет, здорово вот так мчаться по пустынным утренним улицам. На ходу осваиваюсь с непривычным рулевым колесом, подстраиваю нажим стоп к люфту педалей, чтобы переключать передачи уже на автомате. Машина отличная, простая и неубиваемая. Именно такая и нужна в дальнюю поездку.
– Как ты, солнце?
Получаю ослепительную улыбку, в приоткрытое окно врывается ветер и игриво треплет длинные каштановые волосы. Шляпку Берта сняла почти сразу, ей надоело ее придерживать, да и тесно в ней сидеть, салон все же маловат.
– Как здорово, Клайд! И ты так хорошо водишь, Джил правду сказала.
Последние слова Берта произнесла ехидно, а я подхватываю тон.
– Ну если сама Джил признала...
В ответ получаю розовый язычок, показанный от души, и оба весело смеемся. Тем временем добрались до Сентрал-авеню, тут магазины, которые нам нужны, недалеко и Кингс-сквер, там ''Спенсер'', на который у меня тоже виды. Покосился на Роберту, с любопытством смотрящую в окно, согласится ли она туда зайти ещё раз? Движение замедлилось, появились другие автомобили, и даже на одном перекрестке некое подобие пробки. Пора искать парковку.
– Приехали, милый?
Киваю, выглядывая подходящую площадку. Вот. Задумчиво смотрю на ряд разноцветных автомобилей, есть ещё несколько мест. Рядом большой универсальный магазин, перевожу взгляд на вывеску. ''Старк''. Вотчина Арабеллы. И напротив – кофейня Тэлбота, там проводит время ликургская золотая молодежь, и, кстати, готовят отличные эклеры. Киваю сам себе, замечательно. Борьбу со страхами Берты начнем прямо сейчас. Притормозил поодаль и показал ей на кофейню.
– Как насчёт чашечки кофе и пирожного перед походом по магазинам?
На ее лице отразилось сомнение, она прекрасно поняла, что дело тут не только в желании ее угостить. Берта чуть свела брови, глядя на автомобили, на вход в кофейню. Я молча жду, что она решит.
– Идём, милый, хочу кофе и эклер.
И я трогаюсь, сходу вписавшись в парковочное место, знай наших. Подаю Роберте руку и мы входим в прохладный зал, ее пальцы крепко сжали мою ладонь при виде небольшой компании молодежи, занявшей два угловых столика.
– Клайд...
Мне не нравится тревога в её голосе. Наш путь идёт как раз мимо них, при виде нас прекративших беседу. Невозмутимо продолжаю идти, ободряюще сжав пальцы Роберты.
– Мы просто пришли выпить кофе, дорогая. Разве кому-то есть до этого дело?
Знакомых лиц не вижу, не все были в подшивке Шорта, но нас они явно узнали. Роберта на ходу кивнула, стараясь улыбнуться в ответ как можно спокойнее. А вот и стойка. Пока мы к ней шли, чувствовал взгляды в спину. Молчаливые. Как я и думал еще возле кинотеатра – сейчас мы с Бертой для большинства изгои, никто к нам не подойдет, никто не окликнет. Кроме Джил... Перед глазами вдруг возникло ее смуглое упрямое лицо, темные глаза, решительно сжатые губы. Ладонь на моей руке. Тихий голос... Чувствую, она еще появится в нашей жизни.
– Выбирай, Берт, не стесняйся.
В красивых корзинках выставлена самая разная выпечка, вот и эклеры. Пахнет умопомрачительно, свежий заварной крем и кофе.
– Я вот эти хочу, можно два?
– Конечно, я тоже возьму одно такое. Кофе?
Роберта нерешительно кивает.
– Только некрепкий, маленькая же...
Она положила ладонь на живот, прислушалась. С улыбкой спрашиваю, наклонившись к ней ближе.
– Толкается?
Берта слегка пожала плечами, склонив голову.
– С утра не очень, несколько раз было, а ночью и потом... Не помню.
Ее щеки слегка порозовели, она смущённо посмотрела искоса, мы оба прыснули от смеха, вспомнив это самое ''и потом...''
– Доброе утро, молодые люди. К вашим услугам.
На нас вопросительно смотрит продавец, я показываю.
– Пожалуйста, три эклера и два некрепких кофе, сахар отдельно. И отнесите все это...
Оглядываю полупустой по раннему часу зал.
– За тот столик, в дальнем углу, у окна.
Продавец кивает и мы неторопливо занимаем указанное мной место. Отсюда нам виден весь зал, а нас видно не особо. Через несколько минут официант подает на подносе чашки, небольшой кофейник, сахарницу, ложечки, изящно завёрнутые в накрахмаленную салфетку. Роберта развернула салфетку и взяла ложечку, протянув вторую мне. Наливаю нам кофе, она не мудрствуя лукаво сыпанула себе сахара и с удовольствием отпила, улыбнулась.
– Вкусно, милый. Спасибо, что привел меня сюда.
Она оглянулась вокруг, посмотрела на широкие окна, выходящие на Сентрал-авеню, кремовые занавески, большую вычурную люстру, круглые столики с белоснежными скатертями, бесшумно ступающих продавцов и официантов.
– Тебе тут нравится, Берт? Бери пирожное.
Она кивнула, осторожно откусив кусочек.
– Очень нравится, только после всего, что произошло, я бы, наверное, сама сюда не решилась зайти.
– Наоборот, Роберта.
– То есть, Клайд?
Я откусил от своего пирожного и оставшейся половиной незаметно указал на компанию в углу. Они продолжали свой завтрак и негромко беседовали, не глядя в нашу сторону.
– Наоборот – надо заходить в такие места. Если не решаешься – это хорошая причина для посещения.
Роберта задумалась, тоже посмотрев в сторону этих молодых людей, помешала ложечкой кофе, подняла на меня глаза.
– Ты прав, Клайд, страхам теперь не место в нашей жизни и я буду спокойнее.
Она вдруг лукаво усмехнулась и прищурила веселые глаза.
