355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алекс Бранд » Выбор (СИ) » Текст книги (страница 9)
Выбор (СИ)
  • Текст добавлен: 17 ноября 2017, 21:00

Текст книги "Выбор (СИ)"


Автор книги: Алекс Бранд



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 73 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Глава 14


– Давай, милый, рассказывай мне все-все.

Роберта подперла ладошкой подбородок и с улыбкой приготовилась слушать. Тихий вечер за плотно задернутыми занавесками, уютно в треть накала горит лампа. В комнате полумрак, освещен стол, на нем наш уже привычный чай и пирожные, все-таки я зашел по дороге в кондитерскую. Как же хорошо... На Берте ее домашнее платьице, то самое, бежевое с полосками, что было надето на ней в первый вечер, когда я к ней так неожиданно ввалился. Чудные пушистые волосы так же, как и тогда, светятся под лампой каштановым ореолом.

– Клайд, ну что ты...

– Что?

– Смотришь так, – Берта смущенно оправила платье и провела ладонью по волосам, – перестань.

– Перестать на тебя смотреть? – склоняю голову набок и делаю жалостное лицо.

– Смотри, но...

– Что?

– Я не знаю, – она окончательно смутилась и покраснела, взяла чашку и отпила чаю, закрыв лицо, – рассказывай.

– Ох, сколько всего было, с чего начать... Пожалуй...

– Клайд, я могу поверить, что ты, встретив отца в Денвере и получив его приглашение, решил почитать о производстве воротничков, дабы не выглядеть тут совсем уж олухом поначалу. Кстати, что именно ты читал? Как называется руководство, кто автор?

Мы медленно идем по дорожке вокруг фабричного корпуса, Гилберт решил не разговаривать в офисе. Услышав этот неожиданный вопрос, я не нашелся, что ответить. Впрочем, Гилберт и не ждет ответ, он продолжает.

– Я могу поверить, что ты, приехав сюда и попав в декатировочную, решил выждать и не суетиться, ждал момента проявить себя.

Я молча иду рядом и не отвечаю, монолог Гилберта пока не предполагает ответа, версия изложена, теперь пусть говорит. Не суетиться, как верно заметил только что двоюродный брат.

– Я опять-таки могу поверить, что, получив это отделение, ты решил, что настал подходящий момент и стал готовиться.

Мы дошли до поворота за угол корпуса и Гилберт остановился, повернувшись ко мне лицом. Чуть наклонился и заглянул мне прямо в глаза. А мы похожи, ох как похожи. В другое время, в другом месте мы бы... Наши взгляды скрестились – темная серая сталь и... Мой взгляд, и я знаю, как он выглядит на этом милом юношеском лице.

– Но я не могу объяснить себе другое, Клайд. Может, ты мне поможешь?

Я cлегка отступил, Гилберт подошёл слишком близко. Поймал себя на том, что неосознанно вывел его на расстояние удара, он опасен. И он мне нравится, черт возьми.

– Так задай вопрос, Гилберт.

Он выпрямился и сунул руки в карманы, посмотрел искоса, склонив голову, как будто рассматривает интересный экспонат.

– Хорошо.

Пауза. Я знаю, что он собирается спросить.

– Клайд, как получилось, что ничтожество вроде тебя, которое еще два дня назад пританцовывало не хуже дрессированной собачки перед третьестепенным фабричным начальством и смотрело мне в рот так, что хотелось тебя пнуть...

Гилберт цедил слова с обдуманным холодным презрением, не сводя с меня ледяных глаз. Силен. Я ждал подобного, но чтобы так... Ох, силен, тяжко бьет. Где учили, кто? Но он продолжает.

– Как получилось, что полное ничтожество, которое даже никчемные хлыщи с Двенадцатого называют между собой не иначе как 'пудельком Сондры'...

Он заметил, что я вздрогнул, его губы брезгливо скривились.

– Как получилось, что это ничтожество внезапно не просто осмелилось поднять голову, не просто внятно сумело изложить действительно дельные предложения по производству... Как оно внезапно изменилось внутренне настолько, что я готов пожать ему руку прямо сейчас? Ну? Что скажешь, пуделек Сондры? Что скажешь, Клайди-маленький?

Я уже взял себя в руки. ''Пуделек Сондры''? Кто-то метко припечатал, интересно, кто?

– Скажу, что ты не задал свой главный вопрос, Гил.

Они не дрогнув принял обращение по-семейному, чего уж там, раз пошел разговор глаза в глаза.

– Как интересно... И какой же вопрос я избегаю тебе задать, Клайд?

– Почему я явно не собираюсь проявлять свои внезапные таланты на фабрике пылесосов Финчли через всего-то четыре месяца, Гилберт.

Глаза его расширились, он побледнел.

– Ах ты...

– Тихо, братец!

Гилберт набрал воздух и медленно выдохнул, не произнеся ни слова.

– Так, хорошо. Считай, что этот вопрос прозвучал.

– Гил, ты же умный человек. Сам не догадываешься?

Никаких оправданий, никаких развернутых объяснений. Пусть думает и додумывает сам. А я помогу. Аккуратно.

– Клайд, ты уже почти официальный жених Сондры, разве не так?

Я рассмеялся, подбавив в смех обдуманную дозу горечи.

– Ничего подобного, ее родители и слышать не захотят о таком зяте, как я.

– Это всем известно, но когда Сондре исполнится восемнадцать, им придется принять ее решение.

И тут Гилберт понял. Решил, что понял.

– Ты передумал и хочешь с ней расстаться?

Ну, давай. Давай!

– Да.

– Но почему? Она действительно любит тебя, конечно, в ее понимании, но любит!

– А ты не допускаешь мысль, что мне надоело быть 'пудельком'?

– Допускаю. В свое время она хотела сделать таким пудельком меня.

– И?

– И с тех пор она меня ненавидит. Опять-таки, в ее понимании. На самом деле и ее любовь, и ее ненависть – игра. Игра в любовь, игра в ненависть. Игра в куклы. Дети играют в куклы. Дети ломают куклы.

Мне показалось или в голосе Гилберта появилась горечь? Он продолжает.

– А когда появился ты, так на меня похожий, возродилась мечта о Гилберте-пудельке. Да! Ты не знаешь, но изначально она задумала игру, игру, чтобы больнее ударить меня.

Я молча угрюмо усмехнулся в ответ. Игра... Перед глазами встал темный дом и в окне одинокая тусклая лампа. Игра... Дети ломают куклы...

– Но девочка заигралась, Клайд. И получила сполна, любовь, чувства, яркие эмоции, романтику. И теперь она получит боль. Наверное, первую настоящую боль в ее беззаботной пустой жизни.

Гилберт заговорил горячо и тяжело, как будто вынося приговор.

– Что же, это будет справедливо.

А у меня перед глазами так и стоит окно и в нем силуэт Роберты. Она сидит одинокая, брошенная на позор, отчаявшаяся. Уже приговоренная к смерти... По щеке ее стекает слеза. Она ждет. Ждет. Да, Сондра ни в чем не виновата, но это будет справедливо. Знал бы Гил, насколько он сейчас прав...

– Да, Гилберт, это будет справедливо.

– Хватит ли у тебя духу, Клайд? Она возненавидит тебя. Она будет ненавидеть нас обоих.

– Мы справимся.

И я протягиваю ему руку. Он несколько мгновений неподвижно смотрит на неё. Руку не убираю, держу твердо, глядя в глаза. Ответный взгляд остается ледяным, но он протягивает руку таким же твердым жестом.

– Не друзья. Запомни это.

– Запомню.

– Иди сейчас домой, завтра начинаем перестройку твоего отделения.

– Гилберт...

– Да?

– Я не приду на обед в эти выходные, не затруднит дипломатично передать дяде?

Он несколько мгновений смотрит мне в лицо, раздумывая. Коротко кивает, резко разворачивается и уходит, через минуту мимо меня пронесся синий автомобиль, успел заметить мертвую хватку пальцев на руле и сжатые губы. Глаза как будто смотрят в прорезь прицела.

Тишина в комнате. Роберта держит чашку двумя руками и задумчиво смотрит на меня.

– Он страшный человек, Клайд. Я боюсь.

– Он несчастный человек, милая. Он испытывает боль. Он знает, что такое страдать.

– Все равно... Страшно...

– Иди ко мне...

Берта нерешительно оглядывается, медленно ставит чашку на стол. Вижу ее смятение, посерьезневшее лицо.

– Устала ты на стуле сидеть, давай ляжешь, а я посижу рядом.

С явным облегчением она вздохнула и улыбнулась, начала собирать чашки и тарелки. Встал и попытался ей помочь.

– Нет, я сама, сиди.

Смотрю, как она хлопочет и еще раз вспоминаю разговор с Гилбертом. Его глаза, горящие ледяным пламенем. Он ненавидит. Кого? Почему?

Тихо прикрылась дверь, та самая, Берта все еще немного стесняется туда заходить при мне. Отхожу к окну и смотрю на темную тускло освещенную улицу. Всего пару дней назад я влез сюда такой же ночью и с того момента прожита целая жизнь.

– Клайд, постой так еще минутку, пожалуйста.

Свет гаснет и слышу, как Берта юркнула в кровать.

– Иди сюда, – громко шепчет из-под одеяла, – садись рядом.

И ее теплая уютная ладонь находит мою руку, ласково глажу волосы, провожу кончиками пальцев по гладкой прохладной после умывания щеке. Берта замирает, остановив меня, ее пальцы накрыли мои...

– Рассказывай дальше, милый.



Глава 15


Глаза Роберты таинственно поблескивают в полумраке комнаты, на улице послышался шум проезжающего автомобиля, по стенам пронеслись отблески фар. Мы оба невольно проследили за их неуловимым движением. И посмотрели друг на друга. Ее пальцы легонько сжали мои, побуждая говорить.

– Рассказывай, что было дальше, Клайд, ты так быстро вернулся в цех и сразу исчез.

– Прости, что так получилось, слишком много всего сразу началось.

Берта ласково погладила мою руку, задержавшись на плече, я замер вместе с ней. Мгновение... И она снова вложила свою ладонь в мою, тихонько вздохнув.

– Ты исчез на весь день, ничего мне не сказав, – укоризненно шепнула из темноты.

Я улыбнулся, услышав этот тон. Вот ведь собственница... Со всей нашей невероятной историей – уже чувствую, как она понемногу осваивается и начинает брать меня в свои маленькие, но сильные руки. То, о чем она всегда мечтала – ее мужчина, ее муж. То, чего так панически боялся Клайди... Для неё вновь все становится ясно и понятно, хотя бы в основном – она принадлежит мне, а я – ей. Разбитый вдребезги мир начинает строиться заново...

– Мисс Тодд, я ухожу до завтра, вас не затруднит продолжить контроль за работой отделения до конца дня?

– Конечно, мистер Грифитс, не беспокойтесь, я останусь и все будет в порядке.

Мисс Тодд ободряюще кивнула мне и встала из-за стола, подошла к окну в цех, обведя глазами усердно работающих девушек. Роберта увидела меня в пальто и взглядом задала вопрос. Нужно известить ее, нельзя так уходить. Но тут мисс Тодд... Сделаю так... И просто на ее глазах пишу несколько строк, могу же я это сделать, в конце концов, не правда ли?

"Берт, мне необходимо уйти, появилось очень много дел. Ни о чем не волнуйся, все хорошо. Вечером у тебя.''

Через несколько минут свернутая записка испытанным путем падает Роберте на колени. И я быстрым шагом выхожу из цеха.

– Я все равно испугалась и весь день не находила себе места. Ты так быстро ушёл, как будто что-то случилось.

Берта заворочалась, устраиваясь поудобнее, потянула меня на кровать и усадила рядом с собой, положив голову на плечо, я обнял её и закутал в одеяло, снова прохладно.

– Случилось, разговор с Гилбертом произошел несколько раньше, чем я рассчитывал.

– И что это значит, Клайд?

Я медлю с ответом, так хорошо сидеть тут с ней сейчас, слушать ее негромкий нежный голос, чувствовать, как она доверчиво прижимается к плечу...

– Клайд?

Достаю из кармана брюк письмо, пришедшее вчера на Джефферсон.

Достаю из внутреннего кармана пальто так пока и не распечатанное письмо, положенное мне в ящик миссис Пейтон еще вчера. Стою у ворот фабрики и раздумываю, с чего начать, раз нежданно получил сегодня выходной. Смотрю на адресат и не решаюсь открыть конверт. Изящный конверт дорогой бумаги. Давай, надо. В голове прозвучал холодный голос Гилберта – 'она возненавидит тебя'. Стискиваю зубы, что же... Хорошо.

'Тысячи поцелуев моему дорогому Клайди! Он скучает, очень скучает, не так ли? Его маленькая лепетунья скучает по нему очень-очень и ждет не дождется его на Двенадцатом озере. Я обо всем сговорилась с Бертиной, она вот-вот пришлет вам приглашение провести у них выходные и вы непременно, непременно приедете! Сондра так этого ждет! Мальчики посмеиваются, когда же приедет моя верная тень? Она ведь очень хочет приехать и поцеловать свою маленькую Сондру? Она обещает гадкому мальчику множество поцелуев! Вот столько, сколько я ставлю точек на этом письме....................................... Но мне пора, я слышу ржание лошади Бертины, мы сейчас поскачем на почту и я отправлю вам эту весточку.

Я люблю вас, Клайд!'

Что же ты творишь, Сондра...

– Хочешь прочитать его?

Письмо у меня в руке, ощущение, что оно жжёт. Роберта посмотрела на него и покачала головой, тихо произнесла

– Нет, не хочу. Оно – не тебе.

Молчание.

– Что ты будешь делать, Клайд?

– Пусть идет своей дорогой, все закончено. У нас же – свой путь.

– Ей будет больно и Гилберт, наверное, прав, она возненавидит.

– Мы справимся.

– Обещаешь?

– Да.

– Поцелуй меня...

Мягкие теплые губы находят мои и долго, очень долго не отрываются, с каждым разом всё труднее и труднее отпускать ее... Роберта порывисто вздохнула и крепче обняла меня, прижавшись щекой к щеке. Ласково потерлась, вдруг отстранилась и удивленно шепнула.

– Ты же брился сегодня утром? А уже колешься...

Она осеклась... Я неслышно вдохнул. Выдохнул. Ничего, бывает... Оба сделали вид, что ничего не было сказано. Берта поспешила вернуться к разговору, увидел, как она досадливо закусила губу.

– Что было дальше?

– Не устала, спать не хочешь?

– Нет, я хоть всю ночь буду слушать, – шепот горячим дыханием щекочет ухо.

Сердце захлестывает волна такой нежности, что чувствую настоящую боль. Солнышко мое, все будет хорошо, обещаю. Последние слова безотчетно прошептал вслух.

– Милый мой незнакомец, пришедший неведомо откуда, – негромкий голос Роберты эхом прозвучал в ночной тишине, – я не знаю твоего имени, не знаю кто ты, не знаю сколько тебе лет... Только чувствую, что ты меня намного старше.

Роберта замолчала, вздохнув.

– Ты боишься меня?

– Иногда боюсь. Правда.

Взъерошил ей волосы и усмехнулся, заглянув в лицо, причудливо измененное полумраком и тусклым светом уличного фонаря из окна. Роберта улыбалась и глаза ее таинственно искрились.

– Я люблю тебя, Клайд, мой настоящий и единственный Клайд.

И снова время потеряло счет, провалившись между нашими слившимися губами, дыхание Роберты участилось, она тихонько простонала и я почувствовал, как ее ладонь вдруг уперлась мне в грудь. Останавливая мои губы, прося остановиться мои руки.

– Милый... пожалуйста...

Я кладу голову ей на плечо и она ласково гладит волосы, лицо, проводя кончиками пальцев по губам, целую их один за другим, а она их снова и снова подставляет под ласку.

– Прости, пожалуйста, я...

Берта останавливается, не находя слов. Накрываю ее губы пальцем.

– Шш, родная моя, не надо. Не за что просить прощения, я и сам... Все хорошо и всему свое время. И у нас его – полно впереди. Да?

Слышу, как Берта тихо вздыхает в ответ.

– Ты правда не сердит на меня?

И такая нежность и забота в ее голосе...

– А вот сейчас как тебя отшлепаю! – произношу это нарочито грозно, – а ну ложись на живот! Ух, как я зол!

Роберта захихикала, но на всякий случай вцепилась в рубашку, готовясь защищать угрожаемую территорию. А я шутливо протянул руки, скроив ну очень страшную рожу.

– Ай! Клайд! Ну перестань сейчас же!

И со смехом шлепнула меня по рукам.

– Тсс, сейчас хозяев твоих разбудим!

– А ты не лезь с лапами! – и Берта в изнеможении откинулась на подушку, сотрясаясь от смеха, – рассказывай, куда ты потом пошел, от фабрики.

– От фабрики я пошел...

Этот небольшой газетный киоск приметил еще в первый ночной поход по Ликургу.

– Дайте, пожалуйста, что-нибудь с разделом объявлений.

– Вас интересует что-то конкретное?

– Съем квартиры, все, что есть. И карта города, если не затруднит.

– Восемь долларов в неделю, мистер Грифитс, это включает и стирку с глажкой.

Оглядываю комнату, довольно большая, светлая, стены почти без трещин и пятен. Что хорошо, первый этаж, отдельный выход в сад и уже оттуда – на улицу. Шкаф, стол, кровать, пара стульев и шикарное старое рассиженное кресло. Сел в него и вытянул ноги, утонув в плюшевых глубинах. Вот бы сейчас Роберту мне на колени...

– Я согласен, миссис Портман, и перееду сегодня же. Вот плата за неделю.

– Очень рада принимать у себя такого серьезного и воспитанного молодого человека, как вы, мистер Грифитс.

– Клайд, просто Клайд, миссис Портман, еще возрастом не вышел. Или мистер Клайд.

Мы вежливо смеемся и пожилая хозяйка шутливо грозит мне пальцем. Получаю ключ и раскланиваюсь. Комната моя. Медленно прохожу вдоль стен, как тихо тут и спокойно. И ничего не давит. Выхожу, от двери неровная тропинка к калитке на улицу, через изрядно заросший сад. Калитка скрипит, исправить вечером же. Нет, не надо. А то выйдет, только вселился и выход на бесшумное открытие настроил. Что я, не смогу ее без скрипа открыть? Выхожу на улицу и останавливаюсь, глядя вдоль аллеи высоких деревьев. Смотрю на табличку с моим новым адресом, ''де Кальб, 45''. Снова оборачиваюсь и смотрю в конец аллеи. Глубоко вдыхаю прохладный воздух, хорошо тут дышится, свободно. Неторопливо иду в сторону перекрестка, он виден от моего дома. Перекресток де Кальб и Элм-стрит.

– Клайд!

Роберта взвизгнула от радости, рискуя всех перебудить.

– Ты теперь живешь тут рядом, около меня?

Она подскочила в кровати и повалила меня, усевшись сверху и прижав руками.

– Клайд, Клайд, как это замечательно!

Счастливый смех Роберты отразился от стен и потолка, заполнив всю комнату, которая, казалось, беззаботно рассмеялась вместе с нами. Я положил руки ей на плечи и залюбовался лицом, разметавшимися волосами, четко обрисовавшейся под гладким шелком небольшой грудью, блестящими бездонными глазами. Смотрел снизу на эту красоту и улыбался...

– Милый, а твой дом далеко отсюда?

Берта успокоилась и только сейчас заметила, что одеяло с нее свалилось и она сидит на мне в одной тонкой рубашке, пронизанной светом из окна. Пронизанной насквозь. И что хоть мои руки спокойно лежат на ее плечах, не пытаясь отправиться в интересное путешествие, я откровенно любуюсь представшей передо мной картиной и глаза мои отнюдь не так спокойны. Ощущение сладкой тяжести ее тела... Нарастающее тепло от сжимающих меня бедер... Во рту внезапно пересохло, мои руки дрогнули... Берта испуганно замерла...

– Ой... Клайд, ну что ты... Перестань так смотреть... – смущенно прошептала и быстро завернулась в одеяло, – вот так. Садись рядом и обними меня.

Но прошло ещё несколько мгновений, прежде чем я смог продолжить рассказ. Мы становимся все ближе – и нам все труднее сдерживаться. И мы оба чувствуем, знаем – ещё не время. Как и с моим бритьем, сделали вид, что ничего не произошло.

– Так где твой дом, далеко отсюда?

– Нет, тут совсем рядом, минут пять быстрым шагом, возле перекрестка, улица де Кальб.

– Хочу посмотреть, – Роберта завозилась, устраиваясь поудобнее.

– Прямо сейчас?

Она замолчала, явно призадумавшись.

– Хочется, милый, очень. Но я так хорошо согрелась... Завтра?

– И в гости зайдешь? – произношу это с шуточной надеждой.

– Ну, Клайд, ты что... Нельзя... Если кто-то увидит... Ну тебя... – и она игриво пихает меня в бок, ласково потершись щекой о плечо, – рассказывай, что ты делал дальше?

– Дальше...

– Очень жаль, что вы так неожиданно решили съехать, мистер Грифитс.

Миссис Пейтон неодобрительно поджимает губы, ей не хочется терять хорошего квартиранта с влиятельной фамилией. Ей непонятно его внезапное решение.

– Прошу не обижаться, миссис Пейтон, это ни в коем случае не связано с вами или с домом.

– Почему же вы переезжаете?

Делаю слегка смущенное лицо и смотрю в стену.

– Неудобно признаваться, но мне сейчас слишком дорого жить у вас, приходится экономить, и повезло найти приличное жилье, но дешевле.

– И где же?

Скажу правду, хоть и не хочется.

– де Кальб, вполне приличная улица, и как раз по дороге на фабрику.

Миссис Пейтон не отвечает и только качает головой.

– Как знаете, мистер Грифитс. Когда вы выедете?

– Я уже собрал вещи и их вскоре заберут.

– Не забудьте оставить ключ.

Хозяйка уже не пытается казаться доброжелательной, и ладно. Еще немного, и мы расстанемся.

– И, вот что, миссис Пейтон...

Уже выходящая из комнаты, пожилая хозяйка обернулась.

– Да?

– Я хочу купить у вас вот это зеркало.

– Зеркало?

– Да, милая.

– Зачем?

Я несколькими энергичными гребками вывел лодку на середину Могаука, огляделся, никого. Взгляд неспешно обвел оба берега, блестящую гладь медленно текущей реки. Никого и ничего. Перевожу взгляд на дно лодки. Два больших узла. И круглое зеркало в старой потрескавшейся раме. Все уже готово. Беру его в обе руки и несколько мгновений смотрю в глаза своего отражения. Звенящая тишина пропасти. Молчание. Осторожно кладу зеркало обратно. Через секунду оба узла уходят в темную воду, тяжелые камни надежно припечатают их к илистому дну. К зеркалу крепко привязывается тяжелый обрезок рельса, подобранный на берегу. Изнутри нарастает низкий гул, как от усилившегося тока крови. Зов?

– Разбей! Разбей его!

Усмехаюсь. Еще раз оглядываю окрестности, все еще никого. Быстро раздеваюсь. И бесшумно ухожу вертикально вниз, зеркало в руке, кусок рельса – отличный балласт. В зеленоватом полумраке медленно текущей воды вижу оба узла, уже начавших уходить в донный ил. Еще секунду смотрю на свое мутное отражение. И зеркало следом за узлами ушло в рыхлую вязкую массу. Ты все понял, крыса? Зов обрывается. Навсегда? Нет, не так все просто, чувствую, ещё не конец.

Тишина в комнате. Роберта садится, обняв руками колени, уперевшись в них подбородком.

– Когда же будет конец, милый мой...

Склоняет голову набок и задумчиво смотрит на меня.

– Он наступит, Берта. Обещаю.

– Только тогда я окончательно успокоюсь... Только тогда.

Тишина.

– Устала? Вставать рано.

– Нет. Хочу закончить этот очень длинный день. Продолжай.

– Уверена?

– Да, любимый. Что было потом?

– Добрый вечер, мистер Грифитс! Рад видеть вас снова.

Шорт ослепительно улыбается, увидев меня еще на улице, перед входом в его магазин.

– И вам доброго вечера, мистер Шорт! Как видите, без вас, как без рук, то есть – невозможно.

Кладу шляпу на прилавок и доверительно склоняюсь к нему, подмигнув.

– Костюм великолепен и сидит превосходно, даже подгонка не понадобилась.

– Очень, очень рад это слышать, – Шорт довольно потирает руки, – и все сопутствующие принадлежности так же вам подошли? Рубашка, белье, у нас только высшее качество.

– Несомненно, Шорт, несомненно.

Перехожу на фамильярную форму, он уже созрел.

– Итак, чем могу, мистер Грифитс?

– Можете, уверен.

Шорт изобразил на лице внимание и безусловную готовность на все.

– Еще два костюма со всеми принадлежностями. Один официальный, второй – легкий, для прогулок. Пальто. Два галстука. Шляпа.

Мистер Шорт задумался, побарабанил пальцами по прилавку.

– Думаю, у меня есть то, что вам нужно.

– Рассрочка, Шорт, три платежа. И забираю прямо сейчас.

Хозяин растерянно воззрился на меня, явно выбитый из привычной колеи.

– Ээ, мистер Грифитс, я, право, не знаю...

– А я вам помогу. Сколько это все стоит?

– Около восьмидесяти долларов. И я никогда не даю рассрочки, как-то это...

– Сто долларов и четыре платежа. Двадцать плачу сейчас. Остальные в течение месяца и потом беру еще два костюма. Без рассрочки.

Уже готовые возражения, а то и отказ явно застряли у Шорта в глотке. Он уставился на деньги, положенные перед ним на прилавок.

– Как-то не принято так делать, мистер Гри...

– Не принимаю возражений и не пойду искать хозяина посговорчивей, я тут знаю только вас и ваш замечательный магазин. Итак?

Лицо Шорта отразило нешуточную внутреннюю борьбу.

– Итак, мистер Шорт? Мне эти костюмы очень нужны, потому я так настойчив.

– Уезжаете на выходные? Наверное, со всеми на Двенадцатое?

Шорт внимательно следил за светской хроникой, ибо там фигурировали его реальные и потенциальные клиенты, и был в курсе сплетен и слухов, бродящих по салонам Ликурга.

– Сами понимаете, Орин...

Я сделал неопределенно-многозначительное лицо, дескать, и сказал бы, но... И это решило дело. Шорт шуточно-беспомощно развел руками.

– Как я могу отказать... Только вы уж не забудьте про два костюма в следующем месяце.

В ответ я так же шуточно развожу руками.

– Как я могу...

Через полчаса мы расстаемся, довольные друг другом, в руках у меня два объемистых свертка.

– А ты и не заметила, что я в новом костюме, тютя!

Слегка щелкаю Берту по кончику носа, она его смешно морщит и чихает.

– Не заметила, прости, я на тебя смотрела, не на костюм. Так ты...

И Роберта замолчала, поняв.

– Да, все новое. Мое и только мое.

Ее лицо в моих ладонях и наклоняюсь к нему близко-близко.

– Только мое.

И ответный шепот в полумраке ночной комнаты.

– Твоя... Только твоя.



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю