Текст книги "Эркюль пуаро (сборник) (СИ)"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 52 страниц)

– Желаете ли вы, мосье, задать мне другие вопросы?

– Мне хотелось узнать вот что: вы любите мистера Леверсона?

– Я... простите, что вы сказали, мосье?

– Это очень простой вопрос: вы любите мистера Леверсона?

– Общее мнение прислуги, мосье... – Дворецкий остановился.

– Ну, что ж. Отвечайте мне таким образом, если вам это больше нравится.

– Все находят, мосье, что мистер Леверсон благородный молодой человек, но недалек.

– Знаете, Парсонс, хотя я его никогда не видел, у меня самого сложилось похожее мнение.

– Правда, мосье?

– А каково ваше мнение... простите, мнение прислуги о секретаре?

– Очень спокойный господин, воспитанный, терпеливый и сделает все, лишь бы никого не обеспокоить.

– Vraiment?[153]153
  Вот как? (фр.).


[Закрыть]

Дворецкий кашлянул.

– Леди Аствелл, мосье, склонна судить несколько поспешно.

– Следовательно, в глазах прислуги преступник мистер Леверсон?

– Никто из нас не хотел бы верить, что это он... мы... короче, мы не считаем его способным на это, мосье.

– Мне кажется, однако, что характер у него неуравновешенный, – сказал Пуаро.

Парсонс доверительно приблизился к нему.

– Если вы меня спросите, у кого в доме самый вспыльчивый характер...

Пуаро поднял руку:

– Я бы задал не этот вопрос. Напротив, я бы спросил, у кого в доме самый лучший характер?

Парсонс смотрел на него, раскрыв рот.

III

Но Пуаро решил, что уже достаточно потерял времени с Парсонсом. Дружески кивнув, он оставил его. Детектив вновь поднялся в большой холл, на минутку остановившись, чтоб поразмыслить. Легкий шум заставил его очнуться. Склонив голову, как воробей, он на цыпочках приблизился к неприкрытой двери с другой стороны холла. Остановился по пороге и заглянул.

Это оказалась маленькая библиотека. В наиболее удаленной от двери части ее молодой человек, худой и бледный, сидя за обширным письменным столом, что-то писал. У него был убегающий назад подбородок и пенсне.

Пуаро наблюдал с минуту, потом обнаружил свое присутствие деликатным кашлем. Молодой человек оторвался от работы и поднял голову. Появление Пуаро не столько испугало его, сколько озадачило. Детектив сделал несколько шагов вперед и проговорил со своим обычным утрированным поклоном:

– Вы мосье Трефузис, не так ли? Меня зовут Пуаро, Эркюль Пуаро. Вы, наверно, слышали обо мне?

– О! Ну, конечно, – промямлил молодой человек.

Пуаро внимательно рассматривал его. Оуэну Трефузису было около тридцати трех лет, и сразу стало понятно, почему никто не принимал всерьез обвинения леди Аствелл. Мистер Трефузис относился к категории приличных молодых людей, исполнительных, скромных и обезаруживающе безобидных. Тип человека, с которым обращаются плохо, потому что он ни на кого не смеет обидеться. В этом уверены заранее.

– Вас прислала леди Аствелл? Она сообщила, что собирается сделать это. Могу я вам быть чем-нибудь полезен?

– Гм... А говорила ли леди Аствелл вам о своих подозрениях?

– Что касается этого, – со слабой улыбкой отозвался Трефузис, – то я знаю, она подозревает меня. Абсурд, но это так. После смерти сэра Рубена она почти со мною не разговаривает, а когда мы сталкиваемся в доме, даже прижимается к стене.

Он держался совершенно естественно, скорее, забавляясь ситуацией, чем огорчаясь. Казалось, искренность Пуаро располагала и его к ответной сердечности.

– Представьте, мне она заявила то же самое! Я с ней не спорил. Взял за право никогда не пререкаться с такими безапелляционными особами. Пустая трата времени.

– Вы правы.

– Поэтому я лишь повторял: да, мадам; совершенно верно, мадам; précisément[154]154
  Вот именно (фр.).


[Закрыть], мадам. Эти слова ничего не выражают и в то же время успокаивают. У меня собственные изыскания. Между нами говоря, мне кажется почти невероятным, чтобы кто-то, кроме Леверсона, мог совершить это преступление. Однако... в общем, в нашей практике случалось и так, что невозможное все-таки происходило.

– Очень хорошо понимаю ваши сомнения, – корректно произнес секретарь. – Прошу считать, что я целиком в вашем распоряжении.

– Bon[155]155
  Отлично (фр.).


[Закрыть], – проговорил Пуаро. – Мы с полуслова понимаем друг друга. Теперь поведайте мне не спеша о событиях того вечера. Лучше начать с ужина.

– Как вы наверняка уже знаете, мистер Леверсон не ужинал дома. Они с дядей крупно поссорились, и он отправился ужинать в гольф-клуб. Сэр Рубен весь вечер пребывал в мрачном расположении духа.

– Не очень-то легкий характер был у вашего хозяина, – подсказал Пуаро.

Трефузис невесело усмехнулся.

– По правде говоря, ужасный! Я служу у него девять лет и изучил все его штучки. Человек с невыносимым нравом, мосье Пуаро. Он впадал в приступы ярости, как избалованный ребенок. И тогда оскорблял каждого, кто к нему приближался. Я-то, в конце концов, этому притерпелся, не обращал ни малейшего внимания, что бы он ни говорил. В глубине души он не был злым, но случалось, что от гнева просто терял рассудок, приводя в отчаяние окружающих. Единственно, что надо было делать – это не отвечать ему ни слова.

– А остальные домашние? Обладают ли они подобной рассудительностью?

– Леди Аствелл, пожалуй, даже любила громкие сцены. Она ни чуточки не боялась своего мужа, всегда давала отпор и отвечала порой очень метко. Вскоре они мирились. Сэр Рубен был глубоко привязан к ней.

– Ссорились ли супруги в тот вечер?

Трефузис бросил несмелый взгляд в сторону собеседника и ответил не сразу.

– Полагаю, что да. Почему вы об этом спросили?

– Естественно, я не знал об этом, – объяснил Пуаро, – но все представляется мне так, как если бы они повздорили.

Он искусно перевел разговор на другую тему.

– Кто еще был за ужином?

– Мисс Маргрейв, мистер Виктор Аствелл и я.

– Как прошел остаток вечера?

– Мы перешли в гостиную. Сэр Рубен не последовал за нами. Он ворвался туда минут через десять, чтобы устроить мне нагоняй из-за какой-то чепуховой обмолвки в письме. Я поднялся вместе с ним в кабинет в башню и исправил то, что требовалось. Потом вошел мистер Виктор Аствелл и объявил, что желает говорить с братом наедине. Я возвратился в гостиную к дамам. Не прошло, однако, и четверти часа, как сэр Рубен принялся трезвонить, и Парсонс передал мне, чтобы я немедля шел к сэру Рубену. Когда я переступал порог кабинета, мистер Виктор Аствелл оттуда выходил. Он так толкнул меня, что я еле устоял. Видно было, что он взбудоражен. Это очень импульсивный человек. Думаю, он меня даже не заметил.

– А сэр Рубен ничего не сказал вам по этому поводу?

– Он пробормотал: «Виктор спятил. Не удивлюсь, если на днях он убьет кого-нибудь в приступе ярости»

– Вот как? У вас есть какие-либо соображения, что могло привести его в невменяемое состояние?

– Увы, никаких.

Пуаро не спеша повернул голову и бегло взглянул на секретаря. У него сложилось впечатление, что Трефузис сказал больше, чем первоначально хотел. Но и на этот раз Пуаро не пожелал настаивать.

– Что же последовало дальше? Продолжайте, пожалуйста.

– Я работал с сэром Рубеном над бумагами около полутора часов. В одиннадцать пришла леди Аствелл, и сэр Рубен сказал мне, что я могу быть свободен.

– И вы ушли?

– Да.

– Сколько времени, по-вашему, леди Аствелл оставалась наедине со своим мужем?

– Даже не представляю. Ее комната на втором этаже, моя на третьем. Я не мог слышать, когда она вернулась к себе.

– Понятно. – Пуаро стремительно встал. – Теперь проводите меня в башню.

Секретарь безмолвно прошел вперед. Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж, дошли до самого конца коридора, где находилась обитая дверь, которая выходила на площадку еще одной, маленькой лестницы. Лесенка привела их к другой двери, и они оказались на месте преступления: в кабинете в башне.

Это был обширный зал, его потолки представлялись вдвое выше, чем во всем остальном доме. Стены украшало оружие дикарей: стрелы, копья, кинжалы. Вообще вокруг были развешаны в изобилии разные диковинки, почти все африканского происхождения. Письменный стол занимал оконный проем. Пуаро сразу направился к нему.

– Именно здесь нашли сэра Рубена?

Трефузис молча утвердительно кивнул.

– Если я правильно понял, его ударили сзади?

– Его ударили одной из этих палиц, – пояснил секретарь. – Они ужасно тяжелые. Смерть, очевидно, наступила мгновенно.

– Это подтверждает мысль, что преступление непреднамеренное. Крупная ссора, кто-то хватает почти бессознательно первое попавшееся орудие...

– Да. Но это отягчает обвинение против бедняги Леверсона.

– Труп нашли склонившимся вперед, на письменный стол?

– Нет. Он упал на пол, боком.

– Это весьма любопытно, – произнес Пуаро.

– Почему любопытно? – тотчас заинтересовался Трефузис.

– А вот почему, – охотно отозвался Пуаро, указывая пальцем на запекшееся пятно неправильной формы на полированной поверхности стола. – Это кровь, mon ami[156]156
  Мой друг (фр.).


[Закрыть].

– Может быть, просто брызги? Их могли оставить позже, когда уносили труп.

– Возможно, возможно, – не отрицал маленький бельгиец. – Есть в комнате другая дверь, кроме той, в которую мы вошли?

– Вот здесь. Видите, где лестница?

Трефузис отдернул штору, которая драпировала самый близкий к двери угол кабинета. Оттуда узкая лестница вела на верхний этаж.

– Первоначально башенку построили для любителя-астронома. Винтовая лестница ведет в круглую комнату, где у него некогда стоял телескоп. А сэр Рубен устроил там себе вторую спальню и иногда ночевал в ней, если засиживался допоздна.

Пуаро легко взбежал по ступенькам. Круглая комнатка была обставлена самой незамысловатой мебелью: раскладная кровать, стул и туалетный столик. Он заметил, что другого выхода из комнаты не существовало, и удовлетворенный спустился в кабинет, где его ждал Трефузис.

– Вы слышали, когда вернулся мистер Леверсон?

– Нет. В это время я уже крепко спал.

Пуаро не спеша обошел кабинет.

– Eh bien, – процедил он наконец. – Думаю, здесь больше ничего интересного нет. Хотя... не будете ли вы любезны задернуть шторы?

Трефузис с привычной расторопностью сдвинул тяжелые бархатные занавеси перед окном.

Пуаро зажег верхний светильник, прикрытый стеклянным шаром, свисающим с потолка.

– В исправности, конечно, и настольная лампа? – спросил он.

Секретарь включил массивную настольную лампу с абажуром зеленого стекла, которая стояла на письменном столе. Пуаро потушил плафон, потом несколько раз зажигал и гасил его.

– C'est bien[157]157
  Хорошо (фр.).


[Закрыть], – сказал он. – Здесь я окончил. Спасибо за вашу помощь, мистер Трефузис.

– Всегда рад служить, – ответил секретарь. – Ужин в семь тридцать, сэр.

В задумчивости Пуаро отправился в отведенную ему комнату и нашел там исполнительного Джорджа, который уже распаковывал вещи своего хозяина.

– Мой милый Джордж, – произнес Пуаро спустя несколько минут. – Я очень надеюсь встретить сегодня за ужином некоего господина, который меня весьма интригует. Человека, который вернулся из тропиков, Джордж, и обладает тропическим темпераментом, как утверждают окружающие. Человека, о котором Парсонс рвался рассказать мне, а вот мисс Маргрейв не упомянула вовсе. У покойного сэра Рубена был препаршивый характер, Джордж. Предположим, что такой горячка, как он, оказался рядом с другим, еще более запальчивым субъектом. Вполне мог произойти взрыв, как думаете?

– Не обязательно, мосье.

– Не обязательно?

– Нет, то есть да, мосье. У меня была тетушка Джемайма, с языком змеи, настоящая мегера. Она мучила свою бессловесную сестру, которая жила вместе с ней, это было ужасно. Чуть не уморила ее своей злобой. А вот если ей осмеливались давать отпор, тогда совсем другое дело! Она тотчас присмиреет, настоящая овечка! Чего она совершенно не выносила, так это тихонь. Тех, кто ей потакал.

– Вот как? – пробормотал Пуаро. – В самом деле, этот пример наводит на размышления.

Джордж кашлянул, как бы заранее извиняясь.

– Могу ли я чем-нибудь помочь вам, мосье? – спросил он.

– Конечно, милый Джордж. Я хотел бы знать, какого цвета было платье на мисс Маргрейв вечером, когда произошло убийство. И кто из горничных прислуживает ей.

Джордж выслушал инструкции с обычным непроницаемым видом.

– Очень хорошо, мосье. Вы получите эти сведения завтра утром.

– Вы чрезвычайно ценный для меня человек, Джордж, – сказал Пуаро, вперившись в огонь в камине. – Поверьте, отныне я буду держать в голове вашу тетушку Джемайму.

IV

В конце концов в этот вечер Пуаро так и не удалось встретиться с Виктором Аствеллом. Тот задерживался в Лондоне и предупредил об этом по телефону.

– Он распутывает дела, которые остались после вашего мужа? – спросил Пуаро у леди Аствелл.

– Виктор один из компаньонов фирмы. Он и в Америку ездил, чтобы изучить постановку дела каких-то горнорудных концессий. Ведь это связано именно с шахтами, Лили?

– Да, мадам.

– Мне кажется, с золотыми приисками. А может, медь или олово? Вы-то должны знать, Лили, досконально. Сэр Рубен еле успевал отвечать на кучу ваших вопросов об этом! О, осторожнее, моя дорогая. Вы чуть не опрокинули вазу!

– Здесь становится так жарко, когда топят камин, – нервно отозвалась девушка. – Вы разрешите открыть ненадолго окно?

– Если хотите, дорогая.

Пуаро проследил взглядом, как девушка распахнула раму и высунулась наружу, чтобы подышать свежим воздухом из сада. Когда она вернулась за стол, он любезно осведомился:

– Вы интересуетесь шахтами, мадемуазель?

– О, нет. Не слишком. Я слушала сэра Рубена вполуха и мало что запомнила, – легко отозвалась Лили.

– Тогда вы маленькая притворщица, – заметила с улыбкой леди Аствелл. – Бедный Рубен даже заподозрил, что у вас есть особые причины атаковать его вопросами.

Детектив упорно не сводил глаз с пылающего камина, однако от него не укрылось, как вспыхнуло лицо Лили Маргрейв. Он незаметно переменил тему разговора. Когда пришло время расходиться на ночь, Пуаро обратился к леди Аствелл:

– Могу я задержать вас на несколько слов, мадам?

Тактичная Лили Маргрейв тотчас вышла из комнаты. Леди Аствелл выжидающе взглянула на детектива.

– Мадам, вы последний человек, который видел сэра Рубена живым?

У нее навернулись слезы, и, кивнув, она поднесла к глазам платочек, отделанный черным кружевом.

– Не плачьте, прошу вас, мадам!

– Вам легко это сказать, мосье Пуаро. Я просто не могу остановиться.

– Я трижды глуп, что огорчаю вас!

– Нет, нет, ничего. Продолжайте. Что вы хотели спросить?

– Было около одиннадцати, не правда ли, когда вы вошли в кабинет в башне и сэр Рубен отослал Трефузиса.

– Кажется да.

– Сколько времени вы пробыли с сэром Рубеном?

– Было ровно без четверти двенадцать, когда я вошла в свою комнату. Я запомнила это, потому что ненароком взглянула на часы.

– Леди Аствелл, будете ли вы настолько добры, чтобы сказать мне, о чем вы беседовали с вашим мужем?

Теперь она разрыдалась по-настоящему и упала головой на диван.

– Мы... мы поссорились, – простонала она.

– Из-за чего? – ласково спросил Пуаро.

– Ах, из-за кучи вздора. Началось с Лили. Рубен готов был невзлюбить и ее. Конечно, без причины. Он утверждал, что застал ее, когда она рылась в его бумагах. Требовал ее уволить. Тогда я заявила, что она славная девочка и я этого не допущу. Он повысил голос, я тоже уперлась на своем и высказала все, что о нем думаю. На самом деле я вовсе этого не думаю, мосье Пуаро! Он ответил, что вытащил меня из канавы, чтобы жениться на мне, а я ему сказала... Но теперь какое это все имеет значение? Понимаете, я всегда себя уверяла, что хорошая семейная ссора только очищает воздух. Если бы я знала, что его убьют в ту самую ночь! Бедный мой старина Рубен!

Пуаро выслушал отчаянную тираду с сочувствием.

– Я причинил вам боль, простите меня за это, – сказал он. – Попытаемся взглянуть на все практически, стать обеими ногами на землю. Вы по-прежнему убеждены, что вашего мужа убил мистер Трефузис?

Леди Аствелл выпрямилась.

– Мосье Пуаро, инстинкт женщины не обманывает.

– Конечно, конечно, – поспешил Пуаро. – Но вот вопрос, в какой момент он это сделал?

– Ну, разумеется, потом. Когда меня уже не было в кабинете.

– Вы покинули сэра Рубена без четверти двенадцать. Мистер Леверсон возвратился домой без пяти двенадцать. Вы думаете, что за десять минут секретарь, который был в своей комнате, вернулся в кабинет и совершил убийство?

– Вполне возможно.

– Сколько всяких возможностей вокруг, – меланхолически пробормотал Пуаро. – Да, пожалуй, успеть можно. Но вот сделал ли он это?

– Безусловно, теперь он клянется, что лежал в своей постели и сладко спал. Но кто может знать, так ли это?

Пуаро напомнил, что никто из домашних в этот час не видел Трефузиса на ногах.

– Никто не видел, потому что все спали, – торжествующе сказала леди Аствелл.

«Это еще вопрос», – подумал Пуаро, а вслух сказал:

– Eh bien. Я удовлетворен. Спокойной ночи, мадам.

V

Джордж поставил возле кровати своего хозяина поднос с дымящимся утренним кофе.

– Если позволите, мосье, на мисс Маргрейв вечером, когда произошло убийство, было бледно-зеленое платье из шелкового муслина.

– Благодарю, Джордж. Вижу, что могу рассчитывать на вас.

– Мисс Маргрейв обслуживает третья горничная, ее зовут Глэдис.

– Еще раз спасибо. Вы прямо-таки сокровище!

– Что вы, мосье!

– Сегодня хорошая погода, – сказал Пуаро, взглянув на окно. – Но навряд ли кто-нибудь поднимется слишком рано. Думаю, Джордж, кабинет в башне будет в нашем полном распоряжении, если мы захотим провести маленький эксперимент.

– Я вам понадоблюсь, мосье?

– Вот именно. Эксперимент абсолютно безболезненный.

Шторы еще не были раздернуты, когда они поднялись в кабинет в башне. Джордж хотел раздвинуть их, но Пуаро остановил его:

– Оставим комнату, как она есть. Зажгите только настольную лампу.

Джордж повиновался.

– А теперь, мой дорогой, садитесь в это кресло. Устраивайтесь так, как будто бы вы пишете. Très bien[158]158
  Очень хорошо (фр.).


[Закрыть]. Я тем временем подкрадусь, возьму эту палицу и ударю вас по голове. Вот так.

– Да, мосье, – бесстрастно проговорил слуга.

– Но когда я ударю, перестаньте писать. Вы ведь понимаете, я не могу воспроизвести все совершенно точно. Не могу ударить вас с той силой, с какой убийца ударил сэра Рубена. Когда мы дойдем до этого момента, вам придется притворится убитым. Я легонько стукну, а вы сползете в кресле, вот так. Руки вытянуты, тело обмякло. Дайте-ка покажу. Нет, нет, не напрягайте мышцы, – Пуаро вздохнул. – Джордж, вы прекрасно гладите мои брюки, но у вас маловато воображения. Придется мне вас заменить в кресле.

И Пуаро сел перед письменным столом.

– Я занят, пишу. И думаю только об этом. А вы подкрадываетесь бесшумным волчьим шагом сзади и ударяете меня по голове. Бах! Я опрокидываюсь вперед. Но не очень далеко вперед, потому что кресло низкое и, кроме того, мне мешают мои руки. Вернитесь к двери, оставайтесь там и скажите мне, что вам оттуда видно.

– Гм...

– Начинайте, начинайте.

– Я вижу, мосье, что вы сидите за письменным столом.

– Прекрасно, сижу за столом.

– Трудно точно разглядеть. Тут далеко и абажур плотный. Если позволите зажечь плафон... – Джордж протянул руку к выключателю.

– Нет, нет! – вскричал Пуаро. – Мы прекрасно обойдемся и так. Вот я склонился над столом, а вы стоите около двери. Идите вперед, Джордж. Идите и положите мне на плечо руку. Немного нажмите на плечо, как будто стремитесь сохранить равновесие. Вот так.

Когда Джордж отпустил его, Пуаро свалился на бок именно в том положении, которое было нужно.

– Я падаю... Так и есть! Да, это недурно придумано. А теперь проделаем еще более важную вещь. Мне необходимо плотно позавтракать!

И маленький детектив расхохотался, довольный своей шуткой.

– Никогда нельзя пренебрегать желудком, Джордж!

Пуаро спустился вниз, продолжая посмеиваться. Он был вполне доволен поворотом событий.

После завтрака он познакомился с Глэдис, третьей горничной. То, что она ему рассказала, очень его заинтересовало. Она была полна симпатии к Чарльзу, хотя его виновность не вызывала и у нее сомнений.

– Бедный молодой человек, – сказала она. – Ему, конечно, очень тяжело, мосье, особенно потому, что он в тот момент был, можно сказать, не в себе.

– Они, вероятно, отлично ладили с мисс Маргрейв? Единственные молодые люди во всем доме.

– Мисс Маргрейв держала его на расстоянии, – произнесла Глэдис, покачав головой. – Она не хотела никаких историй и ясно дала это понять.

– Она ему очень нравилась?

– О, так себе. Слегка, как говорится. Ничего серьезного. Мистер Виктор Аствелл – вот тот прямо без ума от мисс Лили, – добавила Глэдис, глуповато посмеиваясь.

– Ah vraiment?[159]159
  Неужто? (фр.).


[Закрыть]

Глэдис снова захихикала.

– Он в нее сразу втюрился. А что, мисс Лили и вправду раскрасавица. Настоящая лилия, правда ведь, мосье? Стройненькая и волосы золотистые, густые.

– По вечерам ей надо надевать бледно-зеленое платье, – проговорил Пуаро мечтательно. – Существует один оттенок зеленого...

– А у нее есть как раз такое платье, – сразу оживилась Глэдис. – Из-за траура его сейчас нельзя надевать, но оно было на ней в тот вечер, когда убили сэра Рубена.

– Видите, ей нужен именно нежно-зеленый тон, ничего темного. Как бы это вам объяснить?

– Платье и есть точь-в-точь такое, мосье. Подождите минутку, я вам его покажу. Мисс Лили не заругается, она ушла гулять с собаками.

Пуаро был осведомлен об этом не хуже ее. Он начал поиски горничной только после того, как увидел Лили выходящей из дома. Глэдис умчалась стрелой и также быстро вернулась, неся платье на плечиках.

– Exquis![160]160
  Великолепно! (фр.).


[Закрыть] – воскликнул Пуаро, вскинув в восхищении руки. – Дайте на секундочку, хочу разглядеть на свету.

Он взял платье и проворно подошел к окну, наклонился, внимательно изучая шелковистую ткань. Затем протянул горничной обратно.

– Оно в самом деле восхитительно, – сказал он. – Тысяча благодарностей, что показали мне его.

– Не за что, мосье. Я всегда говорю, что французы знают толк в дамских нарядах!

– Вы очень любезны, милая Глэдис!

Он проводил ее глазами, когда она упорхнула с платьем, и улыбнулся. Его правая ладонь скрывала крошечные ножнички, а левая – миниатюрный лоскуток зеленого муслина, отрезанный с большой аккуратностью. «А теперь будем героем», – сказал он сам себе.

Возвратившись в свою комнату, он кликнул Джорджа:

– Мой славный Джордж, найдите на туалетном столике золоченую булавку для галстука.

– Да, мосье.

– А на умывальнике флакончик с эфиром. Теперь обмакните кончик булавки в эфир.

Джордж пунктуально выполнил приказание. Он уже давно перестал удивляться причудам своего хозяина.

– Готово, мосье.

– Très bien. Подойдите поближе. Я протягиваю палец, воткните в него острие булавки.

– Простите, мосье, но... вы хотите, чтобы я уколол вас?

– Вот именно. Мне нужно, чтобы появилась малюсенькая капля крови.

Джордж ухватил его за палец, а Пуаро зажмурился и отвернул голову. Когда слуга воткнул кончик булавки, Пуаро слабо вскрикнул.

– Je vous remercie[161]161
  Спасибо (фр.).


[Закрыть], вы проделали это великолепно. – С этими словами он вынул из кармана лоскуток и обтер им кровь с пальца. – Опыт полностью удался, – объявил он торжественно. – Взгляните-ка.

Но Джордж смотрел в окно.

– Простите, мосье. Какой-то господин прикатил в большом автомобиле.

– Ах, ну, это, скорее всего, вспыльчивый мистер Виктор Аствелл! Спущусь познакомиться с ним, – и он поспешно вышел вон.

Голос мистера Аствелла раздался намного раньше, чем возник он сам. Из холла неслась отборная брань.

– Да потрудитесь же взглянуть, что вы делаете, идиот! Стекло в ящике, стекло! Черт подери, Парсонс, убирайтесь оттуда! Поставьте на пол, болван! Безмозглое животное!

Пуаро задержался на лестнице и спускался очень медленно. С отменной вежливостью он поклонился великану, который и был Виктором Аствеллом.

– А вы здесь какого дьявола?..

Пуаро вновь поклонился:

– Меня зовут Эркюль Пуаро, мистер Аствелл.

– О, господи... Значит, Нэнси вас все-таки приволокла? – прорычал он.

Положив медвежью руку на плечо Пуаро, он почти втолкнул его в библиотеку.

– Так вы и есть тот самый тип, о котором столько шуму? – Он бесцеремонно разглядывал маленького детектива с головы до ног. – Впрочем, не обращайте внимания на мои крепкие выражения. Шофер осел, а старый кретин Парсонс постоянно действует мне на нервы. Я плохо переношу дураков, мосье Пуаро! Счастлив, что вы не относитесь к их категории, – уже более любезно закончил Виктор Аствелл.

– Те, кто думал обратное, впоследствии сожалели о своей ошибке, – спокойно произнес Пуаро.

– Так, так. Нэнси притащила вас сюда, потому что вбила себе в голову всякие дурацкие идеи относительно секретаря Рубена. Они ни в какие ворота не лезут! Трефузис безволен, как тряпка. Убежден, он пьет одно молоко. Принципиальный противник алкоголя, видите ли. Ей-богу, вы только зря потеряете время.

– Когда наблюдаешь человеческую натуру, время никогда не тратится впустую, – миролюбиво заметил Пуаро.

– Что? Человеческую натуру? Ах, вот что! – Виктор взглянул не без иронии и небрежно развалился в кресле. – Я могу быть вам полезен?

– Разумеется. Если объясните повод к ссоре с вашим братом накануне его смерти.

Виктор Аствелл нетерпеливо мотнул головой.

– Это вовсе не относится к преступлению.

– Вы абсолютно убеждены?

– Естественно. Раз не имеет связи с Чарльзом Леверсоном.

– Леди Аствелл уверена, что сам Чарльз Леверсон не имеет связи с преступлением.

– Ах, эта Нэнси!..

– Парсонс непоколебимо стоит на том, что в ту ночь поздно вернулся домой именно Чарльз Леверсон, но он его не видел. Да, собственно, и никто не видел.

– В этом вы ошибаетесь, – сказал Аствелл. – Его видел я.

– Вы?!

– Ах, да все очень просто. Рубен здорово допек Чарльза, надо признать, что не без причины. Потом принялся за меня. Я выложил все, что о нем думаю, и, чтобы позлить, принял сторону Чарльза. Потом решил, что стоит повидать Чарльза этой же ночью, рассказать, чем все кончилось. Поднявшись в спальню, я не стал ложиться, оставил дверь приоткрытой и ждал его, покуривая сигару. Наши комнаты на третьем этаже соседние.

– Простите великодушно, что прерываю. А мистер Трефузис тоже живет на третьем этаже?

– Да, – ответил Аствелл, – его спальня сразу после моей.

– Ближе к лестнице?

– Да нет, с другой стороны.

Странный огонек вспыхнул во взгляде Пуаро, но его собеседник ничего не заметил и спокойно продолжал:

– Как я вам уже сказал, я поджидал Чарльза. Входной дверью он хлопнул примерно без пяти двенадцать, но поднялся на нашу площадку только через десять минут. Едва взглянув на него, я понял, что бесполезно даже пытаться говорить с ним в этот вечер!

В ответ на его выразительный жест – щелчок по собственному горлу – Пуаро пробормотал:

– Понятно...

– Бедняге никак не удавалось держаться прямо, ноги у него подгибались. Тогда-то я объяснил это себе просто. Но, оказывается, дело было в том, что он только что совершил преступление!

Пуаро тотчас спросил:

– А никакого шума в этот момент из кабинета в башне вы не слышали?

– Да нет. Вы забываете, что я ведь был на противоположной стороне дома. Стены толстые, едва ли услышишь и выстрел из башни. Я спросил у Чарльза, не надо ли ему помочь? Но он ответил, что до постели доберется и сам. Вошел в свою спальню и хлопнул дверью. Я разделся и тоже лег спать.

Пуаро задумчиво разглядывал ковер.

– Сознаете ли вы всю важность вашего заявления, мистер Аствелл? – спросил он, отрывая наконец взгляд от пола.

– Да. Впрочем... Собственно, что вы имеет в виду?

– Согласно этому заявлению между тем моментом, когда Леверсон хлопнул дверью у входа, и тем, когда он появился на третьем этаже, прошло десять минут. Насколько мне известно, сам он утверждает, что, возвратившись в дом, сразу же поднялся наверх и лег в кровать. Но есть и еще одно. Я допускаю, что обвинение, выдвинутое леди Аствелл, фантастично. Однако, что оно полностью абсурдно, надо было еще доказать. А ваше заявление подтверждает полное алиби секретаря.

– То есть как?

– Охотно объясню. Леди Аствелл говорит, что покинула своего мужа без четверти двенадцать, а секретарь поднялся к себе в одиннадцать. Следовательно, единственный промежуток, когда тот мог бы совершить свое преступление, это время между без четверти двенадцать и возвращением мистера Леверсона. Если же, исходя из ваших слов, ваша дверь была приоткрыта, Трефузис не мог выбраться из своей комнаты, не будучи замечен вами.

– Действительно, – пробормотал Виктор Аствелл.

– А другой лестницы не имеется?

– Нет. Чтобы оказаться в башне, у него не было другого пути, как мимо моей двери. А он не проходил. Да в любом случае он мямля! Это не для него, уверяю вас!

– Да, да. Я уже понял. У вас по-прежнему нет желания открыть мне причину вашей ссоры с сэром Рубеном?

Виктор Аствелл побагровел:

– Вы от меня ничего не добьетесь!

Пуаро рассеянно обозревал потолок.

– Я умею хранить тайны, – многозначительным шепотом сказал он. – Особенно если речь идет о женщине.

Аствелл вскочил.

– Черт побери! Откуда вы это взяли? На что намекаете?

– Я имею в виду мисс Лили Маргрейв, – размеренно произнес Пуаро.

Виктор Аствелл секунду потоптался в нерешительности, затем нормальный цвет лица к нему вернулся, и он сел.

– Кажется, для меня вы чересчур проницательны, мосье Пуаро. Что ж, мы с Рубеном в самом деле поссорились из-за Лили. Он был разозлен на нее. Все равно я ничему не верю. Но он перешел все границы, он заявил, будто она по ночам выходит тайком из дому, чтобы встречаться с мужчинами! Ну, тут я его поставил на место! Сказал, что и за меньшее пристреливал людей на месте. А они были покрепче его. Он прикусил язык. Вообще Рубен побаивался меня, когда на меня накатит бешенство.

– Поверьте, это меня не удивляет, – любезно вставил Пуаро.

– Я очень хорошо отношусь к Лили Маргрейв, – с вызовом продолжал Аствелл. – Она во всех отношениях замечательная девушка.

Пуаро не отозвался. Он сидел погруженный в свои мысли. Внезапно он очнулся.

– Не худо бы поразмять ноги! Поблизости есть какая-нибудь гостиница?

– Даже две, – озадаченно ответил Аствелл. – Гостиница «Гольф», рядом с площадкой для гольфа, наверху. И гостиница «Митра», внизу, около вокзала.

– Благодарю. Мне просто необходимо прогуляться.

Гостиница «Гольф», как и следовало ожидать, располагалась напротив клуба игроков в гольф. Пуаро направился туда. У него был определенный план действий. Войдя в гостиницу, он ровно через три минуты получил личную аудиенцию у директрисы мисс Лэнгдон.

– Мне совестно беспокоить вас, мадемуазель, но такова моя профессия. Я детектив.

Иногда он предпочитал самые простые пути. В данном случае эффект сказался сразу.

– Детектив? – испуганно протянула директриса без особой уверенности.

– Я не служу в Скотленд-Ярде, – поспешно объяснил Пуаро. – Вы, видимо, заметили, что я даже не англичанин? Я веду частное расследование обстоятельств гибели сэра Рубена.

– Убийство, вы говорите? Ах, вот как!..

Она смотрела на него глазами круглыми, как плошки.

– Ну да, – терпеливо повторил Пуаро. – Разумеется, открыться я могу только надежному человеку, вроде вас. Думаю, мадемуазель, что вы можете мне помочь. Постарайтесь припомнить имя постояльца, который жил у вас в тот день, когда совершилось преступление. Не выходил ли он вечером из гостиницы? Возвратиться он мог около половины первого.