Текст книги "Эркюль пуаро (сборник) (СИ)"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 52 страниц)

Было еще только семь часов, народу в ресторане было немного, и Пуаро не составило труда разговорить официантку о старом мистере Гаскойне.

– Да, – сказала она. – Он приходил сюда в течение многих лет, но никто даже не знал, как его зовут. Мы прочли о его смерти в газете, там была фотография. «Посмотри-ка, – сказала я Молли, – это же наш Пунктуальный Старичок». Мы здесь его так между собой называли.

– Он обедал здесь в день своей смерти, ведь так?

– Совершенно верно. Это было в четверг, третьего числа. Он всегда обедал у нас по четвергам. И по вторникам. И в одно и то же время. По нему можно было сверять часы.

– Я полагаю, что вы уже не помните, что он ел на ужин?

– Дайте-ка попробую припомнить. Это был суп с пряностями, да-да, точно, и пирог с говядиной. А может, жареная баранина? Нет, конечно, это был пирог. Да-да, пирог с яблоками и черной смородиной. И сыр. Подумать только, что в тот же вечер он упал с лестницы и разбился насмерть. Говорят, что наступил на полу своего замусоленного халата. Конечно, костюмы на нем были жуткого вида: старомодные, и даже с дырками, да и надевал он их кое-как. И все же в нем было что-то притягательное. В нем чувствовалась личность! О, у нас здесь бывает много интересных посетителей.

Официантка удалилась.

Эркюль Пуаро в одиночестве поглощал рыбное филе, в глазах его время от времени вспыхивали зеленые искры.

– И все-таки удивительно, – сказал он самому себе, – что даже очень умные люди не замечают крайне важных деталей. Боннингтону интересно будет это услышать.

Но пока еще рано было предаваться удовольствию обсуждать эту историю со своим другом.

IV

Вооружившись рекомендациями от влиятельных лиц, Эркюль Пуаро без труда получил у районного следователя материалы дела о смерти мистера Гаскойна.

– Этот покойный Гаскойн был колоритной личностью, – заметил следователь, – старый одинокий чудак. Но, похоже, его смерть привлекла к себе слишком много внимания.

Говоря это, он с любопытством поглядывал на своего посетителя.

– Видите ли, мосье. – Эркюль Пуаро тщательно подбирал слова. – Есть некоторые обстоятельства, которые указывают на необходимость дополнительного расследования.

– Хорошо, чем я могу вам помочь?

– Насколько я понимаю, в вашей компетенции решать: сохранять материалы по окончании следствия или нет. В кармане халата Генри Гаскойна было найдено некое письмо, не так ли?

– Совершенно верно.

– Письмо от его племянника Джорджа Лорримера?

– Именно так. На его основании было установлено время смерти.

– Это письмо сохранилось?

Пуаро с волнением ожидал ответа следователя. Услышав, что может в любое время с ним ознакомиться, он с облегчением вздохнул. Буквально через несколько минут Пуаро держал письмо в руках. Оно было написано перьевой ручкой весьма неразборчивым почерком.

«Дорогой дядя Генри!

С сожалением сообщаю вам, что я так и не смог выполнить ваше поручение. Дядя Энтони никак не отреагировал на ваше предложение встретиться с ним и забыть все прошлые обиды. Он очень болен, и такое впечатление, что теряет рассудок. Боюсь, конец его близок. Он вообще с трудом вспомнил, кто вы такой.

Весьма сожалею, что ничего не получилось, но, уверяю вас, я сделал все, что мог.

Любящий вас племянник

Джордж Лорример».

Само письмо было датировано третьим ноября. Пуаро взглянул на почтовый штемпель. Там было указано время: 16:30.

Он пробормотал:

– Все очень даже сходится.

V

Теперь он отправился на Кингстон-Хилл. После непродолжительной борьбы, в которой он использовал все свое обаяние и настойчивость, он добился беседы с Амелией Хилл – кухаркой и экономкой покойного Энтони Гаскойна.

Миссис Амелия Хилл поначалу держала себя высокомерно и недоверчиво, но прекрасные манеры экстравагантного иностранца растопили лед. Миссис Хилл вскоре обнаружила (как и многие женщины до нее), что рассказывает о своих несчастьях действительно заинтересованному и доброжелательному слушателю.

Четырнадцать лет она вела хозяйство в доме мистера Гаскойна, а это вовсе не легкая работа! Конечно нет. Многие женщины спасовали бы перед подобной ношей. Причуд у ее хозяина хватало, к тому же он был очень скуп – просто помешан на экономии, а ведь был очень богат. Но миссис Хилл верно ему служила и мирилась со всеми его чудачествами, и, вполне естественно, рассчитывала на благодарность. Но нет, ничего подобного! Старик не изменил своего завещания, в котором оставлял все свои деньги жене, а в случае, если она умрет раньше его, а он раньше своего брата Генри, своему брату. Это завещание было составлено много лет назад. Все это не слишком красило мистера Энтони.

Пуаро не сразу удалось перевести разговор в другое русло и задать интересующие его вопросы. Конечно, мистер Энтони оказался бессердечным и несправедливым человеком! Никто не посмеет упрекнуть миссис Хилл за ее негодование по этому поводу. Всем известно, насколько скуп был мистер Гаскойн. Говорят даже, что он отверг своего брата. Возможно, миссис Хилл что-нибудь об этом известно?

– Вы спрашиваете о том, ради чего сюда приезжал мистер Лорример? – уточнила миссис Хилл. – Насколько мне известно, речь действительно шла о его брате, но я полагаю, что брат мистера Энтони просто хотел с ним помириться. Они поссорились много лет тому назад.

– Я так понял, – сказал Пуаро, – что мистер Гаскойн решительно отказался от примирения?

– Совершенно верно, – кивнув, подтвердила миссис Хилл. – «Генри? – довольно неуверенно проговорил он. – Так что там с Генри? Не видел его целую вечность и не имею ни малейшего желания увидеть. Этот Генри – скандальный тип». Так оно все и было.

И миссис Хилл снова заговорила о своих печалях и горестях и о бесчувственности адвоката покойного мистера Гаскойна.

Пуаро стоило немалого труда закончить разговор и удалиться.

И вот, сразу после обеда, он появился в резиденции доктора Джорджа Лорримера по адресу Уимблдон, шоссе Дорсет, Элмкрест.

Доктор был дома. Пуаро провели в приемную, куда и спустился доктор Джордж Лорример. Было очевидно, что Пуаро оторвал его от трапезы.

– Видите ли, доктор, я вовсе не пациент, – сказал Эркюль Пуаро. – И, возможно, визит к вам – непростительная дерзость с моей стороны, но я уже немолод и предпочитаю решительность и прямоту. Не люблю юристов, их многоречие и всякие там подходцы.

Без сомнения, он заинтересовал доктора Лорримера. Это был мужчина среднего роста. У него была каштановая шевелюра и практически белесые ресницы, что придавало его взгляду что-то змеиное. Тщательно выбрит. Он производил впечатление человека живого и с чувством юмора.

– Юристы? – проговорил он, удивленно подняв брови. – Я сам терпеть их не могу! Честно говоря, вы меня заинтриговали. Прошу вас, садитесь.

Пуаро не замедлил воспользоваться приглашением. Он вручил доктору Лорримеру свою визитную карточку, на которой была указана его профессия. Доктор заморгал своими белесыми ресницами.

Пуаро наклонился вперед и доверительно сообщил:

– Большинство моих клиенток – женщины.

– Вполне естественно, – подмигнув, ответил Джордж Лорример.

– В общем-то вы правы, – согласился Пуаро. – Женщины не доверяют полиции. Они предпочитают частное расследование. Они не хотят, чтобы их проблемы были у всех на виду. Несколько дней тому назад у меня консультировалась одна пожилая дама. Она была очень опечалена судьбой своего мужа, с которым поссорилась много лет тому назад. Ее муж – ваш дядя, покойный мистер Гаскойн.

Джордж Лорример побагровел:

– Мой дядя? Что за чушь! Его жена умерла много лет тому назад.

– Речь идет не об Энтони Гаскойне, а о другом вашем дяде, Генри Гаскойне.

– Дядя Генри? Но он не был женат!

– Вы ошибаетесь, он был женат. – Пуаро лгал, вдохновенно, совсем не краснея. – В этом нет никаких сомнений. Она принесла свидетельство о браке.

– Это ложь! – закричал Джордж Лорример. Его лицо стало просто багровым. – Не верю ни единому вашему слову! Вы – наглый лжец!

– Это ведь ужасно для вас, не правда ли? – сказал Пуаро. – Выходит, вы убили напрасно.

– Убил? – Голос Лорримера дрогнул. Его прозрачные глаза смотрели на Пуаро с ужасом.

– Кстати, – продолжал Пуаро. – Я вижу, вы снова лакомились пирогом с черной смородиной. Это весьма вредная привычка. Безусловно, в ягодах черной смородины много витаминов, но иногда их употребление может быть смертельно опасно. Я полагаю, что скоро они помогут затянуть петлю на шее одного человека – на вашей шее, доктор Лорример.

VI

– Видите ли, mon ami, вы допустили ошибку, строя свои рассуждения на неверном предположении.

Эркюль Пуаро лучезарно улыбнулся через стол своему другу, мистеру Боннингтону, сопровождая свои объяснения выразительной жестикуляцией.

– Находящийся в шоке человек никогда не будет делать того, чего он не делал раньше. В таком состоянии люди действуют рефлекторно, по привычке. Человек, который чем-то очень расстроен, может прийти на обед в пижаме, но это будет его пижама, а не чужая. Мужчина, который не любит густой суп, пудинг с почками и пирог с черной смородиной, однажды вечером вдруг все это заказывает. Вы утверждаете, что он так поступает потому, что думает о чем-то своем. Но я утверждаю, что поглощенный своими мыслями человек автоматически закажет то, что заказывал всегда. Eh bien, какое же в этом случае возможно объяснение? Я не находил ответа и потому был обеспокоен. Здесь что-то было не так. А потом вы сообщили мне, что этот человек исчез. Впервые за долгие годы он пропустил свои традиционные вторник и четверг. Это мне еще больше не понравилось. У меня возникли подозрения. Если они были верными, то этот человек должен быть мертв. Я навел справки. Он действительно был мертв. Смерть его была весьма искусно обставлена. Другими словами, это была подпорченная рыба, прикрытая соусом!

Его видели на Кингз-роуд в семь вечера. Он обедал здесь, в ресторане в семь тридцать, за два часа до смерти. Все указывало на это – и содержимое желудка, и письмо в кармане халата. Слишком много соуса! Рыбу совсем не увидишь!

Любящий племянник написал письмо, у любящего племянника алиби на время смерти. Смерть произошла в результате падения с лестницы. Несчастный случай? Или убийство? Все указывало на убийство.

Любящий племянник – единственный родственник. Любящий племянник будет наследником... но есть ли что наследовать? Ведь дядя был нищ как церковная мышь.

Но ведь есть еще второй брат. А он в свое время женился на очень богатой женщине. И этот брат живет в большом шикарном доме на Кингстон-Хилл, следовательно, можно предположить, что его жена завещала ему все свое состояние. Явно наблюдается цепочка: жена оставляет деньги Энтони, от Энтони деньги переходят к Генри, а от него к Джорджу.

– На словах все выглядит логично, – сказал мистер Боннингтон, – но каковы же были ваши действия?

– Если суть дела ясна, все остальное – дело техники. Генри умер через два часа после приема пищи. По сути, это все, что смогло выяснить следствие. Но, вполне возможно, что этот «прием пищи» – ланч, а вовсе не обед. Поставьте себя на место Джорджа. Ему крайне нужны деньги. Энтони Гаскойн умирает, но племянник не извлекает из этого никакой выгоды. Деньги Энтони переходят к Генри, а он может прожить еще очень долго. Следовательно, Генри тоже должен умереть, и чем скорее, тем лучше. Но умереть он должен после Энтони и тогда, когда у Джорджа будет алиби. Привычка Генри обедать в ресторане два раза в неделю и навела Джорджа на мысль о том, как организовать себе алиби. Джордж – человек осторожный, и, прежде чем действовать, он провел репетицию. Как-то в понедельник он посетил ресторан под видом своего дядюшки. Все прошло без сучка без задоринки. Все приняли его за дядю. Племянник удовлетворен проверкой. Осталось дождаться, когда дядя Энтони отойдет в мир иной. И вот – час настал. Второго ноября пополудни Джордж отправляет дяде Генри письмо, но датирует его третьим ноября. Он приезжает в город третьего утром, звонит Генри, договаривается о встрече и приводит свой план в действие. Резкий толчок – и бедный дядя Генри падает с лестницы.

Джордж находит свое письмо и засовывает его в карман халата мистера Гаскойна. В семь тридцать он уже в ресторане «Гэллант Эндевор». Борода, густые брови – полный маскарад. Ни у кого нет сомнений, что в семь тридцать мистер Генри Гаскойн еще жив. Затем следует поспешное переодевание в туалете, и племянник мчится в своей машине на полной скорости в Уимблдон на партию бриджа. Это идеальное алиби.

Мистер Боннингтон взглянул на Пуаро.

– А как же штемпель на письме?

– Ну, это просто. Штемпель был немного смазан. Почему? Да, потому что число на нем было переправлено со второго на третье. Никто бы никогда не обратил на это внимание, если бы только специально не занялся этим. И наконец – черная смородина.

– Черная смородина?

– Помните детский стишок? Двадцать четыре ягодки запекли в пирог. Ягоды черной смородины, понимаете? Джордж оказался не слишком хорошим актером. Он выглядел как дядя, и ходил как дядя, и разговаривал как дядя, и у него были такие же борода и брови, как у дяди, но он забыл, что надо еще и заказывать блюда как дядя. А он заказал их по своему вкусу.

Черная смородина окрашивает зубы. Но, хотя все считали, что Генри Гаскойн ел в тот вечер пирог из черной смородины, его зубы были белыми. И среди содержимого его желудка тоже не было черной смородины. Я справлялся об этом сегодня утром. К тому же Джордж был настолько глуп, что не уничтожил бороду и весь свой маскарадный костюм. О! Улик против него предостаточно. Я с ним сегодня встретился и хорошенько его припугнул. Это довершило дело. Кстати, он снова ел черную смородину. Весьма прожорливый тип – уделяет слишком большое внимание еде. Eh bien, если я не ошибаюсь, из-за этой прожорливости его и повесят.

Официантка принесла им две порции пирога с яблоками и черной смородиной.

– Унесите это, – сказал мистер Боннингтон. – Как говорится, подальше от греха, и принесите кусочек сагового пудинга.

ТАЙНА ИСПАНСКОГО СУНДУКА
The Mystery of the Spanish Chest

I

Как всегда, минута в минуту, Эркюль Пуаро вошел в свой рабочий кабинет, где мисс Лемон уже дожидалась распоряжений на день.

Каждый, кто впервые видел его секретаршу, поражался тому, что вся она состоит исключительно из острых углов, что, впрочем, вполне устраивало Пуаро, во всем предпочитавшего симметрию и прямые углы.

Правда, если говорить о женской красоте, то здесь маленький бельгиец свое пристрастие не доводил до абсурда. Наоборот, он был скорее старомоден и, как исконный житель континента, предпочитал округлость и даже, если можно так выразиться, пикантную пышность форм. Женщина, считал он, должна быть женщиной. Ему нравились роскошные, экзотические красавицы с безукоризненным цветом лица. Одно время ходили слухи о его увлечении русской графиней, но это было очень давно. Безрассудства молодости.

Что же касается мисс Лемон, то Пуаро просто не воспринимал ее как женщину. Для него она была некой безупречно работающей машиной. И действительно, мисс Лемон отличалась поистине устрашающей работоспособностью. Ей было сорок восемь, и природа милостиво обошлась с ней, начисто лишив всякого воображения.

– Доброе утро, мисс Лемон.

– Доброе утро, мосье Пуаро.

Пуаро сел за письменный стол, а мисс Лемон, разложив перед ним аккуратными стопками утреннюю почту, снова уселась на свое место, держа наготове карандаш и блокнот.

Но в это утро обычный распорядок был неожиданно нарушен. Пуаро принес с собой свежую газету, и его внимание вдруг привлек один заголовок. Огромные буквы буквально вопили:

«ТАЙНА ИСПАНСКОГО СУНДУКА! ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ!»

– Вы, разумеется, просматривали утренние газеты, мисс Лемон?

– Да, мосье Пуаро. Новости из Женевы не очень радуют.

Пуаро досадливым жестом отмахнулся от новостей из Женевы.

– Испанский сундук, – вслух размышлял он. – Вы можете мне сказать, мисс Лемон, что такое испанский сундук?

– Полагаю, мосье Пуаро, что это модель сундука, впервые изготовленная в Испании.

– Это-то понятно. А если более конкретно?

– Мне кажется, они были очень популярны в елизаветинскую эпоху. Они очень вместительны, больших размеров, со множеством солидных медных замков и запоров. Если их регулярно чистить, то выглядят они очень неплохо. Моя сестра как-то купила такой сундук на распродаже. В прекрасном состоянии. Она душит в нем столовое белье.

– Не сомневаюсь, что вся мебель в доме вашей сестры в прекрасном состоянии, – галантно склонив голову, произнес Пуаро.

На это мисс Лемон не без грусти заметила, что нынешняя прислуга не знает, что такое «начищать рукавом».

Пуаро посмотрел на нее с удивлением, но не стал выяснять, что означает столь странное выражение.

Он снова пробежал глазами список невольных участников драмы: майор Рич, мистер и миссис Клейтон, капитан МакЛарен, мистер и миссис Спенс. Для него это были всего лишь имена, не более. Но за ними стоят живые люди, с их переживаниями, люди, которых обуревают страсти, любовь, ненависть и страх. Драма, в которой ему, Пуаро, не доведется участвовать. А жаль. Шестеро гостей на званом ужине, в комнате, где у стены стоит вместительный испанский сундук. Шестеро гостей, пятеро из которых беседуют, наслаждаются холодными закусками, слушают музыку, танцуют, а шестой лежит заколотый на дне испанского сундука...

«Эх, – подумал Пуаро. – Как бы сейчас воодушевился мой славный Гастингс! Дал бы волю своей фантазии! Сказал бы что-нибудь нелепое – ничего похожего на истинную причину! Ce cher[171]171
  Дорогой (фр.).


[Закрыть] Гастингс, как же мне его не хватает А вместо него...» – Пуаро вздохнул и покосился на мисс Лемон, которая, вполне резонно заключив, что шеф не расположен сегодня ей диктовать, сняла крышку с пишущей машинки и ждала, пока он удалится, чтобы закончить кое-какие письма.

Ее меньше всего волновал этот злосчастный испанский сундук, в котором был обнаружен труп.

Пуаро вздохнул и стал изучать фотографию. Фотографии в газетах редко бывают удачными, а эта вообще никуда не годилась, сплошная чернота. И все-таки какое лицо!

«Миссис Клейтон, вдова убитого...»

И вдруг, повинуясь безотчетному порыву, Пуаро протянул газету мисс Лемон:

– Взгляните на этот снимок. На лицо...

Мисс Лемон послушно, но без всякого интереса посмотрела на фотографию.

– Что вы скажете об этой женщине, мисс Лемон? Это миссис Клейтон.

Мисс Лемон взяла газету, еще раз небрежно взглянула на фотографию и сказала:

– Она немного похожа на жену управляющего банком в Кройдон-Хите.

– Неужели! – воскликнул Пуаро. – Расскажите мне, пожалуйста, все, что вы знаете о жене управляющего банком в Кройдон-Хите.

– О, это, пожалуй, не очень-то красивая история, мосье Пуаро.

– Я так и думал. Ну прошу вас.

– Ходило много разных слухов о миссис Адамс и молодом художнике. Потом мистер Адамс застрелился. Однако миссис Адамс выйти за художника не захотела, и он принял какой-то яд... Правда, его спасли. В конце концов миссис Адамс вышла замуж за молодого адвоката. Мне кажется, после этого был еще какой-то скандал, но мы уже уехали из Кройдон-Хита, поэтому, что там было дальше, я не знаю.

Пуаро задумчиво кивнул головой.

– Она была красива?

– Строго говоря, красавицей ее не назовешь. Но в ней было что-то такое...

– Вот именно. Что-то такое, что есть во всех искусительницах рода человеческого! В Елене Прекрасной, Клеопатре...

Мисс Лемон с решительным видом заправила в машинку чистый лист бумаги.

– Право, мосье Пуаро, я над этим не задумывалась. Глупости все это. Если бы люди серьезнее относились к своей работе, а не забивали голову всякой ерундой, было бы куда лучше.

Расправившись таким образом со всеми человеческими пороками и слабостями, мисс Лемон опустила руки на клавиши машинки – ей не терпелось приступить наконец к работе.

– Это ваша личная точка зрения, мисс Лемон, – заметил Пуаро. – Я понимаю, сейчас вы хотите лишь одного: чтобы вам не мешали заниматься делом. Но ведь ваша работа состоит не только в том, чтобы писать под диктовку письма, подшивать бумажки, отвечать на телефонные звонки... Это вы делаете безукоризненно. Но я-то имею дело не только с бумажками, но и с живыми людьми. И здесь мне тоже нужна ваша помощь.

– Разумеется, мосье Пуаро, – почтительно ответила мисс Лемон. – Чем могу быть полезна?

– Меня заинтересовало это преступление. Был бы весьма признателен, если бы вы просмотрели сообщения о нем во всех утренних газетах, а затем и в вечерних... Составьте мне точный перечень всех фактов.

– Хорошо, мосье Пуаро.

Пуаро с горестной усмешкой удалился в гостиную.

«Поистине ирония судьбы, – сказал себе он. – После моего друга Гастингса эта мисс Лемон. Большего контраста не придумаешь. Ce cher Гастингс, с каким азартом он стал бы мне помогать! Представляю, как бы он сейчас бегал по комнате! Его неуемная фантазия порождала бы самые невероятные романтические ситуации. Он простодушно верил бы каждому слову, напечатанному в газетах. А этой бедняжке мисс Лемон мое поручение лишь в тягость, какой уж там азарт».

Спустя несколько часов мисс Лемон явилась к нему с листком бумаги в руках.

– Вот все интересующие вас сведения, мосье Пуаро. Только не уверена, что на них можно полагаться. Об одном и том же все пишут по-разному. Я бы не очень доверяла этим писакам.

– Мне кажется, вы чересчур строги, мисс Лемон, – пробормотал Пуаро. – Простите великодушно за беспокойство, весьма вам признателен.

Факты были поразительные и сразу наводили на определенный вывод. Майор Чарльз Рич, богатый холостяк, пригласил на вечеринку своих друзей. А именно, мистера и миссис Клейтон, мистера и миссис Спенс и капитана МакЛарена. Последний был близким другом майора и четы Клейтон. Что же касается супругов Спенс, то с ними все остальные познакомились сравнительно недавно. Арнольд Клейтон служил в Министерстве финансов, Джереми Спенс был рядовым чиновником из какого-то государственного учреждения. Майору Ричу было сорок восемь лет, Арнольду Клейтону – пятьдесят пять, Джереми Спенсу – тридцать семь. О миссис Клейтон сообщалось, что она была «моложе своего мужа». Ее муж в гостях не был – в последнюю минуту его срочно вызвали в Шотландию – он должен был выехать в тот же вечер поездом в 20:15 с вокзала Кингс-Кросс.

Званый ужин в доме майора Рича прошел, как обычно проходят такие вечера. Гости веселились и наслаждались обществом друг друга. Это не было каким-то шумным сборищем ни тем более пьяной оргией. Разошлись все в 23:45. Гости, все четверо, уехали вместе на такси. Капитан МакЛарен вышел у своего клуба, затем супруги Спенс подвезли Маргариту Клейтон до Кардиган-Гарденс – это у Слоун-стрит, – и поехали к себе в Челси.

Ужасное открытие было сделано на следующее утро слугой майора Вильямом Бёрджесом. Бёрджес был приходящим слугой, а не жил в доме постоянно. В то утро он пришел чуть раньше, чтобы успеть прибраться в гостиной до того, как подать майору его утренний чай. Бёрджеса сразу насторожило странное пятно возле испанского сундука, резко выделявшееся на светлом ковре. Подняв крышку, Бёрджес заглянул внутрь и оказался в шоке от ужаса – там лежал мистер Клейтон с перерезанным горлом.

Бёрджес, не помня себя, выбежал на улицу и окликнул полицейского.

Таковы были факты. Сообщалось еще и о кое-каких деталях. Полиция немедленно известила о случившемся жену мистера Клейтона, которая была «сражена известием». В последний раз она видела мужа около шести часов вечера, когда он пришел домой. Естественно, раздраженный – его срочно вызывали телеграммой в Шотландию, по какому-то вопросу, связанному с землей, которой он там владел. Он настоял, чтобы жена отправилась в гости без него. Телеграмму принесли в клуб, где он находился вместе со своим другом, МакЛареном. Друзья выпили по стаканчику, после чего мистер Клейтон сообщил МакЛарену о досадной новости. Взглянув на часы, он заторопился, сказав, что должен еще успеть заехать к майору Ричу и предупредить о том, что не сможет прийти. Он пытался дозвониться майору по телефону, но линия, должно быть, была повреждена.

По словам слуги майора Рича, мистер Клейтон действительно заходил к майору примерно без пяти восемь. Хозяина дома не было, но он должен был с минуты на минуту вернуться. Мистер Клейтон согласился пройти в гостиную и написать записку, объяснив, что спешит на поезд, который отходит через двадцать минут с вокзала Кингс-Кросс. Проводив мистера Клейтона в гостиную, сам Бёрджес вернулся в кухню, где готовил canapés[172]172
  Маленькие бутерброды (фр.).


[Закрыть]. Он не слышал, когда вернулся хозяин, но минут десять спустя тот зашел на кухню и велел Бёрджесу бросить все и сбегать за турецкими сигаретами, которые любила миссис Спенс. Сигареты слуга отнес потом в гостиную. Мистера Клейтона там уже не было, и Бёрджес решил, что он уже ушел, поскольку торопился на поезд.

Рассказ майора Рича был кратким. Когда он вернулся домой, Клейтона уже не было. Майор даже не подозревал, что тот заходил к нему. Никакой записки он тоже не оставил, и о его внезапном отъезде в Шотландию майор узнал только от его жены, когда все уже были в сборе.

В вечерних газетах было еще два коротеньких сообщения. В первом говорилось, что «убитая горем» миссис Клейтон покинула свою квартиру в Кардиган-Гарденс и временно поселилась у друзей.

Во втором же, помещенном в колонке последних новостей, сообщалось, что майору Ричу предъявлено обвинение в убийстве Арнольда Клейтона и он взят под стражу.

– Взят под стражу, – повторил Пуаро, взглянув на мисс Лемон. – Собственно, этого и следовало ожидать. Тем не менее случай очень интересный! А вы как считаете?

– Что ж, я полагаю, подобные вещи иногда случаются, – равнодушно ответила мисс Лемон.

– Разумеется, случаются, и, представьте, довольно часто, почти каждый день. Но обычно такие происшествия вполне объяснимы, хотя это отнюдь не делает их менее отвратительными.

– Да, история действительно неприятная.

– Еще бы! Что уж тут приятного – валяться с перерезанным горлом на дне сундука! Но меня, признаться, особенно поразило странное поведение майора Рича.

Мисс Лемон с брезгливой гримаской заметила:

– Говорят, что они с миссис Клейтон очень близкие друзья... Правда, это только слухи, поэтому я не включила это в перечень фактов.

– И правильно сделали. Однако подобное предположение напрашивается само собой... Так это все, что вы хотели сказать?

Лицо мисс Лемон было по-прежнему невозмутимым и холодным. И Пуаро, вздохнув, в который раз вспомнил своего пылкого и мечтательного друга Гастингса. Обсуждать это дело с мисс Лемон было поистине нелегким испытанием.

– Представьте себе на минуту майора Рича. Допустим, он влюблен в миссис Клейтон... Муж мешает ему, и он хочет от него избавиться. Хотя, если миссис Клейтон отвечает ему взаимностью, к чему тогда вообще что-либо затевать? Или, может, он был уверен, что мистер Клейтон не согласится на развод? Но хотя майор Рич отставной военный, а военные, как говорится, особым умом не блещут, не может же он быть полным идиотом?

Мисс Лемон хранила молчание, полагая, что вопрос был чисто риторическим.

– Ну так что же? – нетерпеливо спросил Пуаро. – Что вы думаете об этом?

– Что я думаю? – Мисс Лемон даже вздрогнула.

– Mais oui, именно вы!

Мисс Лемон попыталась сосредоточиться. Не в ее стиле было предаваться размышлениям, если ее не просили об этом. Когда выдавалась свободная минутка, она предпочитала обдумывать, как еще можно улучшить и без того доведенную ею до совершенства систему делопроизводства.

– Видите ли... – начала она и умолкла.

– Скажите, что, по-вашему, могло произойти в тот вечер? Мистер Клейтон пишет в гостиной записку, майор Рич возвращается домой и...

– Он видит у себя мистера Клейтона. Они... Я полагаю, между ними происходит ссора, и майор Рич бросается на него с ножом... Затем, испугавшись содеянного, он... прячет труп в сундук. Ведь с минуты на минуту должны прийти гости...

– Да-да, верно. Приходят гости. Труп лежит в сундуке. Вечер завершен, гости разъезжаются. А что потом?..

– Потом майор Рич ложится спать... О!..

– Ага! – воскликнул Пуаро. – Теперь вы понимаете? Вы убили человека, спрятали труп в сундуке, а потом преспокойно легли спать, ничуть не опасаясь, что слуга может обнаружить его утром?

– Слуга мог и не заглянуть в сундук...

– При том, что возле сундука огромное пятно крови?

– Возможно, майор Рич в спешке его не заметил...

– Не слишком ли это было бы беспечно с его стороны?

– Он, очевидно, был очень расстроен, – сказала мисс Лемон.

Пуаро в отчаянии развел руками.

А мисс Лемон, воспользовавшись минутной паузой, выскользнула за дверь.

II

Тайна испанского сундука, строго говоря, не касалась Эркюля Пуаро. В данный момент он выполнял одно весьма деликатное поручение крупной нефтяной фирмы – возникли подозрения, что один из членов ее правления замешан в весьма сомнительных операциях. Поручение было сугубо конфиденциальным и сулило хорошее вознаграждение. Дело было довольно сложным и отнимало много времени, но при этом почти не требовало от Пуаро каких-либо физических усилий. Это было утонченное преступление, без трупов и крови. Преступление в экономической сфере.

А за тайной испанского сундука скрывались события, полные драматизма, кипели страсти. Когда-то Пуаро предостерегал своего друга Гастингса избегать очень сильного влияния эмоций, но тот все равно был этому подвержен. Тогда Пуаро был особенно беспощаден к бедняге Гастингсу. А теперь он и сам ведет себя не лучше, думая о загадочных красавицах, роковых страстях, ревности, ненависти и прочей романтической ерунде. Пуаро не терпелось узнать об этом убийстве все. Что представляют собой майор Рич и его слуга Бёрджес, Маргарита Клейтон (хотя это, пожалуй, он уже знал) и покойный Арнольд Клейтон (Пуаро считал, что сведения о личности убитого наиболее важны для раскрытия преступления)... И что за человек, ближайший друг убитого – капитан МакЛарен, и конечно же неплохо бы побольше выяснить о чете Спенсов, с которыми все они познакомились совсем недавно.

Но как это можно узнать?

Весь остаток дня Пуаро только и думал об этом.

Почему его так взволновало это убийство? Ну конечно – все слишком нелепо! Очень странная история. Необходимо все хорошенько осмыслить...

Итак, скорее всего между мужчинами произошла ссора... Причина ясна – женщина. В состоянии аффекта один убивает другого. Да, такое вполне возможно, хотя было бы логичнее, если бы муж убил любовника. Однако здесь, все наоборот, любовник убивает мужа, причем убивает ударом кинжала! Оружие, прямо скажем, несколько необычное. Возможно, матушка майора Рича была итальянкой? Иначе как объяснить столь странный выбор орудия убийства? Как бы там ни было, убийство совершено кинжалом (или стилетом, как предпочитают называть его газеты), который в критический момент оказался под рукой. Затем труп прячут в сундук. Тут все ясно. Поскольку в гостиную мог войти слуга и до прихода гостей тоже оставались считанные минуты, разумнее всего было поступить именно так, как и поступил убийца, – спрятать труп в сундук.