Текст книги "Жена моего мужа"
Автор книги: Адель Паркс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Глава 9 РОУЗ
Вторник, 12 сентября 2006 года
Оставив мальчиков у школьных ворот, я обмениваюсь парой фраз с другими мамами, записываюсь на дежурство в библиотеке на среду и подхожу к учителю физкультуры, мистеру Шоу, чтобы спросить, какие полотенца дать мальчикам на урок плавания в четверг.
Улица внезапно пустеет. Двери машин захлопываются – матери поспешно разъезжаются на работу или по домам, издалека доносится детская болтовня. Звенит школьный звонок, и я могу расслышать, как миссис Фостер выкрикивает команды, чтобы дети построились ровными рядами. Я стою неподвижно до тех пор, пока не стихает и звук шагов.
Я вздыхаю.
У меня внезапно падает настроение, сильно падает. Я могла бы сказать, что впала в депрессию, хотя это не то слово, которое я с легкостью употребляю. Вчера мне удалось занять себя на целый день и не думать о так называемых друзьях, оказавшихся предателями. Весь день я провела в саду, энергично сгребая листья и траву, готовя сад к зиме. Никто не позвонил. Я так и знала, что не позвонят. Дейзи будет отмалчиваться целую неделю, а затем позвонит как ни в чем не бывало, такая у нее манера. Мужчины, возможно, вообще уже позабыли, о чем говорили, это вполне в их духе. Они предоставят Конни наводить мосты и восстанавливать дружбу, но вчера она должна была уехать фотографировать в Нортхемптон, так что у нее не было возможности поговорить со мной. Она позвонит сегодня. Я не стану с ней разговаривать. Нет, конечно, не стану. После такого наглого поведения. Больше никогда!
Я снова тяжело вздыхаю. Мысленно перебрав свои обязанности на сегодня, я понимаю, что мне предстоит не такой уж загруженный день.
Я устала. Почти не спала после той ссоры за воскресным обедом. Как Дейзи посмела! Как все они посмели! Так грубо вмешиваться в чужую жизнь! Я никогда не осмелилась бы поступить подобным образом. Мое сердце снова сильно забилось. Прошлой ночью оно билось так сильно, что мне пришлось встать с постели, пройтись по дому и выпить стакан воды, чтобы немного успокоиться. Они поняли бы, что натворили, если бы у меня случился сердечный приступ или удар. Смерть от возмущения. «Растрачиваю впустую свою жизнь». Какая наглость! Что заставляет Дейзи считать, будто ее жизнь более стоящая по сравнению с моей? Мне совершенно очевидно, что последние шесть лет она живет словно в заключении, и сама знает об этом. Она может сколько угодно утверждать, будто все их с Саймоном путешествия и удовлетворение от работы, которое они испытывают, что-то значат в жизни, но я могу возразить, что все это тускнеет и становится незначительным по сравнению с воспитанием детей. И она должна признать мою правоту, иначе зачем она так старается пополнить свою собственную семью? Что касается Конни, она стала совершенно невыносимой с тех пор, как завела свое дело. Только потому, что ей удается сочетать успешную карьеру и материнство, она вообразила себя владычицей вселенной. Раньше она не была такой привередливой. Ужасно!
Глаза защипало, а в затылке утвердилась пульсирующая боль.
Нельзя сказать, что прежде, до воскресенья, меня ужасало поведение Конни. Обычно она довольно мила: всегда восхваляет меня и утверждает, будто я своим примером заставляю других матерей испытывать угрызения совести. И до воскресенья я всегда ужасно жалела Дейзи и Саймона, потому что они с радостью пожертвовали бы своими экзотическими путешествиями ради возможности оказаться по колено в подгузниках.
Но как они могли так жестоко поступить со мной? Почему они такие злые?
Вдруг я замечаю, что прошла мимо дома, и с удивлением обнаруживаю, что стою около местного «Старбакса». Внутри несколько служащих офисов в щеголеватых костюмах поспешно допивают двойной эспрессо, прежде чем спуститься в метро. Там же и пара мамаш с малышами, еще не научившимися ходить. Дети ползают по полу кафе, такого я не допускала никогда, даже когда смертельно уставала после тяжелой бессонной ночи – это негигиенично. Двое человек читают газеты. Я завидую им: они выглядят невозмутимыми, словно время дано им, чтобы его расточать, а не заполнять чем-то, и оно не пролетает мимо, как у меня.
Может, присоединиться к ним? Ведь я не позавтракала. Я испекла мальчикам блины, так что времени на себя не осталось, и теперь немного проголодалась, а после пары бессонных ночей кофе латте, возможно, слегка меня приободрит. Я тотчас же испытываю чувство вины – дома в буфете стоит превосходный бразильский кофе, я могла бы просто вернуться домой и сделать чашечку. Довольно нелепо сидеть в одиночестве в кофейне. Охваченная внутренней борьбой, я все же заказываю латте и сдобную булочку с корицей, затем усаживаюсь у окна.
Превосходный день для сушки белья – теплый и ветреный. Яркий осенний солнечный свет расплескался по тротуару. Я ощущаю мимолетное удовлетворение при мысли, что утром, до ухода в школу, успела развесить белье. Не многие мамы могут похвастаться подобной организованностью. Погружаясь в просторное кресло, я постаралась расслабить плечи. Почти двое суток я ходила подняв их до ушей.
Я попыталась думать о приятном – школьный семестр начался хорошо, царит относительное спокойствие. Только Себастьян ворчит, что мне не следует встречать его у школьных ворот (нелепо добиваться такой самостоятельности в его возрасте, когда невозможно шага ступить, чтобы не наткнуться на педофила или шофера-лихача). Мальчишки возвращаются из школы домой грязными, усталыми, пропахшими потом и устраиваются перед телевизором. Съедают несколько порций тостов, выпивают большие кружки молока, а затем я заставляю их сделать что-нибудь полезное, пока готовлю горячее.
Я погружаюсь в размышления. «Жестоко» и «отвратительно» – не те слова, которые я привыкла ассоциировать с Дейзи и Конни. По крайней мере, с тех пор, как мы с Дейзи перестали драться из-за кукол. Что именно они сказали? Растрачиваю попусту свою жизнь. Я помню это совершенно отчетливо даже сквозь неразбериху двух бессонных ночей. Мне хотелось бы забыть эти слова, но не могу. Обвинение впилось в меня, словно комариный укус, и я ничего не могу поделать – разве что расчесать его. Надо отдать должное Конни, она заметила, что я потрясающе много делаю для близнецов. О чем она спросила меня? Что я собираюсь делать потом?
Кофе, сначала казавшийся вкусным, вдруг оказывается горьким. Я хватаюсь за булочку и откусываю огромный кусок в надежде избавиться от неприятного привкуса. Булочка не помогает – в горле у меня пересохло, и я не могу ее проглотить. Я жую, жую, жую и, наверное, похожа на огромную корову, жующую траву.
Они хотели поговорить со мной о моем будущем. Их голоса нашли путь, чтобы проникнуть в мое сознание. Прошлой ночью, пребывая во мраке отчаяния и жалости к себе, я смогла отфильтровать участие и жалость из их слов. Я проигнорировала их уверения, будто они думают обо мне и желают мне добра. Прошлой ночью было легко сердиться и возмущаться и, что еще более важно, продолжать избегать того, на что они пытались обратить внимание. Но при дневном свете, когда солнечные лучи потоком лились в окно, было не так просто делать вид, будто ничего не знаешь.
У меня действительно нет будущего.
Финансово я в достаточной мере обеспечила себя, хотя нельзя сказать, что пребываю в изобилии. Когда Питер ушел, он выплатил ипотеку за наш дом. Он был огромным. Я продала его и купила себе и детям значительно более скромное жилище, а большую сумму денег вложила в гарантированные акции. Надеюсь, что не закончу жизнь нищенкой. Но как я представляю свое будущее?
Надеюсь, мальчики поступят в университет, не пристрастятся к наркотикам и найдут себе работу по вкусу. Когда-нибудь, надеюсь, появятся внуки. Слова Конни пробили брешь в тщательно выстроенной мною покрытой цветами изгороди. Это ухоженная изгородь, которую я подрезаю и удобряю; изгородь, которую я старательно возвела, чтобы защитить себя от жестокой реальности. Подобно отвратительным, повсюду проникающим сорнякам, слова моих друзей пробились сквозь нее. «У тебя нет ни друзей, ни интересов за пределами школьных ворот». «Мы просто подумали: будет хорошо, если ты станешь выходить, знакомиться с новыми людьми». «Может, даже разок-другой сходишь на свидания».
Я не слабоумная. Мне и самой приходили в голову подобные мысли. Может, мне действительно следует сделать усилие и попытаться куда-то ходить и знакомиться с людьми за пределами школьных ворот? Но как это осуществить? Не так-то просто найти няню, с которой детям будет уютно. Я никогда не оставляла их с чужими людьми. Пожалуй, время от времени можно было бы попросить об этом Дейзи и Саймона. Они постоянно предлагают свою помощь. Но куда мне пойти?
Я призадумалась. У меня есть хобби. Мне нравится заниматься садоводством, и в этом году вырастила невероятно красивые розы, о них говорит вся улица. Я хорошая швея и сама сделала занавески. Я очень хороший повар и умею находить своим увлечениям применение.
Взгляды окружающих, а не сама трель телефона обратили мое внимание на то, что звонит мой мобильник. Я увидела, что это Конни, и тотчас же ответила, несмотря на свои клятвы игнорировать ее.
– Извини, извини, извини. Мы по-настоящему сожалеем. Все мы. Очень сожалеем. Ты простишь нас? – без остановки трещит она, я же молчу, мне хочется большего. – Мы пытались сделать доброе дело. – Храню молчание. – Никто не знал, как обсудить с тобой этот вопрос, Роуз. – По-прежнему молчание. – Если бы мы не любили тебя, то ничего бы не сказали. Мы могли спокойно приходить к тебе по воскресеньям на обед в ближайшие два десятилетия. По правде говоря, мне даже невыгодно, чтобы ты бегала на свидания. Ты влюбишься в кого-нибудь и станешь меньше внимания уделять друзьям. Мне придется научиться готовить, а ты знаешь, что я всю свою взрослую жизнь провела пытаясь избежать этого. Роуз, мы не хотели причинить тебе боль, – добавляет она, очевидно вполне искренне.
Что же мне делать? Без Дейзи, Саймона, Конни и Льюка моя жизнь станет совсем унылой. Не стоит дуться. Я неуверенно усмехаюсь и нарушаю молчание.
– Знаю, – бормочу я. – Но мне противно, что все считают меня какой-то жертвой потому, что я живу одна. По правде говоря, я даже испытываю облегчение оттого, что рядом не околачивается какой-нибудь тип, постоянно теряющий свои вещи и ключи от машины. Мне нравится моя жизнь. Действительно нравится.
– Конечно, – ровным голосом произносит Конни.
– Знаю, мне никто не верит. Каждый, начиная с моей матери и кончая парнем из углового магазина, считает, что все мои проблемы были бы решены, если бы в моей жизни появился мужчина. Но от мужчин не слишком приятно пахнет, да и поступают они не особенно хорошо, – продолжаю я приводить свои аргументы.
– Верно, – снова соглашается Конни, но, судя по голосу, нельзя сказать, будто она всецело поддерживает меня. Я чувствую, что она просто боится разрушить только что заключенное перемирие и не рискует открыто возражать.
Я делаю глоток кофе, но он уже остыл. Пенистым лакомством не воспользовались сразу, и теперь оно кажется кислым. Если бы я была наделена большим воображением, то увидела бы в этом подходящую метафору собственной жизни.
– Ты согласна с моей мамой, не правда ли? – со вздохом спрашиваю я.
– И с парнем из углового магазина. – Конни рискнула усмехнуться, я чувствую это по ее голосу. – Нет, Роуз, не обязательно. Я не думаю, что все твои проблемы будут решены, если ты встретить мужчину. Но у тебя в жизни появится что-то новое. Мне кажется, тебе просто следует знакомиться с новыми людьми. Не только с мужчинами. Найти друзей. Приобрести новые интересы…
– Посещать вечерние курсы, – заканчиваю я за нее предложение.
– А почему бы и нет?
– Шучу. Если бы я получала по фунту каждый раз, когда мне советовали поступить на вечерние курсы, я стала бы весьма богатой дамой.
– А как насчет работы на неполный рабочий день? – продолжает она.
– Я пыталась. Но невозможно найти что-то подходящее, что можно было бы согласовать с расписанием детей.
– Последний раз ты пыталась что-то найти, когда они были еще в подгузниках, а теперь они в футбольных бутсах, а после занятий посещают клубы. Так что все, наверное, изменилось.
– Но что я могу делать? – восклицаю я.
– Ты квалифицированный бухгалтер, вполне хороший. Десятки людей могут извлечь пользу, если ты просмотришь их книги. Ты могла бы делать это днем, когда мальчики в школе.
Есть у нее такая привычка – все упрощать, меня это раздражает.
– Кто наймет меня?
– Я, например, – предлагает она.
– Ты не можешь нанять меня. Я не смогу принимать от тебя жалованье.
– Что ж, может, тогда мы организуем натуральный обмен. Я буду сидеть с детьми, пока ты будешь заниматься на курсах.
Просто невозможно оставить без внимания ее добрые намерения. В конце концов я собираю всю свою любезность и ворчу:
– Наверное, я должна поблагодарить тебя за то, что ты предлагаешь всего лишь вечерние курсы, а не бежать тотчас же на свидание.
– Мы пытаемся вывести тебя из комфортной зоны спокойствия, в которую ты себя заточила, Роуз. Мы не требуем от тебя гигантских прыжков.
Не знаю, как это получилось, но, так или иначе, покидая кафе, я обнаружила, что согласилась, чтобы Дейзи и Конни составили для меня план знакомства с новыми людьми, и пообещала обдумать возможность посещения вечерних курсов.
Глава 10 ЛЮСИ
Четверг, 14 сентября 2006 года
Я делаю усилие, огромное усилие. Беру выходной и посещаю стилиста, укладывающего мне волосы, а также своего косметолога для различных процедур по шлифованию, вощению, полировке и выщипыванию, затем покупаю новое белье; хотя, по правде говоря, это я делаю скорее для себя, чем для него. Вряд ли он отпрянет в ужасе при виде панталон с оборочками, которые носят в этом сезоне. Не знаю, приводили ли они к каким-то травмам или несчастным случаям. Я покупаю «Ла Перла», крохотные и шокирующие своей дороговизной, но порой чем меньше, тем лучше. Я заказываю нам столик в «Фифтин», договариваюсь с Евой, чтобы она присмотрела за ребенком, и заказываю машину.
Мой план состоит в том, чтобы забрать Питера с работы. Если ждать, когда он вернется домой, чтобы потом отправиться на свидание, весьма велика вероятность, что один из нас лишится стимула и предпочтет, чтобы мы прилегли: он перед телевизором, а я – с кипой журналов. Кроме того, даже если мы оба будем чувствовать себя достаточно активными, чтобы отважиться отправиться куда-то, есть риск, что Ориол еще не уснет, когда мы будем уходить из дому. Она станет хныкать и причитать, настаивая, что ей необходимо, чтобы мы остались, скажет, будто не видела нас целую вечностьи скучает о нас. Ее слезы непременно приведут к тому, что вся радость от предстоящего вечера улетучится. Эта девочка пила бы нашу кровь, дай ей только волю.
Я уже позвонила Сузи, секретарю-референту Питера, и поделилась с ней своим планом. Она знает, что не следует назначать встречи после пяти часов и записывать их в календарь Питера, и не позволит ему ускользнуть в бар до моего приезда.
– Хорошо, Люси, не беспокойтесь. Я позабочусь о том, чтобы он дождался вас и ничего не заподозрил. – Сузи сможет справиться с этой сложной на первый взгляд задачей, поскольку она превосходный секретарь. – Годовщина? – Она знает, что это не настоящая годовщина свадьбы, она прислала роскошный букет шесть месяцев назад.
– Нечто вроде того. – Я не стала объяснять подробнее.
Компания по вызову такси присылает сверкающий серый «мерседес», поскольку я хороший клиент. Шофера зовут Боб, он уже возил меня прежде. Садясь в машину, я замечаю, как он разглядывает мои ноги (сдержанно выставленные напоказ благодаря юбке-карандашу) и ложбинку на груди (которую демонстрирует почти прозрачная блузка от Анны Сью [9]9
Сью Анна – модный дизайнер. Ее первый бутик открылся в Сохо в 1992 году.
[Закрыть]). Он с усилием отрывается от зеркала и заставляет себя сосредоточиться на дороге. Меня это ничуть не оскорбляет. Я не считаю, что такого рода усилия следует игнорировать.
Когда машина остановилась у офиса Питера, никто и ухом не повел: «мерседесы» с тонированными стеклами – обычное зрелище в Сити. Каждый здесь – шишка на ровном месте. Питер явно обрадовался, когда увидел меня в приемной. Сузи придумала историю, будто какой-то клиент хочет срочно переговорить с ним и с нетерпением ждет в стеклянном фойе.
– Боже мой, Люси! Я ожидал, что придется выслушивать всякую чепуху от какого-то мрачного клиента, а вместо этого ты! А это совсем не чепуха!
Питер целует меня в губы. Я не отстраняюсь и не говорю, что он размажет мне номаду или помнет одежду. Напротив, я прижимаюсь к нему, демонстрируя свои чувства.
– По какому случаю? – спрашивает он, одобрительно оглядывая меня.
– Скажу тебе за обедом. Давай, мы едем прямо сейчас.
– Я не могу просто так уехать, Люси. Мне нужно проверить свой календарь, поставить Сузи в известность, что я уезжаю, выключить компьютер.
Внезапно его лицо принимает озабоченное, даже раздраженное выражение. Я прикусываю язык и воздерживаюсь от комментариев по поводу спонтанности или скорее отсутствия ее. Забавно, но, когда у нас был роман, Питер никогда не беспокоился по поводу своего календаря или необходимости выключить компьютер. Он всегда был готов посвятить себя мне и позволить мне посвятить себя ему. Теперь я его жена и должна больше значить для него, но, похоже, для меня остается меньше места в его деловом расписании. Я глубоко вздыхаю:
– В твоем ежедневнике нет никаких записей. Сузи в курсе. Она выключит компьютер и закроет его на замок до завтрашнего дня.
Питер смотрит на меня, и я вижу, как раздражение исчезает и возвращаются восхищение и удовольствие. Он смотрит на меня так, словно мы только что встретились на улице и он смутно узнает меня, но точно не помнит, где мы встречались прежде.
– Ты действительно все предусмотрела?
– Думаю, да. Пойдем. Шампанское уже во льду.
Я мягко тяну его за обшлаг, как обычно Ориол тянет меня за юбку. Питер не сопротивляется, но позволяет мне повести себя навстречу нашему счастливому свиданию.
– Я ощущаю себя преступником, покидая офис точно в 6.30, – смеется он.
Все знают, что настоящие мужчины не смотрят на часы. Нас охватывает радость, веселье. Мы полны приятных предвкушений. Я вдруг ощущаю, что по-настоящему влюблена в своего мужа, и чувствую уверенность, что и он влюблен в меня. Меня охватывает волна воспоминаний о том, какой радостной становится жизнь, когда мы развлекаемся вместе.
Мы приезжаем в «Фифтин». Я уже была здесь дважды с коллегами, но насколько приятнее приехать сюда с Питером. Мы болтаем о том о сем, в основном обсуждаем меню. Мы заказываем коктейли, и я подбиваю Питера заказать вино, которое стоит более пятидесяти фунтов стерлингов. Коктейли словно смывают дневные заботы Питера (и жжение от жестоко впившихся в тело бикини у меня). Мы уютно устроились, готовясь насладиться сказочной едой.
– Итак, Люси, по какому случаю? Определенно какой-то повод есть, – спрашивает Питер, подцепляя на вилку нечто кроваво-красное. Его открытый рот выглядит так сексуально.
Усмехаюсь, но молчу – еще не решила, скажу ли ему, что мы празднуем; еще не решила, смогу лисказать.
– Это же не одна из наших годовщин, не правда ли?
Питера забавляет, что у нас их три: первая – день, когда мы встретились, вторая – день, с которого мы вместе, и третья – день нашей свадьбы. Нельзя сказать, что я слишком сентиментальна, – просто очень люблю подарки.
Я смотрю на мужа. По его лицу видно, что он расслабился – довольно редкий случай в последнее время. Он красивый мужчина. Самое лучшее в нем – его глаза, они живые и умные. Раньше они находились на лице с точеными чертами, резко выступающими скулами и сильной челюстью, но в последнее время он слегка набрал вес. Это не слишком беспокоит меня, хотя немного жаль. Я стараюсь видеть в этом не нарушение стандартов или провал в наших взаимоотношениях, а скорее подтверждение нашей удовлетворенности. Я напоминаю себе о том, что худые люди редко бывают довольными. Они могут быть сосредоточенными, амбициозными, красивыми или только что влюбившимися, но они часто подвержены депрессиям, склонны к адюльтеру или принимают наркотики. Лучше уж иметь дело с жировыми складками.
Явное проявление удовлетворения с его стороны побудило меня решиться поделиться с ним своей радостью.
– Как давно мы женаты? – спрашиваю я.
Питер продолжал энергично жевать, но, поскольку он чрезвычайно хорошо считает, у него ушло всего несколько минут на то, чтобы ответить.
– На четыре месяца дольше, чем ты был женат на Роуз, – усмехаюсь я.
Мне не удается скрыть своей радости. Я торжествую победу.
Питер прекращает жевать. С лица его стирается приподнятое и беззаботное выражение. Он явно не разделял моей радости.
– Так вот в чем дело! Так вот почему мы сегодня здесь. Из-за того, что ты одержима какой-то глупой ревностью к Роуз?
– Нет, это не глупость. И не одержимость. Я так не сказала бы.
Все кончено. Веселая, беззаботная атмосфера исчезла в одно мгновение.
– Просто для меня это определенная веха, – запинаясь, бормочу я.
– Ты моя жена и мать моей дочери, я бросил Роуз ради тебя. Разве этого недостаточно?
Недостаточно. Во всяком случае, не всегда достаточно. Звучит немного нелепо. Я понимаю, что этого должно быть достаточно. Хотелось бы мне, чтобы так было, но, к сожалению, это не так. Я не осмелюсь признаться, насколько не так. Питер свирепо смотрит на меня, кажется, из его ноздрей вот-вот вырвется пламя.
– Ты просто кошмарна, Люси. Когда тебе будет достаточно? Я выбрал тебя. Я живу с тобой. Ради тебя я покинул Роуз и мальчиков. Что мне еще сделать, чтобы доказать, что я люблю именно тебя?
Я знаю, он думает, будто я ревную, и считает ревность унизительным чувством, недостойным меня. Более уместно было бы жалеть ее, но я не жалею, а боюсь. Я зла на нее из-за того, что она первой познакомилась с Питером, первой пошла с ним к алтарю, первой родила ему детей, да к тому же близнецов. Как вы отнесетесь к подобному? Я злюсь из-за того, что она оказывает влияние на мою домашнюю жизнь, начиная с того, как нам провести Рождество, и заканчивая тем, где нам жить и какую школу посещать нашей дочери. Меня злит то, что мне приходится каждое воскресенье присматривать за детьми Роуз. А она, наверное, отправляется к косметологу, в то время как я регулярно подвергаюсь оскорблениям со стороны близнецов, несомненно подученных ею. Меня возмущает ее присутствие, само ее существование. Как жаль, что я не могу уничтожить ее!
Я глубоко вздыхаю. В этом я, безусловно, не могу признаться, и я пытаюсь объяснить, почему для меня имеет такое большое значение то, что я теперь дольше замужем за Питером, чем она.
– Когда ты говоришь «моя жена», мне в голову приходит образ Роуз. Проходит доля секунды, прежде чем я приведу в порядок мысленную картину и пойму, что ты имеешь в виду меня. Всего лишь доля секунды, но она длится, словно целая жизнь. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Питер уныло смотрит в тарелку, затем заставляет себя поднять глаза на меня и произносит:
– Да.
Я так хорошо его знаю, даже слишком хорошо. Что-то мерцает в его глазах. Смертоносный коктейль из раскаяния и смирения.
– С тобой происходит то же самое, не так ли? – обвиняю я.
– Да, – со вздохом признается он. – Когда я говорю «моя жена», проходит доля секунды, прежде чем подумаю о тебе. Ее образ всплывает первым. Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду.
Мне следовало ухватиться за это взаимопонимание, продумать и с его помощью создать новые взаимоотношения между нами. Один Бог знает, как они нам необходимы. Если судить рационально, меня должно было взволновать, что он способен так глубоко проникать в мою душу, видеть моих демонов. Возможно, теперь я смогла бы объяснить ему, что с тех пор, как мы поженились, жить мне стало еще тяжелее. Мне хотелось объяснить ему, что я не считаю замужнюю жизнь сплошным праздником и мне не хватает спонтанности, волнений и вызова, которые влечет за собой положение любовницы, и что меня подавляют обыденные обязанности, которые должна выполнять жена. Мне безразлично, достаточно ли зелени едят члены моей семьи и включила ли я стиральную машину, придя с работы. Мне претит, что роль жены требует внимания к таким банальным вещам.
Но еще в большей мере, чем реальные обязанности, налагаемые статусом жены, сокрушает меня тот факт, что после нашей свадьбы что-то неуловимо изменилось в наших отношениях. До свадьбы я ощущала себя необыкновенно красивой, сексуальной, уверенной, умной и знающей себе цену. Я была женщиной, которая знает, чего она хочет, и не сомневается, что это получит. Глупо, но, выйдя замуж за Питера, я по собственной воле вторглась на территорию Роуз и предпочла сражаться с ней на ее собственной территории. Большая ошибка! Она была идеальной женой, а я – совершенной любовницей. Теперь мне все время приходится исполнять роль догоняющего в игре, правил которой я не знаю, и не могу понять, как победить.
Я могла бы объяснить все это Питеру и попросить его о любви и понимании. Может, он взял бы меня за руку и провел через это минное поле эмоций. Возможно, нам удалось бы восстановить гармонию, хотя бы на сегодняшний вечер, он отвез бы меня домой и занялся со мной любовью, и, когда он стал бы стягивать с меня мои крошечные трусики, я снова обрела бы уверенность в себе…
Вместо этого я бросаю в него бокал с вином и ухожу из ресторана одна.
