Текст книги "Жена моего мужа"
Автор книги: Адель Паркс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
Глава 11 ДЖОН
Пятница, 15 сентября 2006 года
Это она. Черт побери. Неужели? Что она может здесь делать? Она же, кажется, жила где-то в Балхаме или Клапаме. Наверное, переехала, это вполне возможно. Я выхожу из машины и принимаюсь пробираться к школьным воротам. Несмотря на массу голов, покачивающихся впереди, мне удается не терять из виду ее голову, если, конечно, это она. У нее теперь прическа с прямыми волосами, впрочем, как у всех.
– Грини?
Она не сразу оглядывается, но застывает на мгновение, и я тотчас же понимаю – это она. Теперь, когда я приблизился, я узнаю форму ее плеч, и это удивляет меня. Не думал, что знаю их. Интересно, узнала ли она мой голос. Держу пари, она знает, что это я, но еще не решила, хочет ли повернуться и посмотреть на меня или же убежать.
Грини медленно поворачивает голову, и вот мы стоим лицом к лицу спустя столько лет.
Она, безусловно, стала старше, но выглядит даже лучше, чем прежде, более лощеной, чем я помню, более здоровой.
– Я так и думал, что это ты. Черт побери, как поживаешь, Грини?
Она молчит, словно язык проглотила. Я произвожу подобное впечатление на женщин. Ее рука взлетела к волосам и заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Милая, ей небезразлично, как она выглядит. Спустя столько лет она по-прежнему хочет производить впечатление.
У меня был потрясающий секс с этой женщиной.
Просто фантастический!
До тех пор, пока она не стала слишком задумываться.
Черт, я совсем забыл, что все это не слишком хорошо закончилось. Эта женщина хотела меня слишком сильно и приняла мои поиски секса за свои поиски родственной души. Эта женщина считает, будто я предал ее. Если бы я хоть минуту подумал, то не окликнул бы ее. Но я не потратил на размышления и доли секунды. Я вообще редко о чем-либо задумываюсь, действую по интуиции. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на размышления.
Я решил: единственное, что мне остается сделать, – притвориться, будто ничего не случилось, а мы всего лишь бывшие коллеги, изумленные тем, что встретились в совершенно неожиданном месте.
– Ну и ну, подумать только, встретил вдруг тебя. Грини озирается, явно проверяя, кто может нас услышать. Какая-то толстушка похлопывает ее по руке:
– С тобой все в порядке, Конни? Ты выглядишь так, словно только что увидела призрак.
– Все хорошо, спасибо, Роуз, – отвечает Конни.
Толстушка топчется, ожидая, когда же Конни представит нас друг другу, но та всегда была не слишком сообразительной.
– Меня зовут Джон Хардинг. Мы с Констанс когда-то работали вместе. – Я широко улыбаюсь и протягиваю руку. Я обаятельный и знаю об этом.
Толстушка берет мою руку и энергично трясет ее, как обычно делают женщины, абсолютно лишенные сексуальности.
– Роуз. Приятно познакомиться. – Она снова обращается к Грини, по-прежнему пребывающей в шоке: – Поискать Фрэн?
При этих словах я обращаю внимание, что Грини одной рукой придерживает прогулочную коляску, в которой сидит ребенок, явно ее.
– Что за ангел? – спрашиваю я – это одна из моих уловок, которые я использую для одиноких матерей, и это всегда срабатывает. Лично я большой поклонник одиноких матерей, общение с ними напоминает охоту на кроликов, к тому же они боятся обязательств (обжегшись на молоке, дуют на воду); в общем, воплощают мою идею о совершенной женщине. Разумеется, моя уловка сработала и с Грини.
– Это Флора, моя младшая. – Произнося имя дочери, она улыбнулась и расслабилась, впервые с того момента, как увидела меня. Затем она с рассеянным видом принимается гладить девочку по головке. Очень трогательно. Очаровательный ребенок, как и следовало ожидать, очень похож на мать. – Я пришел, чтобы забрать свою старшую. Она только что поступила в школу. В подготовительный класс. А ты? Ты?..
– Боже мой, нет, Грини, – решительно отметаю я ее предположение, будто являюсь отцом какого-нибудь школьника.
По ее лицу промелькнуло выражение облегчения. Интересно, чему она радуется: тому, что наши дети не учатся в одной школе, или тому, что у меня вообще нет детей. Ребенок продемонстрировал бы мои обязательства по отношению к кому-то, обязательства, которые я не был готов принять на себя по отношению к ней.
– Тогда что ты здесь делаешь?
Она задала вопрос не из вежливости. Вопрос был задан раздраженным, дерзким тоном. Странно, но меня это взволновало.
– Веду консультативную работу для Би-би-си. Хотя теперь, когда я признался, мне придется убить тебя.
Я искоса смотрю на Конни, чтобы понять, узнала ли она старую шутку. Она ничего не говорит, и на губах не появляется ни тени игривой улыбки, и я продолжаю:
– Я освободился с работы рано, а поскольку мой приятель, Крейг Уокер, работает здесь, я подумал, не заехать ли за ним, чтобы выпить с ним пива.
– Мистер Уокер твой друг?
Кожа Конни утрачивает серый оттенок, она становится белой, почти прозрачной. Держу пари, она изобразила себя здесь вполне добропорядочной особой и совершенно не желает, чтобы ее знойное прошлое выплыло наружу. Я наслаждаюсь тем, что заставил ее страдать, – это послужит ей уроком за столь недружелюбное отношение.
– О да, мы с Крейгом давно знакомы, вместе ходили в начальную школу. По правде говоря, мы встречаемся сегодня за пивом, чтобы обсудить вопрос о холостяцком уик-энде.
– О твоем?
Что прозвучало в ее реплике? Любопытство, надежда, страх? Я помедлил, затем покачал головой:
– Уже побывал там, закончил с этим, прочитал книгу, получил футболку и постановление.
– О, мне очень жаль. – Но в ее голосе не ощущалось сожаления. Судя по ее тону, все произошло в соответствии с ее ожиданиями, а все они распростерлись где-то внизу, не выше змеи, ползущей в траве.
В эту минуту маленькая белокурая девочка бросается к Грини и прижимается к ее ногам.
– Мамочка, мамочка, мамочка, догадайся, что мы сегодня делали?
В течение нескольких минут Грини и ее дочь улыбаются друг другу, целуются и болтают, а я забыт. В каждой из них, как в зеркале, отражается выражение радости, удивления и изумления, возникающее у другой, они одновременно принимаются смеяться, когда девочка приступает к кульминации истории.
Грини встречается со мной взглядом и, кажется, изумлена тем, что я стою на прежнем месте. Может, она решила, будто я плод ее воображения?
Глава 12 РОУЗ
Воскресенье, 18 сентября 2006 года
К моей досаде, друзья и родственники хорошо выбрали время для своей попытки нажать на меня, чтобы я вновь акклиматизировалась в обществе. Сейчас середина сентября, и я обнаруживаю, что занятия на тысяче курсов, на которые могла бы записаться, начинаются через неделю-другую. Я также выясняю, что большинство курсов недорогие, поскольку я получаю пособие одинокой матери, если же выберу занятия во время каникул, то смогу воспользоваться преимуществом бесплатных курсов для тех, кто хочет вернуться на работу. Я узнаю об этом из массы брошюр, присланных мне Конни и Дейзи. Когда я прихожу к мнению, что срубили целый лес для того, чтобы обеспечить меня необходимыми проспектами, вдруг является Саймон и настаивает на том, чтобы мы залезли в Интернет и принялись за поиски наиболее подходящих курсов. Я изо всех сил старалась не поддаваться ощущению, будто на меня давят и мне покровительствуют, и постоянно напоминаю себе, что они хотят добра.
Я приступаю к поискам нового хобби, перелистывая самый толстый проспект. Некоторые курсы отпугивают меня, другие кажутся никчемными или скучными, но некоторые, должна признаться, заинтересовали меня…
Однажды вечером у моих дверей появляется Льюк. Он приносит с собой бутылку вина и какие-то бумаги, которые, как потом выяснилось, были бланками для заявлений. Я замечаю, что, похоже, весь мир вступил в заговор против меня.
– За тебя! – настойчиво заявляет Льюк. – Можно я открою вино?
Ответственную миссию возложили на Льюка, поскольку, скорее всего, именно он смог бы заставить меня подписать документы, так как представляет собой интересную комбинацию качеств: безграничное терпение и способность проявлять решительность. А это мощная комбинация. К тому же я испытываю слабость к нему, все знают, что мне трудно отказать ему в чем-либо, поэтому я так часто готовлю шоколадный хлеб и масляный пудинг – его любимые лакомства.
– Итак, какие курсы привлекли твое внимание? – Если он и испытывает разочарование, то ему удается скрыть это. – Флористика, кондитерские изделия, первая помощь, каллиграфия, изучение этимологии. Должен признаться, у меня тут записка от Конни с просьбой отговорить тебя от флористики и от кулинарии. Как насчет того, чтобы выбрать какое-нибудь техническое направление?
По правде говоря, я была зубрилой, а подобный опыт никогда не покидает тебя. Я не боюсь применять полученные знания дома, меня не пугает необходимость писать рефераты и вовремя сдавать их. Я уверена, что смогу понять и запомнить то, что преподают. Мои страхи носят более глубинный характер.
Меня пугает мысль о том, что мне придется искать то место, где находится учебное заведение. Мысль о том, что придется вести машину или ехать в метро в незнакомое место, страшит меня. Мне придется выехать с большим запасом времени, так как я терпеть не могу опаздывать, но я не слишком хорошо разбираюсь в картах. Даже если я найду само учебное заведение, мне придется еще искать и класс, а коридоры в школах, как известно, похожи на лабиринт. Но, предположим, каким-то чудом я доберусь туда вовремя, но тогда, и это самое страшное, мне придется зайти в класс одной, и это будет ужасно.
Все уставятся на меня, станут разглядывать и оценивать мою одежду, манеры, размеры. Они быстро отнесут меня к определенной категории (это нетрудно – я выгляжу как типичная недалекая и скучная домохозяйка) и тотчас же потеряют интерес. Другие учащиеся будут моложе меня, или способнее, или стройнее, или по крайней мере увереннее. Это уж точно. Затем мне предстоит еще одно испытание: я вынуждена буду представиться. Кто я и почему здесь? Хорошие вопросы и требуют кратких ответов.
Может быть, мне зададут и другие вопросы. В классе это вполне можно вынести. Как я уже говорила, я склонна к теоретическим изысканиям и могу рассуждать не слишком глупо. Но отвечать на вопросы в перерыве, за кофе, что, безусловно, потребуется делать, – пугающая перспектива. Какая-нибудь энергичная блондинка пристанет ко мне, когда я стану наливать молоко в чашку с растворимым кофе, и станет настойчиво расспрашивать о моей семье. Могу себе представить, какому испытанию подвергнется ее веселое расположение духа, когда я признаюсь, что разведена. Она примется обдумывать, что же ей сказать: что-то доброжелательное, примирительное или остроумное, в зависимости от того, насколько она добра. Она пожалеет меня, но потеряет ко мне интерес. Меня никогда не пригласят на обед, поскольку я нарушу план рассадки гостей за столом.
Я поведала Льюку обо всем этом.
– Понимаю, – говорит он таким тоном, судя по которому он действительно все понял. Надо отдать ему должное, ибо он, безусловно, просто не может понять этого. Он не имеет ни малейшего представления, что значит быть одинокой неуверенной в себе женщиной средних лет. – Думаю, тебе следует пойти на курсы автомехаников, – предлагает он.
– Что?
– Они принесут тебе пользу. Ты сможешь разобраться в своей машине с чем-нибудь еще, кроме зажигания и фар. Конни и Дейзи отстанут от тебя, так как понадеются, что, посещая курсы автомехаников, ты познакомишься с мужчинами. Но в действительности ты встретишь там только парнишек-тинейджеров, которые часто бывают на редкость застенчивыми, возможно даже в большей степени, чем ты. Во всяком случае, они не представляют собой никакой опасности. Не обижайся, Роуз, но они будут относиться к тебе как к матери.
– Я не обижаюсь. По крайней мере, у меня есть опыт материнства. Меня очень удивило бы, если бы кто-то из них мог причинить мне неприятности.
Льюк добродушно улыбается:
– Тинейджеры – замечательные ребята. К тому же там будут женщины в таком же положении, как и ты. Да, одинокие независимые женщины.
Я никогда не думала о возможности встретить в подобных местах других одиноких мам. Я никогда не посещала этих групп поддержки, заполненных разгневанными женщинами, носящими брюки из хлопчатобумажной саржи и пьющими черный кофе. Мне кажется, что это стало бы потаканием своим слабостям. К тому же мне хватает своего собственного гнева, и у меня совершенно нет желания брать на себя раздражение других. В Холланд-Хаус все благополучно состоят в браке; даже второй, третий или четвертый брак считается более респектабельным по сравнению с положением матери, воспитывающей детей в одиночку. Может, Льюку больше известно. Может, я не там искала.
Глава 13 ДЖОН
Вторник, 19 сентября 2006 года
Грини. Конни. Что в ней было такого, что заставило меня нарушить свои правила? Да, конечно, старая поговорка верна: никогда не стоит гадить у собственного порога. Если она и научила меня чему-нибудь, то именно этому. Странно, я не вспоминал Конни годами, но с тех пор, как случайно столкнулся с ней в пятницу, мысли постоянно возвращаются к ней.
В последний раз я думал о ней года два назад, когда наткнулся на ее работы на маленькой фотовыставке. Я не любитель такого рода претенциозных галерей, но моя тогдашняя дама сердца чрезвычайно увлекалась подобной ерундой, а мы поссорились (вполне естественная ситуация), и я решил сделать ей что-нибудь приятное, так что купил приложение к «Гардиан». Поскольку я совсем несведущ в этом деле, у меня совершенно не было оснований предпочесть ту выставку, а выбор был большой. Я обратил внимание на это объявление о выставке фотографий новых перспективных талантов, которая находилась неподалеку от метро, к тому же на нашей линии, так что выбрал ее.
Выставлялись работы шести фотографов. Все, по-моему, довольно хорошие, но по-настоящему приковали мое внимание только работы третьего мастера.
Фотографии демонстрировались под общим заголовком «Спальня», что само по себе не могло не привлечь моего внимания. На фотографиях изображены лежащие в постели женщины на разных стадиях одевания или раздевания. Женщины всегда пребывали в одиночестве, но у тебя возникало чувство, будто они только что наслаждались или предвкушали предстоящее наслаждение. Девушки дремали или лежали, уютно устроившись среди подушек, или бодрствовали и в ожидании прихорашивались. Одна из женщин выглядела утомленной до изнеможения, фотография была, несомненно, сделана после полового акта. Дамы – обычные женщины, которых ты встречаешь на главной улице каждый день, и все же фотограф изобразил их таким образом, что все они выглядят сногсшибательными и сексуальными или по крайней мере спокойными и удовлетворенными. Я просмотрел проспект, который взял у двери, меня настолько заинтересовали эти фотографии, что захотелось запомнить имя фотографа. Готов был держать пари, что это мужчина, но нет. Констанс Бейкер. Она предпочла воспользоваться фамилией мужа.
Меня словно подтолкнуло. Я подумал, что это, возможно, всего лишь совпадение и фотограф просто тезка и однофамилица моей бывшей любовницы. Но разве я не слышал, что она покинула «Петерсон Уиндлупер» и переквалифицировалась на фотографа? В проспекте не было фотографии автора, но пара строк биографии укрепила меня во мнении, что фотограф и моя Грини – одно лицо. Это хорошо для нее, подумал я. Она всегда говорила, что хотела бы стать фотографом, и, черт побери, она им стала. Странно и нелогично, но я ощутил прилив гордости за нее. Ее работы были действительно хороши, и я радовался за нее, даже несмотря на то, что она была слегка чокнутая.
Хотя художественные натуры часто этим отличаются, не правда ли?
Время от времени кто-нибудь из «Петерсон Уиндлупер» упоминал Конни. То видели ее работы в рекламе, то читали рецензии на какие-то выставки, но я не размышлял по этому поводу. Я не из тех, кто много размышляет. К тому же за последние шесть лет в моей жизни произошло немало событий. Женитьба, развод, продвижение по службе, новая машина, новый дом, путешествия, новые зарубки на ножке кровати. Жизнь течет.
Однако странно, что она мать, к тому же мать довольно большого ребенка, который уже ходит в школу, а не крошечного очаровательного малыша, которого можно носить подвешенным, словно модный аксессуар. Грини стала настоящей женщиной. Та девушка, которую я знал, исчезла.
Девушки время от времени так поступают. Скучная привычка.
Я звоню Тому и спрашиваю, не хочет ли он встретиться, чтобы выпить. Он говорит, что не может – они с Дженни собираются сегодня вечером проинструктировать фотографа, который будет работать на их свадьбе. Не только девушки исчезают. Я вздыхаю и насмешливо говорю:
– А не кажется ли тебе, дружище, что это женская работа? Ты никогда не застал бы меня за подобной свадебной чепухой.
– Конечно нет, но ты едва ли можешь послужить образцом счастливой семейной жизни, не правда ли?
– Крейг, может, тоже пойдет. Мы расскажем тебе, что запланировали для холостяцкой вечеринки, – пытаюсь соблазнить его я.
Глава 14 ЛЮСИ
Четверг, 21 сентября 2006 года
Мы с Питером не стали обсуждать мой поспешный уход из ресторана или какие-то иные обстоятельства вечера. С одной стороны, я испытывала разочарование оттого, что инцидент тщательно замалчивается, в конце концов мы оба сделали весьма значительные признания, а я считаю – то, что произносится в гневе, в шутку или когда ты пьян, часто оказывается наиболее правдивым.
Проклятая Роуз!
Питер приехал домой минут через сорок после моего возвращения. Я притворилась, будто сплю, он притворился, будто поверил в это. На следующее утро мы осторожно обходили бочком друг друга. Мы принимали душ, одевались и ели завтрак так, словно были противниками на начальной стадии игры в шахматы. Мы уклонялись, кружились и тщательно избегали искреннего контакта.
И все же нет ничего лучше, чем большое количество работы, кульминацией которой стало сражение за Нью-Йорк, и тогда домашние проблемы ушли куда-то на задний план. Мы с Миком работаем вместе, разрабатывая план действий для нового бизнеса. Многонациональная компания, основанная в Нью-Йорке, ищет партнеров, способных умножить страховые суммы пенсионного фонда своих служащих. Речь идет об огромных деньгах, и это прямое предложение. Откровенно говоря, я считаю, что мы чрезвычайно компетентная и квалифицированная команда, любой из нас может справиться с этим делом. В действительности первоначально этот бизнес-план принадлежал Мику, затем Ралф обнаружил, что клиент внес уточнения, что предпочитает «этический подход к бизнесу».
– Кто бы возражал? – колко бросила я.
Но я понимаю, что это сообщение доводится до моего сведения только потому, что «этический подход к бизнесу», грубо говоря, означает, что заказчик хочет видеть различия внутри европейской команды менеджеров. Подобного рода вещи часто заставляют компании использовать меньшинства на не слишком ответственных постах. В штате «Гордон Уэбстер Хэндл» нет чернокожей лесбиянки-инвалида (наиболее предпочтительный выбор для этического подхода), так что наибольшее различие, которое они смогли раздобыть, чтобы приложить к белому мужчине англиканского вероисповедания, была я. По крайней мере, мне приходится сесть для того, чтобы пописать.
– Мы не стали бы беспокоить тебя, но тот парнишка, чинк [10]10
Чинк – презрительная кличка китайца.
[Закрыть], из команды Эда уже работает над каким-то большим проектом.
– Ты имеешь в виду Рэла? Он из Малайзии, – пояснила я. Всегда знала, что Сити нельзя назвать подходящим местом с точки зрения политической корректности; меня шокировало открытие, что и с географической точки зрения – тоже.
Я согласилась помочь. Долгие часы работы в офисе или длительное молчание дома – не слишком трудно сделать выбор. Мик вел переговоры с клиентом, я же оперировала цифрами. Как я и предполагала, этот проект предоставил мне благовидный предлог избегать времени купания Ориол и угрюмого молчания Питера (просто поразительно, сколько может человек просматривать одни и те же комбинации цифр!). К тому же, задерживаясь на работе допоздна, я пришла к выводу, что Мик очень забавный (это я знала и раньше) и довольно внимательный (неожиданно!). Он никогда не забывал заказать для меня вегетарианскую пиццу, так как ближайшая служба доставки предлагает только три вида пиццы, в двух из которых основным продуктом является салями, а я ненавижу салями всеми силами души. К тому же он умный. Может, он и не лидер, но вполне может держаться наравне; многим мужчинам, с которыми мне довелось работать, это не удавалось. Порой он проявлял особый блеск, и это не могло не волновать. Когда мы представили отчет о своей деятельности Ралфу, он просиял и заявил: «Вы составили прекрасную команду, возможно лучшую в «Гордон Уэбстер Хэндл». Если клиент не предоставит нам это дело, значит, он просто сумасшедший».
Мы оба воспринимали предстоящую поездку в Нью-Йорк как развлечение. Мик мечтал о посещении баров со стриптизом, а я – о номерах с прекрасным обслуживанием и о походе в «Блумингсдейл» [11]11
«Блумингсдейл» – большой универсальный магазин в Нью-Йорке (особенно знаменит отделом дорогой одежды).
[Закрыть]. Можно будет позволить себе и лишний коктейль. Мы с Миком сможем забежать в виски-бар шикарного отеля «W», и мне только что рассказали об изумительной закусочной в деловой части города, которая называется «Новель». Туда все ходят. Существует даже список ожидающих очереди, чтобы туда попасть, но у меня никогда не было проблем с подобными списками. А потом мы сможем пойти в бар «Сена», его недавно отремонтировали… Я оборвала поток мыслей.
Куда меня заведут эти мысли? Я не невинная девушка и знаю, на какую станцию привезет меня этот поезд. Сначала ты восхищаешься его костюмом, затем его улыбкой и чувством юмора, потом его вниманием и вспышками блестящего ума. А следующий шаг – ширинки расстегнуты, а с люстр свешивается кружевное белье. Я сделала глубокий вздох. События развиваются слишком быстро, к тому же в опасном направлении. Лишь несколько недель назад я смотрела на Мика всего лишь как на офисного Казанову и не более как на клише, не представляющее собой реального интереса. Украдкой я посмотрела на Мика – высокий, темноволосый, красивый, что не может не бросаться в глаза. Это именно мужская красота. Я не поклонница женоподобной красоты. Но он же не Питер. Ни в малой степени. Не мой муж. Я не должна об этом забывать.
Да, нам хорошо вместе. Мы команда. Коллеги. Вот и все. Споры, добродушное подшучивание, вечерние разговоры о политике, барах и машинах не имеют большого значения. Мик открыто проявлял радость по поводу моего привлечения к участию в его проекте, несмотря на то что это неминуемо приводило к разделению напополам причитающихся ему премиальных, но это ничего не значит. Он деловой человек и знает, что половина суммы лучше, чем ничего. А такой результат вполне мог последовать, если бы «Гордон Уэбстер Хэндл» не откликнулся на требование об «этическом подходе». Так что он видел смысл в присутствии женщины на борту. Как же именно он сказал? «Всегда найдется место для очаровательной маленькой леди». Едва ли стоит обращать внимание на это замечание с легким намеком на флирт, таков его стиль. И все же я благодарна ему за то, что он не отнесся с негодованием к моему присутствию и не пытался сделать так, чтобы я почувствовала себя неуютно, как довольно часто делают другие маклеры. Он даже сообщил Ралфу о том, что я привнесла совершенно новый взгляд на содержание деловых бумаг, которым предстоит выиграть. Он может быть совершенно очаровательным. Стоп.
Питер, Питер, Питер – просто повторяй его имя, говорила я себе, пристегиваясь и пытаясь расслабиться в сиденье самолета.
– Что-нибудь выпить, мадам? – Улыбающаяся стюардесса предлагает поднос с аккуратно выстроенными в ряд, словно солдатики, бокалами с шампанским и свежеотжатым апельсиновым соком.
Мик тянется через меня, берет два бокала с шампанским и предлагает один из них мне, стюардесса проходит дальше.
– Я хотела взять апельсиновый сок, – холодно говорю я. Питер.
– Почему? Это же бесплатно. И это шампанское. Зачем тебе пить апельсиновый сок? – резонно спрашивает он.
Питер.
– Я на работе. Это же наши рабочие часы.
Мик с отвращением фыркает и осушает оба бокала шампанского. Я с изумлением смотрю на него.
– Что? Это крошечные бокальчики. Ты же не захотела. Сама так сказала.
Порой я забываю о том, что Мик мой ровесник. Он выглядит и ведет себя, как будто он значительно моложе. Интересно, со стороны видно, что мы ровесники? Как жаль, что я не могу отбросить навязчивые мысли о возрасте, это просто недостойно.
– Дайте, пожалуйста, воды, – прошу я стюардессу. Мик показывает на найденный в самолете журнал.
– Я читаю о нью-йоркских спа – мне кажется, это мошенничество, – говорит он.
По правде говоря, я прочитала о таком лечении с интересом и решила, что дышать чистым кислородом – именно то, что нужно для моей кожи, чтобы бороться против увядания и плохого цвета лица, и пожала плечами.
– Но, Люси, тебе не нужна подобная чепуха, – говорит Мик, отдавая мне журнал. – Ты и так очень красивая.
Это явное доказательство того, что в небе человек испытывает более сильные эмоции, в том числе и сексуальные. Мне кажется, что полет высвобождает определенные эндорфины, те, что возникают, когда вы едите шоколад, делаете упражнения или занимаетесь сексом. Не могу припомнить точное обоснование этой теории. Но, полагаю, она объясняет, почему огромное количество людей вступает в клуб «Майл-Хай» [12]12
«Mайл-Xай» – букв. на высоте в милю (англ.).
[Закрыть].
Так что все дело, наверное, в высоте, не так ли? Вот почему тот момент, когда Мик сказал, что я очень красивая, показался мне таким захватывающим. Во всем виновата высота. Я беру у него шампанское, и мы чокаемся. Он смотрит на меня с лучезарной улыбкой. Я никогда не принадлежала к тому типу женщин, которые испытывают иллюзии по поводу мужчин. Я всегда чувствую, когда они действительно хотят меня или всего лишь не прочь. В прошлом большинство мужчин принадлежало к первой категории; только некоторые скромники понимали, что я не принадлежу к их кругу, и перемещались во вторую категорию, поскольку быть моим другом или даже просто знакомым неплохой утешительный приз. Но с тех пор как я вышла замуж и стала матерью со всеми вытекающими отсюда последствиями, прочитывать желание в глазах мужчин становится все более и более сомнительным и рискованным процессом. Может, я и ошибаюсь, но, если нет, все больше и больше мужчин, с которыми я знакома, переходят в категорию Б. Интересно, к какой категории можно отнести Мика?
