Текст книги "(Не)случайная наследница чайной (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава семнадцатая – Мешочек монет, или что дороже денег.

В полумраке спальни, укутанная в мягкий плед, я делилась своими планами с Асирой. Лунный свет, проникая сквозь щели в ставнях, танцевал на ее полупрозрачном силуэте.

– …так вот, я думаю, если договориться с пекарем о реализации его выпечки через Чайную, с наценкой в пятнадцать процентов, учитывая доставку заранее согласованного товара, это будет выгодно всем, – тараторила я, пытаясь убедить саму себя в гениальности этой идеи.

– А то будет, если ты не сможешь продать все, что он привезет.

– Об этом я тоже уж подумала. Для начала закажу минимальное количество товара, а весь нереализованный, мы с Генасом съедим. В любом случае тратим деньги на еду.

Дух одобрительно кивнул. Я гордилась своей задумкой. Если все пойдет так, как я планирую, то совсем скоро, мы с Генкой сможем откладывать больше денег. Я, как и все прочие разы, отдаю ему все, что не уходит на чайную и на пропитание. Если стеклодув решит осуществить свою месть, мальчик будет обеспечен на какое-то время.

После обсуждения насущных дел, наш ночной разговор плавно перетек к теме, которая терзала меня больше всего – к Тейе.

– Почему она становится почти невидимой? Почему чай больше не помогает? – в голосе сквозила отчаяние.

Асира вздохнула, и ее голос прозвучал особенно печально.

– Души умерших переходят в иной мир, когда тело погибшего предают огню. У нас происходит обряд… – она замолчала, словно подбирая слова. – Собираются близкие люди, и самый близкий поджигает погребальный костер. Умерший видит, как сгорает его тело, и понимает, что пришло время уходить.

Сердце болезненно сжалось. Тейя была лишена этого… этого прощания.

– Но Тейя… – начала я запнувшись.

– Тейя была лишена этой привилегии, так как в ее теле оказалась ты.

Эти слова будто камнем упали в мою душу. Я начала себя накручивать. И из-за этих слов, и из-за слов о том, что девушка-призрак начала исчезать после того, как я, наконец, почувствовала свое тело. Страшно, когда от тебя ничего не зависит.

– Это было неизбежно, Ти, – прошептала Асира, будто читая мои мысли. – Человеческая душа требует чувств и эмоций. Отправной точкой стала твоя связь с Ноа.

И тут меня прорвало.

– С этим надутым индюком?! – взвизгнула я, вскакивая с кровати. – К этому Ноарис БарЭму у меня лишь одно чувство – ненависть!

Асира рассмеялась, и этот звук показался мне издевательским.

– Ты просто еще слишком маленькая, Ти.

– Да что ты знаешь?! – огрызнулась я.

– Я вижу твою душу, малышка. А она еще совсем юная.

Её слова меня задели, но не столько из-за упоминания моего возраста, сколько из-за намёка на мою неопытность в чувствах.

– Правда, если ты не понимаешь очевидного, то и по всем остальным пунктам у меня есть вопросы, – Асира загадочно улыбнулась.

Не успела я возразить, как внизу раздался оглушительный грохот. Я подскочила, как ужаленная, и испуганно переглянулась с Асирой.

– Я могу слетать и посмотреть, что там, – предложила она.

– Ни в коем случае! – зашипела я. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел мой маленький багаж к моему «большому» наследству. Нет уж, справлюсь сама.

Я схватила метлу, стоявшую в углу, и, стараясь двигаться как можно тише, поползла к лестнице. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Дыхание перехватывало от страха.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как дрожат колени. Каждый скрип половицы отдавался в ушах оглушительным эхом. Наконец, добравшись донизу, я нащупала кремень и трут и зажгла свечу.

В тусклом свете пламени открылась картина, от которой у меня перехватило дыхание.

Вон он! Как кость в горле – посреди зала в моей чайной, развалился собственной персоной Ноарис БарЭм. Ноги в грязных сапогах взгромоздил на антикварный стол, угощённый трещинами времени. В одной руке – бутылка рома, в другой – самодовольная ухмылка. Генерал, чтоб его!

Возмущение вспыхнуло мгновенно, как искра в сухой траве. Кто он такой, чтобы вот так заявиться и растянуться посреди моего тихого убежища, как у себя дома? Неужели, даже столь высокий чин не требует хотя бы капли приличия? Воспитание? Нет, не слышали.

– Что ты делаешь в моей чайной? Напился до беспамятства, что ли?

– Генерал должен уметь делать всё лучше всех, – лениво протянул он, заметив мой испепеляющий взгляд. – В том числе и напиваться до беспамятства.

Ах вот как! Значит, хвастаться своим моральным падением – это теперь тоже доблесть?

– Нарцисс! – выпалила я не сдержавшись. – Индюк надутый!

Он только рассмеялся, громко, глухо, почти с наслаждением, будто я рассказала хорошую шутку:

– Ведьма! Проклятье!

Как же он меня раздражал. Каждый раз, когда судьба сталкивала нас, всё заканчивалось бурей – словесной. Вспоминать о том, что он распускал руки, и не только, не стала. Потому-то я и старалась держаться от него подальше, словно от огня. Но вот опять – он здесь. Судьба, кажется, развлекалась за мой счёт.

Я прижала к груди свою старенькую метлу, будто талисман, и попыталась прошмыгнуть мимо. Но, как назло, снова зацепилась за эту проклятую барную стойку. От удара по ноге я вскинулась, и – естественно – он тут как тут. Встал. Пошёл ко мне.

Каждый его шаг гремел в груди как барабан. Сердце заколотилось, дыхание сбилось. Где-то в голове завыли пчёлы, в ушах звенело, а губы вдруг пересохли, как пустыня под полуденным солнцем. Я чувствовала каждую клеточку своего тела. Он шёл медленно, угрожающе, глаза потемнели, как грозовая туча. И вдруг – остановился.

Нахмурился, пробормотал что-то себе под нос. Рука скользнула к внутреннему карману камзола, и я, затаив дыхание, приготовилась к худшему. Но вместо кинжала или новой порции язвительных слов он достал… мешочек. Знакомый мешочек. Синий, с золотым шнуром.

Мой мешочек с деньгами.

– Генас притащил, – буркнул он, не глядя в глаза. – Сказал, что никто, кроме меня тебя не защитит.

Он протянул его мне. Я взяла, не зная, что сказать. Слова застряли где-то в горле. Он не потребовал благодарности, за то, что прислал Симара. Не ждал восхищений за то, что вернул те несколько копеек, которые должны были помочь Генке. Просто развернулся и вернулся к своему столу.

Сел. Отхлебнул рома.

– А что? Генерал может быть и благородным, – усмехнулся не глядя.

Я стояла, крепко сжимая мешочек, и впервые за долгое время не знала, как на него реагировать. Проклятый Ноарис БарЭм. Как буря – разрушает всё, но иногда приносит дождь в засуху.

В чайной повисла тишина. Даже огромный металлический чайник на дальнем очаге, казалось, прислушивался. Я всё ещё стояла столбом, с мешочком в руках, будто это не пара серебряников, а сердце, неожиданно вернувшееся в грудь.

– А я думала ты тот еще говнюк, – сказала я наконец, не поднимая взгляда. – Оказалось, что честный говнюк.

Ноарис не ответил. Только глухо хмыкнул, и я услышала, как до дна осушается бутылка.

В глазах у меня запрыгали искры. Тот самый человек, от прикосновений которого меня бросает то в жар, то в холод. Опасный как пламя с ледяным разъяренным взглядом. Опасный нарцисс, высокомерный самовлюбленный индюк, который прислал ко мне охрану по просьбе сиротки. А сейчас, он сидит в моей чайной, с ромом, с грязными сапогами и с моими скудными сбережениями, которые мне же и вернул. Великолепно.

Я резко повернулась к стойке, чтобы хоть чем-то заняться – пусть даже собрать сушёные травы. Хоть бы что-то, лишь бы не смотреть на него другими глазами. Благородство для таких как он пустой звук. Так было проще и безопаснее думать.

– Генас сказал, ты в опасности, – вдруг послышалось за спиной. Голос стал другим. Твёрдым, трезвым. Ударил, как ледяной ветер. И тут же пьяное, – Видишь, я прибежал тебя спасать.

– Ноги на стол, ром в зубы, маска идиота на лицо. Прямо рыцарь.

– Если бы я пришёл в парадном костюме с мечом наперевес, ты бы была счастлива?

Я промолчала, ибо сказать было нечего. Все еще проще было делать вид, что в нем нет и капли благородства.

– Я так и думал.

Пауза. Тяжёлая, как затишье перед боем.

– Как успехи в поимке преступника? – тихо спросила я, чтобы сменить тему.

Он встал, я не обернулась. Тяжелые шаги приближались. Медленно подошёл, и я почувствовала тепло его тела, едва он оказался рядом. Он не дотрагивался, но от его присутствия воздух сгустился.

– Кто-то, кто знает все мои приемы. Кто-то, кто постоянно на шаг впереди меня, кто не оставляет после себя следы, и кто убивает похожих на тебя.

Я сжала пальцы. Слова звучали как угроза. Или как предостережение. Или… как забота?

– Так ты что, решил меня охранять? – прошептала я.

Он со свистом втянул воздух, а когда ответил, это снова был бред пьяницы.

– Дорогая, если хочешь, чтобы я остался подле тебя, просто скажи.

Медленно повернулась к нему лицом. Глаза потемнели, скулы напряглись, а дыхание участилось. Я не знала, что ответить. Мне хотелось швырнуть в него чайник. Или поцеловать. Или оба сразу. Вместо этого я сделала глубокий вдох и выдала шутливое.

– У меня нет столько денег, чтобы нанять самого генерала.

Он улыбнулся уголками губ и сделал шаг назад, возвращая способность мыслить здраво. Я понимаю, почему все женщины вешаются на этого мужчину.

Сила. Чувство безопасности. Чувство значимости. Он мог дать все это одним взглядом. Андрей лишь пыль под его ногами. Когда-то я любила его, как саму себя и была готова подарить ему всю жизнь, но он растоптал меня. Андрей, который всего лишь пыль под ногами Ноариса БарЭм. Этот мужчина меня просто уничтожить. Я не могу позволить себе вновь пройти через ту боль и разочарование, что стали причиной попадания в другой мир. Здесь, я должна быть умнее, сильнее, лучше.

– Но я с удовольствие угощу генерала нашей доблестной стражи чаем. Только ногами больше не на стол. Прошу уважения к себе.

– Уважать тебя я и так уже начал, – сказал он, внимательно изучая меня. – Генас никогда никого не защищал. А за тебя готов преклоняться даже передо мной.

Я хотела сказать, что он просто недооценивает мальчугана, но он вернувшись к столу, произнес.

– У этого паренька огромное сердце, но открыл его он только тебе.

Чуть позже, мы молча сидели напротив друг друга, и впервые за долгое время мне не хотелось бежать. Он больше не вызывал страх. А что касается других чувств, я смогу их заглушить.

От Автора: Драгоценные читатели, стартовала с новой историей https:// /shrt/PhlP Буду рада видеть вас среди читателей.

Глава восемнадцатая – Сладости.

Я скривилась, наблюдая, как призрачный силуэт мечется по таверне, задевая развешенные пучки сушеных трав.

– Это бесполезная трата денег, – проворчал он, растворяясь в облаке чайного аромата.

Его голос был приглушенным, пропитанным вечным недовольством. Я фыркнула, отмахиваясь от его ворчания, перебирая свежие, сочные листья малины, предназначенные для травяного сбора.

– Это привлечет больше покупателей, Рамин. Новая яркая вывеска, красивая посуда, свежая выпечка… люди любят красивые вещи, – я выделила последнее слово, словно пытаясь вбить его в его упрямую призрачную голову.

В таверне и правда давно не было ремонта. Скрипучие половицы под ногами отзывались жалобным стоном, закопченный очаг в углу угрюмо поблескивал сажей, да и мой передник уже изрядно потрепан, украшен множеством пятен от трав и специй. Но, несмотря на это, посетителей с каждым днем становилось все больше и больше. «Сплетница» начала приносить хороший доход, стабильный и, казалось бы, вечный. Правила ведения бизнеса неумолимо диктовали: деньги надо вкладывать в то, что тебе эти деньги приносит. Мой план был прост, но, на мой взгляд, гениален: договориться с пекарем на эксклюзивные, соблазнительные рецепты. А вместо денег сторговаться на взаимную рекламу и пару неизвестных пока еще рецептов, которые могли бы стать секретным оружием «Сплетницы».

Рамина не устраивало, что я планировала расширять бизнес, вместо того, чтобы затаиться в своей скорлупе и довольствоваться малым. Он считал необходимо довольствоваться тем, что есть. Тем более что дела идут в гору, зачем чудить и испытывать судьбу? Призрак вздохнул, и мне почудился легкий сквозняк, пробежавший по моей спине. Холодный, словно дыхание смерти.

– Глупости, нужно сконцентрироваться на том, что приносит деньги. Чай идет хорошо. Просто иди в лес и собирай больше ягод и трав, – его тон был менторским, снисходительным, словно он обращался с несмышленым ребенком.

Чай кормил нас. Но мне хотелось чего-то большего, чем просто прозябать в этой глуши, заваривая бесконечные чашки травяного настоя для местных сплетниц.

– Тебя не смущает, что по лесу шастает убийца? – прошипела я, бросив взгляд на темный угол таверны, где в тени передвигалось облако. Призрак не любил яркий свет. – Странный способ заботы обо мне любимой.

Призрак усмехнулся, и его лицо стало еще более размытым, словно его черты стирались под напором моего гнева.

– Так не иди одна. Вон, тебе прислали няньку-убийцу. Бери его под руку и шуруй в лес.

Он знал, что я не могу позволить себе бояться. Таверна зависела от меня. Генас зависел от меня. Эти чертовы наволочки зависели от меня. Нет денег – нет чая, который позволяем им оставаться в трезвом уме и здравой памяти. Правда, с каждым днем, я все больше сомневалась в умственных способностях одного конкретного духа.

Я вздохнула и отрезала:

– Тебе повезло, что ты жив, наволочка, иначе я бы сама тебя порешала.

Солнце пробивалось сквозь витражные окна кондитерской «Светлый Дом», окрашивая пылинки в воздухе в золотистый цвет. Но даже эта пасторальная картина не могла смягчить мое раздражение. Я сидела напротив госпожи Саторин, дородной женщины с пронзительными голубыми глазами, цвета летнего неба, и чувствовала себя выжатым лимоном.

Уже почти час мы торговались, словно на восточном базаре. Изначально я ей предложила ей свои рецепты взамен ежедневного производства пятидесяти порций десертов. Теперь же, урезанная в своих амбициях, я просила всего по десять порций и только пяти видов. Меня душила обида. Я была уверена, что мои рецепты – сокровище, которое могло принести ее кондитерской, баснословную прибыль. Рецепт нежного десерта с сахарной свеклой, который таял во рту, как облачко, и, конечно, мой фирменный яблочный штрудель, секрет которого передавался, по выдуманной истории, в моей семье из поколения в поколение. Не говорить же, что я нашла эти рецепты на просторах интернета?! Но не подействовала ничего.

– Я все еще не вижу своей выгоды, – протянула она, лениво помешивая ложечкой в чашке с чаем, который я принесла в качестве доброго жеста. На ее холеном лице, словно вылепленном из слоновой кости, не дрогнул ни один мускул.

Я постаралась сохранить спокойствие, хотя внутри меня бушевал ураган.

– Ваша выгода заключается в том, что я делюсь с Вами секретными рецептами! Благодаря рекламе в моей чайной, прибыль Вашего заведения может вырасти втрое! – Я вложила в свои слова всю свою убежденность.

– Рекламе?

Вспомнила, что уже приходилось объяснять значение этого слова.

– Я буду рассказывать о Вас всем своим покупателям, что позволит прибыли вырасти, – как болванчик повторила, сказанное ранее.

Госпожа Саторин приподняла бровь, выражая скепсис.

– Или это пустая трата моего времени и перерасход продуктов. Да и рецепты мне ни к чему.

Я глубоко вздохнула.

– Ну а как же новые клиенты? Приток посетителей?

На лице женщины появилась самодовольная улыбка, словно она только что выиграла в лотерею.

– Дорогуша, у меня единственное приличное заведение в городе и единственная кондитерская. Куда всем ходить, если не ко мне?

Ее слова резанули, как лезвие ножа. Я чувствовала, как щеки начинают гореть от возмущения. В этот самый момент над ухом пронесся едва различимый голос моей верной спутницы, Асиры. Ее тихий, но всегда меткий комментарий добил меня окончательно: «Она права».

Я почувствовала, как силы покидают меня. Зачем бороться с человеком, который уверен в своей непогрешимости? Зачем тратить время на того, кто не видит перспективы?

С усилием, выдавив из себя натужную улыбку, я произнесла: «Хорошего дня!»

Вставая из-за стола, я ощущала себя униженной и оскорбленной. Не выдержав, я с силой хлопнула дверью, покидая этот храм самодовольства и безнадежности. На улице светило солнце, но в моей душе царила непроглядная тьма. Я была уверена, что мои рецепты достойны большего, чем быть отвергнутыми высокомерной кондитершей. Я найду им лучшее применение, обязательно найду.

– «Единственное приличное заведение», значит? – бубнила я себе под нос, сжимая кулаки. – Ну посмотрим, надолго ли. Я тебе устрою!

– Ти, – окликнул меня знакомый голос, вырвав из пучины гнева. Симар шел в мою сторону, широко размахивая руками. Его невозмутимый вид действовал успокаивающе. – Что ты здесь делаешь?

В этот момент я почувствовала волну восхитительного аромата. Сладковатый с легкой горчинкой, он обволакивал меня, словно невидимое одеяло. Я непроизвольно зажмурилась от удовольствия.

– Откуда этот запах? – прошептала я, забыв о своей недавней ярости.

Мужчина с недоумением уставился на счастливо улыбающуюся меня. Мой внезапный переход от гнева к восторгу, видимо, озадачил его.

– Обычный хлеб, – ответил он, пожимая плечами.

Я открыла глаза и увидела в его огромной руке, завернутый в грубую бумагу, хлеб. Свежеиспеченный, безумно вкусно пахнущий хлеб.

Взгляд снова наполнился решимостью, а на губах заиграла хитрая улыбка. Госпожа Саторин еще не знала, что ее ждет.

– Я ей устрою, «единственное приличное заведение», – повторно выпалила я в воздух, словно произнося заклинание. И уже обращаясь к Симару, в моей голове выстроился четкий план. – Симар, срочно веди меня к пекарю. У меня есть предложение, от которого он не сможет отказаться!

Симар нахмурил брови, явно не понимая моего внезапного энтузиазма, но спорить не стал. Видимо, понял, что когда я одержима идеей, лучше просто следовать за мной.

– Какому пекарю? У нас их в городе с десяток, – проворчал он, но уже направлялся в сторону центральной площади.

– Тому, чей хлеб пахнет как божественный нектар! – воскликнула я, пританцовывая от предвкушения. – Тому, кто способен превратить обычный каравай в произведение искусства!

Мы шли по узким улочкам, лавируя между тележками торговцев и праздношатающимися прохожими. Аромат свежего хлеба становился все сильнее, направляя нас, словно маяк.

– Вот, – Симар остановился возле небольшой, неприметной лавки с вывеской «Пекарня дядюшки Эмиля». – Я здесь покупаю. Ты про это место?

Я жадно вдохнула воздух. Да, это был тот самый аромат!

– Именно! – воскликнула я, толкая дверь.

Внутри было тепло и уютно. Полки ломились от свежей выпечки: хрустящие багеты, пышные булочки, пироги с фруктовой начинкой. За прилавком стоял невысокий, седой мужчина с добрыми глазами и румяными щеками.

– Добрый день! – поприветствовал он нас, вытирая руки о полотенце. – Что желаете?

Я окинула взглядом его творения. Каждый каравай казался воплощением любви и заботы.

– Я хочу с вами поговорить, дядюшка Эмиль, – начала я, стараясь говорить как можно убедительнее. – У меня есть для вас предложение…

Я рассказала ему о госпоже Саторин, о ее высокомерии и о моей обиде. Рассказала о своих рецептах, которые она отвергла, и о своем желании доказать ей, что она ошибается.

Дядюшка Эмиль внимательно слушал, кивая головой и поглаживая свою седую бороду. Когда я закончила, он вздохнул и произнес:

– Я давно наблюдаю за кондитерской «Светлый Дом». Да, там вкусно, но… в ней нет души. В ней нет того, что есть в моих караваях – любви и тепла.

На его словах у меня блеснули глаза. То, что нужно! В детском доме у нас была нянечка Лилис, которая на все праздники старалась печь кексы, коржики и пряники. Это было необязательно, но она любила свое дело. Несмотря на скудные запасы продуктов, Лилис утверждала, что если вложить в блюда всю душу и сердце, то они обязательно должны получиться вкусными.

– Так что вы скажете, дядюшка Эмиль? – воодушевленно спросила я. – Вы готовы рискнуть и создать нечто новое, что превзойдет все, что есть в городе? Вы готовы стать конкурентом госпоже Саторин?

Старик усмехнулся, и в его глазах вспыхнул огонек.

– Рискнуть? Я уже стар для этого. Но… создать нечто новое, что заставит людей улыбаться? На это я всегда готов.

У меня от радости перехватило дыхание. Я знала, что дядюшка Эмиль – именно тот, кто мне нужен.

– Отлично! – воскликнула я, протягивая ему руку. – Тогда завтра я принесу вам свои рецепты. А вы, дядюшка Эмиль, покажете этой кондитерской, что значит настоящий вкус!