Текст книги "(Не)случайная наследница чайной (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава тринадцатая – Стеклодув.

Первым делом я решила наведаться к мэру. Лицом к лицу обсудить этот нелепый налог на ягоды, который поперек горла встал. Уверена, что это какая-то чудовищная ошибка, или что вероятнее, чья-то грязная интрига. Я подготовила все документы, доказывающие мою честность и законопослушность. Рамин, бедняга, со всей своей маниакальной дотошностью за три дня до открытия чайной твердил мне о последствиях уклонения от налоговой кабалы. Я со всем усердием, на которое была способна, выучила все. Я-то выучила, а градоправитель решил внести поправки. Да еще и забыл уведомить об этом простой люд.

Ну-ну.

Параллельно назревал неприятный разговор со стеклодувом. С этим типом церемониться не буду. Он получит ни грошом больше, чем мы договаривались, и пусть не пытается давить на жалость. Если продолжит выкручивать руки – пойдет искать другую дойную корову. В конце концов, город набит ремесленниками, готовыми работать за разумную плату. По крайней мере, мне хочется в это верить.

А вот с убийством все гораздо сложнее. Без зацепок, без свидетелей… как иголку в стоге сена искать. Но сдаваться я не намерена. Чуть позже обязательно попробую допросить призраков. Не могли же они ничего не слышать! Любая, самая мелкая деталь может оказаться ключом к разгадке этой грязной истории. Я нутром чую, что, правда, где-то рядом, только руку протяни. И не знаю почему, но для меня это стало делом чести. Раз уж я заняла тело Тейи, да еще и так к нему прикипела, что формы призрака изменились, то это меньшее, что я могу для нее сделать.

Солнце уже багровело за горизонтом, когда я вышла из дома, плотнее запахнув старый плащ. Генас сказал, что сегодня приемы в мэрии после обеда, да и стеклодув, активничает во вторую половину дня.

Вечер обещал быть промозглым, да и дела, признаться, не грели душу. В голове кавардак: предстоящие встречи, вчерашние события… Нужно собраться, сохранять ясность ума, несмотря на то, что в сердце затаился мерзкий холодок от мысли о возможной встрече с генералом. Да лучше бы мои глаза его больше никогда не видели.

Первым делом – ратуша. Словно на баррикады иду. Перешагнула порог, миновала секретаршу и с ходу ворвалась в кабинет мэра. Пусто! Вслед за мной в дверях нарисовалась молоденькая девица с перекошенным от возмущения лицом.

– Вам здесь не место!

Ого! А сколько в этой фразе презрения! Фу такой быть.

– А где мне место, интересно, если у меня вопрос по поводу незаконности выписанных налогов?

Девчонка забегала глазами по сторонам. Ага, значит, знает, чем ее босс промышляет. Отлично. Будет проще ее прижать.

– Когда мэр будет на месте?

– Можете оставить жалобу мне, я все передам.

Э-э-э… нет, спасибо. Знаем мы таких передастов. По глазам вижу, что мои бумаги через пять минут будут догорать в ближайшем камине.

– Спасибо, не надо. Завтра с утра приду. Надеюсь, завтра он будет. Секретарша неопределенно пожала плечами. Ну ничего, я негордая, похожу до тех пор, пока не застану этого градоправителя. Вообще, странная у них тут иерархия. И король есть, и мэр, и генерал… А город – три двора и две улицы.

Разговор со стеклодувом, как я и предполагала, превратился в базарную перепалку. Он пытался содрать с меня три шкуры, жаловался на трудности и подорожание материалов. Но я стояла как скала, напоминая о нашей первоначальной договоренности. После долгих препирательств, видя мою решимость, он сдался. Сказал, что готов и дальше работать, но только если мы заверим договоренности в мэрии. Я, признаться, даже обрадовалась такому повороту. Договорившись встретиться утром в кабинете мэра, я с облегчением покинула его мастерскую. Хоть один вопрос, кажется, решен.

Ох, если бы я только знала, чем все обернется…

Солнце игриво ласкало щеки, когда я подходила к ратуше. В душе разливалось тепло: партия чая, с утречка, да по бросовой цене! Пускай упаковка и пострадала, но грех жаловаться. На чужом несчастье, конечно… но это означало, что мы с Генасом сегодня полакомимся на славу. Может, даже мяса прикуплю, – размечталась я, предвкушая сытный ужин.

На лестнице, словно серая тень, маячил стеклодув. Здороваюсь, а он – ноль внимания. Как и в прошлый раз, от него несло какой-то едкой химией. «Ну и ладно», – подумала я. У каждого свои тараканы в голове. Мне-то сегодня везет!

Проходим мимо секретарши. Вчера она преградила путь, перекрывая дорогу грудью, а тут – хоть бы хны. Сидит, всхлипывает в платок. «Тоже денек не задался», – сочувственно подумала я.

В кабинете мэра царил полумрак. Хозяин кабинета сидел в огромном кресле, спиной к нам, устремив взгляд в окно. Вспомнила про бумаги с налогами, зарылась в сумку, перекинутую через плечо. Разбираться с этими непонятными платежами куда важнее, чем обсуждать всякие формальности. Пока я копалась в бумагах, старик внезапно выступил вперед, и его слова, как удар хлыста, хлестнули по моей самоуверенности:

– Господин мэр, прошу вас вмешаться в это безобразие! Эта непорядочная особа отказывается платить за мой труд! Она взяла у меня товар с обещанием компенсировать затраты, или выделить долю с продаж, а теперь отказывается платить. Вот, привел ее обманом, лишь бы справедливость восторжествовала.

– Эй! – возмущенно воскликнула я, забыв про все на свете. «Кто тут еще непорядочная? И что за тон?»

– Она взяла у меня товар, обещала заплатить либо долю с продаж отдать, а теперь – ни слуху ни духу! Я её обманом сюда привёл, чтобы добиться справедливости!

– Старик, ты чего? Берега попутал?

Что-то во мне взыграло, вырвалось наружу. Быдло из подворотни, да… Но иногда по-другому и не поймут. Я уже хотела развернуться к мэру и высказать всё, что думаю, но слова застряли в горле. Кресло медленно повернулось… И я увидела его. Ноарис БарЭм собственной персоной. Он сидел в кресле мэра, глядя на нас с каменным выражением лица. На прекрасном мужском лице не дрогнул ни один мускул, тогда как мое сердце ушло в пятки...

Сердце бешено заколотилось, словно пойманная в клетку птица, отдаваясь гулким эхом в ушах. Ноарис БарЭм, собственной персоной, восседал в кресле мэра, и этот факт в одночасье перечеркнул все мои планы на сытный ужин и тихий, спокойный вечер. Я помнила его взгляд, ледяной и пронзительный, от которого мурашки бежали по коже, словно от прикосновения смерти. Что он здесь делает? И почему, черт возьми, он мэр? Это какая-то злая шутка?

Старик стеклодув, казалось, был несказанно доволен произведенным эффектом. Ухмыльнувшись, словно кот, объевшийся сметаны, он поклонился Ноа и прошамкал:

– Вот видите, господин мэр, я же говорил! – Затем он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула злорадная искорка, словно он только что выиграл в лотерею. – Каждому воздастся по заслугам!

Ноарис молчал, продолжая буравить меня взглядом, словно я была насекомым, приколотым к энтомологической булавке. В его глазах читалось явное, ничем не прикрытое удовольствие от моей растерянности, от моего замешательства. Наконец, он заговорил, и его голос, низкий и бархатистый, словно дорогое вино, заставил меня невольно вздрогнуть.

– Как интересно… Какую долю вы обговорили с хозяйкой чайной? Кто может подтвердить ваши слова? – Он сделал паузу, обводя взглядом мое лицо, словно хищник, выбирающий жертву.

– Генас, – ляпнул мой предательский язык, прежде чем мозг успел отдать приказ молчать. Черт! Почему я всегда так туплю в самый неподходящий момент?!

– Мелкий воришка не может выступать свидетелем, – с усмешкой произнес стеклодув, словно выплеснул мне в лицо ведро ледяной воды. К моему величайшему удивлению, генерал возразил ему.

– Почему? – В его голосе послышались стальные нотки, заставившие старика вздрогнуть.

– Что, почему? – пролепетал тот, явно сбитый с толку.

– Почему мальчик не может быть свидетелем ваших договоренностей? – настаивал Ноарис, и я увидела, как в его глазах мелькает что-то, похожее на гнев.

Старик удивленно вытаращил глаза: на… мэра? Генерала? Кто он вообще такой? Этот человек – загадка, обернутая в тайну.

– Так, все ж знают, что он воришка и попрошайка. Без кола, без двора, никому не нужный беспризорник, – проскрипел старик, и в его голосе звучало откровенное презрение.

Во мне вскипел гнев, словно вода в перегретом чайнике. Страх отошел на второй план, когда в груди взыграл инстинкт справедливости, а, может, и материнский инстинкт. Кто его разберет в этой ситуации?

– Генка не вор и не беспризорник, – выпалила я, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Он хороший мальчик, который не боится работы и честно отрабатывает свой хлеб. В отличие от тебя, старый болван, он не стал бы врать!

– Девка, ты мне не… – начал было стеклодув, но договорить ему не дали.

– Молчать! – Ноа сжал виски указательными пальцами и потер, словно пытаясь унять головную боль. – А как насчет меня? – задал мужчина следующий вопрос, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– А что насчет Вас, генерал? – пролепетал стеклодув, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Я могу выступать свидетелем? – Мы со стариком переглянулись, полные недоумения. Видимо, ни он, ни я понятия не имели, о чем спрашивал мэр. – Моим словам можно верить?

– Конечно! О чем Вы говорите, господин БарЭм?! В Вашей доблести и чести нет сомнений, – заискивающе пролепетал старик, словно пытаясь вымолить прощение.

– Пф… – Прожигающий насквозь взгляд заставил меня поперхнуться. Сделала вид, что стыдно. По глазам Ноа поняла, не поверил. Черт, он слишком проницателен.

– Боюсь, в тот день, когда вы заключали сделку, я, преследуя маленького хулигана, был невольным свидетелем ваших договоренностей, – произнес Ноарис, и старик громко сглотнул, делая непроизвольный шаг назад. – Уверен, что если Вы вернетесь к первоначальным договоренностям, то юная госпожа будет не только платить оговоренную сумму, но и с удовольствием угощать Вас приятным на вкус чаем.

– А вот и нет, – пробормотала я себе под нос. Ну, почему мой язык всегда оказывается быстрее моего мозга?!

– А я говорю, с удовольствием будет угощать, – парировал Ноарис, и в его глазах мелькнул озорной огонек.

Пришлось смириться. И мне, и старику. Мы оба попали в его ловушку.

– Я могу быть свободен? – уточнил стеклодув, который мелкими шагами, не поворачиваясь к генералу спиной, начал отступать к двери.

– Да, – коротко ответил Ноа. Он исчез за дверью почти мгновенно, словно его и не было. Я решила быстро последовать его примеру, понимая, что нужно бежать, пока есть возможность. Развернувшись, я бросилась к двери, но услышала его голос, прозвучавший словно удар грома.

– Тебя я не отпускал.

Сердце бешено заколотилось, словно пойманная в клетку птица, отдаваясь гулким эхом в ушах. Ноарис БарЭм, собственной персоной, восседал в кресле мэра, и этот факт в одночасье перечеркнул все мои планы на сытный ужин и тихий, спокойный вечер. Я помнила его взгляд, ледяной и пронзительный, от которого мурашки бежали по коже, словно от прикосновения смерти. Что он здесь делает? И почему, черт возьми, он мэр? Это какая-то злая шутка?

Старик стеклодув, казалось, был несказанно доволен произведенным эффектом. Ухмыльнувшись, словно кот, объевшийся сметаны, он поклонился Ноа и прошамкал:

– Вот видите, господин мэр, я же говорил! – Затем он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула злорадная искорка, словно он только что выиграл в лотерею. – Каждому воздастся по заслугам!

Ноарис молчал, продолжая буравить меня взглядом, словно я была насекомым, приколотым к энтомологической булавке. В его глазах читалось явное, ничем не прикрытое удовольствие от моей растерянности, от моего замешательства. Наконец, он заговорил, и его голос, низкий и бархатистый, словно дорогое вино, заставил меня невольно вздрогнуть.

– Как интересно… Какую долю вы обговорили с хозяйкой чайной? Кто может подтвердить ваши слова? – Он сделал паузу, обводя взглядом мое лицо, словно хищник, выбирающий жертву.

– Генас, – ляпнул мой предательский язык, прежде чем мозг успел отдать приказ молчать. Черт! Почему я всегда так туплю в самый неподходящий момент?!

– Мелкий воришка не может выступать свидетелем, – с усмешкой произнес стеклодув, словно выплеснул мне в лицо ведро ледяной воды. К моему величайшему удивлению, генерал возразил ему.

– Почему? – В его голосе послышались стальные нотки, заставившие старика вздрогнуть.

– Что, почему? – пролепетал тот, явно сбитый с толку.

– Почему мальчик не может быть свидетелем ваших договоренностей? – настаивал Ноарис, и я увидела, как в его глазах мелькает что-то, похожее на гнев.

Старик удивленно вытаращил глаза: на… мэра? Генерала? Кто он вообще такой? Этот человек – загадка, обернутая в тайну.

– Так, все ж знают, что он воришка и попрошайка. Без кола, без двора, никому не нужный беспризорник, – проскрипел старик, и в его голосе звучало откровенное презрение.

Во мне вскипел гнев, словно вода в перегретом чайнике. Страх отошел на второй план, когда в груди взыграл инстинкт справедливости, а, может, и материнский инстинкт. Кто его разберет в этой ситуации?

– Генка не вор и не беспризорник, – выпалила я, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Он хороший мальчик, который не боится работы и честно отрабатывает свой хлеб. В отличие от тебя, старый болван, он не стал бы врать!

– Девка, ты мне не… – начал было стеклодув, но договорить ему не дали.

– Молчать! – Ноа сжал виски указательными пальцами и потер, словно пытаясь унять головную боль. – А как насчет меня? – задал мужчина следующий вопрос, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– А что насчет Вас, генерал? – пролепетал стеклодув, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Я могу выступать свидетелем? – Мы со стариком переглянулись, полные недоумения. Видимо, ни он, ни я понятия не имели, о чем спрашивал мэр. – Моим словам можно верить?

– Конечно! О чем Вы говорите, господин БарЭм?! В Вашей доблести и чести нет сомнений, – заискивающе пролепетал старик, словно пытаясь вымолить прощение.

– Пф… – Прожигающий насквозь взгляд заставил меня поперхнуться. Сделала вид, что стыдно. По глазам Ноа поняла, не поверил. Черт, он слишком проницателен.

– Боюсь, в тот день, когда вы заключали сделку, я, преследуя маленького хулигана, был невольным свидетелем ваших договоренностей, – произнес Ноарис, и старик громко сглотнул, делая непроизвольный шаг назад. – Уверен, что если Вы вернетесь к первоначальным договоренностям, то юная госпожа будет не только платить оговоренную сумму, но и с удовольствием угощать Вас приятным на вкус чаем.

– А вот и нет, – пробормотала я себе под нос. Ну, почему мой язык всегда оказывается быстрее моего мозга?!

– А я говорю, с удовольствием будет угощать, – парировал Ноарис, и в его глазах мелькнул озорной огонек.

Пришлось смириться. И мне, и старику. Мы оба попали в его ловушку.

– Я могу быть свободен? – уточнил стеклодув, который мелкими шагами, не поворачиваясь к генералу спиной, начал отступать к двери.

– Да, – коротко ответил Ноа. Он исчез за дверью почти мгновенно, словно его и не было. Я решила быстро последовать его примеру, понимая, что нужно бежать, пока есть возможность. Развернувшись, я бросилась к двери, но услышала его голос, прозвучавший словно удар грома.

– Тебя я не отпускал.

Глава четырнадцатая – Не такой уж плохой генерал.

Замерла, как кролик перед удавом. Медленно обернулась, стараясь сохранить хоть какое-то подобие невозмутимости, хотя внутри все дрожало. Ноарис сидел за огромным столом, нахмурив темные брови, и его взгляд, казалось, пронзал меня насквозь.

– Присаживайся, – кивнул он на стул напротив. От его спокойного тона по спине пробежал холодок.

– Спасибо, я постою, – выдавила я, с трудом сглотнув ком в горле. Хотелось выпалить, что так проще будет сбежать, если что, но благоразумие вовремя одернуло.

– Как хочешь, – довольно легко согласился мужчина, словно ему было все равно. – Объясни мне, как ты умудряешься влипать в неприятности и постоянно попадаться мне на глаза? Это начинает надоедать.

– Я вообще ни при чём! – возмутилась я, чувствуя, как несправедливость захлестывает меня. – Мы пришли подписать договор в присутствие мэра, чтобы ни у кого не возникало соблазна…

– Не возникало соблазна… – протянул Ноарис, и резким движением поднялся из-за стола. Инстинктивно я попятилась назад, чувствуя себя загнанной в угол. Он проследил за моими движениями, словно оценивая мои шансы на побег, и остановился.

– Итак, – начал Ноарис, отворачиваясь к окну и устремляя взгляд куда-то вдаль, – ты пришла узаконить договоренности. А раньше что? Надеялась, что не подведет милое личико да стройная фигурка?

Кто бы говорил! Индюк надутый.

– А раньше… – запнулась я, не зная, как выразить свои мысли. – Я не думала, что этот… что старик попытается меня обмануть. Казалось, что после всего…

– Не думала… – повторил он, и в его голосе послышалась насмешка.

Он что, издевается надо мной?! В голове промелькнула безумная мысль: вот бы треснуть по этой белой голове чем-нибудь тяжелым! Оглядевшись по сторонам в поисках подходящего предмета, я упустила вопрос Ноариса, на который по инерции ответила утвердительным кивком.

– Ищешь, чем бы меня ударить? – в его голосе отчетливо слышалось веселье.

Ужас! Когда до меня дошло, что я фактически призналась в крамольных мыслях своими кивками, громко возразила:

– Нет! Конечно, нет!

В ответ мне лишь хмыкнули.

– Хоран не посмеет претендовать на что-то кроме первичных договоренностей. Что же касается девушки в лесу, – тут я насторожилась и сделала шаг вперед, невольно привлекая внимание Ноариса. Он снова хмыкнул, – она, как и предыдущие жертвы, попала в список дел под названием: «Неопознанные средства убийства».

– А что это значит? – прошептала я, чувствуя, как по спине ползут мурашки.

– Это значит, что я понятия не имею, чем убили жертву, – спокойно ответил Ноарис. – А еще это значит, что тебе, лучше не ходить одной по лесу ночью. Уж больно ты похожа на тех, чьи трупы я нахожу раз в месяц. Так что налог на лесные коренья и ягоды не отменю.

Так вот откуда ноги растут. Ох, если бы ты знал, генерал, что меня, то есть Тейю, уже убили… А еще Ноа просто не понимает, что таким способом лишает меня возможности заработка. Уже намеревалась оспаривать решения по поводу налога, но пробежавшись глазами по мужчине, я отметила, что он выглядит еще хуже, чем два дня назад, когда самым бессовестным образом домогался меня. Не хотелось признавать, но он, по всей видимости, безумно устал и жутко зол. Так что разговор по налогу отложим. Могу и втихую ходить в лес, ничего страшного. Он же не будет караулить чайную на отшибе города.

– Я не знала, что вы мэр, – выпалила я, желая сменить тему. Поругаюсь с ним в другой раз.

– А я и не мэр, – равнодушно отозвался Ноарис. Он вернулся в свое кресло и, бегло изучив первый лист из целой стопки бумаг, на которую я даже не обратила внимания, взял перо и размашисто подписал документ. – Просто тот мэр брал взятки. Мне довелось об этом узнать. Ну и…

– Вы что, его убили?! – вырвалось у меня. Ой, дура! Язык мой – враг мой!

Ноарис БарЭм закатил глаза, отложил перо и, посмотрев на меня с нескрываемым раздражением, произнес:

– Его я посадил. А вот тебя, если не прекратишь создавать мне проблемы, я убью. Это я тебе обещаю.

– А сейчас-то я что сделала? – пролепетала я, чувствуя себя маленькой девочкой, отчитываемой строгим родителем.

– Все еще мешаешь приводить в порядок дела, – отрезал Ноарис.

Да вопросов ноль. Быстро развернувшись, я потянула на себя ручку двери, когда услышала его голос:

– О Генасе позаботься. Он с голодухи может в неприятности попасть.

Приняв его слова к действию, я покинула кабинет этого загадочного НЕ мэра. Если генерал так заботится о беспризорнике, то, может, он не такой уж и плохой человек. Пусть Ноа и нарцисс, но сердце, по всей видимости, доброе. По себе знаю, что только люди с большим сердцем могут подать руку помощи сиротке.

***

– Чего приспичило в лес? – Рамин бубнил, словно старый ворчливый дед. – Солнце клонится к закату, а ей вдруг лес понадобился. И нет бы Асиру взять, или Тейю, но нет же… У меня, вообще-то, дела.

Я закатила глаза, стараясь не обращать внимания на его ворчание. В конце концов, его нытье было лучше, чем гнетущая тишина одиночества. Да, в лес мне ходить не рекомендовали, но запасы ягод и кореньев почти иссякли. Прежде чем подчиняться приказам господина БарЭма, нужно было пополнить ингредиенты для моих целебных чаев.

– Да какие у тебя дела?

– Всякие. Разные, – огрызнулся дух.

– Ты уже черт знает сколько времени как наволочка с дырками. Все твои «дела» сводятся к тому, чтобы надоедать мне.

Так, препираясь с призраком, я добралась до леса. Сумрак сгущался, солнце окрашивало верхушки деревьев в багряные тона, отбрасывая длинные зловещие тени. Одной было бы жутко, но с ворчуном, не умолкавшим ни на секунду, чувствовалась хоть какая-то безопасность.

– Ты согласие на использование лесных даров получила хоть? – Рамин ехидно ухмыльнулся, словно поймал меня на горячем. Я сделала вид, что не слышу вопроса, и еще больше ускорила шаг. Но Рамин материализовался прямо передо мной, преграждая путь. – Хочешь сказать, Ноа не дал согласия?!

– Ну-у-у… – протянула я, чувствуя, как щеки предательски заливаются румянцем.

– Говори, – отрезал Рамин, скрестив руки на груди.

– Это он поставил налог, чтобы я не совалась в лес. Говорит, там происходят похищения и убийства.

– Все, возвращаемся домой! – тут же проворчал Рамин, и, развернувшись, поплыл в сторону дома. – Этот мужик дело говорит! Зря не предупреждает!

– Да ладно тебе, Рамин! Кому я там нужна? Быстренько соберу ягоды и сразу домой. Одна нога здесь, другая там, – я попыталась успокоить призрака, но его лицо выражало крайнюю степень скептицизма.

– Ага, не нужна! А то, что тебя, мягко говоря, уже прикончили, это не считается?! – не унимался призрак, словно старый дед, читающий нотации непослушной внучке.

Я лишь закатила глаза. Пальцами показала, что нам нужно совсем чуть-чуть, и продолжила свой путь вглубь леса. Мы углубились в чащу, направляясь к поляне, где обычно собирала травы и ягоды. Вскоре до нас донеслись приглушенные голоса. Я приказала Рамину испариться, сама спряталась за кусты и постаралась разглядеть говоривших. К моему удивлению, это был Хоран, тот самый старик, с которым я так и не подписала договор. Рядом с ним стоял какой-то крепкий мужчина, одетый в грубую одежду. К сожалению, он стоял ко мне спиной, и разглядеть лица я не могла.

– Она думает, что перехитрила меня, наивная девчонка! – шипел Хоран, потирая руки. – Видите ли, залезла под одеяло к генералу и думает, что ей закон не писан. Но я ей покажу!

«Да кому сдался этот индюк надутый»! – воспротивился мой внутренний голос.

– Что прикажете делать, хозяин? – спросил мужчина, явно являвшийся наемником.

– Слухи дошли, что чайная приносит неплохой доход. Заберем все, до последнего медяка! – Хоран злобно ухмыльнулся. – А девчонке этой… урок нужно преподать. Пусть знает, что нельзя обманывать Хорана!

Я похолодела. Значит, старик решил не только ограбить меня, но и отомстить. И кто знает, что он имел в виду под "уроком".

– Я же говорил! Беда! – прошипел голос, который принадлежал Рамину.

– Тихо! – зашипела я, прикрывая рот рукой. – Не время паниковать.

– А когда время?! Когда тебя прирежут в темном углу?!

Мысли метались в голове, словно испуганные птицы в клетке. Нужно было срочно что-то предпринять. Рассказать генералу? Ну уж нет! Чем дальше я от этого мужчины, тем спокойнее и безопаснее моя жизнь. Но это не точно! Оставался только один вариант – защитить себя самой.

***

– Надо позвать Ноа, – решил Генка после моего рассказа о произошедшем в лесу.

– Не надо ничего говорить этому надутому индюку, – буркнула я, чуть ли не высыпая заготовки для чая мимо чайника. Мои движения были резкими и нервными. Подготовка к открытию чайной меня немного успокаивала. Просчитав время прихода первых посетителей, я старалась открывать чайную к этому времен. Во-первых, не хотелось привлекать лишнее внимание к моим разговорам с призраками – не хватало еще, чтобы кто-то решил, что я сошла с ума. Во-вторых, экономия на свечах была ощутимой, и мне совсем не улыбалось опять искать способы с кем-то до чего-то договориться. Хватило стеклодува.

А еще, за самым захламленным углом я обнаружила старый камин. Двухдневная уборка, поиски свободной мебели и – о чудо! Результат стоил того – два хиленьких, но все же дивана и софа. Получилось уютное местечко для отдыха. Правда, дров пока не было. Решила, что разберусь с этим позже.

А потом все закрутилось с бешеной скоростью: труп в лесу, мерзкие угрозы и домогательства генерала, грабительские налоги и эта унизительная встреча с лже-мэром… И вот опять, какие-то старики жаждут мести. Да за что?! Я же вообще ни при чем! Это все генерал, этот надутый индюк, чтоб его… От него одни проблемы!

– А если тебя убьют? – Генкин голос, хоть и осипший от переживаний, звенел в тишине, как разбитая чашка. Тревога в его взгляде резала меня сильнее любого ножа. – Почему «если»? – подлил масла в огонь Рамин, его обычная саркастичная ухмылка сейчас казалась злой и беспощадной. – Её убьют. Это лишь вопрос времени. – Уи-и-и… – вторя им, Скит пронесся вихрем по чайной, устраивая очередной хаос из опавших листьев и щепок. Казалось, даже он чувствует надвигающуюся беду.

Устало закатив глаза, я принялась собирать разлетевшиеся листья. Как же мы не ценим свое человеческое счастье, пока оно у нас есть! Жила себе спокойно в квартирке от государства, работала на работе, отдыхала по вечерам, уставившись в плазменный экран… А тут на тебе!

Теперь надо извернуться, чтобы раздобыть себе буханку хлеба, да два десятка яиц. Ужас какой-то, а не жизнь! Еще и кровно заработанные пытаются отнять всякие мэры, со своими выдуманными налогами, да всякие старики-стеклодувы, которые решили нажиться на чужом успехе. Да если у этого Хорана получится, нам с Генкой вообще нечем будет питаться! Как же я устала…

– Уи-и-и… – снова пролетел мимо меня Скит. Когда же я в очередной раз на него не отреагировала, он завис над столом и, протянув один из листьев мяты, вопросительно произнес: – Уи-и-и?

– Сейчас ты последняя из моих проблем, – с усталой улыбкой сообщила наволочке с дырками.

Он, казалось, понял больше, чем я сказала. Пожал плечами, если их так можно назвать, и исчез в стене. Я вернула рассыпанные листья на стол и вытащила из кармана платья все имеющиеся деньги. Бумажки, потертые монетки – все, что мы наскребли за неделю.

– Генка, вот, – протянула я их мальчику. Он, ставший взрослым слишком рано, удивленно посмотрел на деньги.

– Мне не нужны твои деньги, – гордо сообщил он, пытаясь вернуть мне эту жалкую кучку.

– Они не мои, а наши. Ты, как житель этого дома и работающий член семьи, имеешь полное право на свою долю.

– Но это же все, что у тебя есть! – на детских глазах навернулись слезы.

– У нас, малыш. Это все, что есть у нас. И пусть оно лучше будет у тебя, чем у Хорана. Мы с тобой заработали эти деньги и значит, можем их потратить. А они не заработали, а просто хотят их украсть. Понимаешь? – Мальчик кивнул. Я видела, как тяжело ему удаётся сдерживать эмоции. Для сирот очень важно быть принятыми. Взрослые этого не понимают, но все, что нужно ребенку без семьи – это семья. Быть уверенным, что завтра тебя не выкинут на улицу лишь потому, что ты приемный.

– А если они что-то с тобой сделают? – Генка смотрел на меня снизу вверх, его глаза полны детского страха, но и решимости.

– Как они могут что-то сделать, если у меня есть Рамин, Асира, Тейя и даже Скит? – попыталась я пошутить, чтобы разрядить обстановку.

– Уи-и-и… – в подтверждение моих слов, оповестил о своем возвращении проказник.