Текст книги "(Не)случайная наследница чайной (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава восьмая – Злой генерал.

– Открывай! – раздался грозный голос, и я уже чувствовала, как дрожат мои нервы. Я шла к входной двери, сжимая в руках свечу, которая едва освещала тёмный коридор. Взгляд мой метался, словно муха в склянке, и я не могла избавиться от ощущения, что дверь вот-вот разлетится на куски. – Открывай, я сказал! – настаивал голос, и в его тоне можно было услышать мрачное нетерпение.

Сердце бешено колотилось в груди, а ноги приросли к полу. Ох, как же не хотелось мне открывать эту дверь. Невыносимо, до жути не хотелось. Обернулась на Тейю. Она стала почти прозрачной от страха. Ее огромные, полные ужаса глаза говорили об одном: она тоже умоляет меня не открывать эту чертову дверь. За её спиной Асира тоже становилась всё более прозрачной, но, несмотря на это, лишь пожала плечами, словно соглашалась, но не собиралась делать ничего, чтобы помочь. Рамин помахал уголком наволочки, явно наслаждаясь происходящим. Злюка. А Скит, воздев поварешку к потолку, мчался к двери с безудержным энтузиазмом. Ну, хоть кто-то не боялся. Хотя я была почти уверена, что он просто хотел проказничать, как всегда.

– Нет-нет, – произнёс Генас, встал на пути Скита, выставив ноги в стороны и раскинув руки, как будто собирался остановить целую армию. – Это Ноа.

Услышав это имя, нежелание открывать дверь взлетело до небес. Ноа… Один его голос внушал леденящий ужас.

– Ти, открывай дверь, – настаивал он.

Я повернула голову из стороны в сторону, собирая в себе остатки храбрости.

– Ти! – вновь прозвучал требовательный голос.

В этот момент в дверь начали ломиться с удвоенной силой, словно кто-то за ней жаждал внести хаос в этот тихий вечер. Меня взяла паника.

– Не хочу! – вырвалось у меня в отчаянии.

Скит, полный решимости, поднял половник выше, как будто это было реальным орудием противостояния. Генас многозначительно выпучил глаза, намекая на очевидность: дверь долго не выдержит такого натиска. Я закатила глаза и почувствовала, как растёт моё сопротивление.

Не хочу! Не хочу! Не хочу!

– Открывай дверь, гадюка, – звучал голос, полный нетерпения.

Я вновь закатила глаза. Да, дверь, определённо, долго не выдержит. И сама я была виновата: никто за язык не тянул.

– Идите наверх и не высовывайтесь, – приказала я духу и мальчугану, указывая жестом на лестницу. Скит вновь поднял поварешку, но я прошипела:

– Нет.

Он понуро опустил плечи и, вручив мне средство защиты, исчез в потолке. Генас проследовал за ним, оставив меня одну.

Тяжело вздохнув, я подошла к двери, собралась с духом и, выставив вперёд поварешку как последний щит, медленно открыла её.

Холодный ветер, словно ледяной плетью, хлестнул по лицу, мгновенно погасив трепетное пламя свечи. В сумраке дверного проема вырисовывалась зловещая фигура – воплощение самой ночи. Высокий, широкоплечий, он возвышался надо мной, словно мрачная скала, выросшая посреди бушующего моря. В жестком взгляде его глаз плескалась ярость, а лицо искажала гримаса, делавшая его еще более опасным.

– Ты… – прорычал Ноа, и в его голосе клокотала неприкрытая угроза. – Какого черта ты обвиняешь меня в домогательствах?!

Я судорожно сглотнула вязкий ком, застрявший в горле. Поварешка в моей руке дрожала, словно осенний лист на ветру, гонимый безжалостным ветром. В голове лихорадочно мелькали варианты ответов, но ни один из них не казался достаточно убедительным, чтобы умиротворить эту ходячую бурю.

«Дура, дура, дура!» – в который раз мысленно обругала себя. Надо же было додуматься до такого! Правда, выбор у меня был невелик. Я ведь из другого мира, совсем одна в этом враждебном месте. Понятно, что в своем родном мире я бы выбрала какого-нибудь кумира, звезду с обложки. А в этом мире звезда – это надутый индюк, разбивающий женские сердца одним лишь надменным взглядом.

– Я… я просто… мне нужно как-то себя кормить, – выпалила я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. Идиотский ответ! Хуже не придумаешь. Но лучшая защита – нападение, твердила я себе.

– Ты идиотка? Из-за финансовых сложностей ты решила выставить меня домогателем? По-твоему, мне больше заняться нечем? В королевстве чуть ли не каждый месяц новый труп находят!

Наверху что-то с грохотом упало. Небось, любопытные «наволочки» подслушивают, прильнув к щелям. Но с ними я разберусь позже, сейчас бы этого разъяренного зверя успокоить.

– Сам виноват! – «Лучшая защита – это нападение», – в который раз повторила я себе. – Нечего было надутым индюком угрожать мне в моей же чайной!

– Это убожество… – тут он огляделся, явно удивленный, чем несказанно обрадовал меня. – Ты поплатишься за свои слова, – процедил он сквозь зубы.

– Ага, бегу и волосы назад, – огрызнулась я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Ноа усмехнулся, и этот звук был хуже любого проклятия. Он шагнул вперед, оттесняя меня вглубь дома. Я отступила, спотыкаясь о порог, чувствуя, как к горлу подступает паника.

– Хочешь за мой счет выехать? Так плати, – прошипел он, словно змея.

– Платить? – Я продолжала отступать, пока не наткнулась спиной на холодную стену. – Ты меня слышишь? Я же говорю, денег нет!

Мужские руки опустились по обе стороны от моей головы, перекрывая единственный путь к отступлению. Сердце забилось в бешеном ритме, словно пойманная в клетку птица.

– А кто сказал, что я нуждаюсь в деньгах? С этим, как я понял, проблемы у тебя, – промурлыкал он, и в его голосе сквозила опасная игра.

Его слова повисли в воздухе, густом от приторного запаха травяного чая и предчувствия грозы. Я чувствовала, как жар его дыхания обжигает кожу, а взгляд, словно лазер, прожигает насквозь, обнажая мою растерянность.

– Чего… чего ты хочешь? – пролепетала я, с трудом разлепляя пересохшие губы. Ну конечно, неудивительно, что по нему сохнет добрая половина здешнего мира. Взять хоть Тейю. Каков красавец! Брутальный альфа-самец, воплощенная сила и уверенность.

Ноа склонил голову набок, словно оценивая меня, как кусок мяса на прилавке. Его губы тронула презрительная усмешка, от которой по спине пробежал холодок.

– Хочу справедливости.

Ага, щас. Вот прям взяла и поверила! Хитрый лис решил изобразить жертву? Мои внутренние терзания бурлили, но я упрямо стиснула губы, не желая выдавать ни капли страха. А этот высокомерный индюк продолжал, словно читая мне обвинительный приговор.

– Хочу, чтобы ты забрала свои слова обратно. И хочу, чтобы ты запомнила, с кем имеешь дело.

Он говорил тихо, почти шепотом, но каждое слово звучало как удар хлыста, оставляя болезненный след. Я закрыла глаза, собираясь с духом. Пасовать нельзя. Не перед такими, как Ноа. Иначе он просто раздавит, как букашку.

– Хорошо, – выдохнула я, открывая глаза и глядя ему прямо в лицо, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не как жалкое блеяние овцы перед волком. – Я забираю свои слова обратно. Ты не домогатель. Ты… ты просто… невыносимый тип.

Его усмешка стала шире, но в глазах не появилось ни капли тепла. Лишь ледяное презрение. Он отстранился, будто отдергивая руку от огня, и мне показалось, что он чувствует отвращение. Запах травяного чая внезапно показался мне приторным и удушающим, а приближающаяся гроза – зловещим предзнаменованием беды. Я чувствовала себя загнанной в угол мышью, отчаянно пытающейся найти выход из лабиринта, где каждый поворот ведет в тупик. Но то лишь чувства внутри, а снаружи я все еще дерзкая красавица с соблазнительной грудью. Во всяком случае, я старалась ею казаться.

– Теперь прошу покинуть мою чайную. Я, вообще-то, спать собиралась.

– Составить компанию? – Взгляд такой соблазнительный, что мурашки побежали по коже, и голос манящий, словно песня сирены… Эх. Как же он хорош, чертяка.

– Надутый индюк в моей кровати? Ну уж нет, избавьте, пожалуйста. – Выплюнула я с нарочитой небрежностью, надеясь, что мой внутренний трепет не отражается на лице.

Ноа снова сделал шаг в мою сторону, лишая возможности здраво мыслить. Правая рука сжала горло, перекрывая доступ кислорода. Он наклонился ближе, и я почувствовала его горячее дыхание на своей коже, смешанное с запахом мускуса и чего-то дикого, первобытного.

– Ты… – прорычал мужчина, но не успел закончить мысль, так как со стороны лестницы раздался детский голос.

– Тетя Тейя, ты скоро?

Генерал отпустил меня, отступив на шаг назад. Ноги не держали, тело била дрожь, но я чудом устояла на ногах, цепляясь за остатки самообладания. Огромная рука одним движением могла свернуть шею. Сила, что исходила от этого мужчины, пугала, подавляла, лишала воли. Я смотрела на него снизу вверх, как на бога, решающего мою судьбу. «Дура», – в очередной раз напомнила себе, но сказала:

– Да, Генка, я сейчас приду.

– Что он здесь делает? – грозно спросил Ноа, переводя взгляд с мальчика на лестничной площадке на меня и обратно. В его голосе прозвучало что-то, похожее на рев разъяренного зверя.

– Живет, – тихо ответила я, потирая шею, где еще чувствовался отпечаток его пальцев. Это движение привлекло к себе внимание генерала. Он на секунду застыл, переведя глаза на уверенный четвертый размер, выгодно подчеркнутый шелковой тканью пеньюара. – Он сирота.

– Теперь нет. Раз есть где жить.

– По законам страны ты не имеешь права принимать под свое крыло мальчика.

А вот об этом я не подумала. Совсем не подумала! А должна была. В любой стране, как и в любом мире, видимо, есть условные законы, которые должны оберегать детей, защищать их. Система, естественно, не работает, но законы есть.

– Предлагаешь выкинуть его на улицу, перед надвигающейся грозой? – Вопрос прозвучал жалко и неубедительно, но это было все, на что я была способна в этот момент. Законы мне неизвестны, и я ждала ответа, затаив дыхание, понимая, что от его слов зависит… И тут поняла, что от слов мужчины зависит лишь мое отношение к нему. Даже если Ноа заберет мальчика, он вернется, потому что у меня тепло, кормят и не осуждают. Сама была сиротой, понимаю. Все, что может сделать генерал, это утащить пацаненка прямо сейчас. Перед надвигающейся грозой.

– Лучше пусть здесь будет, чем ворует на улицах города. – Чуть-чуть. Прям совсем немного, но я зауважала высокомерного нарцисса. Его вид перестал быть задумчивым в тот момент, когда взгляд переместился на меня. Хищно улыбнувшись, он подмигнул и зашагал к выходу, бросив язвительное и предостерегающее:

– Наш разговор еще не закончен.

Глава девятая – Сплетница.

– Говорят, господин БарЭм вышел на след преступника, – шептались за столиком.

– А я слышала, что он со своей командой засел в Темном лесу! – ахнула другая.

– О, ужас! – вздохнула третья. – Надеюсь, все вернутся живыми. Я не переживу, если Ноарис погибнет. Мир не должен терять такого красавчика!

Я смешивала очередной заказ чая «Бодрость», когда услышала эти вздохи.

– Сумасшедшие курицы, – пробурчал кто-то под барной стойкой.

Рамин уже час сидел там, забившись в угол, и грыз листья чая, запах которого вызывал приступы тошноты. К счастью, Аралинь (или все-таки Сара?) принесла в качестве дара на открытие чайной огромный букет сирени. Бывшие чайные стаканы стали вазами, а сирень, с ее пьянящим ароматом, – лучшим освежителем воздуха. Для всей чайной, разумеется, кроме уголка за барной стойкой, где ворчун нагло подслушивал и беспрерывно комментировал.

Справедливости ради сейчас я с ним была согласна.

Чайная, которую я назвала «Сплетница», стала местом паломничества тех, кто свято следовал негласному закону женщин: «Узнала сама – передай другой!»

Стоило солнцу коснуться верхушек деревьев, как городской базар пустел, а моя чайная наполнялась прекрасной половиной человечества, жаждущей поделиться свежими новостями. Чуть позже к ним присоединялись мужчины. В основном, чтобы познакомиться. В меньшей степени – чтобы поболтать.

Дела медленно, но уверенно шли в гору. К счастью, генерал больше не появлялся на моем пороге с той злополучной ночи перед грозой. Но слухи об этом «величайшем солдате королевства» не умолкали. И красив, и хорош, и силен, и умен! И хуже всего – для них и, конечно же, для меня – он об этом знает! В отличие от этих курочек, я по генералу-красавчику не сохла.

– Давай их выгоним! – с надеждой произнес Рамин.

Я присела, скрываясь от любопытных взглядов полного зала, и прошептала:

– Они приносят нам деньги, на которые мы покупаем вот это вот дерьмо, – недвусмысленно указала я на очередной засохший лист чая в призрачной руке, вырисовывающейся из уголка наволочки. Ворчун издал страдальческий вздох. И тут, словно в ответ на этот вздох, в чайной с грохотом распахнулась дверь.

– Убита еще одна девушка! – прокричал мальчик-глашатай запыхавшись. И воцарилась тишина, зловещая и давящая.

Сердце екнуло. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. В воздухе повисла густая, почти осязаемая тревога. Все взгляды обратились к мальчику, стоявшему, словно загнанный зверь, у входа. Даже Рамин перестал грызть чай и аккуратно, чтобы его никто не заметил, высунул голову из-под барной стойки, с явным любопытством разглядывая нежданного гостя.

Мальчик, переведя дух, словно после долгого забега, продолжил, запинаясь и комкая слова: «Найдена… в переулке у реки… вся в крови… и… и…» Он замолчал, не в силах выговорить, что еще увидел, что навсегда отпечаталось в его детской памяти. Его трясло, как осиновый лист на ветру. Кто-то из сердобольных посетительниц вскрикнул и, подбежав к нему, обнял, прижимая к себе, пытаясь хоть как-то успокоить.

Взбудораженный ропот пронесся по залу, словно порыв ветра в сухих листьях. Имена шептались, словно заклинания, предположения сыпались градом, одно безумнее другого. Я попыталась сохранить подобие спокойствия, но страх, мерзкий и липкий, медленно, но верно подкрадывался, парализуя волю. Убита девушка… Снова. Эта мысль, как ледяная игла, пронзила меня насквозь.

Я обернулась к Рамину. Его обычно недовольное, ворчливое лицо сейчас было серьезным, даже мрачным. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась невысказанная тревога, даже… вина? "Что-то он скрывает," – промелькнуло в голове, словно искра в темноте. Что-то важное, что он не хочет мне говорить.

Затем я оглядела присутствовавших. На лицах – смесь ужаса и болезненного любопытства. Зловещая тишина, нависшая над «Сплетницей», предвещала бурю. Бурю страхов, догадок и, возможно, новых жертв.

Чайная опустела меньше чем за пять минут. Эгоистично, возможно, даже бесчеловечно, но я мысленно подсчитала прибыль и успела отложить, опять же мысленно, необходимую сумму для покупки нового сорта чая. Беды бедами, а бизнес есть бизнес. Я не могу сейчас отступить. Дела только начали налаживаться, и я не хочу, чтобы мои труды, да и труды моих призраков, были потрачены зря. Слишком много сил и надежд было вложено в это место.

– Ти, ти, – в дверь влетел Генас, запыхавшийся и взъерошенный. Застыл на секунду, закатил глаза, словно вспоминая что-то важное, развернулся и запер дверь на засов, причитая под нос: – Ты вроде взрослая, но мозгов нет. Совсем нет.

– Как пить дать, – согласился с ним Рамин, вытекая из-под барной стойки.

– Эй! – возмутилась я, чувствуя, как раздражение начинает брать верх над страхом.

Последнее время эти двое спелись, словно два старых ворчливых скряги, которым на лето привезли нерадивую внучку. И ладно один – черт знает сколько лет наволочка с дырками. Но второй-то – мальчуган лет семи-восьми, откуда у него столько пессимизма?

– Произошло очередное убийство. Генерал рыщет по лесам, рядом с которыми ты, между прочим, проживаешь, в поисках преступника, а у тебя двери настежь. Ты совсем не думаешь о своей безопасности!

– А вот и нет, – возмутилась я. – Просто гости только разошлись. И вообще, не ори на меня!

Взяв поднос в руки, я принялась собирать грязную посуду, стараясь не показывать своего волнения. – Ты, кстати, знаешь что-нибудь про убийства? Может, слышал что-то от генерала?

– Пока нет. Я пытаюсь помочь Тейе вспомнить, но пока ничего не получается, – пробормотал Генас, проходя в чайную.

– Стоп, что? – тряпка так и застыла над столом, а сердце снова екнуло, на этот раз от изумления.

– Да, она не может вспомнить, кто ее убил. Представляешь?

Мои глаза расширились от удивления, а челюсть отвалилась. Это было невероятно. Невозможно. Нет. Я, конечно, понимала, что если бы она не умерла, моему духу некуда было бы перенестись, но неужели ее убил тот, кого ищет все городская стража.

В голове завертелся вихрь мыслей. Призрак-свидетель? Невероятно! Но если это правда, то у нас есть шанс остановить убийцу. Но как заставить Тейю вспомнить? И, что еще важнее, как защитить ее тело, а значит, и меня в нем, от убийцы, который явно не обрадуется живому мертвецу?

Страх парализовал, сковал каждое движение, словно ледяные оковы. Но вместе с ним проснулось какое-то странное, болезненное любопытство, тяга к разгадке, к запретному. Я всегда любила тайны, но эта… эта, казалось, была пропитана кровью, отчаянием и горьким привкусом безысходности.

– Генас, помоги мне убрать. Рамин, а ты завари нам крепкий чай. Нам предстоит долгий разговор, – сказала я, стараясь придать голосу уверенность.

Удивительно, но ворчливый дух ни разу не отказал мне в просьбе приготовить чай. И что еще удивительнее, когда ингредиенты смешивал именно Рамин, напиток получался просто волшебным, с каким-то особенным вкусом. Кто бы мог подумать, что этот угрюмый призрак – талантливый бариста?

Меньше чем через двадцать минут ароматный чай уже стоял на столе, а рядом, словно по волшебству, появились отварная картошка и три вареных яйца. Гости стали чаще заглядывать в чайную, но в основном брали по одному чаю, что не особо увеличивало наш и без того скудный оборот. Я подумывала о дополнительных блюдах, о чем-то, что могло бы привлечь больше клиентов, но пока не понимала, что можно предложить. В городе была прекрасная пекарня, и я понимала, что не смогу составить им конкуренцию даже при большом желании. Да, пекарь из меня паршивый, в этом я была абсолютно уверена, и даже в мыслях не собиралась это оспаривать. Поэтому пока мы с Генасом жили в режиме жесткой экономии. Никакого мяса, никаких излишеств. Картошка, крупы и яйца. Да, не самый изысканный рацион, но, по крайней мере, мы не голодали, и это уже было неплохо.

Взяв одно яйцо, я протянула ребенку два и, глубоко вздохнув, начала разговор.

– Рамин, скажи мне… что ты знаешь о смерти Тейи?

Наволочка с дырками, казалось, застыла в воздухе, задумчиво поглаживая крохотный листик чая, который целенаправленно подносила к… губам? Мы с Генкой завороженно уставились на духа, ожидая ответа, но он вдруг решил прикинуться дурачком.

– А я-то откуда знаю? – пробубнил он, отводя взгляд.

– Как откуда? Вы с бабушкой и Проказником находились в тот день, как и во все прочие, здесь. Значит, вы могли что-то видеть или слышать. Хоть что-нибудь!

– Я ничего не слышал, – пробурчал он, избегая моего взгляда, и явно намеревался сбежать от нас с Генкой. Я перегнулась через барную стойку, решив перехватить духа (мне как-то не хватило мозгов сразу вспомнить, что они же как облачко, сквозь пальцы утекают), и случайно рассыпала соль. Рамин с криком отлетел от меня, словно от удара током. На месте, куда упали кристаллы соли, появились рваные раны черного цвета, словно на коже расцвели ядовитые цветы.

– Ой, прости! – Я бросилась к духу и застыла в растерянности, не зная, чем помочь. – Что… что мне сделать? Что я могу сделать?

– Смотреть под ноги и под руки, – раздраженно наорал на меня ворчун. А затем он поднял глаза, точнее, две черные дыры, заменившие их, вздохнул и, словно сдавшись, начал рассказ о том, как в одну тихую, лунную ночь они нашли труп девушки в чайной «Сплетница».

Глава десятая – Сначала, надо думать, а затем говорить.

Рамин говорил тихо, неохотно, словно вытягивал слова из самой себя по капле, словно рассказывал не историю, а исповедовался в тайном грехе.

– В этом доме прожило не одно поколение, – начал он, его голос был приглушенным и каким-то потусторонним. – И чем только эта чайная не была… и гончарной, и даже борделем. Я живу здесь, уж не знаю сколько времён. Нам, духам, нет смысла считать годы. Последний житель этого даже дьяволом забытого места был старик Сохуб. Неплохой малый. Пил, правда, как чёрт. Асира от этого жутко злилась. А вот мне нравилось. Бывало, сидишь с ним, разговариваешь часами напролёт обо всём на свете, а наутро он и не упомнит, что часа два тыкал в тебя чем попало, чтобы проверить, что ты дух. Умен был мужик, только пропил весь свой ум. А затем и тело погубил. К счастью для него, завещание было составлено задолго до его пристрастия к алкоголю.

Он замолчал на мгновение, словно вспоминая что-то хорошее, а потом продолжил:

– Малышку Тейю мы не видели никогда. Кем именно она приходилась Сохубу, ума не приложу. Но вот входит юная красавица в нашу забегаловку и приходит в ужас. Беспорядок, грязь, паутина по углам, да крысы бегают… Она в обморок. Мы уж и лезть не стали. Юные девы так слабы.

Я хмыкнула, не сдержавшись, за что тут же получила неодобрительный взгляд. И нет, не от наволочки с дырками, а от Генаса. Вот как пить дать – старик в теле ребёнка. Рамин же продолжал свой рассказ.

– Мы-то раньше как чай заказывали? Через Сохуба. С пьяну я просил его письмецо написать. Он и писал. А уж мы сами доставляли продавцу. Паренёк вопросов не задавал. Письмо получено, деньги приложены – он и привозил. Но как старик отошёл в мир иной, так мы начали угасать. Надежды были только на нового хозяина. А она в обмороки падала, да за сердце хваталась от каждого шороха.

В его голосе звучала какая-то обреченность, словно он уже смирился со своей участью.

– В тот вечер, когда Тейя погибла, мы как раз сидели на втором этаже и обсуждали, что делать дальше. Асира предложила поговорить с девочкой с глазу на глаз. Скит предлагал выскочить из-за угла, а когда первый ужас отойдёт, обсудить с девочкой дела. Я же ничего не хотел. Утрата друга сказалась на мне больше, чем хотелось бы. Но чай нам был нужен.

Он замолчал, словно переживая этот момент снова, а потом тихо прошептал:

– Затем я услышал странные звуки. Материализовавшись на первый этаж, мы обнаружили тело Тейи, лежащее на полу. Глаза её были широко открыты, полны ужаса, а на шее алел багровый след. Больше никого не было. Асира сразу поняла, что произошло непоправимое. Мы не знали, что делать, – прошептал Рамин, его голос звучал приглушённо и печально, словно он делился со мной своим самым страшным секретом.

Я слушала его, затаив дыхание, ощущая, как мурашки бегут по коже. История Рамина была настолько жуткой и правдоподобной, что мне стало физически плохо. Я представила себе, как они, три призрака, становятся немыми свидетелями преступления, как живут с этим ужасным секретом, запертые в стенах старой чайной, беспомощные и обреченные.

– Значит, вы не видели убийцы? – спросила я, надеясь хоть на какую-то зацепку, хоть на лучик света в этом мрачном повествовании.

Рамин покачал головой.

– Нет. Мы видели только тело. Но я помню… – он запнулся, словно боясь продолжить, словно слова застревали у него в горле. – Я помню запах. Сладкий, приторный запах ночной фиалки и… конского навоза. А ещё, что удивительней всего, часы пробили полночь.

– А что в этом удивительного? – не поняла я, нахмурив брови.

– То, – с придыханием произнес дух, его глаза расширились от ужаса, – что когда мы обсуждали, как показаться Тейе, солнце только заходило за горизонт.

В комнате повисла тишина, настолько плотная, что, казалось, её можно потрогать руками. Время остановилось, а в голове набатом звучали последние слова Рамина. Что-то здесь было не так. Что-то совершенно противоестественное. И это что-то заставляло кровь стынуть в жилах. Хотя, что может быть более противоестественным, чем духи, летающие по чайной. Да и сама убитая, что не отошла в мир иной, в чьем теле я всго-лишь пассажир, тоже не представлялось нормальным.

Солнце, должно быть, село около семи – восьми. А часы пробили полночь в момент находки тела. Значит, либо мои новоявленные «друзья»—духи трещали без умолку пять часов, либо… они отрубились на то же время. Второй вариант казался куда более правдоподобным. Скит не был из тех собеседников, с кем можно часами вести задушевные беседы. Скорее наоборот.

Холодок пробежал по спине, заставляя волосы встать дыбом на затылке. Нет, это не сквозняк. Это первобытный, леденящий душу ужас сковал меня по рукам и ногам. Как во имя всех богов, целых пять часов, могли пролететь незамеченными для призраков? Примерно так же, как и то, каким образом моя душа умудрилась вселиться в тело убитой Тейи.

Генес, кажется, тоже был ошеломлен. Его взгляд, обычно пронзительный и цепкий, словно пытающийся заглянуть в самую душу, застыл, устремившись в одну точку. Он что-то лихорадочно просчитывал, перебирая в уме все возможные варианты развития событий.

Интересно, сколько он вспомнил? Запах… Да, запах! Сладкий, приторный аромат ночной фиалки и резкий, животный запах конского навоза. Странное, почти противоестественное сочетание, словно кто-то смешал изысканный парфюм и грубую, необузданную силу. Кому мог принадлежать этот запах? Кто был тем человеком, что находился в доме в тот роковой вечер? Конский навоз… Это явно указывало на кого-то, связанного с лошадьми. Кучер? Конюх? К сожалению, таких здесь предостаточно. В моем мире средством передвижения были автомобили, а здесь – лошадь, запряженная в телегу. Чайная, расположенная на дороге в лес – идеальное место для убийства кем-то, кто просто проезжает мимо. А это, если честно, практически все. А вот ночная фиалка… Она отсылала к чему-то более утонченному, к аристократии, к высшему обществу. Или, что, вероятнее всего, к женщине. В конце концов, следов насилия на себе после пробуждения, я не обнаружила. Кроме дикой головной боли, и странно спокойной реакции, в силу выпитого чая.

В очередной раз в голове всплыло мое отражение в зеркале. Завистница? Соперница? На такую красоту многие могли позариться. Нужно поговорить с Теей. Возможно, у нее был какой-то поклонник, о котором она умолчала. Сейчас так точно никого нет. Были кое-какие поползновения, но я быстро всех отшила. Опыт иного мира, знаете ли.

Но больше всего меня глодало время. Бесследно исчезли целых четыре-пять часов. Самый страшный, самый мучительный вопрос, на который я пока не могла найти ответа. Что произошло между закатом и полуночью? Кто украл эти часы? Единственная мысль, что сейчас пульсировала в моей голове, словно навязчивая мелодия: я должна узнать правду. Я должна разгадать эту головоломку, какой бы страшной она ни оказалась. Иначе покоя не будет ни мне, ни этим несчастным духам, обреченным вечно блуждать в стенах этой проклятой чайной.

– Даже не думай! – рявкнул Генес, словно прочитал мои мысли. Его глаза горели тревогой. – Не смей лезть в неприятности. Убьют тебя!

– Как пить дать, – тут же согласился Рамин, подливая масла в огонь.

– Эй! – возмутилась я, не сдержав раздражения. – Из нас троих, взрослая, между прочим, я. А ты ребенок, а ты вообще труп! – упрекнула я напоследок и Рамина. И чего это они? Прям сговорились.

– Ага, – буркнул Генес, видимо, мои слова не произвели на него должного эффекта. Он резко встал и зашагал к лестнице. – Взрослая, конечно.

Мы с духом переглянулись. Этот мир и эта жизнь, казалось, высосали из мальчика все силы, превратив его в уставшего, преждевременно постаревшего старика.

– Он прав, – согласилась наволочка с дырками, с видом знатока и тут же исчезла в потолке. Все туда же.

Я же осталась внизу, злая на весь мир и съедаемая любопытством. Куда же делись четыре часа? И кто убил Тейю? Ответы на эти вопросы не давали мне покоя.