Текст книги "(Не)случайная наследница чайной (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Быстро окинув взглядом посетителя, я отметила, как он копошился в огромном холщовом мешке. Ничего примечательного. Невысокий, сгорбленный, с тонкой полоской усиков над верхней губой и глазами-пуговками. Я заметила длинные тонкие пальцы, как у пианиста, и высокие коричневые сапоги в грязи. Удивительно, где он нашёл грязь в такую яркую солнечную погоду. Вспомнился фильм «Москва слезам не верит» и пунктик насчет чистой обуви.

– Вонючего кирпичного сегодня всего два, – Торговец извлёк два кирпича и протянул ко мне. Почему «вонючий» – спрашивать не было смысла. От запаха аж глаза слезились. – Есть простой чёрный и травяной».

– Травяной… – с трудом выговорила я. Вонь стояла несусветная.

– Я в следующий раз приеду только через четыре дня. Давай и того и того оставлю.

– Угу, – произнесла я, проходя в дом и оставляя кирпичи на столе возле входа.

– Тогда всё, хозяйка.

Мужчина замялся на пороге, а я поняла, что денег-то у меня нет! А если и есть, то я не знаю где. Открыла было рот, как увидела две монетки, появившиеся на столе вместо вонючего чая. Быстро юркнув в дом, я вернулась с оплатой.

– Хорошего денечка, – произнёс мужчина с улыбкой и направился к телеге, запряжённой ослом.

– И вам всего хорошего.

Дождавшись, когда он исчезнет из поля зрения, я вернулась в дом. Духов и след простыл.

– А ну-ка, живо на общее собрание! Уборка ещё не завершена, тайны не раскрыты, – желудок требовательно запел, – а я не накормлена! – завершила я тираду.

Призраки один за другим вплыли в столовую. Их облик изменился, а точнее, цвет. Эти мертвецы сияли, словно их накачали фосфором.

– За-ши-би-сь! – Устало протянула. – Мне ещё достались не просто духи, а духи с пристрастиями!

Глава четвертая – “Эликсир жизни”, или грубая мужская сила.

– Да не пьяные мы! – прозвучало в ответ на моё замечание, и в голосе чувствовалась какая-то бравада, вызов.

– Я не осуждаю, но могли бы предупредить о своих пристрастиях, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри уже зарождалось раздражение.

– Предупредить о чем, мелкая поганка? – рявкнул дух, и я едва сдержалась, чтобы не сорваться. Вот если бы он не был духом, я бы ему нос сломала, подумала я, злобно сверля его взглядом. А так остается только беситься внутри себя. – Мы деньги тебе дали, вот и довольствуйся. Даже на безобразие в виде травяного осталось.

Не то чтобы я сама любила травяной, но признавать поражение перед этим наглецом я не была готова.

– Этот травяной, смешанный с ягодами и свежей мятой, будет не только вкусным, но и полезным. А тот, от которого тело начинает светиться, как правило, имеет довольно негативные последствия для человека, – парировала я, стараясь придать голосу уверенности.

– Уи-и-и… – завопил Скит, и в следующее мгновение разорвал пергаментную бумагу и начал рассыпать этот самый «травяной» мне на голову.

– А ну-ка, сейчас же прекрати! – нервы были на пределе. Этот мелкий хулиган выводил меня из себя. Терпение лопнуло. – Будешь себя так вести, больше чая не дам!

И это подействовало. Мелкий проказник медленно сполз к столу и также медленно положил остатки чая в разорванной упаковке на стол.

– Так-то лучше. А теперь объясните мне, что происходит и почему этот чай так ценен? – потребовала я, скрестив руки на груди.

– Этот эликсир… – начала Асира, но ворчливый дух предостерегающе перебил ее:

– Асира!

– Он… – попыталась продолжить старушка, но Рамин был явно против.

– Нет! – отрезал он.

– Тоже хочешь остаться без чая? – пригрозила я, раз уж так хорошо получалось воздействовать на духов.

– Он позволяет нам не сходить с ума, – неожиданно раздался тихий голос Тейи, и все обернулись к ней. В её взгляде читалась какая-то усталость, обреченность. – Духи не могут принять свою сущность вне тела. Мы парим над землей, ощущаем мир на другом уровне, но невидимы. Пытаемся прикоснуться к любимым вещам, но бесплотны. Пытаемся обнять дорогих людей, но проваливаемся сквозь тела и распадаемся на части, как облака, задевающие вершину гор, но не прикасающиеся к ней. Чай дает возможность не терять рассудок. А еще он помогает становиться видимыми и невидимыми по желанию. Ко всему прочему, придает нам способность прикасаться к твердым вещам, а не проходить сквозь них, по желанию.

– Один глоток этой мерзости – и такие… возможности? – пролепетала я, голос дрожал от неверия. Как вообще такое возможно? – А что происходит с обычными людьми, если они выпьют ваш… «эликсир жизни»?

Цвет духов медленно возвращался к молочно-прозрачному, что не могло не радовать. Фосфорный цвет придавал им ужасающий вид.

– Ничего, – наконец ответила Асира. – Для них это будет просто чай.

– Просто чай? – переспросила я скривившись. – Да это самый отвратительный запах, который мне доводилось встречать в жизни! И что, это все, что у вас здесь есть? Какие еще разновидности этой… гадости вы предлагаете?

Я обвела взглядом комнату, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния.

Рамин, Асира и Тейя обменялись взглядами. Казалось, они не совсем понимали, почему меня так волнует этот вопрос. В конце концов, Асира, вздохнув, произнесла:

– Все, что ты видишь, – ее голос звучал немного устало.

Я окинула взглядом заставленные полки, заполненные склянками, банками и колбами с разноцветными жидкостями и порошками. «Работы – непочатый край», – подумала я, тяжело вздыхая. Одна мысль об этом вызывала головокружение.

В чайную ворвались они, словно вихрь грубой силы. Высокие, плечистые глыбы в доспехах, с мечами, зловеще поблескивающими за спинами. Волна животного, первобытного восторга окатила меня. В моем мире, выхолощенном и прилизанном, таких мужчин не осталось. Андрей… ах, Андрей! Жалкая тень мужчины, долговязый, с острым носом и губами, тонкими, как лезвие ножа. Что он знал о мышцах, о силе? Да ничего! И я, признаться, не Афродита. Наверное, со стороны мы смотрелись комично: он жердь, я колобок.

– Слюни подбери – прошипел дух, едва различимый, словно мотылек в сумерках. Я хотела спросить, почему он прячется, но тут же в меня врезалась Тейя, чьим телом я теперь владела. Тоже тень, бледная и взволнованная. Понять бы, как в почти невидимых призраках я различала хоть что-нибудь.

– Это капитан городской стражи, – прошептала она. И что-то в ее голосе, в ее поведении заставило меня догадаться.

– Ты в него влюблена?

Смущенно опущенная голова духа подтвердила мою догадку. За ту неделю, что я приводила в порядок чайную, разбиралась с ассортиментом и пыталась справиться с проделками Скита, мы стали ближе. Я научилась понимать ее с полуслова. А может причина в том, что я занимала ее тело. Кто ж разберет.

– Он меня никогда не замечал. Они и заходят сюда, лишь из-за того, что сюда почти никто не ходит.

– То есть, он использует чайную для тайных встреч?

Я обернулась. Он… Господи, он был великолепен! Ничего общего с приторной красотой аристократов, в нем была хищная, необузданная притягательность. Скулы – точеные, волосы – белые, как первый снег, а глаза – черные, как уголь. Губы чувственные, шея сильная, прикрытая двухдневной щетиной. И тело… казалось, он не вылезал из тренировочного зала. Воплощенная мечта!

– Ему можно все, – выдохнула Тейя.

И вот тут, как говорится, понеслось! Бес вселился в меня! Ну как можно говорить девушке, брошенной парнем меньше недели назад, что какому-то красавчику можно все?!!

– Подавальщица, чай! – настойчиво позвали меня эти четверо богатырей.

Хищная улыбка тронула мои губы. Я поправила чашки на подносе, затем прическу, и… о да! Грудь вперед! Такое богатство нельзя прятать!

"Ой-ой-ой!" – правильно переживает покинувшая этот мир Тейя. Без причины никто так бедрами крутить не станет.

– Пожалуйста, мальчики, – проворковала я, расставляя чашки. Медленно с наслаждением взяла огромный чайник и начала разливать эту вонючую жижу. Пахло отвратительно, словно носки недельной носки (даже смешно получается), но это не имело значения. На пути к цели ничто не сможет меня остановить. – Как зовут вас, красавчики?

Мужчины загоготали, но представились: Ален, Симар, Крин. А вот тот, на кого я положила глаз, молчал, словно воды в рот набрал. Ну и что? Я негордая!

– А у тебя имени нет?

Встретились наши взгляды. Черные омуты уставились на меня, затем медленно, словно нехотя, его лицо поднялось.

– Только моей команде позволено говорить со мной, не опуская глаз. Склони голову, пока я не заставил тебя пожалеть.

Ого! Вот этого я не ожидала. С виду такой воспитанный, а на деле – обычный моральный урод, мнящий себя пупом земли.

– Ага, бегу и волосы назад!

Видимо, действительно, с этим красавчиком никто, кроме подчиненных, не разговаривал. На его прекрасном лице отразилось изумление, а затем хищные глаза блеснули.

– Как тебя зовут?

– Меня не надо звать. Я сама прихожу, когда хочу и куда хочу. – Гордости во мне полный вагон и маленькая тележка. Впрочем, глупости ничуть не меньше.

– Хорошо, незнакомка, – растягивая слова, произнес капитан. – За свою дерзость ты будешь согревать мою постель, пока мне не надоест. Радуйся, тебе повезло…

– Ой, было бы чему радоваться, – перебила я этого самовлюбленного нарцисса. – Ни кожи, ни рожи!

Не уверена, что когда-то доводило кого-то до белого каления, но сейчас я определенно была близка к этому. Капитан медленно поднялся и двинулся в мою сторону.

«Беги!» – прошептала Тейя, но было поздно. Он навис надо мной, словно высокая гора над тонкой березой.

Внутри меня все похолодело. Высоченный, широкоплечий, он излучал такую мощь, что дышать стало тяжело. Я попыталась отступить, но уперлась спиной в стойку. Идиотка! Зачем полезла на рожон? Теперь придется расхлебывать последствия своей неуемной гордости.

– Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? – прорычал он, словно зверь, загнанный в угол, наклоняясь так, что я чувствовала жар его дыхания на своем лице, обжигающий и пугающий. Внутри все сжалось от страха, но я не имела права показать это, не имела права дать ему почувствовать мою слабость.

– Прекрасно понимаю. С самовлюбленным тираном, который возомнил себя всемогущим, – выплюнула я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, чтобы не выдать предательскую дрожь, сковавшую все тело.

С детства ненавидела тиранов, тех, кто владел властью и считал, что нет более действенного инструмента управления, чем страх. Ненавидела и презирала.

Его губы скривились в усмешке, холодной и злой, но в глазах полыхнул гнев, яркий и обжигающий, как пламя. Он схватил меня за подбородок, больно сжав пальцами, словно желая сломать, раздавить, заставить замолчать.

– Ты сильно пожалеешь об этих словах, девчонка. Я научу тебя уважать власть.

– Власть, основанная на страхе – ничто, – пробормотала я, стараясь смотреть ему прямо в глаза, не отводя взгляд, не позволяя ему увидеть свою слабость. Он отпустил мой подбородок и отступил на шаг. В его взгляде читалось удивление, смешанное с интересом, словно он увидел что-то необычное, что-то, чего не ожидал увидеть.

– Интересно, – протянул он, словно пробуя вкус незнакомого блюда. – Очень интересно. Ты не такая, как все. Затем он повернулся к своим людям, отдав короткий и властный приказ. – Уходим. – Его глаза снова уставились на меня, пронзительные и холодные. – Посмеешь мне дерзнуть повторно, я не остановлюсь на полпути.

Его люди моментально поднялись и, словно тени, покинули чайную, оставив меня в полном смятении, в тишине, которая давила своей внезапностью. Что это было? Почему он просто ушел? И что теперь будет?

«Посмеешь мне дерзнуть повторно, я не остановлюсь на полпути». От этой фразы у меня волосы дыбом становились, словно кто-то провел по ним ледяной рукой. Боялась ли я? Не знаю. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось, но вот желание противостоять, желание доказать свою правоту определенно осталось. Ох, этот строптивый женский нрав, вечная моя головная боль.

Рамин, словно тень, выскользнул из-под половичка, испепеляя меня взглядом, в котором зияли две бездонные черные дыры. Его злоба была настолько комичной, что я не смогла сдержать приступ смеха. Звук моего хохота эхом прокатился по крошечной чайной.

– Чего ты ржешь? – прошипел он, стараясь говорить тише, чтобы не привлечь внимания. – Это же сам капитан городской стражи, Ноарис БарЭм! Если он учует что-то неладное, станет постоянно крутиться возле чайной. А там недалеко и до разоблачения. Он нас с тобой в порошок сотрёт, ты понимаешь?

В моей голове что-то щелкнуло. Значит, даже для духов есть предел? Значит, их тоже можно… уничтожить? И эта мысль почему-то вселяла надежду. Они не всемогущие, у них есть страхи.

– Но вы же можете становиться видимыми и невидимыми по своему желанию, – возразила я, стараясь придать голосу уверенности. – Как этот капитан может вас застать врасплох? Это же нелогично!

Тейя до этого молчавшая, вдруг подала голос. Ее взгляд был серьезен, а тон почти благоговейный.

– Ты просто не понимаешь, насколько Ноарис БарЭм хорош, – прошептала она. И в этом шепоте я уловила не просто уважение, а настоящий, животный страх. В этот момент я поняла, что мы столкнулись с чем-то гораздо более серьезным, чем просто высокомерный себялюбивый капитан.

Глава пятая – Ребрендинг.

Солнце безжалостно било в глаза, когда я выплюнула очередную порцию этой мерзости – чая, созданного из того, что было. Тьфу! Никак не выходит превратить пристрастия этих бесплотных созданий во что-то пригодное для продажи.

А ведь деньги… Сбереженные монеты, припрятанные в верхнем ящике полки с проклятыми чаями, предательски таяли с каждым днем. Все, что Тейя смогла собрать на прошлом месте работы, утекало сквозь пальцы, словно песок. Денежный ручеек превращался в тоненькую струйку, а продаж как не было, так и нет.

Эх, зря я тогда огрызнулась на этого капитана… как его там? Ворчун Рамин уверяет, что на нем держался весь мой шаткий бизнес. Может, стоило сдержаться?

– Прекрати тратить наши драгоценные запасы! – прозвучал недовольный голос за спиной.

Рамин… За последние два дня этот призрак порядком мне надоел. Сначала я, видите ли, не должна была хамить самому опасному противнику чуть ли не всей вселенной. А теперь, видите ли, мне пора вернуться домой, чтобы не выводить его из себя.

Ох, если бы я знала их слабые места! Хоть один рычажок, за который можно дернуть, чтобы эти призраки заткнулись.

– Рамин, ты вроде молодой челов… ну, призрак молодой, а ворчишь как старый дед.

– Следи за языком, малявка, – прошипел он. – Я тебе мышей подложу, пока спать будешь.

Нашел чем пугать! В детдоме мы и не такое вытворяли. Дети – те еще садисты, самые жестокие существа на свете.

– А я тебя лишу доступа к чаю, – огрызнулась я в ответ. Это, пожалуй, самое страшное, что я могла ему пообещать.

– Пока ты будешь спать, я заберу все деньги, – парировал он. – Посмотрим, кто кого и чего лишит!

– Уи-и-и-и… – вторя ему, Скит начал раскачиваться на люстре, словно обезьянка в зоопарке.

С тоской посмотрела на полупустую полку со свечами. Запасы стремительно истощались. Надо срочно придумать способ привлечь клиентов, иначе мы все умрем. Точнее, я снова умру, а эти… А черт их знает, что с ними будет. Исчезнут, наверное.

Тяжело вздохнув, я взяла корзину и вышла на улицу. Раз уж не получается решить проблему с ростом выручки, пойду хоть грибов соберу. Есть-то хочется! Наволочки с дырками, может, и обходятся без еды, но я-то живая. Опять… или пока еще. Да и лес совсем рядом, не то что город.

– Не обижайся на него, – я вздрогнула от неожиданности, когда справа материализовалась Тейя. Ее облик с каждым днем становился все более расплывчатым, словно акварель, размытая дождем. Это пугало.

– Я не обижаюсь, он меня просто бесит. Но больше всего меня бесит то, что он прав. Придумать что-то стоящее из того, что есть в чайной, я не могу. При этом трачу ваши запасы. Капитана с его шайкой опять же я спугнула…

– Ноариса БарЭма нельзя спугнуть, – перебила меня Тейя. – Он смелый, и сильный, и…

– И ты влюблена в него по уши. Да-да, я помню.

– Нет, я в него не влюблена, – возразила она покраснев. Или мне показалось? – Точнее, больше не влюблена. Видишь ли, оказалось, что я не чувствовала к нему ничего, кроме восхищения. После смерти все чувства обретают истинный окрас.

Я остановилась, задумалась и вдруг поняла, что тоже ничего не чувствую к Андрею. Неужели все дело в смерти? Неужели она действительно меняет все?

Тейя, не заметившая моего замешательства, продолжала размышлять о своих чувствах, проплыла сквозь меня, оставив неприятный холодок во всем теле, и бросилась к высокому кусту.

– О, малина созрела! Как жаль, что я больше не ощущаю вкусов. Раньше могла есть ее ведрами. Бывает, садишься пить чай с малинкой вприкуску, и так хорошо…

И тут меня словно молнией ударило…

Руки гудели, словно после каторги, но, как твердят неунывающие старушки: «Своя ноша не тянет». Корзина, набитая доверху ягодами, травами и кореньями, казалась неподъемной, но я упрямо тащилась к дому, надеясь, что собранного хватит надолго.

– Уи-и-и…

– Только попробуй! – прошипела я, глядя, как Скит, мелкий проказник, замер в шаге от меня с веником наперевес. Его глаза хитро блестели, предвещая очередную шалость.

– Деточка, да что ж ты надрываешься? – услышала я участливый голос. – Хоть бы помощи попросила.

А я просила. Умоляла Тейю донести хотя бы часть, и она даже согласилась, поначалу. А потом мы услышали скрип телеги, и ее словно ветром сдуло. Испугавшись, что ее заметят, она опрометью бросилась в кусты. О том, что можно было сделаться невидимой и продолжать помогать мне, она даже не подумала. Предательница!

– Она молодая, сильная, не надорвется, – ляпнул Рамин. Я почувствовала, как вскипает злость.

– Можешь на него напасть, – скомандовала я Скиту, подстрекая его к действию. Он с радостным визгом: «Уи-и-и…» бросился исполнять приказ.

Пока Скит с Рамином выясняли отношения, я передала корзину Асире и поплелась следом, чувствуя себя выжатым лимоном. Старушка, живее всех живых и мертвых, с легкостью подхватила тяжелую ношу и водрузила на покосившуюся стойку.– Скит немного напакостничал.

В руках наволочки с дырками появилась тряпка. Она быстро протерла два стола, на которых были разбросаны листья чая. Смотрелось это, конечно, комично. Казалось, от такого голова должна идти кругом, или случится обморок, но мне хоть бы хны. Может, все еще чай старухи действует?

– Асира?

– М-м-м?

– Скажи, а откуда ты знала рецепт того «чая», который ты приготовила, когда… ну, когда я ожила в этом мире?

– Ясно дело откуда, от бабушки, – отмахнулась она, будто это само собой разумеющееся. – Это вы, молодежь, ничего не помните, а мы, выросшие в годы нужды, и не такое знаем.

Я мысленно улыбнулась. Видимо, бабушки всех миров одинаковые. Конфликт поколений вечен и не подлежит пониманию.

– И много рецептов ты помнишь?

– Да кто ж знает. Травы надо смотреть что есть, чего нет, что можно вырастить. А тебе для чего?

– Планирую бизнес мутить, – мечтательно протянула я. – «Мы будем делать бизнес, мы будем делать бабки», – напела я строчку из одной песни, представив, как купаюсь в золоте.

– Чаво? Какие такие бабки? – нахмурилась Асира, не понимая моих слов.

Я расхохоталась, чем привлекла внимание все еще ругающихся духов. Конфликт поколений. Вечный, неразрешимый конфликт поколений!

– Давайте считать.

Я и моя четверка надежных раздражающих духов собрали все деньги, которые нашли в доме.

Нам нужен был чай, так как обычный черный Скит растратил на порчу мебели и проверку моих нервов на прочность. Пока целы и здоровы все. Не считая саму наволочку с дымками, конечно.

Нужны были свечи, так как лампочку в этом мире еще не изобрели, а я не Эдисон, Гилберт, Ом и прочие, кто участвовал в процессе привнесения в мир электричества.

Мы нуждались в пергаменте, чернилах и пере. Ума не приложу, как всем этим пользоваться, но Астра сказала, что это не проблема.

Но все это были мелочи. Самая большая трата в нашем отсутствующем бюджете составляла статья «посуда».

Если я планировала выйти на рынок отвратительного чая с бесподобным предложением, мне необходимо было его хорошо упаковать. К сожалению, те металлическое убожество, которые зовутся в этом мире чашками, ничем, кроме как убожеством я назвать не могу. И вот тут-то мы столкнулись с проблемами.

Я хотела заполучить уникальные бутылочки, в которых буду заваривать чай и чайные напитки, рецепты которых вспомнит Асира. Да и я готова была записать несколько довольно приличных рецептов. Большая часть необходимых ингредиентов легко доступна. К счастью, мой домик стоит аккурат возле лесной опушки.

Прежде чем считать бюджет, я заварила обычную облепиху, предварительно протерев ее в ступке, с медом. Приготовила напиток из чабреца, земляники и яблока. Я даже попыталась в отвратительный вонючий чай духов добавить малину и яблоки. Затем чабрец, яблоки и шишки. Попробовала даже березовые листья и дикую смородину. Ничего! Против этой вони, я бессильна.

Я сжала в ладони золотую монету, чувствуя, как ледяной металл обжигает кожу. Четыре золотых, восемнадцать серебренников и двадцать четыре медяка – вот и все, что отделяло меня от провала в этом странном, чужом мире.

– Маловато, – пробормотала я, скорее себе, чем духам, разглядывая тусклый отблеск золота. Надежда, хрупкая, как лепесток цветка, едва трепетала в груди.

Рамин, как всегда, не упустил возможности вставить свои пять копеек, облив меня ушатом ледяной реальности.

– Если не будешь тратить на свои фантазии, более чем достаточно до первой выплаты.

Первой выплаты! От этих слов внутри все сжалось. Какой выплаты, с какой работы? У меня даже работы-то нет!

– А ты вместо того, чтобы дурью маяться, пойди и найди ее, – съязвил ворчун.

И тут на него обрушился гневный взгляд. Мой и Тейи – в человеческом обличье, и две пары пустых дырок – Асиры и Скита. Рамин, словно под градом молний, поспешно сдался, не желая разжигать и без того накаленную атмосферу.

– Ну как хотите, – пробурчал он, отступая под напором нашей тихой ярости. – Только потом не говорите, что я вас не предупреждал.

И, словно подтверждая свои слова, с ворчанием унесся на второй этаж, преодолев деревянный пол с грацией разъяренного кота. Я вздохнула и попыталась вернуть себе хоть каплю оптимизма.

– Отлично, – заявила я, потирая похолодевшие ладони. – Асира, сможешь завтра невидимо проследовать за мной и подсказать по стоимости? Боюсь быть обманутой стеклодувом.

– Конечно, дорогая, – отозвалась добрая старушка-дух, и в ее голосе я услышала искреннее участие.

В этот момент во мне вспыхнула искра надежды. Неужели все получится? Если правильно организовать дело, учесть каждую мелочь, может быть, я смогу выжить в этом мире, не влача жалкое существование.

Ноарис(Ноа) БарЭм

Красив, и знает об этом. Силен, и об этом знают все. Высокомерен, и этим цепляет нежные сердечки слабой половины(но наша-то не слабачка какая-нибудь).