Текст книги "(Не)случайная наследница чайной (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава двадцать четвертая – Ритуал.

Я не сразу поняла, что именно произошло. Мир сжался до одного-единственного момента: тяжесть у ног, влажный хлопок мяса о дерево пола и тишина. Такая, в которой даже сердце бьётся не внутри, а где-то снаружи – об стену, об воздух, об моё собственное тело.

Кровь.

Она разливалась, как вино из пробитой бочки. Тёплая, живая, густая. И вся – его.

Ноа...

Я присела на корточки, не чувствуя под собой колен. Пальцы дрожали, когда я попыталась коснуться его плеча, – кожа под ладонью была чужой: холодная, но липкая, как будто сама смерть облила его своей тенью.

– Ноа?.. – прошептала я, почти не веря, что голос вышел.

Он не откликнулся. Только слабое движение ресниц. Или мне показалось? Да, наверное, показалось. Я не умею лечить. Все на что я была способна, это приложить подорожник к ранке. Я здесь не ранка, здесь человек умирает. Нужно узи, КТ, и все те слова, которые использовали в сериалах. Передовая технология, современной медицины.

Что делать? Что делать?! Где Асира? Она так много знает. Порой, кажется, что она знает все на свете.

Я попыталась вдохнуть, но воздух обрушился в лёгкие, как камень. Сжался. Раздулся. Я закашлялась, задыхаясь, как будто внутри меня росла ледяная жижа, захватывая грудь, горло, рот.

Он умирает. Умирает.

Я схватила его за лицо – ладони соскользнули, как по мрамору. Он был тяжёлым, обмякшим. Словно кукла, у которой давно вытянули нити. Его губы были приоткрыты. На шее – синяя полоса. Задушили? Неужели нашелся кто-то сильнее его? Это невозможно.

Я так злилась на него. Злилась, что он вмешивается в мою свободу, мешает строить жизнь, поставил надсмотрщика. Проявляет столько знаков внимания, но сам ухлестывает за другой. Ту, что прячет от всех.

– Пожалуйста, – выдохнула я, – пожалуйста, нет. Не сейчас. Не так. Не здесь.

Слёзы проступили сами собой, горячие, злые. Я не плакала так даже тогда, когда узнала об измене Андрея. Тогда была, пустота. Сейчас – ураган. Словно всё, что я пыталась удержать в себе, прорвало плотину. И потоком – страх, вина, злость, бессилие. Потому что я даже не знаю, за что бороться. Как спасти. Как дышать.

Мои руки скользнули к его груди – сердце. Где сердце? Бьётся? Да, нет, снова да… или это моё собственное барахтается в панике, и я не могу отличить его от него.

– Дыши! – закричала я, и этот крик разрезал тишину, как нож. – Ты не смеешь! Ты не смеешь умереть! Я не… я не прощу!

Что я не прощу? Его? Себя? Мир?

Я не знала. Я просто трясла его за плечи, сжимала, как будто от моего тепла могло вернуться его. От моего страха – родиться жизнь.

И только тогда, когда я уже готова была выть, рвать волосы, орать в ночь, как раненое животное, я услышала:

– Ритуал… – прошептала Асира откуда-то из темноты. – Нужно… сейчас…

Я обернулась, не отрывая рук от Ноа.

– Ритуал?

– Мы можем попробовать, но…

Ее взгляд переместился на почти исчезнувшую Тейю…

Я поняла раньше, чем услышала слова. Воздух вокруг Тейи уже начинал подрагивать – она словно таяла, её края расплывались, как дым на ветру.

– Что значит «но»?! – сорвалось с моих губ. Я всё ещё прижимала руки к груди Ноа, будто могла силой удержать жизнь внутри него.

– Скит… – пробормотала Асира, – он ещё не окреп. Он не выдержит. Рамин привязан к тебе. Я… я не могу.

– Почему? – задохнулась я.

Асира отвела взгляд. Её контуры стали резче.

– Потому что я была ведьмой. Я проводила ритуалы. Я… та, кто открывал врата. Но не проходила через них. Я – проводник, не узел. Я не могу быть связующей. Мне нельзя.

Я вскинула взгляд на Рамина. Он стоял, будто высеченный из тени.

– Она говорит правду, – коротко бросил он. – Если Асира попробует привязаться – разорвёт всех. Нас. Его. Её. Тебя. Вот только…

В груди что-то упало. Осталась только одна. А затем слова Асиры, которые убивают надежду.

– Даже если Ноа выживет, Тейя отдаст последние силы и исчезнет, привязав лишь свой последний вдох.

Я посмотрела на Тейю. Она медленно приближалась, но не ко мне – к Ноа. Её руки дрожали, лицо стало почти прозрачным, как под дождём.

– Тейя… – прошептала я.

Она улыбнулась.

– Я прожила жизнь. И даже немного – после. Ты… ты дала мне имя, голос. Возможность осознать, что меня уже нет. Этого хватит.

– Но ты исчезнешь! – Я вскочила, шагнув вперёд. – Совсем! Ты… ты не пожила свое! Из-за меня… Я отняла… Твой шанс, который ушел…

– К неприкаянной душе, которая оказалась сильнее меня, и по всей видимости, куда больше цеплялась за жизнь, чем я.

Она подошла ко мне вплотную.

– Разве это не то, чего мы обе желаем? Для меня Ноа был спасителем. Добрым человеком, который помогал ничего не прося взамен. Для тебя он тот, без которого жизнь не мила. Я это вижу. Ты готова сама умереть, лишь бы он жил.

Я сжимала кулаки. Всё во мне кричало: нет. Это нечестно. Сначала она отдала мне свою жизнь. Теперь – должна отдать остаток, чтобы спасти Ноа? Так говорила голова, а сердце… Сердце понимало, что я действительно готова отдать свою жизнь, чтобы он жил.

Я опустила взгляд на Ноа. Его кожа посерела, дыхание стало еле заметным. Он умирал. Медленно, но неотвратимо.

– Как… как это делается? – спросила я, не узнавая собственного голоса.

– Я проведу, – ответила Асира. – Но она должна быть готова. Добровольно.

Тейя кивнула.

– Я готова.

– Время! – рявкнул Рамин. – Сейчас или никогда.

Асира, сгорбленная над моей головой, уже чертила в воздухе круг – пальцы, испещренные морщинами, оставляли за собой дрожащий, серебристый след. Он не исчезал, как дым, а вспыхивал неоновым светом, соединяясь с другими чертами, образуя сложный узор, пульсирующий энергией.

– В центр! – ее голос был хриплым шепотом, пропитанным усталостью и напряжением. – Клади его! Быстрее!

Сердце колотилось в груди как раненная птица. Я осторожно опустила безжизненное тело Ноа в нарисованный круг. Земля под моими коленями дрожала в унисон с моей паникой. Ветер, до этого легкий и ласковый, взбесился, срывая с полок пергаменты, сухие травы и забытые амулеты. В доме воцарился хаос, отражение бури, бушующей внутри меня

Тейя шагнула внутрь круга. Ее фигура поблескивала изнутри, как искусно ограненный кристалл, сквозь который проходил лунный свет. Она казалась хрупкой, неземной, но в ее глазах горел решительный огонь.

– Я отдаю, – ее голос звенел в воздухе, как колокольчик. – От себя. От имени своей жизни, прожитой и непрожитой. Пусть живет он. Пусть его жизнь станет продолжением моей.

Они знали что делать. Каждый из них. Скит и Рамин, которые спустились, как только я начала рыдать в голос, создали вместе с Асирой треугольник, за пределами круга. Последняя превратившись в призрачную старушку, прошла к нам и приложила костлявую прозрачную руку к груди Тейи.

Воздух содрогнулся, затрещал от напряжения. Пламя в очаге взметнулось в потолок, окрашивая стены в багровый цвет, а затем резко погасло, погрузив комнату в зловещую темноту. В тишине раздался хруст – будто ломались кости, или, наоборот, – что-то немыслимо сложное собирало себя заново. От сердца той, в чьем теле я была незваным, но призванным гостем, отделилось сияние, чистое и яркое, как утренняя звезда.

Тейя опустилась на колени рядом с Ноа, ее лицо исказилось от боли и одновременно – от облегчения. Она нежно прикоснулась к его холодной груди.

Свет вырвался из ее ладоней, словно выпущенный на свободу джинн, тогда как Асира, с нечеловеческой ловкостью, отделила от ее сердца такой же сгусток света и перенесла его к сердцу Ноа. Чайная осветилась ослепительным светом, от которого защипало глаза. Тейя улыбнулась, ее губы дрогнули в прощальной полуулыбке, сделала глубокий, надрывный вдох и испарилась, подмигнув мне на прощание. Исчезла, как утренний туман под лучами солнца. По моим щекам беззвучно потекли слезы, обжигая кожу.

Ноа закашлялся.

Я взвизгнула – не от страха, а от неконтролируемой, всепоглощающей надежды, которая пронзила меня, словно молния. Его веки затрепетали, глаза дёрнулись под ними. Он жив!

– Дышит! – выкрикнула я, захлебываясь от эмоций. – Он… он дышит! Вернулся!

Но когда я подняла взгляд, ища поддержки и разделяя чудо, в круге была только его неподвижная фигура. Тейя исчезла. Духи испарились, оставив лишь запах озона и горьких трав.

– Всё получилось, – тихо прошептала Асира, в невидимом обличии мне на ухо. Ее голос был слабым, почти неслышным. – Но цена… заплачена.

Я не могла говорить. Только стояла, сжимая руки в кулаки, и глядя в пустое место в круге, где ещё секунду назад была она.

Тейя. Та, кто сначала дала мне жизнь. А теперь – ему.

Глава двадцать пятая – Призраки.

Я сидела рядом с ним, сжимая озябшие пальцы в кулаки и каждую минуту наклоняясь, чтобы проверить: дышит ли? Лёгкое движение груди, тёплый пар на губах – всё ещё с нами. Всё ещё не ушёл. Внутри – тишина, вязкая, тоскливая. А снаружи – слёзы, медленные, солёные. И такие бесконечно чужие.

Тейя ушла. Та, чьё тело я ношу, как чужой, неуместный наряд. Та, чью душу я забрала, как вор. Нет, как паразит. Она покинула этот мир – тихо, без борьбы, как будто устала, как будто приняла. Но должна была уйти я. Я. Я была лишней в этой истории, в её жизни, в этом теле.

– Ти, – голос, будто сквозь вату. Перед глазами замерло лицо Асиры, искажённое беспокойством. – Ти, нужно перенести генерала на кровать.

Я моргнула, подняла взгляд и увидела, как наколочка с дырками превратилась в старушку – сгорбленную, с выцветшими глазами, в которых отражалась не только забота, но и что-то древнее, вечное.

– Это невозможно. Он тяжёлый, как буйвол, – пробормотала я. А потом голос дрогнул, и наружу вырвалось то, что разрывает меня изнутри: – Я отняла у неё тело. А потом и душу. Ради Ноа.

Ладонь Асиры легла на моё плечо. От прикосновения по коже побежали мурашки, холод резанул до костей.

– Тейя сама сделала выбор, – сказала она спокойно.

– Но я заняла её место, – выдохнула я.

– Магия… она непредсказуема, – в голосе Асиры появилась мягкость, будто она вспоминала что-то из далёкой юности. – Призывая неприкаянную душу, ты не знаешь, кто откликнется. Ты можешь притянуть кого-то с незавершённым делом, с жгучим желанием жить. Ты была такой душой.

– Но Тейя… – слова застревали, как гвозди в горле.

– Это был её выбор, – глаза старухи сверкнули серебром. – Всегда был её выбор.

Я всхлипнула, пытаясь удержать остатки дыхания, как будто оно тоже собиралось покинуть меня. Всё, что я чувствовала, – это вину. Как жить, когда чьей-то смертью тебе подарили вторую попытку?

– Я не знаю, как теперь жить…

– Малышка, – вдруг весело сказал чей-то голос, наклоняя голову набок, – а почему над твоей головой летает облако в человеческом обличии?

Мир остановился. Слёзы застыли на щеках. Сердце провалилось куда-то вниз. Я замерла. Медленно повернула голову вправо.

Он смотрел на меня. Прямо. Живо. С прищуром, словно оценивая, не привиделось ли ему всё это. Лицо бледное, но осмысленное. Ироничное. Глаза – яркие, синие, как в последний день перед бурей.

– Ноа? – выдохнула я.

В тот же миг послышался резкий хлопок. Асира исчезла, будто никогда не существовала, оставив после себя только запах озона и ощущение, что меня бросили под встречный поезд.

Я осталась одна. С живым Ноа. И с грузом, который уже не переложить ни на кого.

– Ноа? – повторила я, словно в бреду. Имя вышло шёпотом, но отозвалось во мне, как колокол. Громкий. Тяжёлый. Последний.

Он приподнялся на локтях – неуверенно, как будто сам не верил, что может. Глаза изучали меня. И в них не было страха. Ни боли. Только усталость и упрямая живучесть.

– Ты плачешь, – сказал он просто. – Неужели я правда умер?

– Ты… ты был на грани. Очень близко.

Моё тело трясло, и я даже не понимала – от чего больше: от шока или от страха, что он опять исчезнет. Словно всё это – иллюзия. Как если прикрыть глаза, он снова станет холодным телом под моими пальцами.

Ноа протянул руку, едва коснувшись моей щеки.

– Я слышал тебя. Где-то издалека. Ты звала.

– Я…

Я хотела сказать, что не звала. Что просто рыдала, как безумная, беспомощно наблюдая за тем, как другие спасают его. Что просила вернуть его, не думая о цене. Но не произнесла ничего. Слова застряли. Вместо них из меня вырвался сдавленный всхлип.

– Где… он? – нахмурился Ноа, приподнимаясь. Мышцы напряглись, и он тут же замер, схватившись за бок. – Чёрт… как будто внутри всё разбито.

– Не двигайся! – бросилась я к нему, придерживая за плечо. – Тебе нельзя! Ещё слишком рано…

– Рано? – усмехнулся он, голос хриплый, с лёгкой насмешкой. – Я был… на том берегу. Там было темно. Пусто. А потом – свет. И ты. Кричала.

Он снова замолчал, и я заметила, как его взгляд скользнул ниже – на мои руки. На кожу, которую я не всегда ощущала своей. На лицо, которое не было моим.

– На грани… – произнёс он осторожно. – Я жалел только о том, что не смогу ещё раз увидеть это лицо…

Я отпрянула, как от удара. «Это лицо». Её лицо.

– Я… – выдохнула я, не зная, что сказать.

Пауза повисла между нами.

– Ты боишься влюбиться, – сказал он медленно. – Я понял это в тот момент, когда после поцелуя твои глаза метали ярость, желая меня уничтожить, а тело предпочло сбежать. Если бы не этот взгляд… я бы решил, что юная девица просто смутилась. Испугалась. Но этот взгляд…

– Я должна тебе сказать… – начала я, но договорить не успела.

Ноа резко притянул меня к себе и поцеловал. Жадно, будто я – воздух, в котором он отчаянно нуждался. Но в то же время нежно, словно боялся, что в очередной момент я снова убегу.

И я сдалась. Вся злость на этого мужчину, его высокомерие, его тиранию – больше не имели значения. Он жив. Ещё несколько часов назад он умирал у меня на руках, а теперь – жив.

Да, вероятнее всего, он сделает то же, что сделал Андрей: найдёт кого-нибудь симпатичнее и бросит. Моё сердце будет снова разбито, а пойло в этом мире – отвратительное. Знаю, пробовала. После того как «друг» стеклодува пришёл в гости… Меня бросят – снова. В конце концов, у генерала есть любимая, оберегаемая пассия где-то там, в неизвестности. Но я справлюсь.

Главное – он жив.

Когда поцелуй прервался, я обнаружила, что сижу у него на коленях, прижимаясь всем телом самым неприличным образом.

– Так мне нравится больше, чем когда ты избиваешь меня кулаками, – с улыбкой произнёс он.

– Это было заслужено.

Я попыталась отстраниться и соскользнуть с него, но Ноа не позволил. Крепко вцепившись в мою талию, он притянул меня обратно и, склонившись, поцеловал в шею. Я чуть не замурлыкала, как кошка.

– Это было наказание, – продолжил он. – Ты приперлась в лес, в котором уже не первый год орудует преступник. Преступник, которого я не просто не могу поймать – я даже не мог определить, каким оружием он убивает.

– Ты целовал всех, кто появлялся в том лесу? – фыркнула я. – То-то я смотрю, Симар всё на службу просится…

Ноа перестал целовать, посмотрел мне в глаза и почти прорычал:

– Не нарывайся.

Я улыбнулась и сама поцеловала его, чтобы загладить вину. Он не возражал. И когда в очередной раз оторвался от моих губ, хрипло произнёс:

– А теперь скажи мне, малышка, где король? Потому что я готов поклясться, что слышал его голос.

– Король? – переспросила я с удивлением.

– Король, – послышалось со стороны лестницы.

Из темноты лестницы шаг за шагом возник силуэт. Сначала смутный, затянутый дымкой, но с каждым мгновением он становился всё чётче. Переход от наволочки с дырками к телу был невозможным – слишком плавным, почти незаметным, как будто воздух сам собирался в плоть.

Я застыла. Сердце остановилось. Мозг пытался сопоставить несопоставимое.

– Рамин?.. – выдохнула я.

Он был не просто здесь. Он преобразился. Призрак, которого я привыкла воспринимать как ворчливого, назойливого духа, превратился… в короля. Настоящего. Из былых времён, с величием в осанке и невыразимой грустью в глазах.

– Тебя шокирует, что я был не просто старым духом? – Рамин усмехнулся, словно читая мои мысли. – Призрак – да. Но не просто. Никогда не просто.

– Ты… ты был… всё это время… – я встала с колен Ноа, который последовал за мной, и сделала шаг назад, лихорадочно глядя на него. – Ты говорил загадками, рычал, цедил язвительные фразы… А сам – король?!

– Призрак короля, – уточнил он, подходя ближе. – Старого, уставшего, забытого всеми. Имею право быть слегка разочарован этим фактом. Согласись?

– Ваше Величество! – Ноа опустился на одно колено и склонил голову перед моим призраком. При этом даже не поморщился, хотя его раны, должно быть, болели.

– Ты знаешь его?

Я всё ещё была удивлена и не верила в происходящее.

– Король Рамин исчез почти десять лет назад. Просто… пропал. Его искали. Армия прочёсывала всю провинцию. Тела не нашли. Следов – никаких. Он исчез, как тень.

– Как тень и вернулся, – спокойно отозвался Рамин. – Тогда я был предан. Отравлен. Но не умер, как положено королю – с мечом в руках и прощанием на устах. Я был вычеркнут из истории. Моя смерть оказалась слишком неудобной. Меня похоронили без соответствующего пира. Без песнопений. И даже без памяти. Моё тело не сожгли, и я не смог уйти.

– Как и Тейя, – прошептала я.

– Как и Тейя, – откликнулся он.

Тишина сгустилась, будто сама комната слушала.

– Я не мог уйти, – продолжил он, и голос его стал глуше. – Душа цеплялась за руины, за кровь, за последние обрывки прошлого. А затем я зачах, не получив желаемого. Пока одна девчонка не потревожила мой внутренний мир, я был лишь ворчливым духом.

Он посмотрел на меня. Его взгляд был мягче, чем когда-либо.

– Ты – та, кто дала мне якорь. Даже не зная того. Ты так хотела жить, что преодолела саму грань миров и очутилась в теле юной Тейи. Та, чья решимость снова заставила желать… мести.

– Это невозможно… – прошептала я. Голова кружилась. – Я делилась с тобой мыслями, ругалась, угрожала… А ты… ты был…

– Королём, – договорил он. – Но, поверь, в твоём обществе я чувствовал себя живее, чем при всей своей свите при жизни.

Его взгляд переместился на Ноа, который исподтишка смотрел на меня.

– Встать, Ноарис Бар’Эм. Тебе не подобает склоняться перед призраком прошлого.

– Я склоняюсь перед королём, который был солнцем империи.

– В отличие от моего сына, не так ли?

Генерал промолчал, но на лице Рамина отразилось разочарование, которое было громче любых слов.

– Встать, генерал. Ибо я прошу тебя спасти этот позор нации не как король, а как отец.

Ноа поднялся, а дух продолжил, медленно плывя к столу:

– Раз ты стал свидетелем магии и ею же был спасён – скрывать нам больше нечего.

Глава двадцать шестая – История короля и любовь генерала.

– Мой сын… – начал Рамин, обернувшись через плечо. Голос его был сух, но не без боли. – Родился в роскоши, в безопасности, которую я завоевал мечом. Но в крови у него не было стали. Ни в сердце – огня.

Он замолчал, подошёл к столу, провёл рукой – и по пыльной поверхности прошёлся лёгкий вихрь. На ней, будто из воздуха, возникла миниатюрная дымчатая карта – королевство в тонких очертаниях, живое, шевелящееся в тусклом свете. Я и не знала, что они так умеют.

– Когда меня отравили, он… не стал искать правду. Он смирился. Не мстил. Не поднял меч. Он заключил союз с теми, кто предал меня. Чтобы сохранить корону. Чтобы не лишиться трона. К сожалению, будучи бестелесным туманом, я стал невольным свидетелем.

Рамин сжал кулак, и по столу пробежал треск – дымчатая карта дрогнула.

– Я не сразу понял, что его молчание – не страх, а выбор. Он выбрал компромисс. Забвение. Удобную ложь – вместо горькой борьбы.

– Но вы же были мертвы, – тихо произнёс Ноа. – Ему сказали, что вас больше нет. Как он мог…?

– Король не имеет права верить словам. Он обязан проверять каждое из них. Ибо как ему могут верить придворные, если он сам готов согласиться с любой рассказанной историей? – В голосе Рамина было всё: горечь, гнев и отчаяние. – Даже если я исчез – он должен был искать. Вместо этого он сдал мои земли. Подписал сговоры. Разрушил армию. А затем, не найдя иного выхода, начал мучить своих же людей. Я наблюдал, как страна беднеет, и как легко они соглашаются с новым порядком вещей. Я злился. Я жаждал бунта. Я надеялся, что кто-нибудь вразумит моего сына. Но всё было тщетно.

Я вздрогнула. По спине пробежали мурашки.

– Сейчас он в столице, окружён советниками и предателями, – продолжил Рамин. – Его готовят к тому, чтобы передать трон чужеземной крови. Именно таков контракт, который требует подписать его будущая супруга. Ты знаешь это, Ноа, не хуже остальных.

– И вы хотите, чтобы я… – начал генерал, но Рамин прервал:

– Я прошу. Не приказываю. Я – не король тебе. Я – отец, у которого отняли право быть рядом. Я не хочу крови. Я хочу, чтобы ты помог моему сыну вспомнить, кем он был. А если не получится… тогда спаси трон. Спаси память. Спаси тех, кто остался верен. Он не должен согласиться на условия этих хищников. Ты – единственный, кто способен справиться с этой задачей и вразумить моего непутёвого сына.

– Ваше Величество…

– Не спорь! Я знаю, о чём говорю. Кто ещё будет так спокоен, встретив призрак бывшего короля всего через пару часов после смертельного ранения?

Ноа устало улыбнулся. Рамин был прав. В отличие от меня – которая не закатила истерику лишь благодаря волшебному чаю – и Генаса, который был слишком любопытен, чтобы сойти с ума, увидев наволочки с дырками, Ноа сохранял спокойствие благодаря внутреннему стержню. Именно он вёл его всю жизнь вперёд.

Тишина снова окутала комнату. Я сидела рядом, будто в эпицентре шторма. Мои руки дрожали. В груди клокотало – страх, тревога и… гордость. Потому что теперь всё переплелось. Я – в теле Тейи, чья судьба осталась незавершённой. Рядом – Ноа, который только что…

Рамин повернулся к генералу.

– У тебя есть сердце. Есть честь. Ты видел мир с поля боя. Ты знаешь, как гибнут люди. Ты знаешь, что такое долг. Я прошу – не за себя. Ради страны. Ради будущего. И ради неё.

Он кивнул в мою сторону.

– Ты станешь щитом для неё. Не мечом – щитом. Потому что мечи ломаются. А щит держит, пока в тебе есть дыхание.

А затем Рамин ушёл. Точнее – уплыл. Растворился в воздухе, оставив лишь лёгкий холодок и тишину.

Ноа остался сидеть за столом, к которому нас подвёл король, и молча смотрел на поверхность, где уже не было карты, ни замка, ни светящихся контуров. Но, казалось, он и не нуждался в них. Страна, за которую он воевал – и продолжает воевать – была выгравирована у него на сердце.

– А ты кто в этой истории? – спросил он вдруг, словно в пустоту, не глядя на меня. – Почему король сказал, что ты преодолела грань миров?

– Я… Ти. Тамара. – Голос дрогнул. – Я попала в этот мир и это тело после того, как кто-то убил Тейю. Рамин, Асира и Скит пытались вернуть её к жизни, но почему в теле оказалась именно я… я не знаю. Не понимаю, как это произошло и почему. Может, потому что мы умерли одновременно, или еще что…

Дыхание сбилось. Мысли смешались, речь сбивалась, как разбегающиеся капли дождя по стеклу.

– А потом… потом ты меня поцеловал, и Тейя начала исчезать. Я пыталась найти убийцу, хотела помочь… А ты… ты поцеловал. А я не… – Голос сорвался. – Потом Рамин сказал, что привязал меня к этому миру с помощью своего духа. А ты… ты ввалился раненый… почти мёртвый. Рамин не мог быть привязан. Асира – проводник, Скит – слишком слаб… Тейя… Тейя была слаба тоже. И тогда она… она исчезла. А я осталась. И я не знала, что делать… А ты…

– …умирал, – закончил Ноа.

– Да, – прошептала я.

Теперь я уже не могла сдерживаться. Я плакала навзрыд, осознавая до конца: Тейя спасла нас всех – ценою собственной жизни. А я даже не смогла объяснить это так, чтобы Ноа понял. Чтобы он поверил…

– Когда это произошло? – вдруг спросил он.

– Что? – я вскинула на него заплаканный взгляд, вытирая слёзы рукавом.

Он не ответил. Вместо этого притянул меня к себе и сам аккуратно вытер мои слёзы ладонями. Тёпло. Осторожно. Так, как делают только с теми, кто по-настоящему дорог.

– Когда был проведён обряд? Когда ты… оказалась в этом теле?

Я замерла. Его вопрос пробрал до костей. Он… понял? Из всей моей истерики – вытащил самую суть?

Мои глаза округлились.

– Буквально за несколько дней до того, как ты угрожал сделать из меня телогрейку, – пробормотала я, почти смущённо.

Ноа хмыкнул и покачал головой.

– Почему «угрожал»? Я обещал.

Я в сердцах ударила его по плечу, но, вспомнив про раны, тут же начала гладить, извиняясь.

– Значит, это всегда была ты, – вдруг тихо сказал он.

– Кто – я? – я не поняла.

– Ты всегда была той, кого я полюбил.

У меня отвисла челюсть. В буквальном смысле. Глаза округлились ещё больше.

– А как же… та другая? – прошептала я.

– Какая? – его левая бровь медленно поползла вверх.

– Ну… та, которую ты оберегаешь как зеницу ока…

Ноа расхохотался и ещё ближе притянул меня к себе.

– Малышка, это всегда была ты. Та, кого я оберегал, прятал от всех. Та, к кому приставил охрану. Потому что ты безумно похожа на девушек, которых убивал наш преступник. Я не знал, кто ты… но знал, что не вынесу, если с тобой что-то случится.

– Ой… – вот и всё, что я смогла выдавить в ответ.

Он мягко улыбнулся и, склонившись, поцеловал меня – так, что не осталось ни единого сомнения: всё, что он сказал – правда. Абсолютная. Глубокая. Безвозвратная.

– Значит, – прошептал он, убирая с моего лица выбившуюся прядь, – Тейя подарила нам обоим второй шанс на жизнь… ценою своей?

Я кивнула, не в силах говорить. Потом всё-таки прошептала:

– Прости. Я не должна была. Это был не мой шанс. Не моя жизнь. Но я… – голос оборвался. – Я не могла просто смотреть, как ты умираешь.

Он молчал. Смотрел на меня. И улыбался. Без упрёка. Без сомнения. Просто… с теплом.

– Значит, тебя зовут Тамара? – наконец спросил он.

– Ти, – выдохнула я. – Просто Ти. Да и вообще… я уже привыкла к имени Тейя.

Он кивнул, будто одобрял мой выбор.

– Ну что, просто Тейя, – сказал он устало, но с нежностью. – Кажется, ты задолжала мне объяснение. Или два. Одно из которых – в любви. И… чашку чая. Если не сложно.