Текст книги "(Не)случайная наследница чайной (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава тридцатая – Амулет и план длиною в жизнь.

Лайр не торопился. Он медленно вытащил из внутреннего кармана что-то, обёрнутое в тёмную ткань, развернул прямо на чайном столе и выложил на гладкую поверхность амулет.

Сфера, обрамлённая изогнутыми символами, словно корнями, пульсировала мягким синим светом. Я сразу почувствовала, как воздух стал гуще, плотнее. Звук исчез – будто из чайной выкачали всё живое.

Я бросила взгляд на лестницу. Так вот что произошло. Рамин просто застыл. Он больше не шевелился, не мерцал. Просто… остановился. Как застывшая голограмма, замороженная в моменте.

Значит, и Астра наверху… тоже. Замерла. Вне времени.

Амулет не просто источник силы – он подавляет всё духовное. Он – ловушка.

Лайр увидел мой взгляд и довольно усмехнулся.

– Верно. Они застыли. Как и в прошлый раз.

Так вот что произошло в тот день, когда умерла Тейя. Это был он – развозчик чая, простой трудяга, первый человек, которого я встретила в этом мире. Он не просто приехал привезти чай по расписанию, а вернулся на место преступления.

Он подошёл ко мне, и, прежде чем я успела отшатнуться, грубо схватил за руки. Метнулся к стойке, достал крепкую верёвку, уже заготовленную – всё было продумано. Он привязал меня к стулу с пугающей ловкостью и спокойствием, небрежно, будто завязывал сноп трав.

– А теперь, хозяйка, давай поговорим по душам.

– Это ты, – прошипела я. – Ты убил всех тех девушек. Зачем?

Он не рассердился. Наоборот – спокойно, даже весело опустился напротив меня, подвинув амулет ближе.

– Я – потомок древнего рода. Тех, кто раньше правили не только землями, но и жизнями. Тех, кого сожгли за знания и предали забвению ради удобства новых режимов. Если я решу стереть с лица земли целый город – никто не вправе вставать у меня на пути.

Он говорил так, будто читал древний манифест. Голос стал ниже, насыщеннее, будто сам себе нравился.

– Я родился простым. Без силы. Без статуса. Меня выкинули на улицы, как ненужное семя. Сдали в приют. Но я научился. Воровал сначала еду, затем – знания. Слизывал крохи с книг, учился в запретных кругах – за кровь и клятвы.

Он провёл пальцем по амулету. Свет усилился. Мне стало трудно дышать. Я перевела взгляд на Рамина. Он продолжал висеть в воздухе неподвижным облаком.

– Я понял: чтобы вернуть власть, нужна оболочка. Красивая. Молодая. Близкая к центру силы. Я выбрал будущую правительницу. Ту, что сватают королю. Умна, но наивна. Тело её – сосуд, а я – истинный владыка, что должен в нём быть.

Я прищурилась, фыркнула:

– Фу. То есть ты хотел… спать с королём? Странные у тебя вкусы. Не осуждаю, конечно, но… фу-у-у…

Он рассмеялся. Пронзительно, но без злобы. Как будто я его искренне позабавила.

– Ты мыслишь слишком узко, Тейя. Ну или кто ты там теперь. Мой план не о любви, не о постели, не о чувствах. Мне не нужна его привязанность. Мне нужна власть.

Он подался вперёд, голос стал острым, как нож у горла.

– Мне нужно тело короля. Он – крепость. Символ. К нему никто не может приблизиться. Этот трусливый червяк прячется за стенами, окружённый законами, железом, страхом. Но он обладает властью.

Он сжал кулак.

– Стоит мне попасть в его спальню, обладая всеми знаниями переноса… Я вытолкну его из тела. Как выдувают слабый дым. И займусь его троном. Его властью. Его армией. Его миром.

– Ты безумен, – выдохнула я. – Ты правда думаешь, что никто не заметит? Что ты сможешь быть им?

– А разве кто-то видит, кто он на самом деле? – он прищурился. – Все видят корону. Лицо. Голос. А душу? Кто знает короля по-настоящему?

Я сжала зубы. Руки свело от верёвок. Я предпринимала попытки освободиться, но всё было тщетно.

– Если ты обладаешь знаниями, почему до сих пор не достиг желаемого? Почему убивал тех женщин?

Губы Лайра растянулись в улыбке. Ему определенно доставляет удовольствие тот факт, что история меня заинтересовала.

– Я нашёл книги, но не нашел шамана, – он поднялся. – Именно поэтому ты так ценна. Один из тех, кто летает по этой чайной, обладает силой шамана. В противном случае ты бы не ожила. С момента, как я тебя убил, прошло почти полгода. Я пытался добраться до тебя всё это время, но…

Мужчина выругался, шагнул ближе и почти выплюнул:

– Ты умудрилась сделать из этой дыры приличное заведение. Постоянный поток людей мешал выполнению плана. Но я устал ждать. На следующей неделе должна состояться помолвка.

– Убийца, – прошипела я.

– Ваше Величество, – шепнул он в ответ. – Ты хотела сказать: Ваше Величество.

Он выпрямился, глядя на меня сверху вниз. Насмешка исчезла. В его глазах застыла холодная, выверенная решимость. Амулет продолжал пульсировать – каждый всплеск света будто стягивал грудную клетку, душил изнутри.

– Сопротивление бессмысленно, – сказал он тихо, почти нежно. – Ни один дух сейчас не услышит тебя. Они замерли. Как куклы. Как мухи в янтаре. Никаких чувств, никакой силы. Только пустая оболочка.

Он провёл рукой по моей щеке. Я вздрогнула, сдерживая рвотный спазм. Пальцы его были ледяными – он сам был как тень без времени.

– Но ты… – он наклонился ближе, его голос сделался шелестящим, как змея в сухой траве. – Ты – не пустая. Ты горишь. Я чувствую. Он оставил след на тебе. Кто бы он ни был – он коснулся тебя. Поднял. Поднял с той стороны. И ты позволила.

Я выдохнула:

– Отвали.

– Отвали? – Его тон сделался учительским. – Из какого мира они тебя перенесли? – Затем тряхнул головой. – Неважно. Я чувствую его магию, он рядом. Кто из них? Рамин? Асира? Или кто-то, кого ты прячешь получше?

Он прищурился, не отрываясь смотрел мне в глаза. Давление амулета усилилось – я едва могла дышать. Почему амулет действует на меня?

– Скажи имя – и всё закончится. Не для тебя – для них. Я позволю им уйти. А тебя… – он усмехнулся, – тебя, быть может, даже оставлю королю. То есть себе. Ты всё ещё можешь сыграть свою роль.

Я стиснула зубы. Боль в запястьях от верёвок держала сознание ясным.

– Ты ничего не получишь.

– Получу, – он обошёл меня, встал за спиной. Я чувствовала, как его взгляд скользит по шее. – Мне не нужна вся истина. Только имя. Один звук. Один шёпот. Я сам найду остальное.

– Я не знаю.

– Знаешь. – Он резко схватил меня за плечо. – Ты не могла ожить без него. Это был ритуал. Это была сила, а не случайность. Кто-то из них провёл обряд. Кто-то знает язык духов. Кто-то знал, как вернуть тебя. Я чувствую след шамана на тебе, как запах дыма на одежде.

Я отвела взгляд. Он обошёл снова и встал напротив, склонившись, как будто собирался поцеловать.

– Может, это Рамин? Он слишком преданный. Всегда рядом… Или Асира? У неё есть мудрость. Но шаман – не просто огонь. Он – корни, память. Нет… Не Асира.

Я не выдержала и фыркнула:

– Гадай дальше.

Он на мгновение замер. Глаза сузились. Потом – новый приступ ласковой ярости.

Он вытянул руку, и амулет поднялся в воздух. Свет стал рваным, мерцающим, как пламя перед тем, как погаснуть. Волна боли ударила в голову. Мысли рассыпались. Сердце застучало в унисон с амулетом.

– Последний раз, Тейя. Кто шаман? Назови имя – и я не убью их. Не всех.

– Лучше убей меня, – прошептала я, – но я не предам их.

Я смотрела ему в глаза, не мигая. И в этот момент где-то наверху, за потолком, что-то щёлкнуло. Тихо. Почти неразличимо. Как трещина в льде.

Амулет на миг померк.

Я почувствовала это.

Что-то происходит.

И, судя по тому, как Лайт поджал губы, он это почувствовал тоже.

Он уже вытягивал руку, чтобы коснуться амулета, когда входная дверь слетела с петель с таким грохотом, что чайная содрогнулась до самой крыши.

Когда пыль рассеялась, я улыбнулась.

В проёме – Ноа. Мрачный, как сама ночь. Одежда пропитана пылью, волосы растрёпаны, а во взгляде – чистая ярость.

Он не сказал ни слова. Просто шагнул вперёд и ногой ударил по столу, снося амулет. Тот ударился о пол и разлетелся на тысячи сверкающих осколков, как лёд под ударом молота.

Время дёрнулось. Рамин ожил, дрогнул. Где-то сверху Асира громко выругалась. От кого-от кого, но от неё я таких грязных слов не ожидала услышать.

Затем он схватил Лайра за шиворот и отбросил его от меня в сторону.

– Уи-и-и-и-и! – влетел Скит через окно, за ним – рой духов. Белые пятна мелькали то тут, то там. Сам он лихо перелетел через стойку, вытащил маленький бурдюк и выплеснул содержимое на развозчика.

Запах был… бесчеловечный.

– Это же… – закашлялась я. – Скит!

Конский навоз с нотками чего-то умершего месяца два назад. А я даже нос не могла закрыть из-за связанных рук. На мой возглас негодования призрак лишь ещё веселее завопил:

– Уи-и-и-и!

Лайр зашипел, попятился и попытался сотворить заклинание, вытянув руки. Его губы зашевелились в заученном ритме, но… ничего не произошло. Ни искры, ни мерцания.

Ноа вынул из-за ворота металлический амулет, покрытый тёмными гравировками.

– Ты правда думал, я в эту ловушку второй раз вляпаюсь? – произнёс он.

Лайр взревел, выхватил нож – клинок был тонким, ядовито блестящим – и, не колеблясь, бросился на меня.

Я не успела даже вскрикнуть – Ноа резко дёрнул меня в сторону, разорвав верёвки, и перехватил удар мечом. Металл со звоном встретился с металлом, искры сыпанули на деревянный пол.

Бой был коротким, но бешеным. Лайр сражался, как раненый зверь – не мастерски, но с безумной яростью. Ноа – хладнокровно, почти по-школьному: шаг, удар, блок, поворот.

И тут на Лайра налетели духи.

Смеясь, шипя, щекоча, они облепили его, таща за рукава, подминая ноги, напевая что-то издевательское прямо в уши.

– Уи-и-и-и-и! – хохотал Скит, пляша на его голове.

– Прекратите! – завопил он, махая руками. – Прочь от меня, твари!

Ошибка.

Ноа воспользовался этим замешательством. Один точный удар – и нож выбит. Второй – Лайр сбит с ног. Он рухнул, вонзившись спиной в ящик с чёрным чаем, проклиная всех и всё.

– Симар! – крикнул генерал.

Друг был рядом. С видом, полным величия и усталости, он поднял врага за шкирку, как мешок с капустой.

– В цепи его, – бросил Ноа, убирая меч.

Цепи – тонкие, как паутина, но серебристые, сияющие, – оплели Лайра с головы до пят. Он дёрнулся – и зашипел: металл обжигал, не давая двигаться.

– Кстати, они заговорённые, – хмыкнул Ноа, глядя, как Симар утаскивает его прочь. – Специально для таких вот… “потомков великих”.

Глава тридцать первая – Объявление, поцелуи и будущее с привкусом чая.

Когда всё улеглось, я наконец вдохнула – и тут же поморщилась, зажав нос пальцами. Вонь стояла несусветная, словно в заброшенном коровнике. Запястья ныли от верёвок, но тошнотворный запах причинял куда больше неудобств. Ноа с решительным видом распахнул окна настежь, впуская свежий, прохладный воздух.

– Ты рассказал Симару? – спросила я, присоединяясь к нему, чтобы поскорее проветрить помещение. В голове роились тревожные мысли о том, куда исчезли все духи.

– Ты была против? – спросил мужчина, опускаясь на ближайший табурет. В его взгляде читалось беспокойство.

– Нет. Просто в чайной теперь воняет, как… как в выгребной яме, – протянула я, брезгливо глядя на тёмную лужу, оставленную Скитом.

– Зато сколько сплетен разлетится, – подмигнул Ноа, протягивая ко мне руку. Его пальцы были тёплыми и успокаивающими.

– Да уж. “Был пойман преступник, который желал занять место в спальне короля”, – съязвила я, представив себе темы для обсуждения в чайной.

– Или: “Генерал спас любимую от духовного изнасилования в окружении фермерского навоза”, – подхватил Ноа, искоса глядя на меня с усмешкой.

Мы посмотрели друг на друга – и расхохотались. Нервное напряжение отпустило, и в груди разлилось тепло.

– Чаю? – предложила я, уже на автомате беря чайник. Движения были отточены до автоматизма.

– Только если без сюрпризов, кошечка, – ответил он с лукавой улыбкой.

– С меня чай, с тебя уборка, – сообщила я, указывая на безобразную лужу на полу.

Он только рассмеялся, уходя за водой, а я, задержавшись у стойки, скользнула взглядом по осколкам амулета. Свет их окончательно потух. Больше не пульсирует. Но внутри всё ещё дрожит лёгкий страх, словно ледяной паук ползёт по спине.

Удивительно то, что когда мне угрожал маг, страха не было. Адреналин застилал разум, и я готова была защищать духов ценой собственной жизни. И если бы Ноа не ворвался в чайную как рыцарь на белом коне, вероятнее всего, так и произошло бы.

– О чём думаешь? – он так быстро вернулся, что я вздрогнула.

– Думаю о том, что не появись ты – я бы была мертва, – прошептала я, глядя в его глаза.

Генерал поставил ведро на пол и подошёл вплотную. Его тень накрыла меня, даря ощущение безопасности.

– Ты же не думала, что я оставлю тебя одну? – Сильные руки обвили мою талию.

– Симар? – выдохнула я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

Я обвила его шею и поняла, что дрожу от страха, как осиновый лист на ветру. Объятия Ноа стали крепче, согревая и успокаивая.

– Скит.

Я от удивления разинула рот. Неужели этот сумасшедший дух послушался Ноа?

– Думаю, мы с ним подружились, – сообщил мой спаситель и поцеловал так нежно и в то же время страстно, что все страхи мгновенно развеялись, словно дым на ветру, оставив лишь головокружительное ощущение счастья и защищённости.

***

Чайная была битком. Люди столпились у входа.

Госпожа Марлен – полноватая дама с острым взглядом и языком, как нож по стеклу – стояла посреди зала, сверля Ноа глазами.

– Так говорите, он притворялся поставщиком, а на деле был… кто?

– Потомком древних магов, – спокойно подтвердил Ноа, отхлёбывая чай. – Обманщиком, ритуалистом и маньяком в одном лице. Хотел занять тело будущей королевы, а потом переселиться в тело самого короля.

Шёпот пробежал по залу, как сухой ветер.

– Какой ужас!

– И это прямо в чайной!

– Так вот почему вчера у входа воняло, как на ярмарке в день скотопрогона…

– Его уже увезли, – добавил Ноа, – в тюрьму, где стены заговорены.

– А вы, генерал, были так хладнокровны… – протянула главная сплетница города с придыханием. – Как вы вообще успели?

Ноа пожал плечами, не отпуская моей талии:

– Потому что знал, что она в опасности. А значит, я иду туда, где она. Это – не обсуждается.

Госпожа Марлен мечтательно вздохнула, а затем… прищурилась.

– Ну и что же теперь?

Он усмехнулся. Сжал меня чуть крепче и, глядя в толпу, громко произнёс:

– Через неделю здесь, в чайной, состоится наша свадьба. Всех приглашаю. С пирогами, цветами.

В толпе наступила мгновенная тишина. А потом:

– Что?!

– Свадьба?!

– Генерал женится?!

– Да на хозяйке чайной!!

Одна из дам расплакалась и выбежала, сжав в руках носовой платок и своё разбитое воображение. Остальные… заулыбались. Кто-то захлопал, кто-то начал поздравлять, кто-то принялся обсуждать, будет ли невеста в цветах.

Госпожа Марлен театрально вскинула платок:

– Беру подготовку на себя! Всё будет как в лучших традициях! Пирогов – двадцать, лаванды – мешок, петь буду сама!

Люди стали расходиться, делая громкие прогнозы: кто заплачет на церемонии и кто первым подерётся за тосты.

Когда чайная опустела и дверь наконец захлопнулась за последним «будущим гостем», я медленно повернулась к Ноа.

Он всё ещё держал меня за талию.

– Ты… – начала я, приподняв бровь. – Ты рассказал всем про магию.

– Они приняли это за шутку.

– А ещё ты не спросил меня, хочу ли я замуж?

Он склонил голову набок с невинностью, достойной лесного кота.

– А зачем? – искренне удивился. – Я уже сказал, что ты моя. И только моя.

Я сузила глаза.

– А если бы я передумала?

Он не отреагировал всерьёз. Наоборот, мягко коснулся моего подбородка.

– Женщина, которая готова отдать за меня жизнь, не может передумать. Но если хочешь – мы можем всё обсудить…

Он склонился к моему уху:

– …в спальне.

Он поцеловал меня. Медленно. Вкусно. Без суеты.

И в этот волшебный момент сверху раздалось протяжное:

– Фууу-у-у-у!

На лестнице стоял Генка, с руками в боках и бровями домиком.

– Ну сколько можно?! Люди целуются, чай остыл, я вот сейчас точно сбегу и украду что-нибудь съестное!

Ноа обернулся, не выпуская меня из объятий.

– Придётся смириться, сынок. Мы планируем целоваться всю жизнь. А тебе пора исправляться, потому что, как ни крути, на старших братьях в семье самая большая ответственность.

Генка отшатнулся, как от пощёчины. Уставился. Потом нахмурился, будто не понял, а потом… улыбнулся. По-настоящему.

– Столько младшеньких будет, – продолжил Ноа, – что тебе будет не до воровства. Придётся помогать, учить, следить.

Генка не ответил. Только пробормотал что-то невнятное, развернулся и ушёл в лес, как и каждое утро вот уже неделю. Но я заметила: при слове «сынок» он удивился. А при «младшеньких» – заулыбался. Тихо, но счастливо.

Я посмотрела на Ноа. Он всё ещё был рядом, всё ещё держал меня, всё ещё пах дымом, оружием и чем-то неуловимо домашним.

– Дети? – прошептала я.

Он кивнул, почти не дыша.

– Много детей, – сказал он. – Столько, сколько ты захочешь. Или больше. А пока…

Он снова поцеловал меня. И я больше не сомневалась. Ни в чём не сомневалась.

Эпилог.

С утра всё пошло не так.

Я хотела подготовиться к открытию чайной: навести порядок, разложить мяту, протереть полки и, быть может, хотя бы один чайник не уронить. Но стоило мне спуститься вниз, как я увидела ад на травяной основе.

Скит носился под потолком, вопя: «Уи-и-и-и!» и разбрасывая мяту, разложенную для сушки. Он устроил из неё ураган. По полу с визгом и смехом бегал Симон – абсолютно голый и босоногий, как настоящее воплощение анархии в двухлетнем возрасте.

Я готова была выть.

В дальнем углу, чинно и торжественно, сидел Рамин в образе короля и пил самый вонючий чай на свете – тот самый, который отгоняет духов, соседей и чувствительных беременных. А у меня, между прочим, уже восьмой месяц.

Я зажала нос рукой и прошипела:

– Рамин. Ты мог бы их вразумить?

– В няньки не нанимался, – буркнул он, не отрываясь от чашки.

Всё, что мне оставалось, – закатить глаза. Вечно недовольный ворчун… если не считать тех моментов, когда рядом Ноа. Тогда Рамин становился почти адекватным стратегом.

В этот момент дверь распахнулась, и в чайную вошли Генас, Асира и малышка Тиона. Пятилетняя принцесса с золотыми кудрями влетела в меня с радостным визгом:

– Мама, мама! Я видела белку!

– И даже не испугалась, – гордо добавил Генка.

– Она её покормила, – сообщила Асира, сияя от счастья.

Я погладила дочку по голове. Внешне – вылитый отец. Но характер… На этом этапе жизни Тиона боялась даже собственного отражения в чайнике.

Генас поставил на ближайший стол две корзины, полные ягод, кореньев и свежих трав.

– Я вот подумал, – начал он, вытаскивая мяту, – а почему бы не выращивать всё это за чайной? Земля-то стоит. Ухаживать я смогу. Что скажешь?

Он, почти догнавший меня в росте, галантно подал руку, чтобы помочь спуститься. Живот, величественный и круглый, делал меня крайне неповоротливой.

– Я тоже об этом думала, – призналась я. – Только руки не доходят.

– Когда тебе? – снова проворчал Рамин. – Ты же у нас занята продолжением рода.

– Так! – строго сказала Асира. – Ты давай, прекращай. Не тебе жаловаться.

– В этом доме слишком шумно, – с подчеркнутым страданием отозвался король.

– Не делай вид, что тебе не нравится, – отрезала Асира. – Я видела, как ты маячишь у детских кроватей по ночам. И укрываешь их.

Мы с Генкой переглянулись – и улыбнулись. Все давно знали: Рамин ворчит от привычки. Он поперхнулся (если это вообще возможно для духа), превратился в наволочку с дырками и, бормоча себе под нос, исчез в потолке.

– Ты! – крикнула Асира Скиту. – Спускайся, живо!

Как же я благодарна судьбе, что в этом доме есть хоть один здравомыслящий дух. Без неё и Генки я бы не справилась.

– Уи-и-и! – радостно ответил Скит, продолжая неконтролируемое веселье.

Тиона приложила ушко к моему животу.

– Толкается, – прошептала она с благоговением.

Я улыбнулась, гладя её по волосам. Да. Толкается. Каждый раз – напоминая, что жизнь здесь не просто продолжается. Она растёт.

И тут раздался голос Ноа. Спокойный, но с той особой интонацией, которая останавливала даже духов:

– Что здесь происходит?

Скит немедленно снизился и сложил остатки мяты на стол с выражением крайней вины (неубедительным, правда). Симон, не дотянувшись до стойки, с гордостью стряхнул остатки мятной каши на ближайший стул.

– Ну что ж, пойдём мыть руки, – вздохнул Генка и забрал младшего братца на улицу.

Тиона бросилась к отцу, обняла его и убежала наверх – наводить красоту к завтраку. Свежая причёска и платье были для неё неотъемлемой частью любого утра.

Ноа подошёл ко мне и обнял. Поцеловал.

– Моя кошечка выспалась?

– Твоя кошечка – утка, – пробурчала я.

Он отстранился, критически посмотрел, покачал головой.

– Нет. Кошечка. И всегда будет кошечкой.

– У нас Скит с Симоном разбросали мяту. Рамин демонстративно пьёт вонючий чай. Тиона дружит с белками. Асира спасает ситуацию, Генка – молодец, а я… моя последняя беременность слишком утомляет. Я просто слишком беременна, чтобы ругаться.

– О, ужас! – театрально всплеснул он руками. – Нет желания ругаться? Как жить?!

Я толкнула его в плечо и пошла налить чай. Мяту уже не собрать, но заварить мужу – могу.

– Но есть один нюанс, – сказал он, подходя ко мне сзади.

– Знаю. Нужно сходить к стеклодуву. Благодаря детям и экспериментам чайничков у нас почти не осталось.

– Ещё один нюанс, – продолжил он, обнимая за живот.

– Неужели все разбили?

Он склонился к моему уху, голос стал тихим, как шёпот в полумраке:

– Не последняя.

– Что? – не поняла я.

Он улыбнулся:

– Не последняя беременность, кошечка. Эта – не последняя беременность.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

Ну что ж. С такой любовью и этой сумасшедшей семьёй – да хоть футбольную команду. Хорошо, что у меня есть призрачные няньки и чайная «Сплетница», где можно сварить чай, вздохнуть – и пожаловаться на своего чересчур любвеобильного супруга.

И, может быть, даже на пару минут побыть просто собой – хозяйкой мира, где всё возможно.