Текст книги "Песочные часы (СИ)"

Автор книги: X-Law

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Чёрный, – просто ответил некромант, и, почувствовав удивление Люце, пояснил, – вообще у некромантов сила меряется по красному спектру. Розовый для трия, коралловый для дио, и алый для эна. Кристалл настоящего у меня принимает какой-то средний оттенок между дио и эна, – с этими словами Кейне дотронулся до правого кусочка хрусталя, который с готовностью поменял цвет, – а что касается будущего, то он чёрный, потому что я эктос.

Люце не нашёлся, что сказать, зачарованно глядя на то, как прозрачный кристалл мгновенно стал похож на антрацит. Кейне усмехнулся, заметив его реакцию.

– Вот, держи, – некромант перебросил ему какой-то небольшой, красивого голубого цвета камень, который Люце едва сумел поймать, – Это флюорит. Поможет тебе мысленно общаться со мной.

– Но директор…

– Ничего не узнает.

Кейне подошёл к кровати, и, взяв у Люце из рук камень, внимательно посмотрел в глаза своему любимому. Целитель почувствовал, как внутри от этого взгляда разрастается желание. Хотелось немедленно наброситься на Кейне, наплевав на экзамен и вообще на всех. Судя по всему, это желание отразилось у Люце на лице, потому что некромант насмешливо усмехнулся.

– То, что я сейчас сделаю – часть моего дара. Если не хочешь, то скажи.

– Я тебе верю, – просто ответил Люце, и это было чистой правдой.

Закрыв на мгновение глаза, Кейне принялся шептать что-то на том самом языке, который Люце уже слышал тогда, в большом зале, прямо перед тем, как мёртвая кошка вернулась к жизни. Произношение было каким-то исступлённым, каждое слово говорилось с надрывом, от которого становилось жутковато. Голубой флюорит вспыхнул, словно его выставили на солнце, и отчётливо заблестел, мелко дрожа. Но Кейне, похоже, это ничуть не удивило. Продолжая шептать заклинание, некромант медленно, почти ласково провёл камнем по груди Люце, вызывая сладкую дрожь вожделения, а потом вдруг резко, даже не меняя интонации, надавил на камень, словно вбивая его Люце в грудь. Целитель даже не успел испугаться, всё произошло слишком стремительно. Было совершенно не больно, просто внутри теперь чувствовалось что-то непривычно холодное, как кусок льда.

– Это ненадолго. Я его вытащу сразу после экзамена.

Не сразу Люце понял, что последнюю фразу некромант сказал мысленно. Это было…непривычно.

– Ты меня слышишь? – чувствуя себя немного глупо, спросил целитель.

- Да, каждую твою мысль, – улыбаясь, откликнулся Кейне.

Люце, покраснев, постарался не думать о том, как сильно он сейчас хочет вновь почувствовать любимого в себе, и о том, насколько хорошо ему было с ним ночью.

– Это я тоже слышу, – уже вслух сказал Кейне, ехидно усмехнувшись.

Лицо Люце приобрело просто малиновый цвет, и он, вскочив с кровати, принялся поспешно одеваться.

– Я тоже хочу тебя, – мысленно передал ему Кейне, уже без всяких насмешек, но в ответ услышал лишь обречённое:

– Экзамен…

Вздохнув, некромант потянулся за джинсами, чувствуя, что сегодня ему будет сложно дожить до вечера, купаясь постоянно как в своём возбуждении, так и в желании Люце.

– Кейне… спаси меня… – раздался в голове некроманта жалобный голос.

Отвлекаясь от прочтения последней главы рунической книги, Кейне поспешно откликнулся:

– Что там у тебя?

– Гримуар Ронвены. Я его ненавижу. А тут ещё нужно привести пример хотя бы трёх заклинаний из него,  разобрать их построение и проанализировать подбор слов.

Кейне удивлённо присвистнул: похоже, его целитель умудрился вытянуть самый сложный билет.

– Слушай, самого гримуара у меня под рукой нет, но я помню заклинания. Правда, они все на призыв высших демонов...

– Плевать.

Кейне злорадно улыбнулся, представив себе лицо директора и всех сидящих на экзамене учеников, когда святой мальчик, эна-целитель Люце, начнёт сыпать у доски формулами призыва Лилит, Соннелона и Асмодея. Некромант очень жалел о том, что не может этого увидеть.

– Пиши, я диктую…

– …слушай, а это точно стихи из гримуара? Ты от себя ничего не добавил?

Кейне в ответ обиженно промолчал.

– Уфф… спасибо, правда.

– Не за что. В качестве благодарности потом расскажешь мне, как отреагировал директор на твой ответ.

Некромант сладко потянулся и вернулся к рунической книге. Настроение у него было на редкость прекрасное, несмотря на то, что через час начинался его экзамен. Он бы многое отдал за то, чтобы сидеть сейчас рядом с отвечающим Люце. В принципе, чисто технически это было возможно, только вот Деамайн ненавидел, когда его ученик использовал некромантию для развлечений. К тому же директор хоть и самовлюблённый тип, но явно не идиот. Если он поймает Кейне, серьёзных проблем не избежать.

А в это время Люце, с громко стучащим от волнения сердцем, подошёл к столу Маэна чтобы начать отвечать по билету.

– О, друг мой, вы уже готовы? – язвительно спросил мужчина.

Эна-целитель вдруг испытал острое подозрение по поводу своего билета: действительно ли самое сложное задание выпало ему случайно? Впрочем, даже если директор и сделал что-то с билетами, надеясь в очередной раз выставить Люце идиотом перед половиной школы, то на этот раз его планам явно не суждено было сбыться.

– Итак, гримуар Ронвены… – совершенно спокойным и уверенным голосом начал целитель, – как видно из названия, написан эна-заклинательницей Ронвеной в триста восьмом году от создания Королевства…

Пока Люце говорил общую информацию, директор явно скучал, нетерпеливо постукивая ногтем по деревянному столу. Он определённо ждал, когда парень перейдёт к более интересной и сложной части, наверняка полагая, что целитель не помнит ни одного стиха. Что ж, его предположения были небезосновательны: заклинания Ронвены хоть и считались одними из самых эффективных и безопасных, но из-за чрезмерной длинны использовались редко. Большинство магов этими знаниями не владело, однако Кейне явно был особенным: Люце безумно удивился, когда некромант свободно продиктовал три стиха по памяти, ведь каждый из них занимал восемь строф.

– …а теперь я хотел бы перейти к примерам… – проговорил Люце и тут же увидел, как в глазах директора блеснул огонёк злорадства.

Сомнений больше не было: мужчина был уверен, что три стиха целитель уж точно не сможет запомнить. Но Люце было плевать на его уверенность. Глубоко вздохнув, он тихим, проникновенным голосом, с чувством начал читать мрачный, кровавый стих для призыва Лилит. Передавать свои эмоции целитель умел прекрасно. Он мастерски нагнетал атмосферу, то почти шепча, то переходя на сильные, раскатистые звуки, впившись глазами в лицо директора и упиваясь тем, как мужчина медленно, весьма заметно бледнеет. Люце вспоминал мрачную обстановку их с Кейне комнаты, черепа и свечи на полках, потёки крови на пергаментах, окутанный светом синих свечей коридор перед их дверью и неуловимый, мистический запах ладана. Слова лились из самой его души, легко и свободно, потоком мёртвой силы, и от них внутри у Люце всё замирало. Он чувствовал странную, необъяснимую эйфорию от того, что он, создание света, пусть и без ритуального круга, но всё же обращался к твари Ада. Это было безумно хорошо, настолько, что ему хотелось закричать от восторга.

Когда последний звук первого стиха сорвался с губ целителя, он, наконец, обратил внимание на то, что все сидящие в зале ученики замерли. Не было слышно ни шуршания листов, ни тихого перешёптывания. Все они смотрели на него так, словно он только что прямо на их глазах совершил убийство. Что касается директора, то он попросту потерял дар речи. Люце увидел, как по лбу мужчины стекает капелька пота.

– Ммм… знаете, молодой человек… мне кажется… точнее, я думаю, что ваш сосед по комнате оказывает на вас слишком сильное влияние, – наконец, выдавил из себя эна-заклинатель.

– Боюсь, я не совсем понимаю, о чём вы, – беспечно ответил Люце, внутренне ликуя.

– Ну, как же… ваше стихотворение призыва…

– Я где-то ошибся?

– Нет, напротив… просто меня несколько удивляет ваш выбор. Всё же это Лилит, весьма тёмный демон.

– Простите, но мне ведь нужно было привести примеры стихов из гримуара Ронвены. Там нет стихов не про демонов. Вы ведь знаете, что одно время эту книгу хотели причислить к некромантическим.

– Да, но…

Директор замолчал, пытаясь окончательно прийти в себя. По залу, подобно волне, пробежал обеспокоенный шёпот. Всем явно не терпелось обсудить произошедшее.

– Я могу продолжать ответ? – пытаясь скрыть улыбку, спросил Люце.

– Нет, – поспешно ответил директор, едва удержавшись от крика, – достаточно. Я вижу, что вы владеете всей необходимой информацией.

Люце, мысленно усмехнувшись, подумал, что вскоре об этом случае будет знать вся школа. Что ж, это отличный способ проверить их всех. Если ученики и учителя готовы отвернуться от него лишь потому, что он помнит заклинания для призыва демонов, то значит Люце даже не о чем с ними разговаривать.

Выходя из класса, целитель, всё ещё чувствуя ледяной холод флюорита в груди, постарался от всей души подумать, насколько он благодарен Кейне. Ответа не было, но Люце был уверен, что некромант его услышал.

– Я уже думал, ты не придёшь, – расплываясь в угрожающей улыбке, протянул Деамайн.

Часто Кейне ловил себя на том, что учитель напоминает ему высшего демона. Смоляные волосы, небрежно рассыпанные по плечам, острые черты лица, пронзительный взгляд чёрных глаз и совершенно дьявольская способность вселять страх в любого. И это притом, что выглядел Деамайн крайне привлекательно.

– И что же заставило тебя так думать? – откликнулся Кейне, закрывая за собой дверь в тренировочный зал.

Ответом ему был лишь хитрый взгляд непроницаемых глаз.

– Иди сюда, – велел Деамайн, и его ученику оставалось лишь повиноваться.

Пальцы старшего некроманта уверенно скользнули по его плечам, спускаясь ниже, поглаживая и пока ещё мягко и ненастойчиво лаская. Но из-за этих прикосновений Кейне вдруг почувствовал совершенно необъяснимый ужас. Желание вырваться и убежать было настолько непреодолимым, что парню пришлось до крови прикусить губу, чтобы остаться на месте. Деамайн, заметив это, жестоко усмехнулся.

– В чём дело? – плотоядно улыбаясь, спросил учитель.

Кейне лишь мотнул головой, зажмурившись. Он сам не понимал, что происходит. Ведь Деамайн делал это с ним далеко не первый раз. Они занимались сексом и в пустых классах, и в парке, и в комнате самого Кейне, на той самой кровати, где вчера…

«Люце!» – вспыхнуло в голове такое любимое имя и некромант чуть не заплакал от понимания того, почему именно ему так отвратительно происходящее сейчас. После того, как этот чистый, невероятный рыжеволосый парень подарил себя ему, он не мог лечь под Деамайна. То, что казалось раньше совершенно естественным, теперь виделось совершенно в ином свете. Это будет предательством, таким, за которое не прощают. Но неужели он может решительно отказать учителю?! Он ещё никогда, ни разу в жизни этого не делал. Даже во время их первого секса, когда внутри всё горело и каждый толчок приносил нестерпимую боль, он лишь стискивал зубы и глухо стонал, мечтая, чтобы всё как можно скорее закончилось. Кейне никогда не задумывался об этом, но можно было вполне обоснованно предположить, что в случае отказа Деамайн будет просто в ярости. И хорошо, если он выместит её только на своём ученике, не сделав ничего Люце.

Холодные пальцы проникли за пояс брюк, коснувшись по-прежнему мягкого члена Кейне. От этого ощущения парень застонал, но вовсе не от возбуждения, а от собственного бессилия. Этот стон вызвал совершенно неожиданную реакцию. Убрав руку из его брюк, Деамайн оттолкнул Кейне от себя, расхохотавшись. Он смеялся долго, весело и явно искренне, без всякого притворства.

– Что ж, похоже, мне не хватает невинности, для того, чтобы возбудить тебя как следует, – сквозь смех произнёс Деамайн, – да уж, куда мне до святого эна-целителя!

По коже Кейне пробежали мурашки. Он почувствовал, как внутри всё словно покрывается корочкой льда от одной-единственной мысли: Деамайн знает о них с Люце. Откуда – это уже неважно, главное, что теперь уже нечего скрывать. Правда всплыла гораздо раньше, чем Кейне на это рассчитывал. В голове стучала лишь одна мысль:

«Что мне теперь делать?!»

Если Деамайн захочет уничтожить Люце, то никто и ничто ему не помешает. Он самый сильный из всех некромантов, он намного сильнее любого другого мага, не зря же именно его выбрали учителем для будущего эктоса. И вот теперь, стоя перед ним, Кейне ощущает себя настолько беспомощным, что хочется просто рвать руки в кровь зубами, чтобы заглушить ту боль, которая беснуется внутри.

– Откуда ты… – дрожащим голосом начал Кейне, но Деамайн его перебил:

– Наш дорогой директор сегодня всем уши прожужжал про то, что эна-целитель читал на экзамене стихи из гримуара Ронвены так, словно готов прямо сейчас призвать в школу всю армию ада! А когда он упомянул, что именно это были за стихи, я не мог не подумать о тебе, мой милый ученик… Лилит? Я смотрю, на мелочи ты не размениваешься!

Учитель по-прежнему продолжал смеяться, из-за чего фразы получались несколько скомканными, но Кейне всё равно прекрасно видел, куда он клонит. Он не думал, что Деамайн так легко поймёт, кто именно помогал Люце, ведь директор же этого не понял! Но, с другой стороны, директор не был знаком с той техникой, которую Кейне применял.

– Голубой флюорит, да? – уже более спокойным голосом спросил Деамайн. – Я вижу, кое-чему ты всё-таки научился.

Кейне продолжал молчать, не зная, что именно стоит говорить. Слишком велика вероятность сболтнуть что-нибудь лишнее, и всё испортить. Пока же, похоже, Деамайн считает, что между его учеником и Люце нет ничего, кроме секса. Нужно поддержать эту теорию.

– Он просил помочь ему на экзамене. Если бы я отказался, он бы обиделся, – небрежно пожав плечами, сказал Кейне, игнорируя бешеный стук сердца.

Деамайн понимающе улыбнулся.

– Это точно. Иногда за секс приходится вот так вот платить, особенно если у тебя такой партнёр… Знаешь, Кейне, я тобой горжусь. Совратить того, из кого собирались сделать символ благопристойности!

Ученик некроманта искренне порадовался, что Люце не слышит этого разговора. Он не считал своего целителя просто удачно завоёванным трофеем, о котором можно будет хвастливо рассказывать друзьям, но Деамайну этого знать было необязательно.

– Это было не так-то просто, но, в итоге, всё получилось… он стоил этих усилий, – Кейне постарался изобразить самодовольную улыбку.

Деамайн подойдя к нему, одобрительно похлопал ученика по плечу.

– Иди к своему невинному ангелу. На сегодня я отменю занятия, так что развлекайтесь.

– Спасибо.

Только Кейне знал, чего ему стоило выдавить из себя этот пошловато-самодовольный тон. Он внутренне даже передёрнулся от того, что ему пришлось так говорить о Люце. Но выбора не было. Отныне им обоим нужно быть очень, очень аккуратными. Эна-некромант не простит своему ученику любви…

========== Глава 7 ==========

        Тихим осенним утром солнечные лучи пробивались сквозь лёгкие занавески, гуляя по их тонким кружевам и стекая золотым потоком на пол, устеленный мягким пушистым ковром. За окном чирикали какие-то птицы, приветствуя новый день, и, услышав их счастливое пение, Мария открыла глаза.

Рядом раздавалось тихое, привычное сопение: Лорас, её муж, всё ещё крепко спал. Что ж, будить его было не в её правилах, она гораздо больше любила предаваться простым утренним заботам в одиночестве, находя особую радость в предвкушении того, как её муж проснётся к свежеиспечённым блинам и ароматному кофе.

Мария Сэфис-Инглар, сестра царствующего монарха, полноценная принцесса-предсказательница, отказавшаяся от притязаний на трон ещё в возрасте двенадцати лет. Уже тогда она знала, что своды дворца не принесут ей счастья, и уже тогда она видела, что Высшим будет угодно связать её судьбу с пусть и знатным, но не самым богатым заклинателем. Брат Марии, их родители, да и ещё много кто был совершенно против взбалмошного решения юной принцессы, но она была настолько верна ему, что было сложно что-либо сделать. Так что как только Мария связала себя перед Высшими брачными клятвами, она переехала сюда, в простой домик на окраине Авертри, чтобы заниматься хозяйством и проводить дни в работе, достойной её образования. Одна из самых талантливых предсказательниц – она всегда была востребована. И тем, кто искал ответов в её даре, было совсем не сложно приезжать к ней даже из других королевств.

Участь предсказателя тяжела, потому что будущее порой способно открывать страшные тайны. В первую же свою брачную ночь Мария поняла, что детей у неё никогда не будет, и даже её закалённое сердце долго не могло пережить этот удар. Но не только о себе знала она слишком много: будущее государства, всего магического мира – то, что она так хотела бы, и при этом совершенно не могла изменить. Но было кое-что, что бывшая принцесса собиралась предотвратить во что бы то ни стало, искренне полагая, что в этом и есть смысл её жизни, что именно поэтому Высшие дали ей такую силу. Главное – выждать нужное время, и вот тогда, когда оно настанет, от её действий будет зависеть всё.

– Милая? – донёсся ласковый голос Лораса из спальни, и Мария раздосадовано охнула.

К сожалению, сегодня приготовить завтрак до пробуждения мужа не получилось. Он вошёл на кухню, немного сонный, с растрёпанными каштановыми волосами и чётко проступающей щетиной. Карие глаза смотрели на супругу с нежностью, так и не исчезнувшей за двенадцать лет их брака. Кажется, все называют это счастьем.

– Опять встала ни свет ни заря? – улыбнувшись, спросил Лорас, и сделал шаг вперёд.

В тот же самый миг Мария, собиравшаяся подойти к нему, пошатнулась, и, пытаясь удержаться на ногах, вцепилась в край стола, тяжело дыша. Её глаза были белыми, тело дрожало, а из груди вырывались хрипы. Муж, уже не раз видевший подобное при особо сильных видениях, подлетел к ней и обвил руками за талию, прижимая к себе, чтобы Мария не упала. В таких ситуациях женщина могла пробыть в трансе от минуты до получаса, в зависимости от силы видения и эмоций, которые оно в ней вызывало. Комы, обычной для предсказателей, у женщины ни разу не было, и именно поэтому Лорас каждый раз боялся, что вот, возможно, именно сейчас его жена и застрянет в будущем, и придётся звать Пробуждающих, чтобы помочь её оттуда выбраться. Однако, как и на этот раз, всё обошлось без этого. Не прошло и пяти минут, как Мария, глубоко вздохнув, пришла в себя, всё ещё, однако, дрожа. По её щекам катились невольные слёзы – символ сильного эмоционального потрясения, а взгляд был рассеянным и блуждающим, так, словно реальность она до сих пор осознавала с трудом.

– Милая… ты в порядке? – участливо спросил Лорас, продолжая гладить жену по голове.

Та кивнула несколько торопливо, а потом, подняв руки, на мгновение закрыла лицо, пытаясь прийти в себя.

– Это финальное… – тихо произнесла Мария, – …теперь история завершена…

Лорас осторожно провёл пальцами по её щеке, убирая непослушные золотые волосы. Его движения были чёткими и аккуратными, отработанными за многие годы. Он знал, что нужно делать и что говорить, знал, в чём заключается его роль.

– Тише… всё хорошо…

Сильные руки увереннее обняли тонкую талию, скользнув по золотому каскаду роскошных волос, мягкие губы коснулись сначала лба, потом щеки, а потом медленно, ласково встретились с мягкими губами Марии. Женщина закрыла глаза, блаженно вздохнув и отдаваясь любимым объятиям, постепенно забывая страх от того, что она только что видела. Разрушение… война… восстания…смерть и злость – всё то, чего она так стремилась избежать. По телу женщины пробежала холодная дрожь, пальцы судорожно сжались, и она испуганно распахнула глаза, попытавшись оттолкнуть Лораса. Мужчина держал её крепко…

По рукам прокатывались ледяные волны, пальцы холодели и отказывались двигаться, и Мария, в последней отчаянной попытке, всё же сумела вырваться из стального захвата рук. Она пыталась закричать, но голос уже ей не повиновался. Она смотрела на мужа, и в её взгляде можно было прочитать все вопросы, всё её негодование. Он, тот, ради кого она отказалась от всего… предал её?

– Спокойнее, дорогая Мария, – произнёс вдруг Лорас совершенно чужим, бархатным и вкрадчивым голосом, – вы уже ничего не измените… Как вы понимаете, я не ваш муж. Ваш слишком сильный дар, и то, что Высшие посылали вам столь поразительные картины будущего, погубило вас обоих. Конечно, я рад, что я знаю теперь, что мне делать, но мне, всё же, жаль, что пришлось вас обманывать. Ну, ничего. Главное, что теперь уже никто ни о чём не узнает…

Мария, судорожно пытаясь вдохнуть воздух, рухнула на пол, содрогаясь от сжимающих тело судорог и царапая ногтями выложенный белой плиткой пол. От ненависти, исходившей от неё, казалось, мог бы воспламениться и камень, но тот, кто принял личину её мужа оставался совершенно спокойным.

– Прощайте, дорогая Мария. В утешение вам могу сказать лишь одно: для верной бесплодной жены в постели вы весьма хороша…

Для Алисандра это утро началось, как и сотни других до него: всё ещё юный, но уже всеми признанный маг бессовестно опаздывал. Нэй был на ночном дежурстве, и поэтому будить Лаура никто явно не собирался. И именно поэтому, бормоча все проклятия и поспешно натягивая на себя первые попавшиеся вещи (рубашка, как позже выяснилось, вообще была не его), парень бегал по комнатам, оглушительно хлопая тяжёлыми дверями и гремя всем подряд.

В зеркало у него получилось заглянуть лишь мельком, да и то исключительно для того, чтобы отметить, что после сна одна прядь его светлых волос как-то странно встопорщилась и на место возвращаться явно отказывалась, торча наподобие загнутой антенны где-то сбоку. Будь у него пять минут – он бы решил эту проблему, но у него и позавтракать-то времени не оставалось, не то что на волосы. Вообще можно было попытаться применить магию, но без Нэя она порой жутко капризничала и могла выкинуть такое, что Алисандр бы потом вообще не сумел из дома выйти.

В коридоре, торопливо зашнуровывая кожаные ботинки и сдувая с лица мешающие этому процессу волосы, Лаур пытался вспомнить, всё ли необходимое для утренней тренировки он взял. Вообще-то его обучение закончилось уже год назад, но его дар постоянно требовал весьма уверенного и чёткого контроля, для которого нужно было уметь сосредоточиться в любой ситуации. И именно с этим у мага были большие проблемы. Учитель, пожилой и весьма уважаемый служитель Высших, переносил беспутного мальчишку с огромным трудом хотя бы потому, что на уроки требовал приходить в спокойном и уравновешенном состоянии, что, учитывая ежеутренние сборы Алисандра, было решительно невозможно. Так что доставалось боевому магу немало, и порой на саму службу он приходил уже выжатый как лимон. К счастью, от него довольно редко чего-то требовали, и при дворе он находился скорее для галочки, как представитель одной из самых знаменитых магических пар.

Служба, в принципе, была делом не особо хлопотным, и были в ней весьма приятные моменты. Такие, например, как ревность Нэя… да-да, Пробуждающий ревновал Алисандра к наследной принцессе, потому что её высочеству было угодно проявлять к симпатичному блондину немалый интерес, и порой баловать его своей излишней добротой и явной благосклонностью. Каждый раз, когда Алисандр находился на посту, стоя у входа в королевский парк, Сесиль Сэфис устраивала себе долгие прогулки, на которые выбирала лучшие наряды, в которых с удовольствием дефилировала почему-то именно вдоль ворот.

Вообще-то Алисандр на все 100% предпочитал свой пол, правда принцесса об этом не знала, а Нэй, зная, всё равно не мог успокоиться. Так что вот так и проходила для них обоих служба: в невинных милых развлечениях, частом общении друг с другом и редким с его величеством. Впрочем, юной магической паре жаловаться было уж точно не на что…

Натягивая пальто, Алисандр уже вылетал из дверей, пытаясь при этом просунуть руку в левый рукав, как вдруг ударился обо что-то. Точнее, судя по ощущениям, об кого-то. Подняв вверх свои чистые голубые глаза, Лаур увидел Нэя. Хмурого, подавленного и какого-то растерянного. В общем, совершенно не такого, каким он был обычно по возвращению с дежурства. Да и возвращаться-то, по сути, было рано…

– Нэй… что-то случилось? – мгновенно забывая про утренние тренировки, обеспокоенно спросил Алисандр и его партнёр сухо кивнул.

– Идём.

Сказано это слово было таким тоном, что у Лаура на мгновение внутри всё перевернулось, и он, заглушая голос паники, постарался идти за Нэем не дрожа и не спеша, убеждая себя, что самое худшее их миновало: его любимый жив.

Входная дверь, как показалось, хлопнула слишком громко, и, едва войдя в дом, Халлрон приложил руку к какому-то выступу, напоминающему тёмно-зелёную еловую шишку. Насколько Алисандр помнил, ему никогда не сообщали о том, что это, да он и не догадывался, что это может чем-нибудь быть.

Не объясняя ничего, Нэй прошёл в гостиную, куда буквально спустя несколько секунд спустился Кай, заспанный и в светлой пижаме, а затем и Кристофер, облачённый в махровый халат. Ничего не спрашивая, все члены семьи расселись, из чего Алисандр сделал вывод, что странный зелёный выступ что-то вроде магической системы оповещения, которой пользуются в этой семье в особо важных случаях. Можно было бы обидеться на то, что его в такую важную тайну не посветили, однако случай сейчас был явно не подходящий. Он сделает это потом… если после сообщения Нэя вообще вспомнит, что хотел это сделать.

– То, что я скажу вам, пока известно лишь немногим, и до официального объявления я хочу, чтобы эта информация оставалась в тайне… – начал пробуждающий, -… сегодня, по подсчётам магов примерно в шесть утра, в собственном доме была убита Мария Сэфис-Инглар, сестра короля и одна из лучших предсказательниц.

На самом деле Нэю не обязательно было выбирать такой официальный тон, потому что Марию прекрасно все знали и знали, кто она. Но, кажется, иначе он не мог, совершенно поражённый подобной новостью и просто повторяя уже сказанную кем-то формулировку. И ничуть не меньший эффект она произвела на собравшихся. Кристофер и Алисандр просто остались сидеть, широко распахнув глаза, однако Кай, которого, похоже, произошедшее задело больше всего, вскочил, так, словно собирался ринуться прочь, и сжатые кулаки доказывали, что лишь огромным усилием воли он сдержал себя.

– Кем?! – выдохнул брат Нэя сквозь стиснутые зубы, но тот лишь покачал головой.

– Этого никто не знает. Известно лишь, что пропал её муж, и что его нигде не могут найти… к ней применили заклятие, высасывающее из тела энергию, а Лорас в таких как раз был особым специалистом, так что… однако следов его магии на теле Марии нет, и это самое странное. Насколько известно, Лорас не мог стирать собственный магический след, Чтецы это единогласно подтверждают. Но подтверждают они также и то, что на месте преступления нет вообще никакой остаточной магии, и это сбивает с толку. Либо это сделал не Лорас, либо мы о нём многого не знали…

– Но зачем?! – не выдержав, воскликнул Алисандр, ни разу лично с Марией не встречавшийся, но достаточно о ней слышавший.

– Из-за дара, – ответил Кай, и все как один повернулись к нему, – использовать его, отобрав, невозможно, но если убить предсказателя, который видел в будущем что-то такое, что может навредить кому-либо, то другие предсказатели такого видения уже не получат. Немногие об этом знают, но мы уникальны. Высшим незачем повторяться, и поэтому если одну картину будущего получила, например, Мария, то никто другой её уже не увидит. Остальным предсказателям будет приходить что-то другое, что-то своё, и никогда больше увиденное Марией не повторится ни у кого… а это значит, что убили её потому, что она кому-то здорово мешала.

– По-моему ты говоришь необоснованно… – с сомнением протянул Кристофер, -… убийство сестры короля, да ещё и такой сильной предсказательницы, просто так не оставят. Что бы там она ни увидела в чьём-либо будущем, это не могло быть настолько важным, чтобы ради этого положить свою жизнь. Ведь любому ясно, что король теперь всё перекопает, но убийцу найдёт и уничтожит. Ни одно видение такого не стоит… к тому же как можно узнать о видении Марии? Ведь она редко говорила посторонним о том, что видит…

– И это вновь указывает на мужа, – подвёл собственный итог Нэй, – в общем, как бы то ни было, с этого момента начнётся в королевстве настоящая облава. Проверять будут всех… король в ярости, принцесса Сесиль в слезах… а что будет, когда узнают все…

Нэй на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, и даже помассировал виски, чтобы голова перестала так отчаянно болеть. На него свалилось так много всего за последнее время, что он искренне удивлялся тому, что до сих пор не сошёл с ума. И, похоже, спокойная жизнь кончилась безвозвратно…

– Алисандр… идём, нас ждут при дворе… пап, я не знаю, когда мы вернёмся.

– Я понимаю, – спокойно ответил Кристофер, стараясь изо всех сил не выдавать своего волнения.

Магическая пара вскоре покинула дом, аккуратно прикрыв дверь, и за ней воцарилась тягостная тишина, в которой каждый думал о своём и одновременно о том, что же будет теперь с королевством…

В общем зале школы магов повисло необычное для этого места молчание. Выстроившиеся длинными ровными рядами ученики испуганно смотрели на стоящих перед ними: директор и магическая пара, Алисандр и Нэй. И не столько поразительным был приход столь восславленных магов, сколько новость, которую они сообщили: смерть Марии Сэфис-Инглар потрясла учеников настолько, что они в буквальном смысле лишились дара речи. Хуже всего, конечно, чувствовали себя предсказатели, явно испытывающие к убитой нечто вроде родственных чувств. Некоторые девочки даже плакали, причём явно не напоказ, а совершенно искренне.

Люце и Кейне стояли немного поодаль друг от друга, несмотря на всё то, что произошло между ними. Кейне тщательно затёр энергетические следы, чтобы никто не догадался об их особых отношениях, и по той же самой причине с сожалением попросил целителя встать отдельно, чтобы не привлекать лишних взглядов. Впрочем, в этом переполненном зале, где только что разнеслась горестная весть, на которую Кейне, по сути, было плевать, на них и так никто бы не обращал внимания.

Кейне разглядывал магическую пару, отмечая с некоторой грустью ту прочную связь, которую читал в их энергиях. Это было больше, чем любовь, и от этого становилось паршиво. Перед ним стояли два совершенно счастливых мага, которым никто не запрещает быть вместе, кого, напротив, поощряют к такому, и мир для них полон счастья. А у Кейне есть Люце, невероятный и любимый, которого нужно ото всех прятать и связь с которым ни в коем случае нельзя демонстрировать. Но ведь он бы так хотел этого… просто гулять вместе, вот так вот открыто появляться на людях, и чтобы никто не бледнел и не отворачивался в ужасе в сторону при их появлении… О, Кейне бы дорого за это отдал! Особенно сейчас, когда душевное притяжение дополнилось ещё и чувственной физической формой.