Текст книги "Сила клятвы (СИ)"

Автор книги: Вершитель Сюжета

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Не попав в цель, пиратский корабль молнией пронёсся мимо и исчез в темноте, так и не дав врагу рассмотреть своё вооружение и оставив его в неведении относительно численасти своего экипажа.

– Подавится мне ядром! – воскликнул Венс, затаивший дыхание в ожидании неминуемого толчка. – Вот уж, называется, зверям повезло!

– Я и ломаного гроша не дал бы за всех, кто плавает на этом корабле, – заметил Ким. – Можно себе представить, как дружно они пойдут ко дну.

– Как ты думаешь, не попробует ли капитан повторить свой манёвр?

– Ну, теперь их не проведёшь, они живо встанут к нам носом.

– И хорошенько нашпигуют нас ядрами. Было бы дело днём, не миновать бы нам скорого хода на дно морское.

– А сейчас мы отделались одними царапинами.

– Тише, Ким.

– А в чём дело?

– К повороту готовсь! – раздалась команда.

– Никак, возвращаемся? – спросил Венс.

– Огреть меня якорем по голове! Уж кто-кто, а капитан не даст имперцам уйти, – усмехнулся Ким.

– К тому же и тот, видать, не робкого десятка.

В самом деле, вместо того чтобы продолжить свой путь, имперский корабль встал против ветра, словно намереваясь принять бой.

Он медленно кружился на одном месте, подставляя нос противнику.

Но «Адефáгос» сделал бортовой поворот в двух милях от врага, готовясь к нападению. Он медленно стал описывать большие круги, стараясь держаться, однако, вне досягаемости его пушек.

– Понятно, – сказал Ким, – наш капитан хочет дождаться рассвета, чтобы пойти на абордаж, ибо повторный таран уже невозможен.

– И помешать имперцам удрать в Кáйбо, – добавил Венс.

– Да, конечно. Итак, друг мой, будем готовы к борьбе не на жизнь, а на смерть и уж как принято у нас, пиратов, коли мне суждено погибнуть от вражеской пули или попасть под удар сабель на палубе вражеского корабля, то наследником моего скромного состояния будешь ты!

– А из чего оно состоит? – со смехом спросил Венс.

– Из двух изумрудов, но за каждый дадут по крайней мере по полсотни брестáриев. Найдёшь их в подкладке моей куртки.

– Ого, на это можно неделю гулять на Такари́гуа! А моим наследником будешь ты, но предупреждаю, что больше чем тремя такаригуанскими дублонами, зашитыми в моём кушаке, тебе не поживится.

Тем временем «Адефáгос» продолжал лавировать вокруг линейного корабля, который, не покидая своего места, старался не упускать его из виду. Словно сказочная птица, кружился имперец на месте, угрожая противнику жерлами своих пока молчавших пушек.

Деóн белый не оставлял штурвал. Его глаза, горевшие мрачным огнём, ни на минуту не открывались от вражеского судна, словно стараясь разгадать, что происходит у него на борту, чтобы захватить его врасплох и нанести ему сокрушительный удар.

Экипаж «Адефáгоса» взирал на него с суеверным страхом. Этот зверь, управлявший своим кораблём так, будто вдохнул в него душу, умевший почти без смены парусов настичь обречённую жертву, а теперь неподвижно застывший на мостике, вызывал своей угрюмостью смятение даже среди бывалых моряков.

Всю ночь пиратский корабль кружил вокруг противника, не отвечая на выстрелы то и дело безуспешно грохотавших пушек. Но, когда звёзды стали бледнеть, а воды залива порозовели от первых лучей зари, на «Адефáгосе» вновь прогремел голос белого лиса.

– Ребята! – крикнул он. – По местам! Поднять флаг!

Перестав описывать круги вокруг имперского корабля, «Адефáгос» двинулся прямо на него с явным намерением подойти вплотную.

Большой чёрный стяг с эмблемой пиратов взвился на вершине бизань-мачты, где его наглухо прибили матросы в знак того, что они намерены во что бы то ни стало победить или погибнуть, не сдаваясь в плен.

Артиллеристы на баке нацелили пушки на врага, а пираты, просунув мушкеты в щели между матрацами, приготовились засыпать противника пулями.

Убедившись, что все на местах, Деóн белый взглянул на марсовых, поспешно взбиравшихся по вантам и кинули клич:

– Звери моря! Действуйте по своему усмотрению! Да здравствует морская вольница!

Три мощных «ура!» грянули на палубе пиратского корабля, смешавшись с грохотом обоих пушек.

Встав по ветру, линейный корабль ринулся навстречу пиратам. Должно быть, им управлял смелые и отважные звери, ибо обычно имперские корабли старались держатся подальше от пиратов с Такари́гуа, зная по опыту, что с этими головорезами дела плохи.

В тысяче футов вновь завязалась яростная перестрелка. Меняя галсы, имперский корабль изрыгал то справа, то слева огонь и клубы дыма.

Это была огромная трёхпалубная шхуна с полной парусной оснасткой, с высоким бортом, вооружённая четырнадцатью пушками, – настоящий боевой корабль, возможно отделившийся из-за срочных дел от эскадры адмирала Сальгáра.

На корме, на капитанском мостике стоял капитан-росомах в расшитом жёлтом мундире, с саблей в лапах, окружённый помощниками. На палубе было тесно от матросов.

Гордо поблёскивая имперским штандартом, поднятым на грот-мачте, мощный корабль, извергая гром и молнии, бесстрашно шёл навстречу «Адефáгосу».

Несмотря на гораздо меньшие размеры, пиратский корабль упрямо шёл вперёд, невзирая на сыпавшиеся ядра. Он всё больше ускорял свой ход, огрызаясь носовыми пушками и ожидая, быть может, подходящего случая, чтобы разрядить все двенадцать пушек, стволы которых торчали из бортовых люков. Ядра засыпали его палубу, пробивали борта, залетали в трюм, на батареи, мешали манёврам и опустошали ряды пиратов на баке. Но «Адефáгос» не снижал скорости и по-прежнему смело лез на абордаж.

В четырёхстах метрах меткие стрелки пришли на помощь артиллеристам, прошив пулями палубу вражеского корабля.

В скором времени их шквальный огонь должен был нанести имперцам непоправимый урон, ибо, пираты стреляли без промаха.

От пуль их мушкетов погибало больше врагов, чем от огня пушек. Пираты косили бортовых стрелков десятками, не щадили прислугу носовых пушек и офицеров с капитанского мостика.

Не прошло и десяти минут, как мало кто остался в живых из имперцев. Пал в бою и отважный капитан-росомах, ещё до того как оба корабля вплотную подошли друг к другу.

Но засевшие в трюмах моряков было значительно больше, чем палубных матросов. Так что победу предстояло ещё завоевать.

В двадцати метрах друг от друга оба корабля круто развернулись и встали бортом друг к другу. Тут же послышался голос белого лиса, перекрывший грохот вражеских орудий:

– Грот и грот-марсели готовь! Вынести фок на ветер! Обтянуть бизань…!

От резкого поворота штурвала «Адефáгос» качнулся и упёрся в ванты бизань-мачты имперского корабля.

Белый лис соскочил с полубака и, размахивая саблей и пистолетом, закричал:

– Ребята! На абордаж!

Комментарий к Глава 10

Морской бои подошёл к концу. Но впереди абордажный бой! Постараюсь его не затянуть, как это случилось с этой главой.

========== Глава 11 ==========

Глава 11

При виде капитана и Моргана, устремившихся к вражескому судну, которому некуда было деваться, пираты все, как один, ринулись за ними.

Побросав огнестрельное оружие, почти бесполезное в рукопашной схватке, и вооружившись абордажными саблями и пистолетами, они лавиной хлынули вперёд, сметая всё на своём пути.

С помощью своевременно брошеных абордажных дреков моряки стали подтягивать корабли друг к другу, но некоторые смельчаки, сгорая от нетерпения, взобрались на бушприт и, ухватившись за найтовы и кливера или спустившись вниз по канатам, прыгали на палабу вражеского корабля.

Но тут они неожиданно встретили сильное сопротивление. Из люков, яростно размахивая оружием, повалили трюмные матросы.

Всего их было около сотни. Предводительствовали оставшиеся в живых офицеры, бомбардиры и их помощники.

В один миг рассыпались они по палубе, забрались на полубак, отбросили тех пиратов, что оказались на корабле в числе первых, в то время как другие, овладев полуютом, в упор стреляли из палубных пушек, обрушив на пиратский корабль ураганный картечный огонь.

Оба корабля, притянутые абордажными дреками, касались бортами друг друга. Деóн белый не стал медлить. Перескочив через борт, он бросился на палубу имперского корабля.

– За мной, звери моря! – воскликнул он.

Морган последовал его примеру, следом за ними хлынули стрелки, в то время как марсовые изо всех сил швыряли с рей и вантов гранаты, стараясь попасть в толпу имперцев и расстрелять их из пистолетов и мушкетов. Поднялся невообразимый, адский грохот.

Борьба разгорелась со страшной силой.

Деóн белый трижды водил своих зверей на штурм полуюта, где засели около семидесяти имперцев, но трижды их отбрасывали назад, сметая огнём из обеих пушек. Моргану также не удалось овладеть полубаком.

Осаждённые сражались с не меньшим пылом, чем нападавшие. Понеся ужасные потери от пуль мушкетов, имперцы, ряды которых заметно редели, оказались сопротивление, предпочитая смерть позорному плену.

Они не дрогнули и тогда, когда с матч пиратского корабля на них обрушились гранаты. Возле них выросла целая гора убитых и раненых, но огромное полотнище имперского стяга по-прежнему реяло на грот-мачте. Силы обороняющихся были, однако, на исходе. Разъярённые неожиданным отпором, пираты во главе с капитаном, сражавшимся в первых рядах, в последнем порыве устремились на штурм полуюта. Вот они взбираются по вантам, прыгают на врага с бизань-штага, проникают в его стан через кормовые проходы, хватаются за шкоты, перебегают по фальшборту, наседая со всех сторон на последних защитников несчастной боевой шхуны.

И вот Деóн белый врывается в группу оставшихся имперцев. Отбросив абордажную саблю, он обнажает шпагу.

Его клинок со свистом рассекает воздух, парируя удары, направленные ему прямо в грудь, разит и колет направо и налево. Никто не может устоять перед его натиском, его удары неотразимы. В толпе противника образуется брешь, она становится всё шире и шире.

Тем временем Морган вместе с толпой пиратов теснит своих противников.

Захватив шканцы, он готовится расправиться с немногими оставшимися в живых, с отчаянной яростью защищающими штандарт корабля, развевающегося на бизань-мачте.

– Добьём их, ребята! – воскликнул Морган с жаром.

Но его остановил белый лис.

– Моряки! Врагов убивают, но побеждённым даруют жизнь! Сдавайтесь! – воскликнул Деóн белый, приближаясь к имперцам, сгрудившимся возле штурвала. – Отважных ждёт пощада!

Огромный бык, в жёлтом мундире, и с рассечённым плечом, единственный оставшийся в живых из командирских чинов, выступил вперёд и бросил на палубу окровавленный топор.

– Мы разбиты, – глухо сказал он. – Мы в вашей воле.

– Возьмите свой топор, боцман, – сурово ответил белый лис. – Доблестные звери, с таким упорством защищающие стяг далёкой родины, заслуживают уважения.

Затем он перешёл к остальным, не обращая внимания на удивление боцмана, столь естественное, – ведь флибустьеры редко щадили побеждённых и никогда без выкупа не отпускали на волю.

Из защитников имперского корабля остались всего восемнадцать зверей, почти все они были ранены. Побросав оружие, они с мрачным видом ожидали своей участи.

– Морган, – сказал белый лис, – прикажите спустить на воду шлюпку с провиантом на неделю.

– Как, мы отпустим их на свободу? – спросил разочарованный горностай.

– Да, сэр Морган. Смелость, даже побеждённая, заслуживает награды.

Услышав эти слова, боцман выступил вперёд и сказал:

– Спасибо, капитан. Мы никогда не забудем благородства того, кого зовут Деóном белым.

– А теперь отвечайте мне: откуда вы начали плаванье?

– Из Крусвéра.

– Куда направлялись?

– В Кáйбо.

– Вас ждёт губернатор? – спросил белый лис, нахмурившись.

– Откуда мне знать. Только капитан мог бы ответить на ваш вопрос.

– Вы правы. К какой эскадре приписан ваш корабль?

– К эскадре адмирала Сальгáра.

– Что у вас в трюме?

– Порох и ядра.

– Можете идти, вы свободны.

Но, вместо того чтобы подчинится, боцман посмотрел на него с растерянностью, не ускользнувший от глаз белого лиса.

– Вы хотите что-то сказать? – спросил Деóн белый.

– На борту есть ещё звери, капитан.

– Это пленники?

– Нет, женщины со слугами.

– Где они?

– В кают-компании.

– Что за женщины?

– Капитан не говорил, но, сдаётся мне, что среди них есть одна знатная дама.

– Кто такая?

– Герцогиня, я думаю.

– На военном корабле! – в изумлении воскликнул белый лис. – Где она села на корабль?

– В Крусвéре.

– Хорошо. Она отправится с нами на Такари́гуа и если захочет получить свободу, то заплатит столько, сколько захотят мои моряки. Отправляйтесь, храбрые защитники своего стяга. Желаю вам счастливо добраться до берега.

– Ещё раз благодарю вас, капитан!

Пираты спустили шлюпку на воду, положили в него провиант на семь дней, несколько мушкетов и немного боеприпасов к ним.

Боцман и восемнадцать матросов сели в шлюпку, поглядывая на имперский стяг, медленно спускавшийся с грот-мачты вместе с флажком, развевавшимся на вершине бизань-мачты. В это время ввысь взвились чёрные флаги пиратов, приветствуемые залпами палубных пушек.

Поднявшись на полубак, Деóн белый следил, как быстро удалялась шлюпка, направлявшийся к югу, туда, где начиналась широкая бухта Кáйбо.

Как только шлюпку стало ели видно, он медленно сошёл на палубу, пробормотав:

– И такие благородные звери служат предателю!

Взглянув на моряков, оказывавших первую помощь раненым и заворачивавших убитых в брезент, прежде чем опустить их в море, он знаком велел Моргану приблизится.

– Передайте моему экипажу, – сказал он, – что я отказываюсь от причитающийся мне доли за продажу корабля.

– Капитан! – воскликнул поражённый горностай. – Этот корабль, вы знайте, стоит нескольких тысяч.

– Какое мне дело до денег? – презрительно ответил белый лис. – Я веду войну из мести, а не ради наживы. К тому же свою долю я получил.

– Это неправда, капитан.

– Как же, а восемнадцать пленников. Отвези мы их на Такари́гуа, им бы пришлось просить заплатить за себя выкуп.

– Пустяки! Вряд ли за всех вместе дали бы тысячу блистáриев.

– Мне и этого довольно. Спросите потом у ребят, сколько они хотят получить за даму, которая находится на этом корабле. В Крусвéре или Кáйбо наверняка раскошелятся, если захотят видеть её на свободе.

– Наши звери падки до денег, но они любят своего капитана и с удовольствием отдадут ему пленных из кают-компании.

– Посмотрим, – сказал белый лис, пожимая плечами.

Он собирался было пойти на корму, как вдруг дверь кают-компании распахнулась, и появилась юная красавица лайка серо-белого, как у самого Деóна, цвета шерстки, в сопровождении двух дам и двух роскошно одетых пажей.

Она была высока и стройна. У неё были длинные волосы светло-русого цвета, отливавшие скорее серебром, чем золотом. Они были заплетены в толстую косу, завязанную голубой лентой с жемчугом. Её красивые глаза, цвет которых нелегко было определить, временами поблёскивал воронёной сталью.

Девушка была одета согласно моде того времени, и её платье из голубого шёлка с кружевным воротником хотя и было очень элегантным, в то же время отличалось строгостью стиля. На нём не было ни золотых, ни серебряных украшений, хотя у ворота висело несколько нитей крупного жемчуга, наверняка стоившего не одну тысячу блистáриев, а в ушах сверкали серьги с двумя крупными изумрудами, столь редкими и высоко ценимыми в те времена. Её сопровождали две камеристки – львицы чуть тёмного цвета шерсти с бледно-голубыми глазами. Оба пажа были котами серого и чёрно-белого окраса.

Увидев залитую кровью палубу, убитых и раненых, сломанное оружие и пушечные ядра, девушка отшатнулась, отступив назад, словно собираясь вернутся в кают-компанию, но, бросив взгляд на Деóна белого, остановившегося в двух шагах от неё, она нахмурилась и сурово спросила:

– Что произошло здесь, синьор?!

– Не трудно догадаться, синьорина, – ответил белый лис с поклоном. – Ужасное сражение, в котором имперцам не повезло.

– А вы кто такой?!

Бросив в сторону шпагу, которую он не успел вложить в ножны, белый лис галантно приподнял широкополую шляпу с пером и любезно представился:

– Заморский дворянин, синьорина.

– Это мало о чём говорит, – сказала девушка, несколько смягчённая любезностью пиратского капитана.

– Тогда добавлю, что меня зовут Деóн Вéнтимилья, но здесь ношу совсем другое имя.

– Какое же, кабальеро?

– Меня зовут Деóн белый.

Лицо незнакомки исказилось ужасом.

– Деóн белый… – прошептала она, глядя на него в растерянности. – Ужасный флибустьер с Такари́гуа, заклятый враг имперцев…

– Ошибайтесь, синьорина. С имперцами я воюю, но у меня нет причин ненавидеть их, и вы сейчас можете увидеть доказательство этому – я отпустил на волю оставшихся в живых защитников вашего судна. Взгляните туда, где море сливается с небом. Видите точку, которая кажется затерянной в бесконечном пространстве? Это шлюпка, на которой плывут к берегу восемнадцать имперских моряков, хотя по военным законам я мог бы их убить или лишить свободы.

– Значит, мне лгали, когда говорили, что нет ничего ужаснее вас на Такари́гуа?

– Да, лгали, – ответил Деóн белый.

– А как вы поступите со мной, кабальеро?

– Разрешите, прежде чем я отвечу, задать вам один вопрос.

– Спрашивайте, синьор.

– Кто вы такая? Герцогиня?

– Да, кабальеро, – ответила лайка, опустив голову, словно не хотела, чтобы белый лис знал о её высоком положении в обществе.

– Не можете ли вы назвать своё имя?

– Это необходимо?

– Мне надо знать, кто вы такая, если вы хотите обрести вновь свободу.

– Свободу! Ах да! Ведь я совсем забыла, что теперь я ваша пленница.

– Не моя, синьорина, а всех пиратов. Будь на то моя воля, вы немедленно получили бы лучшую шлюпку и самых надёжных матросов, которые отвезли бы вас в ближайший порт, но я не властен над законами морского братства.

– Спасибо, – сказала лайка, улыбаясь. – Иначе было бы не понятно, как рыцарь из рода герцогов опустился до такого занятия, как морской разбой.

– Вы хотите обидеть пиратов, синьорина? – сказал белый лис, нахмурив брови. – Морские разбойники! Ха! А сколько среди них тех, кого принудили стать мстителями?! Как знать, быть может, в один прекрасный день вам станет известно, по какой причине дворянин из рода герцогов оказался в водах залива Илли́аны… Ваше имя, синьорина?

– Анари́ата Виллéрман, герцогиня Вельтендрéмская.

– Хорошо, синьорина. Отправляйтесь пока в кают-компанию, ибо нам предстоит невесёлая церемония погребения отважных героев, павших в борьбе, но сегодня вечером я жду вас к ужину на борту моего корабля.

– Спасибо, кабальеро, – сказала лайка, протягивая ему маленькую, как у ребёнка, лапу с тонкими пальцами.

Отвесив лёгкий поклон, девушка медленно направилась к себе, но, не доходя до кают-компании, обернулась и, увидев, что Деóн белый по-прежнему стоит со шляпой в лапе, приветливо ему улыбнулась.

Белый лис не шелохнулся, но глаза его, по-прежнему устремлённые к кают-компании, заволоклись дымкой печали, а лоб ещё больше нахмурился.

Минуту он стоял неподвижно, словно отгоняя от себя мучительное видение, затем двинулся с места и, покачав головой прошептал:

– Безумие!

Комментарий к Глава 11

Кажется на Деона налетело странное чувство. Что же это может быть, а главное, что из этого выйдет?

========== Глава 12 ==========

Глава 12

Ужасное сражение между пиратами и имперцами принесло неисчислимые жертвы обеим сторонам. Более двухсот трупов лежали на палубе, полубаке и полуюте взятого пиратами корабля. Тут были и павшие от взрывов гранат, которыми марсовые забрасывали защитников судна, и убитые из мушкетов и пистолетов, и погибшие от холодного оружия.

Имперский корабль потерял сто шестьдесят солдат и матросов, пираты – пятьдесят восемь, не считая двадцати семи раненых отправленных для оказания им помощи на «Адефáгос».

Во время перестрелки сами корабли потерпели немалый урон. «Адефáгос», благодаря стремительности нападения и быстроте маневрирования, потерял лишь пару стеньг, которые нетрудно было заменить запасными, во многих местах у него было пробит фальшборт, теперь манёвры были затруднены. Имперский же корабль оказался совсем в плачевном состоянии и вряд ли мог поднять паруса.

Его руль был погнут, грот-мачта, повреждена у основания бомбой, и грозила обрушится при малейшей попытки поднять на ней паруса, бизань-мачта лишилась вантов и части оснастки, фальшборты еле держались.

И всё же это был прекрасный корабль, за который после надлежащего ремонта дали бы немалые деньги на Такари́гуа, тем более что на нём было множество пушек и большой запас пороха, что весьма ценилось пиратами, ведь им обычно не хватало того и другого.

Справившись о понесённых потерях и об ущербе, причинённым обоим судам, Деóн белый приказал немедленно приступить к необходимому ремонту, дабы поскорей покинуть места, где на него в любой момент могла напасть эскадра адмирала Сальгáра, не говоря уже о том, что до Кáйбо было лапой подать.

Печальная церемония длилась недолго. Быстро осмотрев карманы и кушаки убитых (ведь рыбы не нуждались в ценностях, шутливо заметил Ким), моряки связали их попарно, завернули в брезент и, привязав ядро к ногам, отправили в глубины залива Иллиáны.

Покончив с этой печальной обязанностью, экипаж под присмотром боцмана и старшин очистили палубу от обломков и приступили к замене повреждённых в перестрелки снастей. На имперской шхуне пришлось, однако, срубить грот-мачту и укрепить бизань-мачту, а вместо руля поставить огромное весло, поскольку в запасе не оказалось ничего более подходящего.

И всё же имперский корабль был не в состоянии идти своим ходом, и было решено, что «Адефáгос» возьмёт его на буксир. К тому же белый лис не хотел разделять свой и без того поредевший экипаж.

Толстый канат, переброшенный с кормы пиратского корабля, был закреплён на носу имперского, и к вечеру пираты, подняв паруса, медленно поплыл к северу, стремясь укрыться под надёжной защитой своего неприступного острова.

Отдав последний распоряжения. Деóн белый велел усилить ночной дозор, ибо после яростной утренней перестрелки в непосредственной близости от берегов, он отнюдь не чувствовал себя в безопасности. Затем он приказал Шóко и Киму отправится на имперский корабль и привезти к нему девушку-лайку.

Пока оба посланца, усевшись в шлюпки, уже спущенной на воду, плыли к шхуне, шедшей на буксире за «Адефáгосом», Деóн белый быстро шагал по палубе, что выдавало волнение и глубокую озабоченность.

Против обыкновения, он выглядел встревоженным. Время от времени капитан останавливался, словно какая-то мысль не давала ему покоя, затем направлялся к Мóргану, стоявшему на вахте на полубаке, словно собираясь отдать ему приказания, но, не дойдя до него, круто поворачивал и шёл обратно.

Он был ещё мрачнее, чем обычно. Моряки видели, как он трижды поднимался на полуют, нетерпеливо глядел на шхуну и поспешно возвращался. Остановившись на полубаке, он рассеяно смотрел, как, встав над горизонтом, луна серебрила море волнистыми бликами.

Навострив уши и услышав, однако, как по возвращении с имперского корабля лодка звучно стукнулась о борт, он поспешно оставил полубак и застыл у лесенки, спущенной с левого борта.

Не держась за поручень, Онориáта легко, как пушинка поднялась на корабль. Она была в том же платье, но голову её покрывала разноцветная шаль с золотой каймой и длинной бахромой.

Деóн белый ждал её, держа шляпу в лапе и оперевшись на эфес шпаги.

– Благодарю вас, синьорина, что вы удостоили мой корабль своим посещением, – сказал он ей.

– Это я, кабальеро, должна благодарить вас за то, что вы соблаговили принять меня на своём корабле, – ответила она с грациозным поклоном. – Ведь я ваша пленница.

Предложив девушки лапу, он провёл её на корму и пригласил в кают-компанию.

Маленький салон, уютно расположенный под полуютом на уровне остальной палубы, был обставлен с такой элегантностью, что молодая герцогиня, привыкшая жить среди великолепия и роскоши, не могла удержатся от изумленного возгласа.

Видно было, что владелец каюты, даже став капитаном пиратов, не отказывался от удобств и роскоши, к которым привыкли его предки.

Стены салона были обтянуты голубым шёлком, затканным золотом и украшены большим зеркалом; мягкий ковёр устилал пол, а на широких окнах, выходивших в море и разделённых изящными витыми колоннами, висели лёгкие кисейные занавески.

По углам были расположены четыре горки с серебряной посудой, в середине – отлично сервированный стол, покрытый белоснежной скатертью. Вокруг стола были расставлены удобные кресла с большими металлическими набалдашниками на спинке, обитые голубым бархатом.

Два прекрасных серебряных канделябра заливали салон светом, от которого поблёскивали зеркала и скрещенные клинки, висевшие над дверью.

Белый лис пригласил к столу молодую лайку и её спутницу львицу.

Великан Шóко принялся подавать на стол кушанья в серебряных тарелках с гербом – это было изображение скалы, окаймлённое загадочной надписью.

Ужин, состоящий главным образом из свежей рыбы, тропических фруктов и сластей, отборных вин, закончился в полной тишине, так как ни одно слово не сорвалось с уст Деона белого, а молодая герцогиня не посмела отвлечь его от беспокойных дум.

После того как был подан шоколад по давнему обычаю в крошечных фарфоровых чашечках, капитан казалось, решил нарушить становившееся тягостным молчание, царившее в салоне.

– Извините, синьорина, – сказал белый лис, глядя на молодую лайку. – Извините, что я не сумел занять вас любезным разговором, но с наступлением ночи мою душу часто охватывает глубокая печаль, а мысли обращаются к глубинам залива Иллиáны или уносятся в дальние страны, омываемые Астрáльным морем.

– И это вы? Самый бесстрашный из всех пиратов? – воскликнула молодая девушка в сильном изумлении. – Вы, которому покоряются моря и самые мощные корабли? Ведь по одному вашему знаку сотни зверей готовы пойти на смерть, вы не нуждайтесь в богатстве и роскоши, вас считают одним из самых прославенных вожаком флибустьеров. И вы печалитесь?

– Взгляните на мою шерсть, синьорина, и вспомните об имени, которое я ношу. Разве нет во всём это чего-то печального?

– В сам деле… – ответила молодая герцогиня, поражённая его словами. – Вы носите чёрную одежду которая ярко выделяется среди вашей белой шерсти, а пираты дали вам имя, от которого все трепещут. В Крусвéре, где я недолгое время гостила, мне рассказывали о вас такие истории, что кровь стыла в жилах.

– Какие же, синьорина? – спросил с горькой усмешкой белый лис, вперив свой мрачный взор в лицо Онориáте, словно пытался прочесть её мысли.

– Мне говорили, что, собираясь совершить ужасную месть, Деóн белый пересёк с двумя братьями Астрáльное море.

– Так!

– Мне сказали, что вы всегда отличались суровым и замкнутым характером, что не боялись выходить в море, когда на нём бушевал ураган, и что наперекор волнам и ветру ваш корабль бесстрашно бороздил воды залива Иллиáны, бросая вызов силам природы, ибо вам покровительствовали демоны из самого ада.

– Что же дальше? – спросил белый лис пронзительным голосом.

– А дальше оба ваших брата были повешены вашим смертельным врагом, зверем, который…

– Продолжайте, – промолвил белый лис, всё более мрачнея.

Не закончив фразу, молодая лайка запнулась, глядя на него с беспокойством и страхом.

– Что же вы умолкли? – раздражённо спросил он.

– Я не смею говорить, – ответила герцогиня нерешительно.

– Вы боитесь, синьорина?

– Нет, но… Правда ли, что вы можете вызвать души умерших?

В этот миг огромная волна с грохотом налетела на борт корабля, и глухой стон донёсся из трюма. Брызги и пена окатили окна, замочив занавески.

Побледневший капитан вскочил на лапы. Он бросил на девушку ипытывающий взгляд, но в его глазах тут же отразилось глубокое смятение. Подойдя к окну, он отворил его и выглянул наружу.

Море спокойно блестело под лучами ночного светила. Лёгкий бриз, раздувавший паруса «Адефáгоса», лишь слегка волновал пустынное море.

И всё же по левому борту виднелся ещё пенистый след, оставленный плестнувшийся волной.

Деóн белый молча стоял у окна, скрестив по привычке лапы на груди, болтая пушистым белым хвостом с чёрным пятном на кончике и пристально вглядывался в море. Можно было подумать, что горящим взором он хочет проникнуть в тайны Астрáльного моря.

Не говоря ни слова, девушка подошла к капитану. Ей было не по себе от гнетущей тишины.

– Что вы там видите, кабальеро? – спросила она.

Белый лис не шелохнулся, словно не слышал её вопроса.

– О чём вы думайте? – продолжила вопросы лайка.

На этот раз капитан отозвался.

– Вы спрашивали, – ответил он мрачно, – могут ли умершие оставить глубины моря, где они покоятся, и подняться к нам на поверхность?

Девушка вздрогнула, а её скрученный кольцом хвост стал заметно дрожать.

– О каких умерших вы говорите? – спросила она после минутного молчания.

– О тех, кто умер… неотмщёнными.

– Быть может, о ваших братьях?

– Быть может, – ответил белый лис едва слышно.

Затем он поспешил вернутся к столу и, наполнив бокалы белым вином, сказал с принуждённой улыбкой, так не вязавшейся с его бледностью:

– За ваше здоровье, синьорина! Время уже позднее, и вам пора возвращаться на шхуну.

– Ночь тиха, кабальеро, и ничто не грозит шлюпке, которая доставит меня обратно, – печально ответила девушка.

Взгляд белого лиса, казалось, вдруг смягчился.

– Значит, вы хотите разделить моё общество, синьорина? – спросил он.

– Если вы не возражаете.

– Напротив, синьорина. Жизнь на море не легка, и подобные минуты бывают так редко. Но у вас, если не ошибаюсь, есть тайная причина для того, чтобы остаться.

– Возможно, что так.

– Слушаю вас, синьорина.

– Скажите, кабальеро, это правда, будто вы оставили родные места, чтобы отомстить своему врагу?

– Да. Могу лишь добавить, что ни на земле, ни на море не будет мне покоя, пока не свершится это страшная месть.

– Вы так сильно ненавидите этого зверя?

– Я готов отдать всю свою кровь до последней капли во имя того, чтобы это совершилось.

– Но что же он сделал такого?

– Он уничтожил всю мою семью. Два дня назад я дал страшную клятву и сдержу её, даже если для этого придётся объехать весь свет и спустится в преисподнюю. Рано или поздно я уничтожу моего врага и всех тех, кто имеет несчастье носить его имя и фамилию.

– И этот зверь находится здесь? В заливе Иллиáны?

– Да. В одном из городов.

– Но как его звать? – спросила девушка с трепетом. – Быть может, я его знаю?

Вместо ответа белый лис пристально посмотрел ей в глаза.

– Вы очень хотите знать его имя? – спросил он, немного помолчав. – Но вы не член нашей вольницы, и вряд ли я вправе сообщить вам его.

Деон белый тряхнул головой, словно отгоняя навязчивую мысль, затем поднялся и стал нервно ходить по каюте.

– Уже поздно, синьорина, – проговорил он. – Вам надо возвращаться на корабль.

Белый лис обернувшись к медведю, неподвижно застывшему у двери, словно статуя из базальта, он спросил: