Текст книги "Любовь вне контракта (СИ)"

Автор книги: Tina Blad

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18. Компания

Глава 18. Компания

– Надо-надо! – заявила эта дама с непоколебимой уверенностью, уперев руки в бока. – Раз уж ты теперь часть нас, пора начинать знакомиться с нами!

Не дав мне и слова вставить, она отправила меня в мою комнату переодеваться, безапелляционно заявив, что мой домашний наряд совершенно не годится для этих мест.

Я поднялась наверх и принялась выбирать одежду с лёгкой дрожью предвкушения. Остановилась на приятной, тёплой юбке мягкого орехового оттенка, которая струилась при каждом движении, и уютном свитере из тонкой шерсти, подчёркивающем талию и придающем образу мягкость. Накинула сверху удобную безрукавку – на улице светило солнце, но прохладный осенний ветер уже давал о себе знать, играя с волосами.

Девушка окинула меня одобрительным взглядом, удовлетворённо кивнула и, схватив за руку, потащила меня через улицы, мимо домов с черепичными крышами и старых, развесистых деревьев, уже почти полностью сбросивших листву. Мы направились в сторону парка – и это меня немного успокоило. Всё-таки городской парк, не лес, не поляна, не чужая, дикая территория.

Компания, ждавшая нас у входа, оказалась небольшой – человек пять или шесть, не больше. Но в меня тут же впились взгляды незнакомых и смутно знакомых лиц: кто-то смотрел с любопытством, кто-то – с лёгкой насмешкой, кто-то – оценивающе, будто сканируя с головы до ног. Я узнала одного из тех, кто мелькал на вчерашней вечеринке – кажется, он стоял рядом с Крисом. Другой был похож на того рыжего лиса, что выиграл схватку. Но были и совсем новые лица, в которых, однако, чувствовалась та самая хищная, звериная грация, от которой по коже пробегали мурашки. Человек ли? Или всё же оборотень? Казалось, с кем-то из них я действительно знакомилась раньше, но вчерашний день был таким пёстрым и шумным, что лица сливались в единый калейдоскоп.

Я растерянно улыбнулась, стараясь выглядеть дружелюбно, и сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Осенние листья кружились под ногами, ветер трепал полы моей безрукавки, а я стояла на пороге нового, незнакомого круга, где меня уже ждали.

– Знакомься, это Чак, – представила Энджел, кивнув в сторону рыжего победителя вчерашней схватки. Тот улыбнулся мне с ленивой, самоуверенной хитринкой, и я сразу узнала в нём того самого лиса. – Оливер, – она указала на высокого брюнета с резкими чертами лица и холодными глазами, который стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы. – Лисса, – девушка с рассыпанными по лицу веснушками и озорным, цепким взглядом, – И Миша, – широкоплечий мужчина с мощной челюстью и тяжёлым взглядом, который, как я сразу поняла, наверняка был медведем во второй ипостаси. От него веяло основательной, спокойной силой, от которой становилось почти уютно.

Меня напрягло, что девушек было меньше, чем мужчин, но все как-то быстро распределились по парочкам. Мне достался победивший лис – Чак, вроде бы? Его рука легла мне на талию, и я почувствовала, как внутри поднимается дискомфорт. Пришлось аккуратно, но настойчиво её спихнуть.

– Так ты подружка Ника? – спросил он, когда мы направились гулять по узким, мощёным улочкам, мимо старых домов с резными ставнями и коваными фонарями.

– Вообще-то жена, – хмуро ответила я, чувствуя, как происходящее нравится мне всё меньше. Энджел вовсю флиртовала с «медведем», чьё имя я так и не запомнила – Миша? Или это была кличка? – И какое кому дело?

– Так мы росли вместе, – не обратил внимания на мои трепыхания Чак, но рук больше не распускал, только шёл рядом, чуть ближе, чем мне хотелось бы. – Вместе учились. Только когда у него родители умерли, он от нас быстро оградился. Общается теперь с единицами, а с нашей компанией так, мельком. На встречи не приходит, на письма не отвечает.

К концу его рассказа мне стало немного жаль Чака. В его голосе не было злобы – только лёгкая, грустная нотка, и я почувствовала, что моё расположение к этому рыжему лису чуть увеличилось.

Начало темнеть. Мы заходили всё глубже, пока не оказались на небольшой поляне, окружённой старыми, раскидистыми деревьями. Мои новые знакомые быстро развели костёр, и вскоре весёлые языки пламени заплясали, отбрасывая тёплые блики на лица. Как-то незаметно в руках Оливера оказалась гитара – старая, потёртая, с тёплым, бархатным звуком. Полилась ненавязчивая, тягучая мелодия, которая смешивалась с треском сучьев и тихим шёпотом ветра.

– Кэсс, а ты видела вторую ипостась Ника? – вдруг спросила Энджел, и все остальные затихли. Вопрос прозвучал вроде бы небрежно, но я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мне стало не по себе, но я не могла понять, что именно напрягло – казалось, будто она вторгалась в личное пространство, в то, что её не касалось.

– Нет, я пока боюсь, – смущённо опустила я глаза, разглядывая пляшущие блики костра на своих ладонях. Где-то я читала, что оборотни чувствуют эмоции, поэтому открыто врать не решилась. Но про себя сделала заметку, что этот разговор стоит обсудить с Ником, когда мы останемся наедине.

– Да брось, что в этом страшного? – засмеялась надо мной вторая девушка – кажется, Лисса, – сидевшая рядом с Оливером. Они переглянулись с какой-то странной, понимающей усмешкой, словно у них была своя история на этот счёт.

– И нас тоже боишься? – фыркнула Энджел, и в её голосе мне послышалась лёгкая насмешка.

– Опасаюсь, – с улыбкой ответила я, и это было полуправдой. В любой новой компании я чувствовала себя неловко, а в этой – особенно, где каждый казался сильнее, быстрее, острее меня.

– Ну, думаю, мы сможем это исправить, – лис снова оказался рядом, так близко, что наши плечи соприкоснулись. Он окинул компанию взглядом, и все одобрительно угукнули. Мелодия добавляла уюта, а костёр согревал руки и разгонял мрак, оставляя только мерцающий свет и тёплый, горьковатый дым, который уносился вверх, к звёздному небу.

– А как вы познакомились? – снова задала вопрос Энджел, и я почувствовала, как её глаза с любопытством впились в меня, ожидая подробностей.

– В баре, – ответила я коротко, стараясь дать понять, что не хочу вдаваться в детали. – Я тогда была пьяна почти в хлам.

– Не романтично, конечно, но в современных реалиях... – захихикала девушка, но в её голосе послышалась лёгкая насмешка. – А в полнолуние вы будете вместе?

– А почему должно быть иначе? – удивилась я, чувствуя, как внутри шевельнулось беспокойство. Вся компания переглянулась – быстрыми, многозначительными взглядами, от которых мне стало ещё более не по себе.

– В полнолуние наши звери больше проявляют себя, и это может быть опасно для тех, кто находится рядом, – пояснил Чак, и его голос стал серьёзнее, без уже привычной ленивой усмешки. – Особенно для не таких, как мы.

Я слышала о таком впервые. Информация была для меня новой и, честно говоря, устрашающей.

– Так опасно? – вышло хрипло, я прокашлялась, пытаясь взять себя в руки. – Мы это ещё не обсуждали. Как-то до этого не дошло.

– Интересно, чем вы занимались, раз на такую важную тему не поговорили, – недовольно заметила Энджел, и в её голосе прозвучала почти уничижительная нотка. Мне стало не по себе, по спине пробежал холодок. – Хотя молодожёнам, наверное, такое простительно.

– Но советую не откладывать этот разговор, – вмешался Миша, и в его низком, спокойном голосе тоже послышалось что-то болезненное, почти личное. – Полнолуние уже через неделю. – Он помолчал, словно переживая что-то своё, и добавил: – А ещё лучше тебе куда-нибудь на пару дней переехать.

– Спасибо за советы, – выдавила я из себя, чувствуя, как щёки заливает жар. – Думаю, мы сначала это обсудим.

Я была реально благодарна им за предупреждение, но ощущение, что мы говорим о чём-то неприличном, о чём-то слишком личном и запретном, не покидало меня.

– Не затягивай, – добавил Чак, и мы наконец закрыли эту тему, но осадок остался.

Дальше разговор перешёл на более лёгкие темы. Они рассказывали о дружбе с Ником, о своих любовных похождениях, о неловких случаях из молодости. Это было по-настоящему смешно, и я даже засмеялась пару раз, представляя молодого Ника в тех ситуациях. Он казался совершенно другим – более живым, более открытым, не тем замкнутым и колючим человеком, которого я знала сейчас.

– А помнишь, как ты бегала за ним, Энджел? – засмеявшись, спросил Чак, и я заметила, как девушку на миг перекосило – но она быстро взяла себя в руки, улыбнувшись.

– Что было, то прошло, – отмахнулась она, но я вспомнила, как она подошла к Нику на вечеринке, и внутри шевельнулась лёгкая, неприятная змейка. Не сказать, что меня это задело, но я взяла на заметку.

– Ага, а на тот момент даже с той волчицей поцапалась, заявляя свои права на Ника, – припомнил Чак, и хотя он смеялся, его глаза смотрели выжидающе. Он проверял, действительно ли это осталось в прошлом, или она до сих пор что-то чувствует. Энджел громко, чуть натянуто засмеялась.

– Да, верно, надо бы с ней связаться и извиниться, – захихикала она, но я заметила, как дрогнули уголки её губ. – По итогу же ни одной из нас он не достался.

– А говорили, кармы не существует, – заржал Оливер, но тут же получил злой, предупреждающий взгляд от Лиссы. Парень сразу замолк и уткнулся в гитару. У них явно были непростые, но счастливые отношения, если судить по тому, как она умела одним взглядом осадить его.

Энджел быстро переключила внимание на их пару, и вскоре все уже вспоминали историю любви Оливера и Лиссы. А потом заиграла гитара, и все затянули знакомую всем, кроме меня, песню – тягучую, грустную, с красивым припевом. Я слушала, смотрела на огонь костра и чувствовала себя чужой. Мне захотелось домой – время уже было достаточно позднее, и в голову закралась тревога: может, Ник уже вернулся и волнуется.

– Проводите меня домой? – неловко попросила я, когда песня закончилась.

– Вот она, жизнь замужняя, – протянула язвительно Энджел, ухмыльнулась и первой поднялась на ноги. – Пойдём, проводим.

Все поднялись, и с шутками, перебрасываясь короткими фразами, довели меня до дома. Я уже видела свет в окнах и, кажется, чей-то силуэт – Ник ждал. Попрощавшись с новыми знакомыми, а с кем-то даже обнявшись, я поспешила домой, махнув всем ещё раз на прощание.

Внутри разлилось тепло, смешанное с облегчением. Было приятно возвращаться домой, когда тебя там ждут. А ещё, кажется, немного волнуются и немного злятся, что вернулась так поздно.

Глава 19. Возвращение домой

Глава 19. Возвращение домой

Заходила в дом с лёгким, едва уловимым волнением, чувствуя, как сердце бьётся где-то у самого горла. Мой фиктивный муж стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Вся его поза выдавала напряжение: плечи чуть вздёрнуты, взгляд тяжёлый, цепкий, как у хищника, заметившего добычу. Он тут же прошёлся им по мне с головы до ног – внимательно, словно сканируя каждую деталь, каждый волосок, каждую складку одежды. Убедившись, что я в порядке, он заметно расслабился – плечи опустились, дыхание стало глубже и ровнее, но в глубине глаз всё ещё тлела тревога, как угли, присыпанные пеплом.

– Как прогулялась? – спросил он и сделал шаг вперёд, протягивая руки, в которые я тут же вложила свои замёрзшие ладони. Он сжал их, согревая своим теплом, и я почувствовала, как напряжение потихоньку отпускает, растворяется, будто лёд под тёплой водой.

– Странно, – поделилась я ощущениями, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими – крепко, но бережно. – Много нового про тебя узнала.

– Правда? – обняв меня, поинтересовался он, прижимая к себе, и я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах хвои и дыма. От него пахло домом – так странно и так хорошо. – Голодная?

– Угу, – закивала я, и меня повели на кухню, где уже горел мягкий, тёплый свет лампы, отбрасывая на стены уютные золотистые тени. Пока он ставил чайник, я рассказывала, что произошло: про компанию, костёр, песни и вопросы, которые они задавали. Слова лились сами собой – торопливо, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но он слушал внимательно, не перебивая.

– Энджи не изменилась, – грустно улыбнулся он, ставя передо мной чашку с дымящимся травяным чаем. Пар поднимался к потолку, наполняя кухню ароматом мяты и каких-то незнакомых трав.

– Она тебе нравится? – мне и правда было интересно.

– Нет, никогда не нравилась, – сморщил он нос с таким выражением, будто попробовал что-то кислое. – А она никогда этого не принимала. Хотя сейчас успокоилась, слава всем богам.

– А Чак? – было любопытно узнать его мнение о рыжем лисе, который так настойчиво водил меня по парку. – Он по тебе явно скучает. Хоть и лис.

– Ты им вся пропахла, – мне достался укоризненный взгляд, от которого я невольно покраснела, чувствуя, как щёки заливает жар. – Чак как был, так и остался тёмной лисицей. Я его не понимаю...

Про себя я кивнула, соглашаясь с ним. Его слова и поступки и правда сбивали меня с толку – то дружелюбен, то насмешлив, то слишком близко подходит, вторгаясь в личное пространство. Но, видимо, это просто характер лисицы, и ничего личного в этом нет. По крайней мере, хотелось в это верить.

– Предупреждай в следующий раз, пожалуйста, когда будешь вот так уходить, – попросил он, когда я уже закончила с ужином и сыто развалилась на стуле, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему телу.

– Сама не ожидала, – поделилась я и рассказала, как Энджел ворвалась в дом, как заставила переодеться и вытащила в парк. Я пообещала, что в следующий раз буду оставлять записки, а потом, чуть замешкавшись, добавила, что сходила на те курсы и записалась на них. Меня похвалили, Ник был доволен моими поступками.

– Как... – он поднял на меня глаза, и я неожиданно охрипла. – Как твой зверь?

– Спокойно, – ответил он, чуть улыбнувшись, но на миг его глаза стали вертикальными – кошачьими, хищными, с узким зрачком. – Но недоволен, что охота не завершилась.

– Прости... – почему-то покаялась я и уже хотела встать, как он схватил меня за руку. Я замерла и опустила взгляд на его ладонь – горячую, чуть шершавую, с длинными пальцами, которые приятно согревали мою закоченевшую кожу. Мужчина погладил меня большим пальцем, и по руке побежала целая толпа мурашек. А я вдруг вспомнила кое-что важное.

– Скоро полнолуние? – вопрос застал его врасплох. Будто это было последнее, что он ожидал от меня услышать.

– Да, точно, – немного оторопело ответил он, видимо, прислушиваясь к себе. – Совсем забыл.

– Мне сказали, что это может быть опасно, – осторожно высвободила я свою руку, чувствуя, как его тепло уходит, оставляя лёгкий холод. Слишком серьёзный разговор для таких прикосновений.

– И они правы, – всё так же отрешённо подтвердил Ник, глядя куда-то сквозь меня. Это начало напрягать – будто он был не со мной, будто ему было плевать.

– Ник, – мне захотелось его потрясти, но я сдержалась, сжав кулаки под столом. Но даже это помогло – он вдруг поднял на меня более осмысленный взгляд, в котором мелькнуло узнавание. – Ты в порядке?

– Мой зверь, – он положил руку на грудь, туда, где билось его сердце, и вновь прислушался. Глаза его стали глубже, в них промелькнуло недоумение. – Обычно он начинает за пару дней до полнолуния скулить и царапаться, но сейчас ведёт себя тихо.

– Царапаться? – ужаснулась я, чувствуя, как внутри всё сжимается от одной только мысли об этом. Воображение тут же подкинуло страшную картинку: зверя внутри, разрывающего плоть. Меня передёрнуло. А когда я смогла прогнать это видение, то обнаружила, что мои руки уже лежат на его груди, поверх тонкой ткани рубашки, будто я хотела приласкать или убаюкать его зверя внутри. Я чувствовала, как под моими пальцами бьётся его сердце – ровно, спокойно. И меня привычно окутало мурашками от его «неправильности». Моя магия тревожно зашевелилась где-то внутри, желая это исправить, но я знала, что сейчас не могу этого сделать.

– Да, я так и определял приближение полнолуния, – признался он, и хотя его голос звучал ровно, я видела, как дрогнули уголки его губ. Это признание явно не приносило ему радости. – Похоже, ты мне приносишь удачу. – Мне подмигнули, и я, смутившись, убрала руки с его груди, чувствуя, как жар разливается по лицу. Покраснела я, конечно же, не забыла.

– Я записал тебя к специалисту, – добавил он, словно это было самой обычной вещью в мире. – Будет через две недели.

– Ник! – возмущённо воскликнула я, чувствуя, как внутри смешиваются гнев и благодарность. – Ты невозможен!

Не в силах возмущаться дальше, я уткнулась носом ему в плечо, вдыхая знакомый запах, и почувствовала, как его рука легла мне на спину, притягивая ближе.

– Пошли спать, – услышала я в его голосе довольные, почти мурлыкающие нотки. – Нужно срочно перебить запах этого наглого лиса.

Я не стала спорить – усталость брала своё, да и спорить с ним в такие моменты было бесполезно. Я поднялась к себе, переоделась в длинную мягкую пижаму, которая уже стала привычной, и, помедлив, направилась в его комнату. Легла с Ником в кровать, чувствуя, как матрас прогибается под его весом, и он тут же притянул меня к себе, укрывая одеялом. Кажется, это было впервые, когда я делала это, скажем так, добровольно – не из-за переутомления, не из-за алкоголя, не в сонном состоянии. От этого было теплее, и где-то в груди разрасталось странное чувство. Сонливость неожиданно пропала.

– Ты так ничего и не сказал про полнолуние, – шепнула я, когда поняла, что мне всё равно не спится. Мы лежали в темноте, и тишина комнаты казалась густой, почти осязаемой. Я покрутилась, устраиваясь поудобнее, и легла на спину, ощущая его руку под своей шеей – тёплую, надёжную, слегка напряжённую.

– Оно на меня действует не так, как на нормальных оборотней, – выдохнул он, и в голосе его прозвучала горечь от слова «нормальных». – Мой зверь внутри, и его инстинкты будут направлены только на меня, так что тебе не стоит переживать. Однако думаю, в течение трёх дней лучше не пересекаться, а то он как-то странно на тебя реагирует.

– Да? – удивилась я, поворачивая голову, чтобы видеть его силуэт в полумраке. – А почему?

– Потому что ты самка, которая всегда рядом, и он начинает считать тебя своей? – фыркнул он, но в его голосе не было шутки. Слова звучали серьёзно, почти предупреждающе.

– Ты меня самкой назвал?! – возмущённо зашипела я, поворачиваясь на бок, чтобы видеть эту наглую кошачью морду, которая даже в темноте угадывалась по хищному блеску глаз.

– Ну, для зверя ты... – начал объяснять мужчина, но осёкся, услышав моё шипение, и замолк, косясь на меня с каким-то странным восхищением. – А ты случайно не из змеиных? Такое чистое шипение...

– Не поняла... – я даже злиться перестала от такой откровенной наглости. – Ты меня теперь еще и змеёй назвал?

– Это тебе за «большую кису», – зафыркал мужчина и вдруг притянул меня к себе ещё ближе, так что я впечаталась носом ему в грудь, чувствуя, как под щекой бьётся его сердце.

– А ты злопамятный, – прогнусавила я, пытаясь отстраниться и уперевшись ладонями в его плечи. Вот тебе и романтика! Но не тут-то было – меня вдруг обняли ещё крепче и начали щекотать. Я взвыла от смеха, извиваясь в его руках, пытаясь вырваться, но он держал крепко. – Прекрати! Ник!

– Ладно-ладно, – остановился он, когда я наконец перестала дёргаться, и я услышала в его голосе улыбку. – Но не представляешь, как это тяжело!

– Что тяжело? – не поняла я, утирая выступившие от смеха слёзы. Он замер, я тоже, и мы замерли друг напротив друга, едва различая черты в темноте. Его глаза чуть сверкали в полумраке – два тёплых, хищных огонька. Дыхание его было глубоким и ровным.

А мне вдруг показалось, что всё это настолько неправильно, что аж стало тошно. Лежать в одной кровати с мужчиной, которого не знаю даже месяца. Он показался слишком близко, слишком рядом, будто в этот момент кто-то протёр мне глаза и указал, что, будь ситуация немного другой, это было бы максимально неправильно. На миг перехватило дыхание, и я замерла, не зная, что сказать.

Почему я это всё позволяю? Последние дни пронеслись перед глазами, как в калейдоскопе, а после я вспомнила, что альтернативой был старый граф, с которым я бы в прямом смысле делила постель – не просто спала рядом с симпатичным мужчиной, а была бы вынуждена терпеть его прикосновения. От сердца сразу отлегло, стало даже легче дышать.

– Ты первая, кто настолько осведомлён в моих проблемах, – признался мой фиктивный муж, и его голос прозвучал тихо, почти доверительно. И меня отпустило окончательно – напряжение схлынуло, оставляя только тепло и странное, щемящее спокойствие.

– Аналогично, друг мой... – пробормотала я, чувствуя, как усталость разливается по телу свинцовой тяжестью. – Аналогично.