Текст книги "Любовь вне контракта (СИ)"

Автор книги: Tina Blad

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12. Откровения

Глава 12. Откровения

Мужчина улыбнулся уголками губ, отпил из своей кружки чай и на мгновение прикрыл глаза. Но уже через секунду он снова стал серьёзным – лицо его окаменело, взгляд потяжелел. Он положил на стол свёрток, который до этого держал в кармане.

– Это ритуал по закрытию зверя в клетке, – сказал он, и голос его чуть охрип, словно слова давались ему с трудом.

Я сначала не поняла, о чём он говорит. Смысл фразы доходил до меня медленно, словно сквозь толщу воды, – и вдруг меня словно под дых ударили. Внутри всё оборвалось и провалилось куда-то в ледяную пустоту. Зверь в клетке. Закрытие зверя. Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как кровь отливает от лица.

– И ты хочешь это на нём? – пролепетала я заплетающимся от ужаса языком, думая о его дяде, но наткнулась на возмущённый взгляд его зелёных глаз, в которых полыхнуло холодное пламя.

– Кэсс, нет конечно! – воскликнул он, и в голосе его прозвучала такая искренняя, почти оскорблённая резкость, что я вздрогнула. Он сделал глубокий вдох и продолжил уже ровнее, но с едва заметной дрожью в голосе: – Этот ритуал он испытал на мне.

Кажется, слишком много потрясений свалилось на меня за неполные сутки. Слишком много откровений, слишком много боли, слишком много правды, к которой я была совершенно не готова.

Я смотрела на него круглыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Не могла понять и понимала одновременно. Внутри меня всё смешалось в один тягучий, липкий ком – страх, жалость, изумление, неверие. Я в очередной раз почувствовала в нём то самое «неправильно», о котором думала раньше, и теперь, кажется, начинала понимать, что это на самом деле. Зверь в клетке. Внутри него. Оттого и проблемы с магией.

Мне стало жутко. Холод пробежал по позвоночнику и рассыпался ледяными искрами по коже. Я обняла себя за плечи, словно пытаясь защититься от этой страшной правды, и смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

– Он же твой дядя... – выдохнула я, чувствуя, как слова застревают в горле. В голове кружилось ещё столько всего, что я не могла собрать мысли воедино. А я ещё на свою родню жаловалась! Хотя, если подумать, подложить меня под того же самого дядю – это тоже своего рода садизм, только более изощрённый и коварный.

– А ещё опекун и теперь главный претендент на наследство, – мрачно ответил Ник, уставившись в свою кружку с чаем. Его пальцы сжимали керамику с такой силой, что побелели костяшки, а на скулах заходили желваки. Он словно пытался найти ответы на дне этого тёмного, пряного напитка.

– Это как? – не поняла я, отметив про себя, что он ещё и сирота… Внутри что-то болезненно сжалось при этой мысли. Он один. Совсем один, если не считать Криса и этого старого, злобного дядю.

– Закон оборотней, – горько сказал он, и в голосе его послышалась такая глухая, вековая усталость, будто он нёс этот груз не один год. – Наследство достаётся самому достойному, сильному оборотню. А поскольку я теперь лишён зверя, то в нашем роду остался только дядя.

– Но это же зверство какое-то! – воскликнула я, чувствуя, как в груди закипает горячее, праведное возмущение. – Нельзя это оставлять так! Нужно пойти в стражу, подать жалобу, рассказать о том, что он сделал с тобой!

– Не пойду. Это не то, на что можно жаловаться, – мотнул головой Ник, и в этом движении было столько обречённого, почти звериного упрямства, что я на мгновение растерялась.

– Почему? – спросила я тихо, садясь обратно на стул и чувствуя, как внутри разливается холодная, липкая тревога.

– А почему ты в академии не рассказала о своём проблемном даре? – его взгляд упал на мой перевязанный пальчик, и я инстинктивно спрятала руку под стол, словно этот маленький, невинный порез мог выдать все мои тайны. Захотелось укрыться, спрятаться от его проницательных зелёных глаз, в которых читалось понимание. Я словно голой себя ощутила и тогда поняла его аналогию. Даже если дядю посадят, его проблемы не изменятся – все узнают о дефекте, о том, что он лишён зверя, и это неизменно принесёт ему новые, ещё более страшные проблемы. Позор, насмешки, потеря положения – всё это будет хуже любой тюрьмы.

Его откровенность поразила меня до глубины души. И я не знала, как выразить словами, насколько благодарна ему за эту честность, за то, что он открыл мне такую страшную, такую личную тайну. Поэтому я просто встала, обошла стол и обняла его со спины, положив подбородок на его широкое плечо и чувствуя, как под щекой бьётся его пульс. На мгновение он замер, окаменел, словно не ожидал такой близости, но потом его напряжение схлынуло, и он положил свою широкую, горячую ладонь поверх моих рук, сцепленных у него на груди.

– И что теперь? – шепнула я ему на ухо, чувствуя, как его дыхание сбивается от моего прикосновения. Я знала, что Ник упрямый – этого у него было не отнять, – и что он не сдастся, сколько бы препятствий ни встало на его пути.

– Пока я отсрочил получение им наследства, – его пальцы чуть сжали мои руки, и я почувствовала, как его мышцы напряглись под моей щекой. – Тем, что сорвал его свадьбу. Мои родители поставили условие для получения наследства – а именно женитьбу. Так что время барахтаться пока есть. Я постараюсь найти ритуал, который выпустит моего зверя из клетки, и тогда всё встанет на круги своя. – Его голос похолодел, в нём послышалась низкая, вибрирующая рычащая нотка, от которой у меня по спине пробежали мурашки. – И я поквитаюсь с этим ублюдком.

– А что мешает сделать это сейчас? – спросила я, чувствуя, как в моей груди разливается такое же холодное, решительное пламя. Мысли и слова о расправе меня совершенно не испугали – напротив, я разделяла их всей душой. Этот старый граф заслуживал самого сурового наказания за то, что сделал с Ником.

– Он вожак. Не смогу, – сказал он просто, но я чувствовала, как затвердели его мышцы, как побелели его пальцы, сжимающие мои руки. Его бесило это, уязвляло до самой глубины души, и я чувствовала его ярость, пульсирующую под кожей.

– Тоже обязан подчиняться? – горько хмыкнула я, отмечая, что вот ещё один момент, в котором мы оказались удивительно похожи. Оба в клетках. Оба под чужой волей. Оба ищем выход.

– Не так, как ты, – ответил он, и в этом коротком ответе прозвучало столько понимания, что у меня защипало в носу.

Я уже должна была отстраниться – прошло достаточно времени, чтобы объятие стало неловким, – но мне было так комфортно обнимать его. Его тепло разливалось по моему телу, согревая изнутри, а муж совсем не возражал против этого. Так мы и молчали: я, обнимающая его со спины, положив подбородок на его плечо, и он, держащий мои руки в своих, поглаживающий большим пальцем мои костяшки. И в этом не было ничего лишнего – только тихая, молчаливая поддержка и обещание большего. Что-то неуловимое, хрупкое и невероятно важное витало в воздухе между нами.

– Через год всё будет по-другому, – тихо, но твёрдо сказала я, чувствуя, как внутри разливается холодная, стальная решимость. – Я помогу тебе во всём, чем смогу. Ты мой фиктивный муж, и это гораздо больше, чем настоящий. У нас есть настоящие цели, которые мы хотим добиться, у нас нет ненужных чувств, только взаимовыгодное сотрудничество, и в этом наша сила.

Я отстранилась, опуская руки с его плеч, и снова села за стол, чувствуя, как его тепло медленно покидает мою кожу. Внутри горела настоящая решимость – острая, колючая, как искра, готовая разгореться в пламя. Я больше не была той растерянной девушкой, которая плакала под дождём. Теперь я знала, чего хочу, и знала, что готова бороться.

– Через год мы справимся со всеми нашими проблемами и превратим развод в настоящий праздник, – повеселел Ник, и я заметила, как его плечи расправились, словно с них свалилась тяжёлая, невидимая ноша. Он поднял свою кружку с чаем, словно победный кубок, и в его зелёных глазах заплясали знакомые, озорные искры. – За нас.

– За нас, – подтвердила я и звонко стукнула своей кружкой о его. Горячий чай плеснулся через край, оставляя на скатерти тёмное, ароматное пятно, но нам было всё равно.

– Завтра ничего не планируй, – заявил Ник, и в его голосе послышалась та самая загадочная, мурлыкающая нотка, от которой у меня по спине пробежали мурашки. – И оденься потеплее.

– А что будет? – заинтересовалась я, подаваясь вперёд и с любопытством разглядывая его лицо.

– Сюрприз, – улыбнулся он, и в этой улыбке было столько мальчишеского, почти озорного азарта, что я невольно улыбнулась в ответ. – А ещё вечеринка оборотней.

– А такие существуют? – у меня аж глаза на лоб полезли. Я всегда думала, что оборотни – существа скрытные, замкнутые, предпочитающие держаться особняком от остальных рас.

– Конечно, – рассмеялся он, и в этом смехе было что-то тёплое, почти снисходительное. – Традиционно оборотни разных стай собираются вместе, веселятся, выясняют отношения и заявляют о своих парах. – Он сделал глоток чая и продолжил, чуть наклонив голову набок. – Это своего рода способ показать и закрепить власть, продемонстрировать новый статус и так далее.

– То есть, не зря мы сегодня вместе спали, – от волнения фыркнула я, чувствуя, как внутри разливается тепло. А ведь у оборотней почти всё как у людей. Разве что, наверное, только острее. Чувства ярче, инстинкты сильнее, связи – крепче. Предстоящее мероприятие меня взбудоражило до глубины души. А ещё было жутко интересно, что за сюрприз приготовил для меня этот странный, загадочный мужчина.

Позавтракав, мы вместе прибрались на кухне – я мыла посуду, он вытирал тарелки, и в этом молчаливом, слаженном действии было что-то до странного уютное. А потом разошлись по комнатам: он – в свой кабинет, я – в свою спальню. Для себя я решила, что нужно больше узнать про оборотней и их вторые ипостаси, а также всё то, что может помочь Нику. Если я безнадёжна в своём даре, то у него хотя бы есть шанс на исправление.

А ещё я узнала, что на моё содержание мужчина выделил аж десять золотых монет в месяц. Когда я открыла выданный им зачарованный кошелёк и пересчитала их, у меня глаза на лоб полезли. Это ОЧЕНЬ много! На эти деньги можно было жить безбедно целый год, не работая ни дня. Я чувствовала себя почти преступницей, сжимая в руках эти тяжёлые, холодные монеты, но в то же время внутри разливалось тёплое, щекочущее чувство безопасности.

В этот день я снова наведалась в книжные лавки, закупив там целую стопку нужной литературы: фолианты по истории оборотней, их обычаям, ритуалам и магическим практикам. Толстые, пахнущие старой бумагой и типографской краской, они заняли почётное место на моей полке. А ещё я заглянула в магазин одежды, где приобрела приятный, мягкий спортивный костюм коричневого цвета с удобной безрукавкой – чтобы завтра было тепло и комфортно.

Оставшийся день я посвятила чтению. Устроившись в своём любимом кресле у камина, закутавшись в горчичный плед и прихлёбывая травяной чай, я погрузилась в мир оборотней – их привычек, инстинктов и вторых ипостасей. Страницы шелестели под моими пальцами, и я узнавала всё новые и новые подробности: как они выбирают пару, как метят территорию, как их звериная сущность влияет на поведение. Глаза слипались, но я заставляла себя читать дальше, стремясь понять, что скрывается за тем загадочным, диким миром, в который мне предстояло окунуться завтра.

Глава 13. Сюрприз

Глава 13. Сюрприз

Когда я наконец легла спать в своей комнате, меня начали мучить кошмары. Мне снился зверь, запертый в тесной, ржавой клетке. Огромное, некогда красивое чёрное животное рвало на себе кожу, клетку, пытаясь вырваться наружу, высвободить свою вторую ипостась. Его шерсть, когда-то лоснящаяся и блестящая, теперь была тусклой, свалявшейся, с проплешинами, обнажающими воспалённую, красную кожу. Я почти физически ощущала его боль – глухую, пульсирующую, невыносимую, – и его безнадёжное, отчаянное желание вырваться на свободу.

Я проснулась в холодном поту, дрожа и чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. В комнате было темно и неуютно, воздух казался ледяным, а кожа покрылась мурашками. Я боялась закрыть глаза – стоило мне опустить веки, как перед внутренним взором снова вставала та жуткая картина. Пришлось встать, на ощупь добраться до ванной и принять душ, надеясь, что горячая вода смоет липкий, давящий страх. Но он не уходил.

И тогда я решила пойти к своему фиктивному мужу. Я шла наощупь, потому что очки так и остались лежать на моей тумбочке, а в коридоре было темно, хоть глаз выколи. Но нужная дверь нашлась быстро – больше по запаху, который у меня всегда был весьма острым из-за плохого зрения, как и слух. Так что я дошла нормально, можно сказать, с закрытыми глазами, потому что в этой густой, непроглядной тьме всё равно ничего не было видно.

Когда я осторожно приоткрыла дверь, муж не спал – судя по размытым очертаниям, он сидел за столом и что-то внимательно рассматривал при свете магической лампы, отбрасывающей на стены длинные, пляшущие тени.

– Кэсс? – он удивлённо поднял голову, и в его голосе послышалась искренняя тревога. – Ты чего?

– Мне кошмары снятся, – пожаловалась я, чувствуя себя маленькой и глупой. Я не решалась переступить порог, словно это могло что-то изменить или нарушить хрупкую границу между нами.

– Что снится? – поинтересовался муж, вставая со своего места. Он бесшумно, с той хищной грацией, которая была свойственна оборотням, подошёл ко мне и заглянул в глаза, пытаясь разглядеть в темноте моё лицо.

– Зверь в клетке, – тихо призналась я, ощущая, как глупо это звучит. Я не думала, что настолько впечатлительная, но картина, увиденная во сне, всё ещё стояла перед глазами, пульсируя болью и отчаянием.

– Зверь? – у мужчины удивлённо расширились глаза, в них промелькнуло что-то странное, неуловимое. Что-то похожее на удивление, смешанное с внезапно вспыхнувшей нежностью, которая смягчила его резкие черты.

– Я хотела поспать с тобой, – смущённо призналась я, чувствуя, как к щекам приливает жар. Я отчаянно краснела, надеясь, что в полумраке он не заметит моего смущения. – Нам же нужно пропахнуть друг другом к завтрашней вечеринке.

– Надо, – охотно согласился мужчина, и в его голосе послышалась едва заметная, тёплая усмешка. Он бросил взгляд на стол, и я тоже посмотрела туда. Там, на тёмной деревянной столешнице, лежал какой-то потрёпанный, пожелтевший от времени пергамент, испещрённый странными, пугающими символами. Муж заметил мой взгляд и слегка напрягся.

– Это тот ритуал? – поинтересовалась я, стараясь рассмотреть его издалека, но в полутьме и без очков разобрать что-либо было невозможно. Я видела лишь смутные, извилистые линии, от которых по спине пробегал холодок.

– Он самый, – вздохнул Ник, и в этом коротком ответе послышалась такая глухая, многослойная усталость, что у меня защемило сердце. Довольным он не выглядел – плечи его были опущены, взгляд потух, и он казался старше своих лет.

– Всё так плохо? – спросила я, не зная, имею ли право задавать этот вопрос. Я понимала, что лезу в его личное, в его боль, которую он так долго носил в себе, но я не могла промолчать. Я сделала шаг вперёд и взяла его за руки – тёплые, сильные, с длинными пальцами, которые чуть дрожали под моими ладонями. Его ладони тут же откликнулись на мои прикосновения, сжали мои пальцы в ответ, словно он искал в этом контакте опору.

– Плохо, – не стал увиливать или уходить от ответа мужчина. Он не стал меня удерживать, когда я подошла к столу, чтобы рассмотреть пергамент поближе, но встал сзади и обнял меня со спины, уткнувшись носом в мои волосы. – Тут нет ничего о том, как открыть клетку.

Я всматривалась в непонятные руны и символы, от которых по коже бежали мурашки, да и не видела я почти ничего без очков. Ничего на понятном мне языке не было, и я не понимала, как Ник вообще смог разобрать хоть что-то в этой пугающей, чужой вязи, но мне всё равно стало грустно. До острой, ноющей боли в груди. Мы оба были в клетках, оба пытались найти выход, и пока никто из нас не знал, как это сделать.

– И что теперь? – тихо спросила я, чувствуя, как его дыхание согревает мою шею.

– Ляжем спать, – отозвался оборотень, и в его голосе послышалась усталая, но тёплая решимость. – А там уже будем думать.

Он мягко, но настойчиво развернул меня к себе, обнял за плечи и повёл к кровати. Я не сопротивлялась, чувствуя, как его тепло пробивает холод, сковавший моё тело, и как страх потихоньку отступает, растворяясь в его объятиях. В этот раз спать было совсем не страшно. Я засыпала, чувствуя его запах – тёплый, терпкий, с хвойными и пряными нотками, который окутывал меня, словно одеяло. Помимо привычного «дефекта», ощущавшегося горькой, полынной нотой, я улавливала другой, более глубинный аромат. Он тревожил что-то внутри меня, заставлял сердце биться чаще, а дыхание – сбиваться. В нём было что-то до боли знакомое, что-то, что неуловимо напоминало о чём-то забытом, но стоило мне попытаться ухватить эту ниточку, как она растворялась, ускользала, словно утренний туман. Я какое-то время пыталась разгадать эту загадку, ворочалась в его объятиях, но сон взял своё, и я провалилась в глубокую, тёмную бездну без сновидений.

– Просыпайся, соня, – раздался прямо над ухом низкий, чуть хриплый со сна голос. – Утро настало слишком неожиданно. – Я почувствовала, как его пальцы легко коснулись моего плеча. – Пора вставать, а то пропустишь свой сюрприз.

– Ладно, – простонала я, чувствуя, как нехотя отпускает меня тёплое, уютное забытьё. Он умеет уговаривать, этот зеленоглазый нахал.

Кое-как, превозмогая лень и желание зарыться в подушку с головой, я вылезла из его объятий. Тёплый воздух комнаты сменился прохладным коридорным, и я, ещё не до конца проснувшись, с закрытыми глазами побрела к выходу. И вполне логично, что врезалась лбом в закрытую дверь.

– Ауч! – вырвалось у меня, и я потёрла ушибленное место, чувствуя, как к глазам подступают слёзы обиды и боли.

– Эй, ты там давай не убивайся! – заволновался мой фиктивный муж, и я услышала, как он шуршит одеялом, вставая с кровати. Меня мягко взяли за плечи, разворачивая и выводя из опасной близости с дверью, и аккуратно довели до моей комнаты. – А ты без очков весьма симпатичная, – шепнул он мне на ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу, вызывая контраст температур и целую бурю мурашек, пробежавших по спине.

Я возмущённо зашипела и передёрнулась, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. Вот же гад!

Попав в свою комнату, я первым делом натянула очки, и мир обрёл чёткость и ясность. Хорошо-о-о! Я с наслаждением вдохнула знакомый запах собственного пространства и принялась одеваться.

Было холодно, поэтому я нацепила на себя кучу тёплых вещей: мягкую шерстяную водолазку, тёплые брюки и уютный вязаный кардиган. В зеркале отразилась очень милая, домашняя девушка. Повертевшись, я довольно кивнула своему отражению и спустилась на первый этаж, где Ник уже терпеливо дожидался меня на кухне, заваривая чай.

– У тебя получается вкуснее, – с обидой в голосе признался он, отхлебнув из своей кружки. На столе уже стояли тарелки с наспех нарезанными помидорами и сыром, и от этого простого, заботливого жеста у меня внутри что-то тёплое разлилось. Было так приятно, что Ник приготовил для нас завтрак. Дома это всегда была моя обязанность, и я привыкла, что обо мне никто не заботится.

Позавтракав, мы не спеша отправились пешком в центр города. Шли не торопясь, словно настоящая благородная парочка на воскресной прогулке. Я ухватилась за его локоть, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы, а он второй рукой накрыл мои вечно мёрзнущие пальцы, согревая их своим теплом. Я ловила свои ощущения, смешанные с чужими любопытными взглядами, и неожиданно осознала, что мне нравится ощущать себя его супругой. Вот так вот просто гулять, держась за руки, не думая о проблемах и заботах.

Мы завернули в какой-то тихий, малолюдный переулок, и Ник потащил меня в неприметное здание с узкой, кованой дверью. Вывеску я рассмотреть не успела – он буквально втянул меня внутрь, и я оказалась в небольшом, полумрачном помещении. Здесь пахло травами – резко, горьковато-терпко, с примесью каких-то лекарственных настоек и мазей. Неприятно, но скорее незнакомо, тревожно. Пахло больницей.

– А зачем мы сюда? – поинтересовалась я, чувствуя, как внутри разливается холодная, липкая тревога. Мне не нравилось это место, и я не особенно желала подниматься по крутой, скрипучей лестнице, ведущей наверх.

– Потерпи, – улыбнулся муж, увлекая меня за собой. – Скоро узнаешь.