Текст книги "Любовь вне контракта (СИ)"

Автор книги: Tina Blad

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Любовь вне контракта

Глава 1. Минус год

Слезы жгли глаза, а ярость выкручивала внутренности тугим, раскалённым узлом. Ненавижу! Под ногами противно хлюпали лужи, мои ботиночки промокли насквозь, и я мысленно молилась лишь об одном – чтобы они не развалились прямо сейчас, не оставили меня босой посреди этого бесконечного мокрого кошмара. В озябших, негнущихся пальцах я судорожно сжимала обрывки бумаги, на которой значилось, что я зачислена в академию магии на бесплатный курс по целительству.

Казалось бы, чего плакать?

А вот чего. Мои родители на это отреагировали весьма плохо. Папа даже не взглянул на бумаги и сразу их порвал – резко, грубо, с каким-то злым наслаждением, – презрительно назвав моё увлечение глупостью, а мама «обрадовала» меня тем, что за меня посватался граф Ройф Блэр. Казалось бы, неплохая партия, если не учитывать, что ему уже под пятьдесят и он оборотень! Нет, я ничего против них, конечно, не имею, всё же наш городок в прямом смысле разношёрстный, но в моём случае это явно минус!

Со злости я топнула ногой и попала каблучком прямо в глубокую лужу, подняв веер грязных брызг, и расстроилась из-за этого ещё больше. Из-за того, что дождь закапал линзы моих очков, а глаза застилали слёзы, я вообще почти перестала что-либо видеть. Мир расплывался мутными пятнами, и я брела наугад, вздрагивая от каждого порыва ветра. Никогда не чувствовала себя такой беспомощной и потерянной.

Родители никогда не любили магию. А уж когда у меня проснулся дар, то, кажется, невзлюбили её ещё больше. Я же, наоборот, всегда этим горела и отчаянно завидовала тем, кто умел колдовать. И была просто в восторге, обнаружив свои способности. Я начала мечтать, как поступлю в академию магии и стану настоящей целительницей, но моя семья – мама, папа и младшие брат с сестричкой – восприняли это весьма скептично.

– У нас нет таких денег, – категорично заявил отец, пресекая мои мечтания на корню. Хотя тут он врал: наша семья владела далеко не самой плохой таверной в городе, которую не брезговали посещать даже аристократы, и вся семья работала на неё, вкладывая душу. Нужно ли рассказывать, как я там «познакомилась» с графом Блэром?

Когда я с жаром заявила, что поступлю бесплатно, надо мной только посмеялись. Мол, посмотрим-посмотрим. Но я всё это время старательно трудилась: тратила каждую свободную минуту и все скромные сбережения на учебники и практики, которые могла найти, и упорно училась, отказывая себе в отдыхе. И вот, когда я смогла сдать сложнейшие экзамены в академию и получила заветные результаты, отец просто всё порвал и заявил, что мне нет смысла этим заниматься! А мама с ледяным спокойствием добавила, что пока мне не исполнится двадцать один год, они решают, как мне жить, и выйти замуж за графа – это величайшая честь для нашей семьи и редкая возможность выбиться в люди.

Таким образом, если я выйду за графа, контроль надо мной тут же перейдёт к мужчине, и после двадцати одного года я уж точно не стану свободной! И это не говоря о том, что моим мужем станет старик.

Более преданной и растоптанной я себя не чувствовала никогда.

Когда я окончательно промокла под дождём и продрогла до костей, то решила зайти в какое-нибудь кафе погреться. Пальцы не гнулись, а зубы выбивали мелкую дробь. Я попыталась высушить одежду заклинанием, направив на подол платья слабый поток тепла, но магия, как обычно, на такое не желала реагировать – она у меня вообще весьма своевольная. Когда я прибегаю к целительству, магия слушается меня идеально, струится сквозь пальцы тёплым, послушным потоком, а вот когда я хочу направить её в другое русло… тут уже нужно молиться богам.

Вот и сейчас меня магия осушила лишь наполовину, оставив одежду частично влажной. Ткань неприятно липла к телу, а с волос то и дело срывались холодные капли. Ну, хоть кафе не залью. Очки пришлось протереть краешком рукава, убирая противные мутные пятна. Вот обидно. Вроде нашла призвание – целительница, но исцелять себя я почему-то не могу. Даже мелкий порез или царапину… ничего. Магия будто наталкивается на глухую стену, едва я пытаюсь обратить её внутрь себя. А идти к другим целителям исправлять мой дефект зрения родители отказались, заявив, что это дорого, да и не нужно мне, я ведь «лекарка», могу сама всё исправить. А когда я говорила, что не могу себя исцелять, меня называли дефектной и никому не нужной. Эти слова до сих пор жгли где-то глубоко внутри, точно заноза, которую невозможно вытащить.

Кафе оказалось баром. То, что надо.

Внутри было шумно и сумрачно: тусклые магические светильники под потолком едва разгоняли густой полумрак, в воздухе плавал горьковатый запах дешёвого табака и пролитого эля. Я заказала себе кучу разной выпивки и еды, потратив на это последние деньги, что сиротливо звенели в кармане. Страдать так страдать. Бумаги уничтожены, завтра последний день, когда можно с ними прийти, а без них… Да и не разрешат мне родители. К сожалению, запреты имели реальный вес. И ведь они не маги! Но я физически не смогу поступить. Даже обманом. Боги всё видят и принимают такие запреты, скреплённые родительской волей. Против этого не пойдёшь.

Усевшись за дальним столиком, вжавшись спиной в тёмный угол, я начала выпивать бокал за бокалом вина, почти не чувствуя его вкуса. Кисловатое, дешёвое пойло обжигало горло, но мне было плевать.

Почему они так со мной? Неужели стать зятем и тещей графа им так важно? А зачем графу бракованная невеста? Он оборотень, вроде из кошачьих. У таких и людей почти не рождается оборачиваемое потомство, поэтому оборотни подобных браков стараются избегать, чтобы не позорить свой род и не плодить слабых, лишённых зверя наследников. Странно всё это. Горько и странно.

Через полбутылки я уже достаточно окосела. Комната плыла перед глазами, звуки сливались в один монотонный гул. Рядом сидели такие же одиночки, как и я, а также небольшие компашки – кто-то устало цедил пиво после тяжёлого дня, кто-то, наоборот, громко смеялся, стуча кружками по столу. Кто-то начал петь – хрипловатый голос тянул старую застольную балладу, и пара подвыпивших посетителей тут же подхватила мотив. К вечеру это место почти забилось под завязку, стало душно и тесно от чужих тел, громких голосов и звона посуды.

– Извините, могу к вам сесть? – спросил вдруг мужчина в капюшоне, возникший у моего столика совершенно бесшумно.

Я огляделась. Везде занято, даже у стойки яблоку негде упасть. Пожав плечами, я кивнула, поправляя уродские и дешёвые очки на носу. Удивительно, что ко мне до сих пор ещё никто не подсел.

Поблагодарив, он сел на стул рядом со мной и снял капюшон. Очки были в разводах от дождя, и я могла только в общих чертах подметить внешность мужчины. Лет ему около тридцати, светлые волосы, влажные после непогоды, и зелёные глаза – яркие, точно бутылочное стекло, в котором отражался огонь свечи. Я почти сразу потеряла к нему интерес, но вдруг моя магия заметила пульсацию. Я к ней прислушалась – внутреннее чутьё целителя никогда меня не подводило – и заметила, что у мужчины ранена рука, а ещё был какой-то непонятный, внутренний, едва уловимый дефект. Сложный. Слоистый. Я даже зависла, рассматривая его, стараясь понять, что же мне так в нём не понравилось. Магия будто спотыкалась обо что-то тёмное, спрятанное глубоко под кожей.

– Нравлюсь? – подняв бровь, вызывающе спросил мужчина. По одному внешнему виду понятно, что маг: от него едва уловимо пахло озоном и горьковатыми травами, а на пальцах тускло поблёскивали пара перстней с артефактными камнями.

– Не, мне брюнеты нравятся, – мотнула головой я, а после без лишних церемоний положила руку на его плечо, в то место, где под рукавом угадывалась тугая повязка на достаточно глубокой ране. Магия послушно полилась к его коже тёплой, мягкой волной, заживляя ранение. Это пустяки. Открытые раны – самое примитивное в целительстве, что может быть. Мужчину перекосило. Дважды. Сначала от моего заявления, после – от поступка, однако он с удивлением обнаружил, что его порез перестал пульсировать болью.

– Целительница? – у него поднялась вторая бровь, и во взгляде мелькнуло что-то похожее на охотничий интерес. – И в таком состоянии? – потом перевёл взгляд на мои ужасные очки. И я не преувеличиваю, когда говорю, что они ужасные. На пол-лица, большие, с толстыми линзами, в дешёвой поцарапанной оправе, они портили моё лицо почти до неузнаваемости, но без них я почти ничего не вижу. – И с дефектом зрения?

– Несостоявшаяся, – буркнула я, а после решила обратить это в тост и залпом опрокинула в себя очередной бокал.

– Не поступила? – с лёгкой усмешкой произнёс он, но я его снова удивила.

– Поступила, – со вздохом протянула я, суя в рот ножку запечённой птицы и с мрачным удовольствием вгрызаясь в поджаристую кожицу.

– Тогда почему несостоявшаяся? – запутался зеленоглазый маг, чуть наклонив голову набок.

Я показала ему размокшие ошмётки своего зачисления, разложив их прямо на залитом вином столе.

– Родители не одобрили, – пожаловалась я и процитировала с горькой усмешкой: – Магия – это бред, тебе это не нужно, дело женщины – быть женой и матерью.

– И что, есть кандидатуры? – сморщился мужчина, двумя пальцами брезгливо подняв мокрый комок бумаги со стола.

– Есть, – протянула я ещё тоскливее и опрокинула в себя ещё одну рюмку. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, на миг притупляя горечь внутри. – Граф Блэр. «Это честь для нашей семьи и для тебя, мы не можем упустить такую возможность», – процитировала я мать, старательно копируя её слащаво-наставительный тон. У мужчины вытянулось лицо. Да, я тоже обалдела, когда мне сообщили о руке, сердце и других конечностях графа. Так что могу понять этого блондинистого. Он даже как-то растерянно моргнул, и в его зелёных глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на неверие пополам с отвращением.

Больше зеленоглазый маг ничего не сказал, а я вернулась к вину. Голова уже приятно кружилась, мысли вязли в тумане, точно мухи в патоке. Как меня разнесло с бутылки… и это я её ещё не допила. Интересно, а мне можно будет тут переночевать? Я покосилась на барную стойку, за которой протирал кружки сурового вида трактирщик. Надеюсь, потому что до дома я не дойду. Ноги стали ватными, а перед глазами всё плыло, стоило только пошевелиться.

– Хочешь, мы заключим сделку? – через час, когда я уже почти засыпала за столом, уронив голову на сгиб локтя, вдруг выдал мужчина.

Глава 2. Предложение

Глава 2. Предложение

Я тут же подскочила, едва не опрокинув недопитую бутылку. Сон как рукой сняло.

– Фиктивный брак на год! – выпалила я то, что у самой крутилось всё это время в голове, пока я сидела и жалела себя, разглядывая дно бокала. – Я как раз тогда стану совершеннолетней, и на меня больше не смогут давить, тогда я смогу поступить в академию! – протараторила я, надеясь, что он понимает мою заплетающуюся речь. Слова вылетали быстро, скомканно, но я молилась, чтобы он уловил суть.

– Однако… – пробормотал мужчина, разглядывая меня как-то по-новому, с холодным, оценивающим прищуром. В полумраке бара его светлые волосы казались почти серебряными, а глаза блестели, точно у настороженного зверя. – Как догадалась?

Я фыркнула, откинув со лба влажную прядь волос.

– Не знаю, – призналась я честно. Или не очень. Просто очень-очень надеялась. Наверное. А может, мой пьяный мозг смог заметить его напряжённость, бегающие мысли и постоянные, какие-то чересчур пристальные поглядывания на меня и пришёл к выводу, что магу от меня что-то надо, а поскольку у меня ничего нет… кроме самой себя. И проблем.

– Интуиция хорошая? – хмыкнул он, найдя для себя объяснение, и я не стала его в этом разубеждать. – И когда пойдём?

– Да хоть счас, – заявила я, но тут же поникла, плечи опустились. – Только родители приказали мне выйти за графа Блэра, и я не смогу нарушить их запрет. Магия сковывает, ты же знаешь.

– За это не переживай, я всё устрою, – его взгляд стал пакостным, в зелёных глазах заплясали лукавые искры. Я заинтересованно, хоть и раскосо на него посмотрела. Даже так? Маги, конечно, все непросты, но вот так, идти против прямого приказа, а по сути против воли богинь… Мне стало немного страшно. Холодок пробежал по позвоночнику и устроился где-то в районе лопаток. Но интересно. Но страшно.

– Вот теперь стала, – пробулькала я, ощущая, как желудок с вином начинает бунтовать, подкатывая тошнотой к горлу. – А с другой стороны… ик… плевать, домой не вернусь, пока не прикажут.

– Тогда мы должны успеть, – пробормотал мужчина и поднялся, а после поднял и меня за шкирку, точно котёнка. Пальцы у него оказались сильные, цепкие. – Пойдём к моему знакомому жрецу, по пути составим магический договор, идёт?,

– Ну, рискнем, – согласилась я, имея в виду, что риском будет сейчас не договор и заключение брака, а именно путь. Вскочила – и тут же села обратно: перед глазами всё закружилось и замутило меня чуть сильнее. Икота усилилась, вырываясь из груди резкими, неприятными толчками. Мужчина это понял и, чертыхаясь сквозь зубы, потащил меня на улицу, где меня вывернуло наизнанку. Прямо под проливной дождь, в тёмную, мокрую траву у крыльца. Пару раз. После голова слегка прояснилась, дождь приятно холодил разгорячённое лицо, а мужчина всё это время держал мои волосы, убирая их с лица. Молча, но я буквально кожей чувствовала его недовольство – оно исходило от него волнами, плотное, почти осязаемое.

– Всё, порядок, – просипела я, тяжело садясь прямо на мокрую траву. Незнакомец снова выругался – на этот раз на каком-то незнакомом языке, звучавшем резко и отрывисто, – и рывком меня поднял, после усадил на ближайшую лавочку под чахлым навесом. – Я пойму, если передумаешь.

– Ну уж нет, вторую такую я точно не найду, – то ли оскорбил, то ли восхитился мужчина. Я на него покосилась с сомнением. – Так что если ты всё ещё хочешь за меня выйти, то поспеши.

– Пойдём, – скорбно согласилась я и попыталась встать. Получилось, но желудок всё ещё ныл, мир покачивался, а тело было ватным и непослушным. Хотелось только лечь спать и забыться.

– Хвала богам, – пробормотал мужчина, хватая меня за ледяную ладонь. Его рука была горячей и сухой, и этот контраст немного отрезвлял. – Говори условия.

– Развод через год, – мозг взбунтовался и ничего другого не придумал.

– И всё?

– А у тебя какие требования? – решила подойти к делу с другой стороны. А ещё перешла на «ты». А то выкать после того, что между нами было…

– Никаких чувств, не лезть в мои личные дела, играть любовь на публике, – начал перечислять мужчина, загибая пальцы. Голос у него был сухой, деловой, будто мы не о браке договаривались, а о торговой сделке.

– У меня нет денег, – призналась я сразу же, поёжившись. Оглядела мага, но по мужчине в плаще сложно было оценить его денежное состояние: ткань тёмная, добротная, но без вычурности, перстни на пальцах вроде бы не из дешёвых, но и не кричащие о богатстве.

– Выделю тебе ежемесячную сумму на содержание, – скрипнул зубами мужчина, и на его скулах заходили желваки. – Превысишь – справляйся сама!

– А живём где? – поинтересовалась я, стараясь не отставать от его широкого шага. – Спать нужно в одной постели? Насколько убедительно играть любовь?

Теперь мозг забуксовал у мужчины. Он замолчал, и в тишине слышны были только наши шаги и хлюпанье воды под ногами. Мы шли куда-то по ночному городу. Ливень уже прошёл, небо расчистилось, открывая свои глубины, полные звёзд – ярких, колючих, рассыпанных по бархатной черноте, точно алмазная крошка. Под ногами хлюпали лужи, в которых дробилось и переливалось лунное серебро, а мои башмачки с жадностью впитывали эту влагу, чавкая при каждом шаге. Погода была прохладная, с реки тянуло сыростью и прелыми листьями, и я стала дрожать во влажной одежде, обхватив себя руками за плечи. Маг это заметил, бросил на меня короткий взгляд и за один миг высушил мне одежду, заодно её и согрев – по ткани пробежала волна приятного, обволакивающего тепла. Я чуть не растеклась лужицей от блаженства и готова была выйти за него хоть сейчас!

– Ты готова спать со мной в одной постели? – покосился на меня маг, продолжив наш путь. В лунном свете его профиль казался вырезанным из мрамора – острый, холодный, с твёрдой линией подбородка.

Я пожала плечами. Если подумать, у меня вариантов немного: либо делить ложе со стариком, либо просто спать с незнакомым мужчиной. Вывод очевиден.

– У меня хорошая мотивация, – мрачно пошутила я, и уголки губ дрогнули в невесёлой усмешке. Мужчина понял, что я имею в виду, и замолк. Только пальцы его, всё ещё сжимавшие мой локоть, чуть напряглись. Какое-то время мы помолчали.

– Ладно, учту, – произнёс в итоге мужчина, и в его голосе послышалась тень усталой обречённости. – Почти пришли. – А после в воздухе прямо передо мной материализовался магический договор: светящиеся золотистые буквы мягко пульсировали в темноте, складываясь в ровные строки. Там были пункты, что мы обсуждали, и ещё дополнительные – длинные, витиеватые формулировки, от которых рябило в глазах.

Начав читать на ходу, я снова почувствовала, как меня мутит – строчки плыли и двоились, – и решила отложить это дело до более подходящего случая. Мы подошли к одному из храмов, которых было достаточно много в этом городе. Он возвышался над нами тёмной каменной громадой, острые шпили вонзались в звёздное небо, а узкие витражные окна тускло мерцали изнутри. Храм был открыт, и мы зашли внутрь. Тут было так же прохладно, даже холоднее, чем на улице, а шаги отдавались гулким эхом под высокими сводами, теряясь где-то вверху, среди теней и каменных арок. Меня передёрнуло. Вновь стало холодно, и я поёжилась, плотнее кутаясь в свою окончательно высохшую, но всё ещё мятую одежду.

Мы прошли мимо статуй богов. Их было много. Люди, животные, смешанные расы, эльфы с точеными, надменными лицами, – тут поклонялись всем, но отвечали немногие. Мне никто не отвечал. Родители приняли решение служить богине людей, закрепили это кровью. Мне тоже предстоял этот выбор, когда исполнится двадцать один и боги родителей перестанут иметь на меня влияние.

В центре стояла статуя всех богов. Каждого из предыдущих изваяний тут можно было найти – сплетение рук, ликов, звериных морд и крыльев, слитых воедино, – и выглядело это пугающе. Не знаю, кто обладал такой фантазией. Бр-р… Покосилась на алтарь, где лежали дары богам: еда, цветы, что-то из вещей, пара монет. Может, тоже что-нибудь положить? За удачу?

Рядом обнаружился жрец, который приветливо улыбнулся моему незнакомцу. Боги, надо всё же его имя спросить. А то как-то неудобно: мы уже жениться решили, а имён друг друга не знаем. Мужчина пошёл переговариваться со служителем храма, склонившись к нему и что-то тихо, быстро объясняя, а я пока решила всё же прочесть договор. Сколько тут пунктов? Не меньше тридцати. Золотистые буквы плавали перед глазами, и мне приходилось напрягать зрение до рези в висках.

Шла я по ним медленно, мозг всё ещё не до конца работал, спотыкаясь о каждую витиеватую фразу. В целом пункты были весьма достойные. Не говорить про договор, притворяться, не пытаться совратить и так далее. Неплохо. Я даже от себя не нашлась что добавить. Но хоть договор меня и устраивал, я потратила добрых двадцать минут, чтобы его внимательно прочесть, шевеля губами и периодически перечитывая особо сложные места. И под конец жрец с «женихом» уже стояли хмурнее тучи, ожидая, пока я наконец не соизволю позволить им приступить к делу.

– Ну давайте, – кивнула я в итоге и пьяной походкой дошла до алтаря, вернув контракт. – Приступим.

Жрец на секунду потерял лицо, осознав, что невеста слегка (а точнее, в дрова) поддатая, но промолчал. Хорошие, видимо, знакомые. Я наконец рассмотрела жреца. Симпатичный. Тёмные волосы, серые глаза – мягкие, как предрассветный туман, – и тонкий, чуть ироничный изгиб губ.

– А вы через год свободны? – ляпнула я, смущая жреца ещё больше. Тот поперхнулся воздухом и закашлялся в кулак.

– Начинай, – закатил глаза блондин, схватив меня на всякий случай за руку. Пальцы его сомкнулись на моём запястье крепко, точно капкан, не давая мне снова выкинуть что-нибудь неподобающее.

Жрец начал что-то лепетать на своём языке, я начала засыпать под этот бубнёж, но будущий муж мешал мне это сделать, изредка тряся меня за руку.

– Согласны ли вы... – он посмотрел на меня с ожиданием.

– Кэсс Уайт, – послушно выдала я, едва не запутавшись в буквах собственного имени.

– Согласны ли вы, Кэсс Уайт, взять в мужья этого мужчину перед судьбой и богами?

– Согласна, – кивнула я без единого сомнения. Только бы поскорее это кончилось и я пошла спать.

– А вы согласны взять в жёны эту девушку, Николас Блэр?

– Согласен, – кивнул он так же без промедлений.

– Поздравляю вас с заключением брака. – скороговоркой проговорил жрец, будто опасался чего-то не успеть.