Текст книги "Все фениксы превращаются в пепел (СИ)"

Автор книги: The dark side of me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Матерь Кали повернула голову, – чувствовалось, как больно давалось ей каждое простое движение, – и постаралась улыбнуться. Выглядела её улыбка так до боли омерзительно на фоне её ужасного состояния, что Эрик отшатнулся.

– Т-ты… в… вер… нулся… – прохрипела она, выплёвывая лужу крови. – Мои сыновья…

Она потянула дрожащую, бледную руку. Эрик упал на колени около матери, осторожно прикладывая её ладонь к своей щеке. Холодная.

Аластор всхлипнул. Он тоже опустился около Анджелы, жалобно поскуливая.

– Мамочка… мамочка…

Он говорил таким же жалобным тоном, как четыре года назад в темнице Академии. Тогда он был годовалым малышом… Эрик на секунду перенёсся в то время. Малыш в его руках почти не плакал, старался не дышать, будто понимал, что иначе убьют и его тоже. Он ничем не отличался от Аластора, склонившегося над изуродованным телом мамы.

А затем мальчик метнул взгляд в сторону Эрика. Юноша едва не закричал – в серых глазах мальчика мелькнуло столько ненависти, сколько не мог нести в себе ни один взрослый человек. Он с лютой злобой смотрел на Эрика, отказываясь видеть в нём знакомого человека. Под гнетущим взглядом юноша словно уменьшился в размерах, словно стал пылинкой… «Если Аластор станет воплощением зла», – сказал однажды Жрец.

Видение пропало. Аластор смотрел на него с немой мольбой. Он хотел попросить брата сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь Анджеле. Из головы, всё же, не хотел выходить образ того Аластора, что испепелял его жгучим взглядом.

– Прости меня, – Эрик ненавидел, что в такой момент он мог сказать лишь это. – Я ужасный сын. Ужасный брат. Я предал тебя, когда ты нуждалась во мне больше всего. Мне нет оправдания.

Анджела не смотрела на него. Не смотрела на Аластора. Она смотрела наверх, в пустоту, расфокусирующимся взглядом. Что она видела? Перед глазами пролетела вся её жизнь, или она вспоминала яркие моменты жизни? Эрик не знал.

– Максим… – прошептала она очень тихо. Никто, кроме Эрика и Аластора, не услышал её. – П-подожди… дай… дай мне силы закончить…

«Максим?» – мысленно спросил Эрик. Наверное, это её брат. Он ничего не знал о своём дяде, только то, что он умер слишком молодым в возрасте шестнадцати лет. Она видит его. Она говорит с ним.

Весь мир сузился до слабого тела матери. Словно вокруг не стояли люди и не смотрели на трагедию, словно рядом не шла война и не умирали остальные люди. Каждое движение Анджелы сопровождалось её стонами и слезами. И всё же она, спустя целую вечность, повернула голову к Эрику.

– Ис… исполни… моё желание… – взмолилась она.

– Всё, что угодно, – с готовностью отозвался Эрик.

Она сняла со своего пальца золотой перстень с изображением огненного феникса. От красоты украшения перехватывало дух. Сколько Эрик себя помнил, Анджела всегда носила с собой перстень и не расставалась с ним. Такие украшения носили главы семейств Фениксов. Тот, у кого на пальце красовался данный отличительный знак, имел полное право называться Отцом или Матерью семейства.

– Я хочу… что… чтобы ты убил меня, – прохрипела женщина. Эрик вздрогнул. – Я не хочу… не хочу умирать в одиночестве. Ты ста… станешь следующим Отцом. Ты – следующий Отец Кали.

В ладони Эрика упал перстень. Такой же холодный, покрытый кое-где следами крови. Но всё же за девятьсот лет существования рода Кали, перстень выглядел невероятно изящным.

Анджела посмотрела прямо в глаза Эрика, затем глубже, проникла прямо в его душу. Из-за этого юноша почувствовал дрожь по всему телу. Голубые глаза матери покрылись туманной плёнкой.

– Эрик, – Анджела старалась говорить твёрдо. Старалась не показывать слабость. Так похоже на неё. – Как бы ты ни хотел стать сильным, чтобы защитить свою семью, магия Эклипса не откроется в тебе, пока ты не перестанешь её боятся. Твоя семья простит тебе тот день. От тебя только требуется открыть свои чувства другим. Перестань наконец быть хладнокровным главарём. Прими силу Эклипса. Это не проклятье. Это благословение.

Внутри всё сжалось в тугой узел. Что Анджела говорила? Он никогда не боялся своей магии, никогда не стремился быть хладнокровным. Почему его мать вдруг сказала это? Неужели боль настолько затуманила её разум, что она начала нести чушь? Из-за горького осознания сердце изливалось кровью.

Анджела вновь болезненно улыбнулась. Она перевела взор на Аластора, уткнувшегося в её плечо. Мальчик громко зарыдал, вжимаясь хрупким тельцем в такое же хрупкое тело матери. Она положила руку на его голову.

Даже несмотря на бессилие, Анджела говорила властно. На миг показалось, что она превратилась в мудрую императрицу, достойную править и Фениксами, и Сосудами.

– Ты всегда будешь знать, кто ты такой! Ты – Аластор Кали! Ты – надежда всего нашего рода и последний наследник. Береги Эрика и всегда знай: что бы тебе ни говорили и ни внушали – ты намного сильнее их. В тебе течёт кровь твоих могущественных предков, Аластор!

«Последний наследник?» Эрик ничего не понимал. Что имела в виду Анджела? Имели ли её слова хоть какой-то смысл? Аластор – обычный мальчик, который не имел к роду Кали никакого отношения.

– Максим ждёт ме… меня, – прошептала Анджела. – Сделай это, Отец Кали.

Эрик не заметил, как уже взял в руки клеймор. Один удар – и страдания Анджелы прекратятся навсегда. Одновременно юноша размышлял о Демьяне. Он умер грязной смертью, и никто не удостоил его похорон. Он вспомнил и смерть Мартина. Подумал и о своём отце. О девочке, которую он лично убил на втором курсе. А потом Эрик понял, что сам плачет. Холод слёз резал кожу, словно сталь.

Дрожащие руки подняли клеймор над телом матери. Она закрыла глаза.

– Матерь Кали убита, – Эрик впустил в себя частичку Эклипса, чтобы погасить вспыхнувшие эмоции. Он не хотел, чтобы Анджела услышала слабость в нём. – Отец Кали возвышается рядом с Влуцеком. Да здравствует Отец Кали!

Клеймор камнем обрушился на горло Анджелы.

На кожу упали капли. Сначала Эрик подумал, что это льются его слёзы. Однако, задрав голову, он увидел серое небо. Он не заметил, как начался дождь.

====== Глава XIII. В человеческом теле. ======

Эрик не знал, сколько дней прошло с тех пор, как его мать перестала дышать. Он не знал, сколько солдат он убил своими руками. Он не знал, сколько они ещё могли продержаться.

Одно Эрик знал точно – отступать нельзя. Эклипсы преградили им путь, а значит, что единственная возможность выжить – наконец взять проклятые стены Интериум.

Времена Эрик думал – правильно ли он поступает? Что будет, если каким-то чудом революция свершится? Настанет ли обещанный мир между Сосудами и Фениксами? За что они сражаются? Столько вопросов остались без ответа, из-за чего Эрик воевал с удвоенной яростью. Фениксы, как он и полагал, не хотели принимать его, как своего, однако и не относились с презрением. Анджела не рассказала им о предательстве сына, а Жрец дал благословение. Поэтому все вопросы насчёт статуса исчезли. Аластора и Лену эвакуировали в более безопасное место, чем мог позволить лагерь прямо в эпицентре восстания. Но кое-что не давало покоя…

Почему всё прошло так гладко? Без изъяна, без подводных камней. Будто его место здесь было заранее нагрето.

Мятежники обстреливались горящими стрелами, использовали магию феникса в полную мощь, чтобы подкрепление не загнало их в ловушку. Эклипсы окружили их со всех сторон, поэтому, ценою крови и бесконечно льющегося пота, повстанцы пока что сдерживали натиск врага. Пока что. Какую бы армию Анджела ни собрала за всю свою жизнь, она недооценила Академию так же, как Эрик когда-то недооценивал мать. Солдаты пребывали и пребывали бесконечным потоком, а Отец Кали получал больше известий о количестве мёртвых Фениксов.

Повстанцы с трудом держали в руках тяжёлое оружие. Они, покрытые чёрной кровью, дрожали от усталости и боли. Сколько бы солдат Империи ни полегло в землю, на их место вставали в десяток раз больше. «Нам нужна победа, как воздух», – размышлял Эрик. С его рук стекала кровь врага, и всё же этого было невероятно мало. Недостаточно.

– С востока пребывает ещё подкрепление Сосудов. Пятьсот человек. – Закричал голос одного из Фениксов.

Эрик не сдержал яростного крика. Чёрт! Им будто мало этих солдат, так ещё у них будет прибавление. Одно утешало – в Люмэни остались дети до шестнадцати лет. Если всех Фениксов перебьют, они выживут и смогут продолжить наращивать силу для нового восстания. «Хоть что-то в этом идиотском мятеже идёт, как надо!» – выругался Эрик.

Как же они сейчас нуждались в подкреплении! Нужно больше сил, чтобы остановить натиск. Кое-как некоторым рабам-фениксам удалось сбежать и попасть в их лагерь. Но они слабы и ничего не умеют! Если они дадут проломиться Империи в лагерь – это конец. Они все умрут. Эклипсы не пощадят никого, никого не возьмут в рабство. В какой-то момент Эрик начал проклинать и свою мать тоже. Она ушла очень вовремя – ей-то больше не надо заботиться о том, что сама натворила!

– Отец Кали, – Запыхавшийся Феникс, только что пришедший из лагеря, с трудом говорил. – Империя полностью подавила наши силы. Мы остались одни.

– Их всех убили?! – прорычал Эрик. Он не мог контролировать эмоции – слишком он был поглощён безумием битвы.

Глаза Феникса, – выглядел он очень молодо, – расширились от ужаса.

– Да. – Шёпотом произнёс он.

Земля словно пропала из-под ног. В груди воцарилась пугающая пустота, пожирающая его душу. Как? Как?!

Они остались одни. Одни против всей Империи. Против Нейт, которая олицетворяла собой весь мир.

Весь мир против них. Фениксов осталось не больше нескольких тысяч. «Мы проиграли это сражение, – Эрик пустым взглядом посмотрел на солдата, идущего прямо на него. – К концу дня мы все будем мёртвые лежать в земле».

– Передай всему лагерю мой приказ, – обратился Отец Кали к молодому Фениксу, одновременно всадив клеймор в горло врага. – Эвакуировать всех женщин и беженцев из Интериум. Они пройдут через Янтарное Ущелье. Когда последний беженец пройдёт на ту сторону ущелья – подадите сигнальный огонь. Мы закроем вход в ущелье.

– Отец Кали… – Юноша, ошарашенный заявлением, едва смог говорить. – Это самоубийство…

– Это приказ! – рявкнул Эрик. – Ты думаешь, это самоубийство? Ты ещё увидишь, как Фениксы, которых мы спасём, восстанут через много лет!

Иного не остаётся. Дальше продолжать войну – бессмысленно. Однако смерть будет не напрасна, если они позволят хотя бы бывшим рабам и ослабшим женщинам сбежать через Янтарное Ущелье. Оттуда они смогут сбежать в Люмэн.

Юноша несколько долгих мгновений смотрел на Отца Кали, не замечая кровавого сражения вокруг. Он проглотил ком в горле и дрожащей рукой отдал честь. Затем скрылся за чёрным дымом огня.

Фениксы с трудом расправились с солдатами Империи. Они, изнеможённые, упали на алую землю, чтобы хоть на секунду отдохнуть. Уже через несколько минут сюда прибудет подкрепление Эклипсов, а за ним – ещё одно. Эрик повернулся к ним, стараясь подавить боль в сердце. Фениксы сломлены, как и он сам. Несколько дней, превратившихся в один бесконечный поток времени, они отбивали атаку за атакой. Когда-нибудь наступит конец.

Эрик глубоко вдохнул в себя воздух – пора повести их на смертельный бой.

Танцующая Гиена произнёс много вдохновляющих речей. Эрик, будучи курсантом, всегда слушал их с трепетом. Есть же диктаторы в мире, ведущие за собой целую армию одним только словом. Однако Эрик всегда знал – он не являлся таковым. И всё же именно он должен заставить этих утомлённых бесконечным боем солдат принять участь.

– Сегодня мы с честью встречаемся лицом к лицу со смертью, – прокричал Отец Кали. Он старался заставить свой голос не дрожать. Не сейчас – не в этот момент. – На наших плечах тяжкое бремя – ценой жизни провести будущее Империи Фениксов к спасению. Вы ошибаетесь, если думаете, что умрёте. Мы будем жить. Мы будем говорить от уст наших потомков. Мы будем видеть глазами наших потомков. И через некоторое время мы восстанем вновь – и тогда мы наконец одержим победу. Мы умрём, но наши души станут свободными! За свободу и равенство!

Поле боя озарили ликующие отклики солдат. За один несчастный миг гробовая тишина превратилась в оглушительные вопли. Сердце Эрика отчаянно забилось. Оно словно пело песню, придающую сил и мужества.

Аластор. Лена. То, ради чего он сражался. Сейчас они в безопасности – это главное. Вот только он больше никогда не увидит их. Никогда не почувствует их запах. Никогда не услышит их голос. Они остались всего лишь отголосками памяти. Они не увидят, как он издаёт последний вздох, как гаснет свет в его глазах. И всё же Эрик невольно улыбнулся. Эти дни, которые они провели вместе. Каждые моменты, когда он слышал их смех, видел их счастье… Они незабываемы. Это то, ради чего он жил.

Оставшиеся в живых Фениксы отступили к Янтарному Ущелью. Эвакуация шла полным чередом – хоть ущелье было очень узким, очередь шла довольно-таки быстро. Они успеют задержать солдат Империи, пока последний беженец не исчезнет с проклятого места.

Послышались новые вопли где-то вдалеке. На горизонте, поднимая в воздух пыль, появились лошади. Всадники, в полном вооружении, скакали прямо к мятежникам. Через несколько минут они встретят их здесь, около Янтарного Ущелья. Эклипсы, жаждущие лишь их крови, и Фениксы, мечтающие стать свободными, встретятся в последней схватке. Империя права – победа за ними. Мятежники настоящего будут истреблены, но новый росток в сердцах выживших детей скоро даст о себе знать.

Едва солдаты Империи подошли к ущелью, вспыхнула страшная битва.

Весь мир словно содрогнулся. Ничего больше не существовало, кроме ярости и кровавого месива. Боль пронзила тело каждого, как ядовитая стрела, и всё же Фениксы продолжали сражаться. Они сражались, успокаивая себя мыслью, что они защищают своих потомков. А значит – они освобождают себе пусть в бессмертие.

Нейт не поскупилась на солдат. Их пребывало больше и больше, со всех уголков. Десятки тысяч обученных воинов против кучки мятежников. Тела Фениксов падали на землю, и с каждым разом Эрик вздрагивал. Эклипсы безжалостно лезли на трупы, желая разгромить стену, сделанную из живых людей, и пробраться в ущелье. Тогда восстание будет полностью подавлено. И всё же, пока они не пробрались к беженцам, маленький шанс сиял, как путеводная звезда, в душах мятежников.

Сила Эклипса на пределе. Эрик не мог использовать больше – иначе он сойдёт с ума. Сдерживать магию, понимая, что можно взять больше, казалось настоящей пыткой. И всё же он держался, размахивая клеймором. Он тонул в ручьях крови, задыхался от запаха, ноги путались в телах покинувших жестокий мир Империи. Отступить нельзя – около сотни беженцев сейчас толпились около ущелья, со страхом и трепетом ожидая своей очереди попасть в безопасное место. Они кричали и плакали. Эти звуки были намного страшнее, чем вопли во время пыток в Академии. Страшнее, чем плач Аластора.

Рядом с Эриком снова замертво упали Фениксы. Отец Кали с яростью набросился на их убийц. Клеймор едва не вылетел из рук – он слишком скользкий из-за крови. И всё же он становится ещё краснее, сильнее сияет алым цветом в чёрной дымке пожара. Эрик, хрипя от усталости, молил о помощи. Единственный, кто отзывался в безумии битвы – это сами Эклипсы.

Отец Кали чувствовал только одно – всепоглощающую ярость. Она, как яд, отравляла его душу, придавая сил. Он хотел кричать, рыдать, проклинать всё на свете. Убивать. Да, больше всего он хотел убивать. Снова и снова он заносил клеймор, несмотря на острое жжение в мышцах. Труп за трупом, Эрик старался не смотреть на свои раны. Когда же солдаты иссякнут? «Никогда», – засмеялся звонкий голосок Кали в голове.

Аластор. Лена. Только эти два имени заставляли его терпеть невыносимую боль. Эрик истошно завопил, пытаясь найти в себе последние клочки силы. И он нашёл. Отец Кали крепче сжал рукоять клеймора. Он – чудовище, что не даст пройти дальше. За спиной находятся беженцы, мечтающие о спасении. «Эклипсы атакующего типа не смогут использовать свою магию, потому что рядом находится город», – напомнил себе Эрик. И всё же, это нисколько не утешало.

Изуродованный, покрытый шрамами и кровью монстр с чёрными крыльями и безумными алыми глазами, закрыл дорогу солдатам Империи. Они не пройдут. «Моя жажда крови – это острие меча. Мои раны – это огонь, дающий мне больше жара в плоти. Моя ненависть – самая мощная магия. Мой стук сердца – это музыка, в такт которой я нападаю».

Клеймор без труда резал плоть, блокировал удары, и всё же силы медленно покидали Эрика. Как бы он этого ни хотел, он – это кровь и пепел, такой же человек, имеющий предел в силе. Отец Кали чувствовал усталость. Безумно хотелось упасть прямо здесь и уснуть на несколько недель…

Он больше не мог терпеть.

Его время истекло.

Среди воинов Империи показался просвет. Затем он стал больше. «Их ряды редеют?» – сквозь туман в голове подумал Эрик. Собравшись с силами, он повалил на землю ещё одного вражеского солдата. Потом осмотрелся. Их, Фениксов, осталось всего несколько штук. Беженцы продолжали толпиться, однако их стало заметно меньше.

«Что происходит?» – хотел спросить Эрик, но не смог. Рот просто не хотел открываться. Всё тело ныло, словно рвалось на части, из глаз текли слёзы, смешиваясь с кровью на лице. Эклипсы расступались. Они отошли от Фениксов на несколько десятков метров, переглядываясь друг с другом.

В центр, шатаясь, вышло чудовище. Монстр, идя на четвереньках, издавал животные звуки, походившие на рёв бешеных зверей. В его глазах мелькало сплошное безумие и жажда отъедать чью-то плоть. «Неосознанный», – ужаснулся Эрик. Мелкая дрожь пробежалась по его телу. Эклипс, который перешёл черту. Сто тридцать процентов силы плескалось в нём. Это невероятно много. Невозможно остаться разумным в таком облике… Монстр ревел, явно желая отведать плоти и крови.

А затем Эрик поднял голову. Хоть лицо Неосознанного и было изуродовано, покрылось вздутыми венами, пусть его закрывала шерсть…

– Демьян, – прохрипел Эрик. Шок сковал его тело крепкими цепями.

Не может быть. Нет. Это невозможно! Демьян. Именно Демьян стоял перед ним. Неужели Академия настолько чудовищна, что отправляет тех, кто не прошёл Испытание, на опыты? А затем кидают их в гущу сражения… Эрик постарался проглотить ком в горле. «Моего друга больше нет в живых, – постарался вернуться в реальность Отец Кали. – Это просто его тело. Не Демьян. Просто тело». Так или иначе, остальные Эклипсы боятся его, раз отошли на безопасное расстояние. Демьян… нет, Неосознанный, невероятно опасен.

Неосознанный стал больше Эрика в полтора раза. Увидев много людской плоти на поле боя, он открыл пасть, выставив на показ ряды кривых острых зубов, в которых застряло мясо.

Фениксы с ужасом сделали шаг назад. Никогда прежде им не доводилось видеть Неосознанного. «Нейт узнала, что я здесь, – вспыхнувшая мысль резала душу когтями. – Она специально отправила Демьяна. Посмеяться… она хочет посмеяться».

– Эвакуация почти завершена, – процедил Эрик, поворачивая головы к оставшимся мятежникам. – Я хочу, чтобы вы отправились за беженцами. Проследите, чтобы их путь по Янтарному Ущелью был безопасен.

Нейт хочет веселья. Она его получит.

Едва мятежники отдали честь и скрылись в толпе около ущелья, как чудовище грозно зарычало. Без колебаний оно бросилось вперёд, замахнувшись когтистой лапой. Эрик постарался прочитать его поток внутренней энергии – безрезультатно. Силы внутри Демьяна слишком много, она всё заглушала. И всё же Отец Кали успел отбить первую атаку. Искры от удара разлетелись в разные стороны, и Эрик не мог не изумиться – когти Неосознанного остались целы.

Чудовище вновь ударило. В последний момент Эрик отбил новую атаку, и всё же Неосознанный вложил в неё столько силы, что юноша отлетел в сторону, с трудом сохранив равновесие. Голова нещадно кружилась от усталости. «Аластор. Лена. Сражайся ради них», – напоминал себе Эрик.

Если Фениксы подадут сигнальный огонь, он сможет убежать с ними. Но он не появлялся. Как бы эвакуация ни шла быстро, этого недостаточно. Недостаточно. Каждую секунду Эрик оборачивался, молился, чтобы в небе наконец появился сигнал. Пустые надежды.

Чудовище набросилось на него с невообразимой силой. Эрик еле-еле увернулся, и всё же когтистая лапа со всей силы ударила по плечу. Отец Кали сжал зубы, чтобы не закричать. Всё равно сигнальный огонь не появится. Но он должен тянуть время.

– Демьян! – взревел Эрик. – Демьян, если в тебе хоть осталась человечность… Демьян! Отступи!

Следующий удар последовал в правый бок. Отец Кали отпрыгнул в сторону, тем самым едва не попав под новую атаку. Он не хотел верить, что его друг способен на такое. Почему именно сейчас… Почему… Они же столько всего прошли вместе, столько пережили… Называли друг друга друзьями. Поддерживали друг друга в любые минуты…

– Почему сейчас?! – яростно закричал Эрик. – Почему именно сейчас ты против меня?!

Краем глаза он увидел, как на него летел град стрел. Солдаты хотели его немедленной кончины. Как бы ни летели стрелы медленно по сравнению со скоростью Эклипса, из-за усталости и кровоточащих ран Эрик не смог увернуться. Несколько стрел пронзили его.

Сзади послышался оглушительный рёв. Эрик подставил клеймор под удар, и всё же острые когти успели полоснуть его по лицу. Отец Кали упал на землю. Силы покидали его.

Последнее, что увидел Эрик перед тем, как кровь попала в глаза – сигнальный огонь… Огонь… Эвакуация завершена. Он может бежать. Может уходить отсюда…

– Отец Кали! – раздался голос Феникса где-то вдалеке. – Быстрее!

На дрожащие ноги Эрик встал. Бежать отсюда… Всё, что требовалось – бежать… Бежать…

Острая вспышка боли пронзила руку.

Отец Кали непонимающе обернулся. Сначала он ничего не мог сообразить – всё произошло слишком быстро. Потом, через кровь в глазах, он увидел, как Демьян держал в пасти его откусанную руку. Кровь стекала вниз по конечности, и на земле появлялась рубиновая лужица. Выплюнув изо рта руку, Неосознанный кинулся на жертву.

Эрик упал на землю. С трудом он смог посмотреть на ущелье – Фениксы уходят. Они оставили его. Они поняли, что его невозможно спасти. Неожиданно Эклипсы тоже кинулись вперёд, чтобы успеть помешать огромному камню преградить путь в ущелье.

Поздно. Времени нет – всё поздно. Эклипсов намного больше; над его телом повис кровожадный монстр, некогда бывший ему другом. Демьян… Именно он положил конец всем его надеждам.

Аластор… Лена… Их нет рядом. Судорожно, Эрик стал нащупывать единственной рукой клеймор. Где он… Где он?!

Нет друзей. Нет силы. Нет оружия. Нет удачи.

У него больше ничего не осталось.

====== Глава XIV. Прерванные узы. ======

В тот момент, когда они впервые встретились, они поняли, что связаны больше, чем кровью и плотью. Они всегда называли друг друга близнецами, несмотря на разный возраст, разные мечты, разные принадлежности к расам. Словно одну душу разделили на две части – поэтому они называли друг друга братьями. И, встретившись, их души соединились в одно целое.

В тот момент, когда они впервые встретились, у старшего брата всегда были грустные глаза. Младший брат не понимал, почему его «близнец» постоянно тосковал по чему-то неведомому, неизвестному. А позже младший брат кричал, потому что он сам не смог вынести горе и боль, которые всё время переживал старший брат. В тот момент, когда они впервые встретились, у старшего брата всегда были грустные глаза, как и теперь у младшего брата.

Склонившись над телом мёртвой матери, младший брат рыдал. Впервые за свою короткую жизнь он потерял любимого человека. Старший брат стоял непреклонно, ибо он прекрасно знал, что такое смерть, что такое смотреть в её холодные безжизненные глаза и пытаться убежать от неё. Старший брат сел на одно колено и, приобняв близнеца, велел ему уходить как можно дальше от Интериума – города, где велась война. Он обещал, что они встретятся очень скоро, что по окончании страшной революции они всегда будут вместе, и ничто не посмеет их разлучить.

Он обещал. А значит, что так оно и будет.

На горизонте слышались отчаянные вопли, которые иногда умолкали – обрывалась чья-то жизнь. Солнце давно потерялось среди густых тканей дыма, и нельзя было понять, где оно находилось. Огонь нещадно съедал траву, поэтому Аластор видел только кровь и пепел. Они, как обманчивые тени, окружали его. Некогда изумрудные деревья превратились в уродливых монстров, покрытых чёрной золой. И, входя в Лес, который раньше всегда приветливо встречал его приятным шелестом листьев, мальчик ёжился.

Ноги болели. Обувь давно истёрлась, как и его ступни. Аластор изредка оглядывался назад и видел, как оставляет кровавую дорожку следов. Больно. Но он должен идти. Он сам видел, как рядом с ним шли Фениксы с изуродованными лицами, отрубленными конечностями. Им намного хуже. Аластор старался вдохнуть в себя побольше воздуха, но запах дыма опустошал его изнутри. На глаза наворачивались слёзы.

Мама. Его мама мертва. Братик сам убил её. По его щекам текли слёзы, но голос звучал, как металл. Он сам, своими руками, проткнул её сердце. А мама улыбнулась. Улыбнулась… Аластор тыльной стороной руки поспешил протереть влажные глаза. Эрик бросил его. Но он обязательно вернётся – он обещал. А если обещал, значит, что он вернётся. Мальчик постарался забыть лицо мамы, постарался собраться с силами и думать о дороге. Шаг. Ещё один болезненный шаг. Если он будет думать о дороге, он сможет на время забыть…

Нет, он всё-таки не сможет. Аластор всхлипывал, обнимая себя за тощие плечи. Мама мертва. Братик убил её.

Дорога слишком длинная. Она тянулась бесконечными дорожками вдаль, не желая заканчиваться. Она извивалась змеиными тропками, крутилась вокруг деревьев, уходила в холмы. Аластор обернулся. Они прошли слишком много, не может быть, чтобы они не оказались на безопасной территории. Однако вдалеке он прекрасно видел огонь, поедающий всё на своём пути, а также снопы дыма. Всё ещё близко к Интериуму. А сил уже не оставалось – они выходили из него с каждым шагом, запечатывались в лужицах крови, что он оставлял. Мальчик закусил нижнюю губу, чтобы не заскулить. Слёзы предательски лились из глаз.

Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем Аластор увидел вдалеке, где небо и земля сливались в единую линию, чёрные движущиеся точки. Люди. Это люди. Много людей, которые махали им. Сами Фениксы, с которыми шёл Аластор, тоже оживились и поскорее ускорили шаг. Они встретились с беженцами, покинувшими лагерь несколько дней назад. Вместе они смогут добраться до Люмэни!

Аластор прищурился. Прямо к ним кто-то бежал. Судя по фигуре, девушка. Она махала руками и что-то кричала, но из-за огромного расстояния мальчик ничего не смог услышать. Куда она так торопится? И всё же сердце застучало сильнее, хоть Аластор пока сам не знал, почему.

Её волосы развевал сухой ветер, насквозь пропитанный запахом крови и лошадей, уставших от постоянной перевозки раненых. Из-за рыжего цвета создавалась иллюзия, что на голове девушки полыхал огонь. Её большие янтарные глаза отражали, как зеркало, изнеможённых беженцев. Лена.

– Аластор! – кричала она через слёзы. Потом закашляла – она надорвала голос. – Аластор!

Она упала на колени и крепко-крепко прижала к себе Аластора. Тот даже ойкнул от того, насколько Лена сильно обняла его, едва не задушив. Слёзы девушки упали на его спину, и даже через тонкую ткань кофты, он почувствовал их холод. Приятный холод после того, как вышел из ада – вот во что превратился Лес.

Затем Лена отстранилась и, схватив мальчика за плечи, несколько долгих мгновений смотрела ему в глаза. Они пылали. Пылали так же страстно, как огонь. Огонь Феникса.

– Где… где Эрик? – заикаясь, прошептала она.

Аластор хотел открыть рот, однако понял, что ком засел в горле. Он старался выдавить из себя слова, но вместо этого вышли только слёзы и истошный крик. Он схватился за дрожащие руки Лены. Всё, что мальчик держал в себе во время долгого пути, вырвалось наружу.

Он рыдал. Он кричал, как раненый зверь, пока не охрип. Он до боли сжимал тёплые руки Лены, пытаясь тем самым хоть немного облегчить себе боль. Не помогало. Ничто не помогало!

– Аластор… – еле слышно прошептала Лена. Она не на шутку испугалась.

– Ма… ма… – заревел мальчик. – Мама! Мамочка! Она… она…

Лена вновь прижала к себе Аластора. Маленький комочек… Она чувствовала, как отчаянно бьётся его сердце. Как он хватал ртом воздух для нового крика. Как лились слёзы из его глаз.

– Всё позади, малыш, – пролепетала Лена над его ухом и поцеловала его в голову. Так обычно делала её мать, чтобы успокоить. – Пошли. Тебя ждёт еда и отдых. Ты устал.

Она встала на ноги и поманила к себе мальчика. Он смотрел на иссохшую землю и утирал слёзы, но не шёл. Он словно не замечал Лену. Аластор судорожно дышал, а затем, заплетающимся языком, прохрипел:

– Братик… он… он скоро п-придёт… Он остался… ос-стался… там…

Лена вздрогнула.

– Остался там? Около Интериума? – Её глаза расширились от ужаса.

Аластор коротко кивнул. Он искренне не понимал, почему девушка так волновалась. Эрик был самым лучшим курсантом Академии, сильным, выносливым. Он ведь так искусно сражался! У него нет недостатков, потому что он старший брат. Если он сказал, что вернётся – он вернётся. Он скоро будет здесь.

Не может быть иначе.

Всё равно в глазах Лены плескался, как в бокале, страх. Она полузакрыла веки, чтобы скрыть это, и взяла Аластора за руку.

– Пошли. Тебе надо отдохнуть.

Несколько дней прошли, как в тумане. Аластор повсюду бегал, предлагал помощь раненым. Сами беженцы медленно продвигались дальше от Интериума на безопасное расстояние, ибо Эклипсы пребывали целыми потоками к ненавистному городу. Мальчик сильно измотался, у него не было ни минутки для отдыха, потому что помощь требовалась всем. Постепенно к ним пребывали Фениксы из остальных городов, которые также сбежали от хозяев и просили защиты. А значит, больше проблем.

Лена изменилась. Она стала очень грустной, хотя Аластор не мог винить её в этом. Он сам знал, что перестал улыбаться. Мамы больше нет в живых, братик не навещал его. Ко всему прочему – постоянные мотания в разные углы лагеря. Каждый час Аластор видел смерть, видел безысходность и отчаяние. Разве можно обращать внимание на боль в ногах, когда происходит такое? Дрожащими руками он носил тяжёлые вёдра с водой, чтобы напоить Фениксов, пытался перевязать им раны, сменить бинты. Еды тоже не хватает.

Ещё Аластор боялся спать. Когда он закрывал глаза, он видел маму. Она звала его по имени и снова, и снова просила не забывать его. Аластор Кали. Он – Аластор Кали. Почему мамочка так волновалась, что он забудет? Он всегда будет помнить! Потому что это имя, это его личность! Она срослась с ним в одно целое! Но мальчик всё равно не мог заснуть, размышляя об этом. Мамочки нет. И Аластор тихо всхлипывал. Раз за разом слёзы падали росой на подушку.