Текст книги "Защитница веры (СИ)"

Автор книги: Тэсса Северная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

И, кажется, что-то отразилось на моем лице, потому как король, развернувшись в коридор, приказал всем немедленно разойтись по своим делам, а после, бросив короткий взгляд последовательно на меня, тварь на полу, чародея и снова – на меня, сказал мне, что будет ждать на завтрак в кабинете. И вышел (будь благословен этот святой человек!), притворив за собой дверь.

Я, обойдя постепенно превращающуюся в серую кучу тварь, аккуратно коснулась плеча девочки, что все еще стояла в углу. Она, вздрогнув, обернулась, а потом бросилась ко мне, порывисто обняв и уткнувшись в живот лицом.

– Мира велела стоять и не оборачиваться, – услышала я внезапно ее чуть приглушенный голос.

– Ты заговорила… – Я уже утратила сегодня силы удивляться, но отчего-то в душе стало немного легче. Голос у девочки был тот же, каким она вещала пророчество, просто мягче и куда более живой. А еще она немного картавила, но это, думаю, будет не сложно исправить.

– Да... – Кажется, сама Мария была потрясена этим фактом, но ее взгляд метнулся к лежащей на кровати Мире. – Она…

– Все хорошо, – поспешила успокоить я ребенка, – Мира практически не пострадала, только обожгла ладонь. Магистр Фарраль быстро поставит ее на ноги, но ты береги ее, пожалуйста, пока меня не будет, хорошо?

Девочка часто-часто закивала, и я, потрепав по волосам, мягко подтолкнула ее в сторону Миры, а сама подошла к пеплу, лежащему горой почти что посреди моей спальни, с торчащим из него мечом. Протянутая к рукояти ладонь ощутила лишь мягкую прохладу, невзирая на то, что я видела дрожащий воздух вокруг. Пальцы сомкнулись на оружии, и груда пепла осыпалась вниз, медленно превращаясь в полное ничто.

«Значит, ты не любишь, когда тебя берут чужие руки, даже тогда, когда это ради благой цели?»

Я убрала клинок в ножны, перевязь с которыми все так же висела на манекене, и смотрела на то, как Фарраль водит рукой над обожженной ладонью Миры. И чувствовала злость. На клинок за то, что он сделал с рукой моей боевой служанки. И на себя – за то, что, слыша, как Фарраль зовет в своих чарах Марию «из-земель-что-лежат-за-пределами», не додумалась сразу до того, что за девочкой последуют незваные гости. И на Фарраля злилась – ровно из-за того же.

Краем глаза я уловила какое-то движение на кровати и, вынырнув из мыслей, заметила, что Мира пришла в себя.

– Ваше Высочество… – Я взмахом руки прервала ее тихий голос, подошла к кровати и аккуратно обняла эту чудесную женщину.

– Ты сделала все правильно, более того, ты настоящая героиня! – Фарраль согласно кивнул, и я, не удержавшись, добавила: – А я и господин чародей – два идиота.

– Ну что вы, Ваше Высочество…

– Ее Высочество права ровно на половину. Ей такие вещи еще позволительно забывать, а вот мне – нет. Я приношу свои глубочайшие извинения, госпожа Мира из Гольштада, и могу только умолять вас принять их и мои скромные услуги целителя. – Голос магистра был пропитан горьким сожалением, и я, ловя виноватый взгляд, что он бросил на меня, кивнула.

«Ладно, и на старуху бывает проруха, прощен на первый раз…»

Предупредив, что вернусь в свои покои за доспехами и оружием, я вышла в коридор и прислонилась спиной к прохладной стене, игнорируя взгляды стоящей на посту стражи.

«Чувствую, после моего отъезда вся сегодняшняя ночь, а вернее – раннее утро, обрастет такими деталями, что только по одним действующим лицам и можно будет опознать…»

Я стояла так минут пять или десять, пока не почувствовала рядом какое-то движение. Открыв левый глаз, я, ожидаемо, увидела Харакаша, что, очевидно, едва сдерживал беспокойство и мерил шагами коридор поперек, в паре метров от меня.

– Хватит маячить, – устало (еще даже не утро, а я уже чувствовала себя так, словно бегала кросс на двадцать километров!) осадила его я, отлепившись от стены и направляясь в сторону кабинета короля, где меня ждало мягкое кресло и завтрак. Мастер меча освободил мне дорогу и тенью покрался следом, не решаясь что-либо спрашивать, что на него было совсем не похоже и оттого только больше напрягало.

– Ну? – не выдержав, я остановилась и, уперев руки в бока, прямо посмотрела на островитянина.

– Могу ли я узнать…

– Нет. Доволен? – Я прищурилась, без всякого страха глядя в блеснувшие гневом глаза мастера меча. – Пока не начнешь вести себя, как нормальный человек, а не эгоистичный чурбан, ничего я тебе не скажу, – я помедлила, обкатывая в голове внезапно появившуюся мысль, а потом продолжила: – кроме того, что Мира жива и практически цела.

«Бинго!»

Я отвернулась почти моментально, но мне и не нужно было видеть лицо мастера меча – я почувствовала волну облегчения, что разбегалась от него во все стороны. Конечно, он бы в другое время спросил, что значит «практически», но желание сохранить свой маленький уже-не-секрет для меня в нем оказалось сильнее, и он молча проводил меня до дверей королевского кабинета.

Завтракали мы в тишине. Рудольф, оценив мой уставший вид, решил не наседать с вопросами, здраво рассудив, что когда я наемся – расскажу все сама. Но стоило ему только заикнуться о произошедшем, как я, подняв на него печальные, невыспавшиеся очи, жалобным голосом попросила сжалиться над дочерью и просто дать ей поспать в кабинете, раз уж ее покои превратились одновременно в лазарет и в кладбище.

Рудольф сжалился.

Король растолкал меня только через несколько часов, со словами, что мне уже пора готовиться и выезжать. Отправленный за моими доспехами Альвин, уже облаченный в начищенную до блеска броню, получил самый строгий приказ ни в коем случае не позволять моей служанке помогать и вернулся спустя десяток минут, сконфуженный и в сопровождении Миры.

Под моим мрачным взглядом он совершенно стушевался, а Рудольф, хмыкнув, велел парню сложить мое обмундирование в кресло и вышел из кабинета, уводя Альвина с собой.

– Я хотела, чтобы ты отдыхала, – я строго глянула на Миру, что, оберегая перебинтованную ладонь, раскладывала мои доспехи по столу левой рукой.

– А я хотела проводить вас, Ваше Высочество. Позвольте старой женщине утолить свою сентиментальность…

Покачав головой, я принялась облачаться в доспехи.

Последним лег мне на плечи тяжелый и теплый плащ, который моя личная служанка скрепила простой фибулой, чуть ближе к правому плечу.

Заглянувший в кабинет Харакаш, бросив короткий взгляд на нас, скрылся за дверью, перед этим выразительно округлив глаза. Я его поняла.

Мира провожала меня до самого крыльца, где остановилась у дверей замка, ибо во дворе меня ждали король, барон Эддрик и граф Ольди. А также Харакаш, Альвин и Гаратэ. Последний, закованный в украшенный травлением конный доспех (в голове упорно крутилась какая-то мысль о музыкантах, что к чему?)¹, выглядел настолько монументально, что даже не сразу был бы принят мной за живое существо, не знай я наверняка. Особенно меня впечатлил почти десятисантиметровый шип, наверняка острый, аккурат над ноздрями, выходящий из защищавшей его морду маски.

– Рыцарю полагается оруженосец, но я думаю, что Альвин отлично справится с этой задачей, – после всех обязательных поклонов проговорил мне капитан дворцовой стражи. Я покосилась на максимально сурового и сосредоточенного Альвина и важно кивнула. Кажется, тот даже облегченно выдохнул, видимо, боялся, что я в последний момент решу показать норов.

– Ваше Высочество, позвольте… – наблюдая, как граф Ольди самолично подставляет сцепленные в замок ладони для подножки, я поймала на себе насмешливый взгляд Харакаша. Больше всего мне хотелось совершенно не по-королевски показать язык вредному островитянину, но для этого вопиющего нарушения этикета вокруг было слишком много зрителей, потому мне ничего не оставалось, как принять этот благородный жест и, умостившись в седле, посмотреть сверху вниз на короля.

– Пусть хранит тебя Светозарная, – произнес Рудольф, и я склонила голову.

– Пусть Светозарная хранит Андарию. – Слова подобрались легко и сами собой. Возможно, по той причине, что они были искренними.

Харакаш и Альвин были уже в седле. Я развернула Гаратэ, и мы вышли из ворот замка, переходя на неторопливую среднюю² рысь, доступную для рыцарского коня.

С неба падал снег. Он укрывал невесомой пеленой наши следы, посыпая еще только начинавшую просыпаться столицу. За моей спиной оставалось все то немногое, что я обрела в этом мире. А впереди ждало мое войско.

И война, в которой я должна победить любой ценой.

***

Свист воздуха, взрезаемого плетью и удар.

Она не дрогнула, даже не вздохнула, когда семь хвостов коснулись еще по-девичьи нежной кожи ее живота. Она заслужила, все заслужила…

– Ты клялась, что еще пара недель и девчонка будет послушна, как лента, и тиха, словно песчаная мышь.

– Да, мой господин.

Свист, удар. На животе взбухали рубцы, сочились кровью из мелких ранок, что оставляла грубая поверхность хвостов плети. «По спине было бы удобней», – думалось ей, она любила спать на животе. Но по спине было нельзя, ведь одеяние Верховной Жрицы оставляло спину открытой, до самого копчика, где нежная кожа переходила в мелкую чешую.

Она ждала новый удар, прикрыв глаза и сжав пальцы. Змеи шипели, зло, испуганно, но ими она не могла управлять.

– Приблизься.

Послышался шелест чешуи, жрица покорно легла навзничь, ощущая божественную прохладу, идущую от вылизанных служками до блеска темных камней. Вытянув руки, она подтянулась на них вперед, помогая себе длинным и мощным змеиным хвостом. Она заслужила кару. Она подвела бога Дракона, но еще с большим гневом обрушится ее проклятие на выскочку с севера!

Еще движение и еще. Девичьи пальцы, увенчанные острейшими когтями, коснулись ноги в сандалиях.

– Она должна сломиться. Должна быть покорна нам.

– Да, мой господин. Кто бы ни помог ей сбросить оковы духа, я затяну петлю на ее шее вновь, во славу бога Дракона.

– Мы есть бог Дракон!

– Вы есть бог Дракон, – прошептала она за ним послушно, ожидая, как и в прошлые разы, кары свыше за такую дерзость. Как и в прошлые разы, кары не последовало.

– Посмотри на меня. – Жрица подняла лицо, но увидела лишь темноту, что взрезалась светом одного-единственного драконьего глаза на человеческом лице. – Ты сильна в своей вере?

– Да, мой господин. Навечно. – Кончик хвоста ее беззвучно дрожал, а змеиная часть тела свивалась в кольца, подчиняясь чувству опасности, что исходила из темноты.

– Хорошо. Действуй. И не разочаровывай меня более.

– Да, мой господин, – она снова опустилась на камни, склоняясь перед живым воплощением бога Дракона, не смея даже глубоко дышать, пока не почувствовала, что он вышел из храма.

«Вся моя боль, весь его гнев – все это падет на тебя, Эвелин. Твоя расплата за мой позор, за сомнение в его голосе – ты почувствуешь вкус моей мести. И будешь послушно смотреть, как я разрушаю твою жизнь…»

[1] Бард – так назывался кованый латный конный доспех.

[2] Рысь – вид конского аллюра, предусматривающий длительные переходы на этой скорости. У обычного коня составляет порядка 12 км/ч, у Гаратэ, конечно, меньше (около 7-8 км/ч).