Текст книги "Семена магии - 2 (СИ)"
Автор книги: Тампио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Элберз имел несколько высокомерный вид, но был вежлив и указал на подушки, куда и сел Евпл. Принесли кофе, который парень уже пробовал несколько раз и после длительной паузы начались неспешные расспросы о том, где именно в Ромейской империи родился гость и как он стал избранным. Евпл не вдаваясь в подробности ответил и начал задавать свои вопросы.
– Уважаемый, много ли в Империи фарсов таких, как мы?
– Если бы недавно не закончилась война между нашими государствами, то я бы счёт этот вопрос шпионским, – без тени улыбки ответил маг. – Но сейчас я могу лишь сказать, что нас несколько сотен.
– Несколько сотен, – у Евпла от этих слов спёрло дыхание. – Почему так много?
– Имеется много причин для этого. Магам издревле известно, что наибольшее количество частиц комет, попадающих на землю, находятся в горных местностях.
– Но в горах живёт, как правило, меньше людей, чем на равнинах, – заметил парень. – Нужно очень много лет, как я думаю, чтобы появилось хотя бы пара десятков одарённых.
– Ты, наверное, думаешь, что комета, частица которой осталась в твоём теле, появилась недавно?
– А разве нет?
– Нет, это случилось очень давно, много-много поколений назад. К тому же мои соверующие очень храбрые люди, готовые к самопожертвованию. Ты рассказал о процедуре попадания кусочка небесного железа в тело жены своего отца, так вот, она известна у нас уже очень давно. Наверняка ты не знаешь, но лишь один из четырёх человек после такой процедуры получает дар, а двое других умирают.
– А что происходит с четвёртым? – задал логичный вопрос Евпл.
– Ничего. Он не получает дар.
– Какова вероятность, что дар можно получить дважды?
– Один из дюжины. Причём умирают примерно две трети.
– Пытался ли кто-нибудь получить дар в третий раз?
– Да, – печально улыбнулся Элберз. – Но после множества неудач мы решили не проводить такие процедуры. Лишь один маг более ста лет назад стал уникальным.
– Могу ли я увидеть других магов-фэридунов?
– Это, скорее всего, возможно. Но почти все они живут около столицы или севернее от неё, ближе к высоким горам, где наблюдать за светилами намного удобнее. Если у тебя есть много свободного времени, то можно попробовать организовать подобную встречу.
– К сожалению, сейчас я не имею такую возможность, поскольку со мной прибыли люди. Мы направляемся в хиндские царства и здесь оказались случайно.
– Могу я поинтересоваться, что ты там собираешься делать? – безэмоционально спросил маг.
– Мне нравится путешествовать и смотреть на чудеса света, – несколько уклончиво ответил Евпл.
– Понимаю. Можешь ли ты показать какие-то свои умения? Вряд ли ты в одиночку придумал что-то уникальное, но всегда есть вероятность для удивления.
– Могу, но и я хотел бы узнать о том, что доступно магам, имеющим такой долгий опыт владения силами стихий.
Элберз надолго задумался, и Евпл уже стал ожидать отказ.
– Понимаешь, наш опыт является тайной. Если мы будем делиться им с человеком, проживающим в государстве, которое периодически нападает на нас, то это, рано или поздно, может повернуться против Империи фарсов.
– Да, я понимаю это, – с грустью произнёс Евпл. – Но могу ли я, хотя бы, узнать в общих чертах о практических результатах? Ведь на сотни миль имперских земель я, вероятно, один такой, поскольку ни разу не встречал других подобных, – немного слукавил парень. – И мне просто непонятны мои возможности.
– Да, плохо быть человеку одному, – с некоторой теплотой заметил маг. – Хорошо, я попрошу тебя дать клятву, что ты не будешь использовать полученные сведения против моего государства и моих единоверцев. Конечно, я никак не смогу проконтролировать выполнение этой клятвы, но моя вера в единого бога позволяет надеяться, что он карает клятвопреступников.
Евпл повторил за Элберзом слова клятвы, и тот показал ему три амулета, объясняя, что они делают. Первым была цепь из множества небольших серебряных блях с плетениями и с драгоценными камнями.
– Что это за необычное украшение?
– Это уникальный предмет, изготовленный магами, достигшими предельных познаний в управлени ментальной силой. Надевший его, за довольно быстро выучит язык, просто слушая незнакомую речь. Если же иностранный язык уже немного знаком, то процесс обучения будет ещё короче.
– Разве такое возможно? – недоверие Евпла было просто неприличным.
– Конечно, – маг даже не подумал обидеться. – Если отдавать себя целиком на служение своему делу, то результат будет ошеломительный. Вот только тебе, как бы ты не пытался, таких высот не достичь.
– Почему же?
– Потому что для этого надо пить лишь из одного источника, а не припадать перед всеми, которые встречаются на пути, – иносказательно ответил маг.
– Боюсь, я не понял смысла этой фразы.
– Ты же чувствуешь боль при увеличении хранилища? – спросил Элберз, и после ответного кивка продолжил. – Рано или поздно каждый фэридун достигает предела выносливости, после которого просто физически и эмоционально не может увеличивать своё хранилище. Иными словами, почти невозможно бесконечно впитывать “нити”, как ты выражаешься, и это не зависит от того, берёшь ли ты из одного источника силы или из нескольких. Именно поэтому маги-фэридуны всегда стараются овладеть лишь одной стихийной силой. Те же, кто как ты, впитывает “нити” из нескольких источников в результате получает небольшое место в хранилище для каждой стихии.
– Я понял, уважаемый, – кивнул Евпл. – У нас есть поговорка “нельзя быть мастером во всём”.
– Именно так, – печально улыбнулся маг. – Или ты хорошо владеешь силами нескольких стихий, или одной, но великолепно.
Вторым амулетом был набор из двух серебряных коробочек, которые позволяли переговариваться двум людям, находившимся на значительном расстоянии друг от друга. Третий амулет уменьшал вес предмета, к которому прикреплялся специальным образом. Элберз разрешил Афраату продать Евплу эти вещи после встречи по той цене, о которой они сами сторгуются.
– Моя дочь, – спросил Евпл у мага о наболевшем, – не имеет хранилища. Почему?
– Если лишь один супруг является фэридуном, то примерно половина их детей могут родиться с хранилищем. Очень редко бывает так, что хранилище каким-то образом проявляется позже, но таких случаев за прошедшие столетия было очень и очень мало.
– А если оба супруга являются фэридунами?
– Тогда все дети, с очень редким исключением, будут тоже фэридунами. Они получат предрасположенность к овладению силой той стихии, которая будет наиболее развита у обоих родителей. Обычно мы рекомендуем молодому человеку выбирать себе невесту, развивающей то же стихийное направление, что и он. Тогда хранилище у их ребёнка может быть несколько больше.
– Означают ли твои слова, что эти дети, даже выросшие, не могут впитывать “нити”? – догадался парень.
– Именно так, – кивнул Элберз. – Нити впитывают лишь те люди, кто непосредственно удостоился небесного дара. Те же, кто получил его от родителей, могут лишь развивать хранилище путём интенсивных нагрузок, да и то незначительно. Именно поэтому детей стараются рожать как можно позже, чтобы передать им бо́льшее хранилище.
– А если человек владеет несколькими силами? Они все передаются детям?
– Нет, лишь половина. Это ещё один аргумент в пользу того, чтобы развивать лишь одно направление. Даже, если кто-то владеет тремя, то, скорее всего, дети получат лишь одно предрасположение.
– Что означает этот термин – предрасположение?
– Если отец и мать владеют силой стихии огня, к примеру, то их дети будут расположены тоже владеть силой этой стихии. Если же родители имеют разные направления, то возможны варианты, но к какой именно стихии имеется предрасположение получится узнать лишь после полового созревания.
– И последний вопрос, наверное: могут ли у супругов, родившихся без хранилища, появиться дети с хранилищем?
– Всё в руках всевышнего бога, – уклончиво ответил маг и распрощался с Евплом.
Лишь уже почти выйдя из комнаты, Элберз повернулся и сказал:
– Через некоторое время ты поймёшь, что твоим детям, получившим дар, лучше будет принять истинную веру, исповедуемую их матерью. Тогда они станут магами-фэридунами и познают многие тайны. Именно поэтому я отвечал на твои вопросы, что надеюсь на такое…
Последующие дни Евпл несколько раз вспоминал эту беседу и жалел, что не задал множество других важных вопросов, но и полученной информации хватило на долгие дни размышлений. Маг не очень высоко оценил показанные парнем собственные амулеты и оружие. Конечно, напрямую Элберз не стал ничего говорить о них негативного, но выражение его лица не оставляло места для разночтения. Да Евпл и сам понимал, что уровень его знаний очень низок. Не зря же он уже как несколько лет искал встречи с другими одарёнными, но не предполагал, что большинство из них окажутся если не врагами Ромейской империи, то недоброжелателями.
К скоротечности недавней войны, по некоторым оговоркам Элберза, были причастны и маги-фэридуны. Теперь Евпл с настороженностью стал думать о том, что будущая война, которая, наверняка случится, закончится уже не белым миром, но поражением ромейских легионов, поскольку противопоставить магам они ничего не смогут. Парень смотрел на амулеты, приобретённые в лавке Афраата, и всё больше проникался качеством их исполнения. Его поразили, даже, не неслыханные возможности, а сами плетения, которые были очень тонкими и сложными. Теперь его собственные поделки казались детскими рисунками на песке, от чего Евпл даже впал в непродолжительную депрессию.
Впрочем, хандрить времени не было – надо было продать привезённую древесину, посмотреть на предложения местного рынка и продолжить путь до ближайших хиндских царств, заранее узнав о том, что там продаётся и покупается. Спустя несколько дней флотилия покинула почти гостеприимный Хормирзад и взяла курс на восход. За прошедшие дни Евпл не снимал лингвистический артефакт и мог, что выучил местную речь, хотя его потуги изъясняться на этом языке имели множество огрехов. Оно и понятно – Элберз и не утверждал, что амулет поможет и заговорить.
Решив повторить опыт недавнего плавания с учителем парфянского языка, на борт был бесплатно взят один хиндус с единственным требованием – каждый день общаться с Евплом на языке, известном в большинстве царств. За дюжину дней, в течении которых продолжалось плавание, парень узнал дополнительно много фактов о землях, куда направлялся.
Царств, имеющих выход на западное побережье Хиндостана, было пять, и все они, с переменным успехом, враждуют и заключают мирные соглашения. Но, в целом, границы устоялись и на сторону, проигравшую войну, накладываются лишь контрибуции. В каждом царстве, вне зависимости от размеров, существует множество культур. Этносы, проживающие в Хиндостане, различаются между собой зачастую больше, чем англы и эллины в Ромейской империи. Отличия имеются чуть ли не во всём: языке, одежде, религии, внешнем виде жителей, еде.
Климат в царствах тоже различен – имеются и сухие пустыни и влажные джунгли, плодородные низины и почти голые горы. Соответственно, в разных местах продаётся и закупается различный товар, и лишь немногие опытные купцы рискуют торговать на рынках всех царств. Таможенные пошлины, в отличие от городов Империи, собираются лишь на границах и в портах, так что купцы имеют больше прибыли и не скованы определенной территорией.
Наиболее распространённых языков более двух дюжин, но почти везде есть небольшие территории, где говорят на языке, не встречающимся более нигде. Во всех царствах многожёнство признано законным, хотя бедные слои населения придерживаются моногамного брака. Наиболее распространённых религии две – хиндуизм и буддизм, но местные жители терпимы ко всем, если те не слишком навязчивы.
К обязательному посещению были рекомендованы три города: Сурат, Кочин и Путталам. Тем более, что все они находятся в разных царствах и могут предложить совершенно различные товары, что имеет первостепенное значение, раз молодой судовладелец хочет составить более подробное впечатление о хиндских рынках.
На десятый день пути показалось устье реки Тапти, где был выбран причал и Евпл сошёл на землю, к которой стремился на протяжении многих месяцев.
Глава 40
Блеск и грязь, золото и нищета, экзотические продукты и голод, благожелательность и ложь, расторопность и необязательность, – так Евпл ответил бы любому на вопрос о хиндских царствах. И да, ещё вонь. Вонь от коровьего навоза на улицах, вонь от ароматических палочек возле храмов, вонь от немытых тел и одежд местных жителей, вонь от рек, протекающих мимо крупных городов, вонь от продаваемой на улицах еды.
Если бы не это, то, наверное, можно было бы привыкнуть к многочисленным звукам, постоянно висящими над городами – хиндусы очень эмоциональные люди, которым важны лишь они сами. Если хиндусу кажется, что он тихо говорит, то он будет орать, даже если слушащий его человек стоит в трёх шагах. А ещё они все очень бесцеремонны – могут подойти вплотную и рассматривать как какую-то диковинку. Да так оно и есть – для местных жителей все люди со светлой кожей являются самой настоящей диковинкой. Евпл даже подумывал о том, чтобы поставить палатку на площади, посадить в неё несколько матросов и продавать входные билеты за право посмотреть на белого человека. Лишь понимание того, что заплатить вряд ли кто сможет, останавливало от такой затеи.
Всё это очень мешало Евплу осматривать города и рынки. Выход из сложившейся ситуации оказался довольно простым – он обмотал голову тканью, оставив лишь узкую щель для глаз. Подобное парень видел у посещающих Верию бедуинов, и такая защита от всепроникающего песка теперь помогла от настырных хиндусов. Некоторые, правда, косились, но не очень часто, поскольку в нескольких хиндских царствах тоже есть пустыни, где люди ходят подобным образом. Ещё Евпла выдавал сильный акцент, но от этого избавиться ещё никак не получалось. Осталось лишь надеяться, что через некоторое время он будет более правильно произносить специфические звуки, а не получится – не беда, всё-равно скоро возвращаться домой.
Больше, чем приобретение всевозможных специй, продававшихся в таком избытке, что голова шла кругом, Евпл заинтересовался различными методиками медитации. Он целые дни проводил в обществе странного вида мужчин, сидящих годами на одном месте и отращивающих волосы и ногти чудовищной длины. Некоторые из них были в неком состоянии, называемом нирваной. К сожалению, парень так и не смог понять тонкости данного термина, поскольку о нём разные люди имели разные мнения. Как бы то ни было, Евпл получил несколько кратких наставлений, которые надеялся опробовать на обратном пути в Империю.
А с магами здесь была беда, в том смысле, что их не было. Да, некоторые учёные изучали ночное небо и светила, но подобные наблюдения имели лишь математический интерес. Местные брахманы довольно скептически воспринимали вопросы чужеземца о познании сил стихий и давали лишь общие ответы, пользы от которых Евпл не видел. Ему вообще казалось, что хиндусы слишком много времени проводят в размышлениях о будущих перерождениях, а нынешняя жизнь интересует лишь немногих, которые, как правило, были богатыми и сытыми.
Дней через десять Евпл перестал интересоваться духовными практиками аборигенов и целиком переключился на исследование рынка товаров, могущих представлять интерес для продажи в Империи: специи десятков наименований, шелк банараси и кашемир, санталовое масло, красители, чёрное дерево различных видов, красное сандаловое дерево и чай, привезённый из Цинской империи.
Конечно же, белому чужестранцу все местные купцы заламывали даже не десятикратную цену и приходилось долго исследовать качество товара, а потом упорно и жёстко торговаться с помощью внушений. Никаких угрызений совести Евпл не испытывал, поскольку обмануть чужестранца в торговых делах – это почти священный долг каждого хиндуса. После успешного торга главным было не упускать инициативу и не сходя с места проконтролировать погрузку купленного на корабли. Парень хорошо помнил велгородских приказчиков, которые не скупясь добавляли в продаваемый воск камни, надеясь получить в результате обмана большой барыш.
Пока молодой судовладелец развлекался в торговых войнах, его моряки пребывали в крайнем унынии – местные порты почти имели лишь незначительные публичные дома к которым чуть ли не выстраивались очереди одиноких горожан. Существовала и другая проблема – общее негативное отношение к алкоголю. Не то, чтобы вино запрещалось к употреблению всеми хиндусами, но его было немного и появление на людях в нетрезвом виде всячески порицалось. Получалось, что имперские моряки были лишены основных привычных радостей жизни. Некоторая возможность проявления общей нервозности команды побуждала капитанов просить Евпла подолгу не оставаться на одном месте и, по возможности, планировать скорое отплытие обратно.
Так что как ни хотел парень подольше остаться в Хиндостане и осмотреть удивительные многочисленные храмы, он не мог игнорировать просьбы своих подчинённых. Таким образом, примерно через месяц флотилия взяла курс на закат, чтобы, достигнув негритянских земель, направиться на юг к острову Аналаманжа. Евпл не мог не думать о том, всего лишь один день в Империи фарсов, дали ему как магу (так стал называть себя парень) намного больше, чем месяц в Хиндостане.
Через седмицу корабли достигли ближайшего архипелага, состоящего из множества мелких островов. Местное население пребывало на довольно примитивном уровне, очень напоминающим существование жителей Собачьих островов, но здесь, хотя бы, было много деревьев. Аборигенки не очень благосклонно отнеслись к сотням пришельцев, изголодавшихся по женским телам, но подарки последних сделали своё дело…
На острове Аналаманжа остановка растянулось на весьма продолжительное время, поскольку Евпл всерьёз задумался о возможности создания здесь торгового поста для закупки товаров у фарских и хиндских купцов, но некоторые обстоятельства затрудняли осуществление такого амбициозного плана. Во-первых, не очень много людей согласилось остаться здесь жить какое-то время. Во-вторых, оставлять небольшой отряд для основания поселения было боязно, поскольку местные племена оказались далеко не мирными.
С первой трудностью справились довольно быстро – аборигенкам тоже нравятся различные блестящие вещи и за стеклянные бусы, и немного тканей нашлись три десятка женщин, согласных жить с чужестранцами. Пришлось Евплу дать морякам возможность выучить местный язык с помощью лингвистического амулета. Возможно, что создание перевалочного пункта не стоило затраченных усилий, но на острове, кроме древесины, был ещё один интересный товар – изумруды и минералы, которые можно было добывать, чуть ли не копаясь прямо в земле. Чем парень и занимался почти всё свободное время.
Во избежании возможных будущих проблем, место под поселение был выбран небольшой полуостров на северо-западной части острова Аналаманжа, мимо которого иногда проплывали корабли купцов-фарсов. Аборигены на нём не жили, но ближайшее племя могло претендовать на этот клочок суши, и пришлось Евплу заняться дипломатией, показывая не только пряник, но и кнут, что почти сразу принесло положительное решение по снабжению продовольствием и товарами.
Проблем с будущими колонистами Евпл не видел – в Империи было много мужчин с руками, растущими из нужного места, но не нашедших своё место в цивилизованном мире, а любвеобильных и покладистых женщин можно было набрать на Собачьих островах. В любом случае это не вопрос сегодняшнего дня, но пристань и простые дома моряки успели построить, а маг – укрепить.
Чтобы создать союз с ближайшим племенем, пришлось ввязаться в противостояние с их врагом и за пару седмиц изничтожить не столько силой оружие, сколько уникальными магическими умениями, закрепив у других племён первобытный страх перед чужестранцами. К сожалению, нехватка времени не позволила Евплу более подробно изучить как северную часть острова с целью найти места силы, так и самих аборигенов, поскольку, наверняка, среди них есть и одарённые…
Путь до Собачьих островов был долгим, – более трёх месяцев, – но уже знакомым и, поэтому, не представляющим особых затруднений. Всё это время Евпл посвятил разгадыванию секретов создания купленных амулетов и размышлениями о своей дальнейшей магической практике. Мысль о том, что ему никогда не достичь знаний фэридунов, парень принял почти безоговорочно, поскольку никто его не научит опыту многих поколений магов. С другой стороны, особенной опасности от фарсов видно пока не было, так что можно сидеть в своём медвежьем антиохийском углу и растить детей. Вот только будет ли это разумным?
Если мастером магических плетений ему не стать, то имеется ли другая возможность реализации своего уникального дара? Ведь его универсальные возможности тоже могут быть полезны, поскольку силу одной стихии можно попробовать усилить силой другой, примерно как вода усиливается землей и получаются цунами, о которых он так много узнал в Хиндостане. Вот только как подобное сделать ему? Плетения-то не наложишь на воду. Опять-таки, о рунах Элберз ничего не сказал, хотя Евпл мимолётом упомянул о них. Очередная странность.
– Как думаете, капитаны, – спросил на совещании молодой судовладелец, – в какой из столиц нам продавать товар?
– Логично предположить, что вначале в Роме, а потом в Византии, – ответил Аврелий Лентул.
– Это самый простой ответ, – улыбнулся Салаку. – Вот только в этом случае на часть товара придётся платить пошлины дважды, а столичные самые большие в Империи.
– Может, ну их, столицы-то? – предположил Минелли. – Отвезём всё в Антиохию и будем потихоньку продавать со склада, держа цены на высоком уровне. Ведь в столицах долго стоять смысла нет и придётся соглашаться на условия, которые навяжут местные купцы.
– Предлагаю сделать ход конём, – неожиданно для всех заявил Лименарий, недавно научившийся игре в шахматы. – Вообще не плыть в Средиземное море, а через Нордское море достичь независимых торговых городов.
Предложение было настолько неожиданным, что воцарилось всеобщее молчание, и довольный произведённым эффектом адмирал продолжил:
– Мы везём специи из Хиндостана и Аналаманжа, хотя упоминание об острове особого значения не имеет. Так вот, все верблюжьи караваны со специями из Хиндостана достигают восточного берега Средиземного моря, и товары двумя морскими путями развозятся по далёким портам, допустим, в Рому и Венетию. Потом специи везут по дорогам в Срединные провинции – в Прагу или в Содружество Пяти Городов. А оттуда опять по дорогам уже в более северные города, в Брему, например, – и Димитрий взглянул на Евпла.
– Давай, развивай мысль быстрее, – понял намёк парень.
– Из упомянутых торговых городов специи могут даже в Восточные провинции отправляться. То есть, упомянутые вольные города далеко не конечный пункт назначения для товаров из хиндских царств и Цинской империи. Вот я и предлагаю продать всё там, поскольку местные цены раза в три-четыре выше, чем в Западном доминате из-за дороговизны сухопутной перевозки. Даже, если придётся уступить в цене, то она будет, как минимум, раза в два выше, той, которую мы в лучшем случае получим в Венетии.
Димитрий замолчал, все долго обдумывали сказанное.
– Вот, что значит научиться играть в шахматы, – сразу мудрые мысли появляются, – съязвил Евпл, и все дружелюбно рассмеялись. – На самом деле, идея эта настолько безумна, что должна сработать. Вот только наш адмирал не умомянул ещё два города – Лондиниум и Паризиум, которые являются первыми в Западных провинциях.
– До Паризиума надо плыть по реке, – напомнил Ламброс Минелли.
– Ну и что? – встрял Алкин Салаку. – Пока два корабля начнут подниматься по этой реке, другие два направятся к Лондиниуму.
– Тогда надо обсудить последовательность посещения городов, – решил оставить за собой последнее слово Минелли.
Обсуждение затянулось ещё на полчаса, пока не пришли к общему согласию, в котором Евпл не принимал участия, поскольку на него нахлынула ностальгия – он вспомнил свою жизнь в Бреме, когда жил у аптекаря Сервета, молодую жену странного пожилого мужчины… потом вспомнились две непосредственные девушки из Ольдена, ну и весёлая крестьянская вдовушка… Капитаны видя, что их наниматель полностью погрузился в свои мысли, встали и разошлись по своим делам, а Евпл даже не заметил их ухода…
Флотилия причалила к тому же берегу одного из Собачьих островов, где уже побывали почти год назад. Никто не был против, поскольку ранее неоднократно убеждались в своеобразном гостеприимстве местных жителей. Было удивительным, но первым человеком, который встретил их был их знакомый Пий.
– Не удалось вернуться домой? – участливо спросил Минелли.
– Да, капитан, – развёл руками проводник. – Не было ни одного корабля, хотя, возможно, кто-то да побывал, но на другом острове.
– Если хочешь, можем тебя бесплатно довести до дома, если ещё не наскучила местная жизнь.
– Конечно хочу!
Потом Пий ушёл, а когда вернулся, вместе с ним появились и многочисленные женщины. Далее всё повторилось по известному сценарию, правда, с большим размахом, поскольку стеклянных бус на этот раз Евпл дал распоряжение не жалеть, – пусть моряки отдохнут после длительного и изматывающего перехода.
А потом появилась она. Айол шла неспешно, а в перевези через плечо несла что-то небольшое. Мальчик был ещё очень мал и делал то, чего все ожидают от младенцев – мирно спал. Молодая женщина молчала, молчал и Евпл. Потом он достал из сумки хиндские ожерелье и браслеты, которые та чуть ли не схватила. Парень выдохнул – пронесло и никаких неприятных сцен, скорее всего, не будет.
Пий предупредил, что детей мужчины на руки здесь не берут, но Евплу было всё-равно, и пока Айол примеряла украшения, взял сына и стал его внимательно рассматривать. Хранилище было… точнее, было два хранилища. Вот это новость, так новость! Парень от нахлынувших эмоций с такой силой прижал младенца к себе, что молодая женщина чуть ли не вскрикнула и забрала ребёнка. Ну и ладно – всё выяснено и незачем привлекать излишнее внимание, хотя странное поведение пришельца некоторые, всё же, заметили.
Евпл надел себе на голову лингвистический амулет и весь остаток дня провёл с Айол и сыном. На следующий день он уже немного стал понимать свою… А кто она ему? Парень не стал бежать впереди телеги, но давно решил, что брать их в Антиохию не будет. Ещё через день Евпл уже стал произносить какие-то простые слова и вскоре смог поддерживать простой разговор, чему его… Айол была очень удивлена.
– Через год эти большие лодки снова приплывут сюда, и много женщин поплывут на них к очень далёкому острову. Там они будут жить с некоторыми этими мужчинами, – Евпл показал на своих матросов. – Если ты захочешь, то можешь тоже поплыть с ними.
– Ты тоже туда поплывёшь? – задала ожидаемый вопрос молодая женщина.
– Нет, – поняв смысл вопроса, ответил парень. – Но тебе и сыну там мои люди построят деревянный дом, в котором ты будешь иметь много еды.
– Ты туда приплывёшь?
– Я не знаю, – честно ответил Евпл.
– Тогда я останусь здесь и буду ждать тебя.
– А если я не приплыву сюда никогда?
Айол лишь пожала плечами – дикари не могут думать о таких далёких временах, поскольку живут, как правило, сегодняшним днём. Расставание было простым – Евпл принёс ещё немного подарков, взглянул на сына и поднялся на корабль. Дикари прощаться не умеют, потому что всегда живут на одном острове, – если кто-то уходит, то, рано или поздно, возвращается.
Собачьи острова стали удаляться, а Евпл смотрел на берег и видел лишь одну фигуру, которая становилась всё меньше и меньше. Долго грустить смысла не было – впереди ждали великие дела!
Глава 41
Более быстрые “Тюхе” и “Евтихий” направились к Паризиуму, а Евпл с двумя капитанами потихоньку поплыли к Лондиниуму, где договорились дождаться Минелли и Лименария. Два дня пути пролетели быстро, и вот Евпл уже торгуется с британскими купцами, почувствовавшими прибыль, но пытающихся это скрыть. После общения с хиндусами подобный торг казался чуть ли не детской игрой, и вскоре более половины товаров удалось продать почти по той цене, на какую и рассчитывали.
Британцы предлагали купить олово и свинец для продажи в Антиохии, дабы ещё разок нажиться на странном парне, но Евпл отказался, дабы не платить в Гавани Бремы на них пошлину. Чтобы попусту не дожидаться своих кораблей, общим советом решили направиться вдоль берега к северу, раз погода выдалась хорошая, и в безоблачные дни солнце освещало Туманный остров. А вот ночи стояли тёмные, поскольку от луны осталась лишь узкая полоска.
Расслабившиеся за год вахтенные вовремя не заметили, как с длинных и узких лодок через борта стали перелезать люди, но ударить в судовой колокол смогли, хоть и поздно. Пока находящиеся в трюме члены команды проснулись, пока схватились за оружие и поднялись на палубы, вахтенных порубили в куски несмотря на их защитные и лечебные амулеты – так много было нападавших.
Схватка была жёсткой, поскольку Евпл не мог в полной мере воспользоваться атакующей магией и сосредоточился на подзарядке амулетов, имеющихся у команды, мудро решив, что десятки его подчинённых лучше справятся с врагом в палубной толчее. Так оно и произошло – пехотинцы образовали защитную шеренгу, чтобы не дать данам проникнуть в трюм, а и абордажники расправлялись с самыми активными. На “Евтихии” действовали по схожей схеме, вот только защитные амулеты справлялись далеко не всегда.
Как бы не были отважны и сильны даны, настал переломный момент, когда им пришлось бежать к своим лодкам. Вот тут, наконец-то, заработали скорпионы-скорострелы и никто не успел отплыть слишком далеко. Враги попытались ускользнуть вплавь и кому-то это удалось, но уже давно опробованный приём – удар веслом по голове, остановил многих данов. Тех, кто сопротивлялся не очень активно, старались брать в плен, а с агрессивными долго не церемонились, поскольку незваных гостей было ещё много.
Ближе к утру начали подсчитывать потери и они оказались удручающими – почти полсотни матросов уже никогда не увидят солнечный свет. Лечением раненых Евпл в одиночку мог бы заниматься очень долго, но неиспользованные амулеты, обнаруженные в трюме, смогли вылечить всех довольно быстро.
– Кто-нибудь из ночной вахты жив? – спросил молодой судовладелец.
– Нет, господин, – ответил Минелли.
– Жаль, иначе бы они прощались с жизнями очень долго в назидании другим.
Теперь настала очередь разобраться с пленными. Большинство из них были обычными морскими разбойниками, на которых парень вдоволь насмотрелся ещё во фьордах. А вот один щупловатый дан удивил – он имел довольно неприметное телосложение, и если бы не множество различных амулетов на шее и одежде, кои в несравнимо меньшем количестве виднелись и у воинов, то Евпл подумал, что он пленник. Даже Си́грид, не смотря на её любовь к ярким внешним атрибутам, указывающих на связь с потусторонним миром, не имела и половину подобных висюлек.
