Текст книги "Роман Брянский"

Автор книги: Сычев К. В.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 56 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

ГЛАВА 6
КНЯЖЕСКИЕ БУДНИ

На огромной поляне, расположенной в двух верстах от города невдалеке от проезжей дороги, собрались все лучшие воины князя Романа Михайловича.

Блистали начищенные по такому случаю железные шлемы, серые кольчуги княжеских дружинников четко выделялись на фоне желтой, поблекшей от яркого августовского солнца травы.

Лето 1249 года выдалось засушливым и жарким. Это, правда, не сказалось на урожае: русские люди умели работать на земле!

Все окрестности Брянска были превращены в хлебные поля, засеяны рожью, побеги которой довольно быстро поднялись под майскими дождями и, несмотря на жару, уверенно колосились, наливаясь золотистым, тучным зерном.

Особенно преуспели брянские огородники. У каждой избы горожанина в изобилии произрастали всевозможные овощи, горох и крупные питательные хазарские бобы. Любили брянцы и тыкву, огромные плоды которой золотыми шарами раскинулись по берегам Десны.

Процветал и купеческий городок-базар, тянувшийся сразу же за прибрежными огородами длинной лентой вдоль княжеской дороги. Торговые ряды подходили вплотную к переправе через Десну, сооруженной в свое время по приказу Ефима Добрыневича при отправке брянского ополчения на помощь Киеву. Теперь переправа превратилась в большой бревенчатый мост, по которому весь светлый день сновали купеческие повозки.

Здесь у моста сосредоточился центр городского рынка: стояли большие бревенчатые, напоминавшие терема знати, торговые дома со складами и торговыми рядами. С раннего утра тут уже толпился городской люд. Базар обслуживал горожан с восхода солнца до заката. А вот когда солнце садилось, купцы запирали свои лавки и торговые избы, окруженные заборами, и выпускали внутрь оград свирепых сторожевых псов, лай которых по ночам слышался за несколько верст от города.

В день, когда князь решил провести смотр своей дружины, было особенно душно. Базарных посетителей было немного. За прилавками стояли молодые приказчики или нанятые богатыми купцами помощники. Сами купцы в такую жару предпочли домашний отдых и, закрыв окна ставнями, прятались от перегрева на своих мягких лежанках.

– Говорят, что князь-батюшка выехал по утру со своими воинами на луга, – пробормотал молоденький приказчик Солова, зевая и выплевывая залетевшую ему в рот большую навозную муху.

– А все потому, что приехал севский воевода Милорад, – буркнул его сосед Житоед, мелкий торговец, недавно прибывший в Брянск из разоренного татарами Рыльска. Не успел он прожить и года на новом месте, как уже знал все, что только можно было знать как в городе, так и далеко за его пределами.

– Да, далеко пошел Милорад, – покачал головой Солова. – Поговаривают, что он из простых мужиков. Вот понравился тиуну Ефиму Добрыничу, так тот его и возвысил…

– А чего бы тебе не пойти к тиуну на подворье да не попроситься к нему в дружину? Вон, какой молодец, пуды ворочаешь! Забыл, как с неделю назад сам тиун объезжал наши торговые ряды и звал к себе крепких мужиков? Что ж ты не пошел в его дружину? Вот и продвинулся бы на княжеской службе! – возразил Житоед.

– Не-е-т, – пробасил молодой приказчик, – то не для меня! Какой из меня ратник? Если надо что поднять – пожалуйста! Да торговать могу…Купец-батюшка, Сила Тетерич, премного мной доволен! Даже рад, как говорит! Я вот давеча с полгривны кун одними только кожами наторговал! Но боевые труды не по мне…Вон, смотри, в какую жарищу они маются! Гоняет их, поди, князь батюшка взад-вперед, трясет и в хвост и в гриву! Не захочешь такого княжеского жалованья!

– Это так! – закивали головами соседние торговцы, отошедшие от своих рядов ввиду отсутствия покупателей и включившиеся в общую говорильню. – Больно тяжела княжеская служба!

А в это время на Соловьиной поляне князь, выстроив в два ряда свою дружину, объезжал ее на коне, осматривая выправку своих воинов. Наконец, он, сопровождаемый тиуном Ефимом, огнищанином Ермилой и севским воеводой Милорадом, которые прочно сидели в седлах своих сытых гнедых коней, обогнув с тыла воинство, выехал прямо перед дружинниками на середину поляны.

Молодая, сероватая, в яблоках, лошадь князя горячилась, покусывала удила и, казалось, рвалась вперед. Князь Роман похлопал рукой свою лошадь по холке, поднял голову и оглядел стоявших перед ним дружинников.

– Доброе ты привел пополнение, Ефим Добрынич! – улыбнулся он, завершив осмотр. – Все воины, как на подбор: рослые, плечистые! Славно!

– Благодари Ермилу, княже, – покраснел от удовольствия Ефим. – Это он подыскивал тебе воинов! Хоть я и воевода, но Ермила, порой, мне очень помогает в этом деле. И, как видишь, преуспел!

– Ладно, Добрынич, не хвали меня, а то перехвалишь! – буркнул Ермила. – Мы с тобой вместе собирали молодое воинство! Ты же помог мне подбирать детей для дружины княжича Михаила? Почему бы и мне не помочь тебе в том, что я знаю? Не надо большого ума, чтобы договориться с простонародьем! А вот, попробуй, договорись с детьми! Это только кажется, что наши дети покорны и спокойны…Закон-де соблюдают и батюшку во всем слушают…Ан нет! Слово словом, но не так уж просто найти общий язык с ребятней! Да еще, чтобы слушались!

– Ладно, Ермила, – встрепенулся князь. – А как там идут дела у моего сына Михаила? Собрали ему дружину? Пора: вот уже год как он перешел в отроки!

– Все в порядке, княже, – кивнул головой огнищанин Ермила. – Все должное мы сделали! Набрали княжичу всю дружину, как ты сказал: целую сотню добрых молодцев. С великим трудом подыскали княжичу ровесников. Всего наслушались – и брани, и плача от их матерей! Так им не хотелось, чтобы их дети шли на твою службу! Приходилось и к строгости прибегать. Благо, что Ефим Добрынич нашел хорошего дядьку наследнику – Дарко Веселиныча! Тот всех разом взял в оборот! Быстро навел порядок!

– А кем же вы восполнили нехватку отроков? – удивился князь. – Ведь десятка два ребят не хватало?

– Ну, пришлось и своих детей пристроить! – пробормотал Ермила. – Я сам привел двух своих сыновей – Милку и Велича. Правда, они намного старше княжича. Лет так…на десять…Ну, а что поделать? Зато научены мной стрелять, владеют и мечом и копьем!

– А я прибавил своего сына Добра! – кивнул головой Ефим Добрыневич. – И прочие дружинники привели своих сыновей. Вон, к примеру, Милорад. Он отдал своих Славку и Любима. А это тоже прибавка!

– Братец ты мой, да им же два десятка лет! Они уже годны для нашей зрелой дружины! Их бы сюда, к моему воинству! – возразил князь Роман. – Что будет толку, если такие молодые будут служить вместе со зрелыми? Не случится ли беда?

– Нет, княже, никакой беды не будет! – уверенно сказал Ефим Добрыневич. – Старшие всегда помогут младшим стать умелыми воинами под присмотром истинных мужей! А там, со временем, и переведем зрелых дружинников под твою руку, княже…Скоро найдем помоложе напарников для княжича!

– Ну, добро, – улыбнулся Роман Михайлович. – Думаю, что вы все правильно сделали, не так ли?

– Понадеемся на Господа, княже! – ответствовал Ефим Добрыневич. – Будет Божье благословение, и все придет в порядок!

– На Господа надейся, а сам не плошай! – буркнул севский воевода Милорад. – Пусть попы говорят о Господе, а наше дело – крепить ратную силу! Благодаря нашей силе, мы так отличились тогда в Литве…

– Да, Милорад, ты хорошо повоевал в прошлом году! Это была настоящая помощь моему родственнику, князю Васильку! – перебил его князь Роман. – Вы славно сражались в Литве! Сколько же вы разбили ятвяжских князей?

– Ох, много, княже, – улыбнулся Милорад. – Только одних мертвых княжеских тел насчитали до сорока! Мой севский полк, вернее, твой, княже, отчаянно бился под Дрогичином! Ни один севчанин не отступил! А ехали все вместе с ополчением…Я хорошо подготовил своих мужичков накануне похода…Научил их, к слову сказать, стрелять из луков по-татарски…Надо многому у поганых поучиться! Хоть и говорят, что-де поганые татары – дикие и глупые – однако я скажу, что они побеждают нас умением! Народ этот разумный, опережающий нас в ратном деле! Вот стали мы стрелять по их умению и побили в лучном сражении несметное множество ятвягов! А когда сошлись на копья и мечи, так они враз показали нам свои спины, потеряв от наших стрел своих лучших воинов!

– Благодарю тебя, Милорад, за богатые дары и за славу моему воинству! – хлопнул его по плечу князь Роман. – Вижу, что не зря Ефим Добрынич назначил тебя воеводой! Сегодня же и отпразднуем эту радость в моем охотничьем тереме!

– Рад был исполнить твою волю, княже! – склонил голову севский воевода. – Да твоих людей уберечь! Знаешь, княже, что мы там, в Литве, потеряли убитыми…только два десятка воинов, а раненых – уже давно поставили в строй. Так что назад, в Севск, вернулись почти все воины: около шести сотен!

– Вот поэтому князь Василько Романыч прислал ко мне своего посла с глубокой благодарностью за твою службу! – весело молвил брянский князь. – Право, жаль, что мне самому не довелось побывать на той войне, но все еще впереди! Скажи-ка, Милорад, – князь с усмешкой вгляделся в лицо своего севского воеводы, – а как ты относишься теперь к Ефиму Добрыничу, не в обиде на него?

– Мы как были друзьями, так ими и остались, – промолвил понявший княжеский намек Милорад. – Воевода Ефим – близкий мне человек, великий воин и заступник! В тяжелое для моей семьи время он взял меня с супругой и детьми на прокормление! Ну, и что, если ему полюбилась моя Мирина? Я не ревнив! Поговорил тогда с Мириной, люб ли ей Ефим Добрынич?…Ну, она призналась, что люб…Так пусть себе спокойно живут! Я ни словом не обмолвился о грехе, когда сюда приехал. Обнял супругу и детей. Но в их дела вмешиваться не стану! Скоро вернусь назад, в Севск, если будет на то твоя воля, княже. Там у меня новая семья. Но я не отказываюсь и от своих первых детей. Вот, благословил их на службу верой и правдой твоему сыну!

– Хвала тебе, Милорад! – сказал с улыбкой князь. – Ты – истинный воин и верный товарищ! Разве станет кто разрушать молодецкую дружбу из-за какой-то там женки? Ну, а теперь займемся-ка учением! Покажи моим дружинникам и ополченцам, как нужно вести лучную стрельбу! Проведем за три дня учебные бои. Проверим ратное умение наших воинов!

Князь окинул веселым взором стоявших перед ним воинов. Многие раскраснелись от жары и страдали под тяжестью доспехов.

– Что, братцы, жарко? – вопросил князь. – Истомились?

– Лихо, князь батюшка! – крикнул из заднего ряда молоденький новобранец. Старые дружинники неодобрительно загудели, осуждая выскочку.

– Да, их можно понять, – подумал брянский князь. – Я и сам страдаю от жары, хотя одет только в одну бархатную мантию…А каково им тогда? – Он снял с головы свою, подбитую мехом куницы, летнюю шапочку и вытер ею испарину с лица. – А ну-ка, сбрасывайте с себя доспехи! – громко приказал он. – Займемся пока лучной стрельбой! Тяжесть эта не нужна!

Дружинники не заставили себя долго ждать. Они тут же посбрасывали с себя кольчуги, панцири и шлемы. Около каждого воина сложилась целая куча из доспехов, к которым сразу же подбежали стоявшие в отдалении слуги дружинников. Шагах в ста от воинов другие слуги охраняли лошадиный табун, ожидая, когда княжеским воинам понадобятся кони.

– Так, первая сотня пойдет с Милорадом Берегинычем! – скомандовал князь. – Вторая – с Ефимом Добрыничем, а третья – с Ермилой Милешичем! Хватит нам три сотни лучников, Ефим Добрынич?

– Хватит, княже, – закивал головой княжеский тиун, – но пусть и другие сотни не пустозвонят! Все должны видеть, как идет лучная стрельба!

– Ну, с Господом! – крикнул князь. – Давай, Ефим, разворачивай воев!

Вечером в охотничьем домике князь отдыхал после успешно проведенного учения.

Большие восковые свечи бросали яркие блики на стены трапезной комнаты и длинный пиршественный стол, уставленный блюдами со всевозможными яствами, за которым сидели на скамьях лучшие дружинники и княжеские приближенные. Отец Игнатий восседал по правую руку от Романа Михайловича, а по левую – Ефим Добрыневич.

– Ну-ка, Аринушка, подай-ка сюда братину хмельной браги! – распорядился брянский князь. – Начнем тогда наш славный пир!

Красавица Арина бойко подскочила к столу и протянула князю большую серебряную чашу. Тот перекрестился, взял обеими руками братину, отпил из нее изрядную долю медового напитка и передал отцу Игнатию. И пошла строго по старшинству серебряная чаша по кругу!

– Ну, как тебе бражка от моей славной ключницы Аринушки? – обратился князь Роман, после того как откушал лебяжьей грудинки, к священнику.

– Очень ладная, княже, – улыбнулся отец Игнатий. – Напиток настолько вкусен, насколько хороша твоя ключница! Умеешь ты, княже, не только подбирать достойных воинов, но и красных девиц!

– Благодарю на добром слове, отец Игнатий! – молвил на это князь Роман. – Повезло мне и в людях, и в душевном покое: тишь и благодать! И еще благодарю тебя, отец, за твое благословение моей дочери Агафьюшки. Ты как бы снял проклятье с моего рода! Видишь, и еще одна дочь у меня родилась, окрещенная тобой Оленька…Как ты думаешь, переживет она свое младенчество?

– Станет эта твоя дочь, княже, красой твоего терема, – улыбнулся священник. – Быть ей, как и Агафье, счастливой и прославленной в княжеском роде! Я думаю, что ты выдашь ее замуж за достойного князя: она в девицах не засидится!

– А как мой сын Олег? Ты не забыл, святой отец, приставить к нему праведного монаха?

– Не забыл, княже, – покачал головой отец Игнатий. – Я не забываю своих обещаний! Пока еще рано приобщать княжича Олега к духовности. Пусть подрастет. Об этом я говорил с братом Серапионом…Он уже не раз посещал княжича, беседовал с ним, обдумывал будущую работу…

– Ну, и как? – насторожился князь. – Что же увидел тот монах Серапион в моем сыне?

– Трудно сказать сейчас, – задумчиво промолвил священник. – Брат Серапион много говорил о твоем сыне Олеге. О его душевной кротости и тяге княжича к книгам. Боюсь пророчить, но княжич Олег больше склонен к душевной доброте, чем к ратному делу…

– Это все княгиня, – помрачнел князь Роман. – Олег – ее любимец! Все мамки да ласки…Она сделает из моего сына не князя, но красную девицу…

– Ну, этому делу мы поможем, – сказал отец Игнатий. – Княжич Олег не будет пустым ласкателем и славословом! Мы ему дадим в друзья и книжную науку и ратное дело…Но ратные подвиги – не мое поле. Пусть дядьки обучают его этому! Разве не так, Ефим?

– Верно, святой отец, – кивнул головой Ефим Добрыневич. – Обучай его грамоте и вере в Господа, а ратному делу мы его сами научим!

До глубокой ночи просидел князь со своими людьми за пиршественным столом. Обсудили прошедшие события в уделе и соседних русских княжествах.

– Как сообщают наши верные люди, – промолвил отец Игнатий, – плохи дела в суздальской земле! После смерти великого князя Ярослава Всеволодыча, царствие ему небесное, в поганом Ханстве, где его отравили, в его уделе началась великая смута! Сперва братья Всеволодичи между собой не ладили, а теперь – сыновья покойного князя Ярослава ссорятся. Как известно, князь Святослав, брат Ярослава Всеволодыча, получил по наследству Владимир, столицу суздальской земли. Но это не понравилось детям Ярослава! Князь Александр Ярославич и его брат Андрей потребовали Владимир себе. Они долго между собой спорили, дело едва не дошло до войны! А тем временем их младший брат Михаил, сидевший ранее в городке Москве, неожиданно вошел во Владимир и изгнал оттуда своего дядю Святослава Всеволодыча, объявив себя великим князем! Хоть он был и младшим сыном князя Ярослава, но уж больно смел, отважен! Да и к рати он был с детства приучен, за что его звали Храбрым. Но он долго не усидел на владимиро-суздальском столе. Молодого князя подвела горячность! Он пошел в поход на литовцев, но взял с собой лишь немного воинов. Вот он и погиб в одной случайной стычке с врагами. Его тело лежало на поле брани у реки Протвы непогребенным и неоскверненным, потому как литовцы не знали, что с ними сражался с такой малой силой русский князь, и бежали, опасаясь подхода большого войска. Слава Богу, что об этом узнал суздальский епископ Кирилл и, спасая княжескую честь, приказал привезти тело убитого во Владимир, чтобы похоронить в соборной церкви…Наступила пора вернуть великокняжеский стол Святославу Всеволодычу, но против этого восстали его племянники Александр и Андрей!

– Чего же не хватает князю Александру? – возмутился Роман Михайлович. – Он ведь владеет Великим Новгородом! Чем ему не удел? Я, конечно, знаю, что новгородцы – люди вольные и князь у них больше как военачальник…Но вот и мой брат, Мстислав Карачевский, похоже, в таком же положении, если не хуже, пребывает! Опутан вятичскими боярами по рукам и ногам! А вот не бунтует и умело с ними ладит! И не просит ни у кого помощи! А тут аж до Орды едут! Нашли заступников!

– Это – позор, княже, – молвил отец Игнатий, – что новгородский князь Александр и его брат Андрей устремились в Орду! От этого на их земле только смута одна будет…А татарам не покой на Руси нужен, но лишь неурядицы. Вот и поощряют они все склоки между русскими князьями-родственниками!

– Еще их батюшка, Ярослав Всеволодыч положил начало смутам, – угрюмо пробормотал князь Роман. – Он первым признал власть ордынского хана над нами и отправился к нему на поклон…А вот теперь и его сыновья! Князь Ярослав когда-то не прислушался к моим словам, как и мой батюшка, чтобы объединиться против поганых! Ярослав Всеволодыч, как оказалось, предпочел дружбе с моим батюшкой татарское ярмо!

– Князь Михаил Всеволодыч был праведник! – сурово молвил священник. – Пусть не помирился он с князем Ярославом, но и не склонил своей головы перед поганым Батыем! Предпочел умереть, чем служить антихристу!

– Видно, что князья Александр и Андрей готовы на все, ради власти в уделе! – сказал, опершись головой на руку, князь Роман. – Ну, и пусть! Мы с ними не связаны…Увидим, что будет дальше и до чего их доведут нынешние покровители!

– Пока Орда в силе, татары будут хозяевами всей Руси! – склонил голову отец Игнатий. – Вот почему я тогда благословил твоего дядю князя Андрея на великое черниговское княжение…Теперь у него почти те же беды, что и у суздальских князей!

– Да, это так, – кивнул головой Роман Брянский. – Очень трудно удержаться, чтобы не попасть в ордынское холопство! Но надо вовремя собирать дань, чтобы дядя Андрей не нажаловался в Орду…Эй, Ермила! – крикнул он. – Ты случаем не забыл послать в Чернигов меховую дань?! Я как-то упустил это, занимаясь своими делами!

– Все сделано, княже! – ответствовал Ермила. – За это не беспокойся. Собрали пушную рухлядь еще в зимнюю охоту! Мы отослали в Чернигов десяток тысяч беличьих шкурок и пять тысяч куньих. Да сотни две бобров добавили. Но больше не смогли. Хоть и любит князь Андрей бобра, но этих зверей не так уж много.

– Неужели весь доход туда отослали? – вопросил князь Роман. – Осталось ли что в моей казне?

– Не таков твой слуга, княже, – усмехнулся Ермила, – чтобы всю твою казну раздаривать! Те меха не составили и десятины от твоей казны! У нас все хорошо поставлено: зверья хоть отбавляй! Каждое лето я обновляю меховую рухлядь, старые шкурки продаю купцам за серебряные гривны, а новые – храню в избе-кладовой!

– Похвала тебе за это, Ермила! – весело сказал князь. – Ты хорошо справляешься с моими домашними делами! Много ли сейчас у меня серебра?

– Десятка два бочек, княже! – гордо, оглядевшись по сторонам, промолвил Ермила. – За это серебро можно и грамоту у царя выкупить! Хоть на суздальское княжение!

– Господи, сохрани! – выкрикнул отец Игнатий. – Не ввязывайтесь в суздальские дела, проклятые Господом! Берегите богатства на тяжелый день! Наступит время, и русское серебро послужит не лютому врагу, но родной земле!

Так и остался в эту ночь князь Роман Михайлович в своем охотничьем домике. Лежа в объятиях Арины, он чувствовал себя сильным, уверенным властелином, обладавшим и несметными богатствами, и любимой женщиной, без которой уже не мог прожить ни одного дня.

В то же время княгиня Анна все никак не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок на своей просторной, лебяжьего пуха, перине.

– Что-то мой муженек все реже разделяет со мной ложе, – думала она. – Все у него там какие-то дела…Известно, что он – князь – и ему надо думать об уделе. Однако, что Господь наш не делает, все к лучшему! Стареем, страсти утихают! Да детей столько наплодили, что пора бы успокоиться… – И, придя к такому выводу, еще молодая и красивая женщина почувствовала облегчение от тяжелых дум. – А если найдет себе зазнобу, так мне хоть замена будет от телесного греха! – решила княгиня Анна и сразу же забылась долгим, здоровым сном.