Текст книги "Клан Хьюга (СИ)"
Автор книги: Shelma-tyan
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 40 страниц)
Хината тренировалась в додзе, училась делать изящные поклоны в парадном кимоно, запоминала, что, когда и кому следует говорить. На клановых собраниях и праздниках она была напугана до смерти. Боялась, что забудет какое-нибудь наставление, что споткнется в неудобных гэта, стояла рядом с отцом, ловя на себе любопытные взгляды, и смущалась чуть не до слез. Дети чурались ее, считали другой, не такой, как они. Возможно, не последнюю роль в этом играл и Неджи. До поступления в Академию он, как и Хината, был заложником квартала Хьюга. И, благодаря силе и ловкости, был негласным лидером всех погодок. Теплых чувств к Хинате он не испытывал и других в них не поощрял. Когда Неджи на год раньше нее отправился в Академию и стал жить в деревне, Хината в глубине души вздохнула с облегчением. Но тем не менее и после этого друзей из клана она так и не обрела.
Первым ее другом стала Ханаби. Маленькое существо, доверчиво тянущее ручонки именно к ней, Хинате. Именно Ханаби помогла Хинате пережить смерть мамы. В который раз ей сказали, что нужно быть сильной, и Хината старалась ради сестры, которая толком даже не понимала, что случилось.
И наконец, двери квартала открылись, и Хината отправилась в Академию. Это было настолько не похоже на квартал. Однокурсники знать не знали, кто она такая, только подначивали показать бьякуган или парочку приемов, которым ее обучили в клане. На первых порах Хината даже была в рядах первых учеников. Перед детьми не из кланов, которые просто проявили способности к контролю чакры, у нее было преимущество. Но годы шли, однокурсники росли и совершенствовались, а Хината не проявляла выдающихся результатов, которых от нее ждали.
Хината остановилась, на мгновение прикрыла глаза. Что это на нее нахлынуло? Она стояла около дома нового главного медика клана. Сад выглядел непростительно запущенным, а за забором виднелась далекая от всякого изящества скособоченная теплица.
На заросшем газоне валялись детские игрушки всех мастей и калибров. Хината улыбнулась, припомнив, что Мика Хьюга отличалась выдающейся для Хьюга плодовитостью и умудрилась к тридцати пяти годам произвести на свет аж четверых детей.
Хината тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и пошла дальше. Дойдя до ворот своего дома, Хината медленно оглянулась. Улица стояла тихая и пустынная, окна домов светились уютным желтым светом. Откуда-то донеслись обрывки разговора и короткий взрыв смеха. Зашумел ветер в листьях сирени, звякнула неплотно прикрытая кованая калитка.
Хината вдруг похолодела всем телом. Потустороннее, неопределимое ощущение прокатилось по телу, заставив ее замереть и задохнуться. Ей показалось, что весь квартал потянулся к ней: танцующими мотыльками в фонарях, тенями и ветром в деревьях, тихим детским плачем и шорохом гравия под чьими-то шагами.
– Бу!
Хината подпрыгнула от неожиданности, но все же удержалась от жалкого писка.
– Неджи… – выдохнула она, и ощущение темной пугающей ночи вдруг отступило. – Неджи.
Хината с облегчением потянулась к нему, но Неджи быстро отстранил ее, оглянувшись по сторонам.
– Не здесь, – коротко сказал он. Хината отпрянула от него, словно обжегшись. Она в ужасе оглянулась вокруг, ожидая увидеть чье-нибудь любопытное лицо. Но улица была пуста. Хината с облегчением выдохнула, но тут же замерла от стыда перед Неджи. Он посмотрел на нее и молча вошел в ворота дома.
Хината сглотнула кислый привкус вины и стыда. Они ведь не могут просто быть вместе. Она не может обнять Неджи, если кто-то может это увидеть. Потому что есть ее отец, есть обязательства и есть его, Неджи, репутация главной надежды Младшей ветви. Никто не одобрит их отношений.
Хината понуро пошла за Неджи к дому. И вдруг вспомнила о самом важном. Она ведь не сможет выйти за Неджи. Она же дочь главы клана, она должна заключить брак внутри главной ветви, как и все прочие. Хината посмотрела в спину Неджи и беззвучно усмехнулась. Брак? О чем она вообще думает?!
Неджи дошел до веранды и присел на верхнюю ступеньку. Хината села туда же, но тут же словно примерная девочка отодвинулась от него на приличествующее расстояние.
Хината взглянула на темный дом и подумала о том, что, когда вернется отец и Ханаби, их с Неджи отношения придется скрыть и от них, от всего клана, ото всех друзей. Осознание того, что именно она натворила, необдуманно поцеловав вчера Неджи, холодным ознобом поползло по коже.
Неджи смотрел на нее внимательно и вдруг холодно усмехнулся. Хината знала – он все понял. Прочел ее мысли по лицу, как делал это миллион раз. Хината никогда не умела обманывать Неджи.
– Мне оставить вас одну, Хината-сама? – спросил он с ледяной вежливостью. Хината испуганно притихла. Она не знала, что сказать, как оправдать свой панический испуг перед оглаской.
Неджи поднялся. Хината, дрожа, тоже.
Ее сердце стучало болезненно и глухо. Она не решалась поднять на Неджи глаза.
– Я… – шепнула Хината, почти задохнувшись от этого слабого усилия. – Я…
– Вы сожалеете о недоразумении, которое произошло вчера вечером, – спокойным размеренным голосом заговорил Неджи. – Должно быть, усталость от миссии сделала вас излишне… нежной по отношению ко мне, что, разумеется, недопустимо… – Неджи вдруг споткнулся, но, сглотнув, продолжил: – В нашем положении.
Хината замотала головой. Неджи молчал.
– Я не сожалею, – прошептала Хината.
– Неужели? – сказал Неджи с сарказмом. – Что ж, это очевидно должно послужить мне утешением?
Хината в отчаянии заломила руки.
– Почему ты говоришь так? – прошептала она. – Словно… Словно…
– Словно что?!
– Словно я так хочу! Ты же сам все понимаешь! Клан…
– Плевал я на клан! – процедил Неджи. – Но вам, видимо, не все равно. Вы же решили стать главой, не так ли? – с издевкой припомнил Неджи. – А я, очевидно, гожусь только в свиту, не более.
– Неджи… – Хината выдохнула его имя почти с хрипом. От злого тона она, как от удара под дых, согнулась, от ужаса подкосились колени. Она замотала головой, к горлу подступил ком и не давал говорить. Она не так, совсем не так думает! Все не так! Просто… разве могут они быть вместе? А как же все эти мудрые, строгие старцы, что всю жизнь разводили их по разным ветвям клана? Они осудят их, запретят. Хината всхлипнула и схватила Неджи за рубашку, боясь, что он уйдет прежде, чем к ней вернется дар речи. – Нет! – выдохнула Хината все, что смогла.
Как же он не понимает! Не понимает, что он очень дорог ей, но, если их отношения выйдут за рамки дружеских, это грозит такими проблемами и трудностями, о которых и подумать страшно. Хината сегодня впервые в жизни осмелилась заступиться за клан, а Неджи предлагает идти против него. Хината не могла решиться на такое! Не могла, и все тут.
Неджи с презрением отшатнулся от нее. Брезгливо попытался отцепить ее руки. Хината смотрела на его холодное злое лицо, и все внутри разрывалось от боли. Неджи не должен был так смотреть на нее. Он не может так на нее смотреть. И Хината поняла, что если даст ему уйти сейчас, то уже никогда и ни в чем не сможет его убедить. Никогда.
Осознание этого словно молния прошибло ее с ног до головы. Хината распахнула глаза, подняла голову. От ее дрожи и испуга не осталось и следа. Все заслонил ужас того, что Неджи уйдет и больше никогда не посмотрит на нее с теплотой, никогда не будет над ней подтрунивать, никогда ее больше не поцелует. Она не могла этого допустить!
Хината прыгнула вперед и вцепилась в Неджи руками и ногами. Он покачнулся и шагнул назад. Хината словно кошка вцепилась в его плечи, обняла ногами за талию, зажмурилась и замерла.
Неджи инстинктивно придержал ее руками, и Хината сильнее обняла его, подумав, что сейчас он скинет ее прочь.
– Трусиха! – прошипел он зло, но с обреченной покорностью судьбе. Хината чуть не расплакалась от облегчения. Он ведь все понимает, почему же так жесток, так язвителен, так холоден?
Хината осторожно отстранилась и взглянула Неджи в лицо. Нахмуренный и все еще раздраженный, но уже совсем не такой злой, Неджи встретил ее взгляд. Хината счастливо улыбнулась, потянулась к нему и обняла.
Неджи крепко прижал ее к себе, проворчал что-то на грани слышимости и, откинув голову, посмотрел на Хинату. Хината глядела в ответ, не в силах перестать улыбаться. Неджи, как бы ни рассердился, не злился на нее. Неджи недовольно покачал головой. Его взгляд скользнул по лицу и остановился на губах. Внутри Хинаты все сладко сжалось. В один миг ее тело прожгло искрой. То, что она обвивает Неджи ногами, что они так близко, что ее грудь прижимается к его груди – все стало вдруг таким ярким.
Неджи медленно повернулся и мягко прижал ее спиной к балке террасы. Внезапно они стали еще ближе, так близко, что у Хинаты перехватило дыхание.
«Поцелуй меня», – Хината подумала это так громко, что Неджи несомненно услышал. Он улыбнулся едва заметно, одним уголком губ. И поцеловал.
Их тяжелое дыхание смешалось. Поцелуй был не тот, что вчера. Влажный, жаркий, свободный. Хината всхлипнула. У нее задрожали пальцы, когда она неловко попыталась прикоснуться к Неджи.
– Да! – выдохнула она, закрыв от истомы глаза. Неджи отстранился и посмотрел на нее. Близкий, жаркий, родной, но незнакомый.
– Да! – шепнула Хината и робко прижалась к нему еще ближе, еще откровеннее.
Неджи опустил ее на ноги, и они поднялись наверх. Хината думала, что в такие моменты голова кружится и толком ничего не понимаешь, но все происходило, напротив, просто и привычно. Они зашли в ее спальню и присели на кровать, которая жалобно вздрогнула под их общим весом.
Неджи поцеловал ее снова. Хината с трудом открыла глаза, так ее разнежили медленные ласки. Неджи расстегнул молнию на ее толстовке, и они сняли ее совместными усилиями.
Хината сглотнула и решительно потянулась к рубашке Неджи. Но ее ладони так дрожали, что он усмехнулся, чувственно поцеловал пальцы и снял ее сам. Он бросил ее на пол комнаты, и Хината, прежде чем подумала о чем бы то ни было или смутилась до полусмерти, просто поддалась порыву. Она прильнула к груди Неджи. Ей хотелось быть близко-близко. Она грелась об Неджи не в силах оторваться. А он целовал ее шею, перебирал волосы, мягко касался спины над поясом брюк.
Все словно плыло, и Хината позволяла себе качаться на этих волнах. Плавно, словно во сне, Неджи снял с нее футболку. Хината, дрожа, смотрела только ему в глаза, когда он, чуть отстранившись, невесомо провел руками по ее ключицам, лямке бюстгальтера, груди в плотной чашке, обнаженному животу.
Ее встряхнуло от этого прикосновения словно от удара током.
– Неджи… – выдохнула она с неясной мольбой. Хината вся дрожала, отчасти понимая, что с ней, отчасти стыдясь такого жаркого отклика. Ей очень хотелось Неджи, всего без остатка.
Он мягко уложил ее на спину, и Хината тут же испугалась. Неджи нависал сверху, ей хотелось быть с ним, но неизживаемый страх вдруг нахлынул в один миг. Хината часто-часто задышала, покрывшись мурашками.
– Шшш… – Неджи улыбнулся. – Испугалась?
Хината отрицательно замотала головой.
– Трусишка и лгунья, – шепнул он и поцеловал ее, стирая все страхи. Хината обняла его и не хотела отпускать. Поцелуи кружили голову, руки Неджи нежно касались ее, гладили, щекотали. Хината сама со стоном изогнулась в объятиях, прося о большем. Неджи властно отвел ее руки, играющие с его волосами, и положил на простынь. Отстранился, сел на колени и завязал волосы в узел. Хината усмехнулась.
– У тебя очень деловитый вид, – пояснила она.
– Ты убиваешь романтику, – пожурил он.
Хината в ответ только нетерпеливо прогнулась и поджала пальцы на ногах. Не нужна ей романтика, ей хотелось Неджи, и было совершенно все равно, с розами или без.
Неджи поймал ее ногу и поцеловал свод стопы. Мягко помассировал лодыжку, погладил икру. Хината расслабленно выдохнула и откинулась на спину. Как же хорошо. Казалось, Неджи ничего не мог бы сделать неправильно. А может, все было правильно, потому что было с Неджи.
Она посмотрела на него из-под ресниц и не смогла сдержать счастливой улыбки.
Неджи вдруг перехватил ее ногу и подтянул Хинату ближе к себе. Ее волосы рассыпались по подушке. Хината вытянула руки, чуть потянулась и судорожно вздрогнула от новой волны мурашек, закрутившихся в воронку в животе.
Неджи мягко потянул ремень ее брюк из шлиц. Хината, словно завороженная, смотрела на то, как он высвобождается, как, тихо звякнув, расстегивается пряжка. Неджи на секунду взглянул на нее и потянул брюки вниз. Хината, до этого не испытывая толком смущение, вдруг жарко залилась краской. Но, прикусив губу и зажмурившись для храбрости, приподняла бедра, помогая. Однако улыбку ее как ветром сдуло.
Все стало слишком откровенно, чтобы шутить.
Хината в одном белье чувствовала себя слишком обнаженной. Но Неджи, к счастью, сразу лег рядом, так что, прижавшись к нему, Хината почти поборола смущение. Они снова целовались, руки Неджи ловко расстегнули застежку бюстгальтера, и Хината помогла ему снять лямки с плеч.
Неджи снова уложил ее на спину, коротко поцеловав в губы, спустился к шее и еще ниже. От прикосновения языка к соску Хината вздрогнула и не смогла сдержать короткий стон. Неджи только глянул на нее и, убедившись, что все в порядке, снова опустил голову. Хината тяжело дышала, вздрагивая всем телом. Удовольствие от ласк Неджи было почти болезненно ярким. Хотелось еще. Больше и больше.
Рука Неджи скользнула по ее животу и спустилась ниже, забираясь под резинку трусиков. Хината удивленно охнула, чуть приподнявшись на локтях. Неджи прижал ее к себе, устраивая удобнее. Поцеловал глубоко и влажно и снова двинул пальцами.
От ощущений у Хинаты мутилось в голове. От стыда хотелось спрятаться, от удовольствия – стонать. Но больше всего хотелось чего-то еще. Еще… Еще…
Неджи ласкал ее уже откровенно жадно, и Хината жарко дышала ему в плечо, вздрагивая снова и снова.
Неджи мягко отстранил ее лицо от своего плеча. Хината распахнула глаза и, вздрогнув от стыда, встретилась взглядом с Неджи. Он смотрел так, что Хината жалобно выдохнула.
– Покажи мне… – шепнул Неджи ей в губы. Около глаз проступили каналы чакры, обозначилась радужка зрачка. – Как… – его пальцы чуть сдвинулись, и Хината вздохнула, закусив губу. Чуть нахмурилась, хватая воздух ртом. Еще одно движение… Его глаза, пристально смотрящие на ее лицо. Бесстыдно, внимательно, страстно. Хината застонала. Неджи сдавленно выдохнул с дерзкой улыбкой. Его пальцы двигались, мерными мягкими движениями, все быстрее и быстрее, а взгляд не оставлял ни единой возможности спрятаться.
Хината жалобно застонала и содрогнулась в оргазме. Ее тело так ярко, так чувственно выгнулось, что Неджи счастливо усмехнулся. Хината вздрогнула еще несколько раз, закусив губу, и расслабленно обмякла, не в силах прийти в себя. Она дышала, дышала и дышала, но сердце никак не могло успокоиться.
Неджи обнял ее и мягко привлек к себе.
– Шшш… – прошептал он, поглаживая ее по голове. – Хината…
Он поцеловал ее в макушку и обнял. Хината почувствовала, как он напряжен. Она с трудом оторвала голову от груди Неджи и посмотрела ему в лицо. Неджи, тяжело дыша, глядел на нее, и Хината, расхрабрившись, так же, как и он, потянулась рукой вниз.
Она с трудом справилась с пуговицей, но Неджи помог и тут, приподнялся, приспустил брюки. Хината взглянула испуганно на лицо Неджи. Над губой блестел пот, а на лице была такая мука, что Хината, поборов робость, нерешительно дотронулась до него.
От стона Неджи Хината вздрогнула как от ласки. Она прикоснулась совсем невесомо, провела пальцами, не решаясь на большее.
Неджи потянулся и накрыл ее руку своей, задавая ритм.
Чтобы довести его до оргазма, Хинате бьякуган не понадобился.
Хината дремала, расслабленная и измотанная, обнаженная, накрытая лишь тонким одеялом. Она дремала на плече Неджи и, казалось, ни о чем не беспокоилась.
Неджи мягко перебирал спутанные темные волосы. Сейчас, взлохмаченные, неаккуратно намотанные на его палец, они казались ему невыразимо сексуальными. Как и сама Хината.
Но у него на душе было совсем неспокойно. Его мучали мысли. О клане, об Акацуки, о таинственном отъезде Хиаши-сама и о Хинате, которая все еще, несмотря ни на что, мечтала стать главой клана Хьюга.
Зачем ей это нужно? Почему ей это так важно?
И что он делает, черт побери! Поддается преступному чувству, которое последние три года отравляло его существование.
Неджи глубоко вдохнул, мягко проводя ладонью по голове Хинаты.
Ничего непоправимого не произошло, небольшие шалости, не более. Они не переспали, в конце концов. Невинность Хинаты, как и полагается, достанется какому-нибудь чванливому высокородному ублюдку из старшей ветви. А ему, Неджи, достался всего лишь ее первый поцелуй… и первый оргазм.
Неджи улыбнулся. И тут же сам себя одернул. Что он творит? Что творят они оба?
Он вздохнул, и Хината тревожно зашевелилась. Неджи заботливо накрыл ее одеялом, стараясь не задумываться, какими именно частями тела она прижимается к нему. Она же совсем девчонка. Что бы сказал Хиаши-сама, узнай он, чем именно Неджи занимается с его дочерью, в то время как он велел ее охранять?
Жаль, но попытки пристыдить себя потерпели полный крах. Он не соврал Хинате, когда сказал, что ему плевать на клан. Конечно, не в полном смысле этих слов, но, что их отношения может кто-то не одобрить, ему было действительно наплевать. А вот ей, Хинате, такая пара, как Неджи, могла сыграть отнюдь не на руку. В глазах клана их соединение было чем-то вроде мезальянса. И пусть он трижды гений, дочь главы клана для него, клейменного позорной меткой, слишком хороша.
Неджи снова зло втянул в себя воздух. Хината не подозревала о том, каким унижениям подвергались члены побочной ветви, не знала, как больно быть в подчинении просто потому, что ты родился вторым ребенком, или потому, что твои родители уже в побочной ветви. Недовольство копилось годами и сейчас бурлило как никогда. И на самый гребень этой волны, хотел он или нет, но судьба настойчиво подталкивала его, Неджи.
На него одновременно возлагали надежды и жаждали его провала. Его не любили в главной ветви и боготворили в побочной. Ивао-сан неоднократно произносил с видом пророчества: «Тебе суждено изменить клан Хьюга». А старейшина Хизэо-сан при любом случае подчеркивал его положение слуги и не называл иначе как «мальчишка», словно Неджи не стоил даже того, чтобы запомнить его имя.
Старейшины главной ветви ненавидели его с утроенной силой оттого, что он был силен, как никто в юном поколении. Ненавидели за то, что он первый в клане за много десятилетий, кто видел танкецу. Ненавидели за то, что он унизил на экзамене Хинату, которую сами они презирали и ни в грош не ставили. Но ведь она была из Старшей семьи. Он проявил непочтительность, а Хиаши ему это спустил. Неджи был уверен, что Хиаши-сама за это крепко досталось.
Поводов для ненависти было хоть отбавляй. Неджи был уверен, что негласное покровительство Хиаши-сама немного связывает руки злокозненным старикам. А феноменальные таланты Неджи к клановым техникам банально защищали его жизнь. Он был так ценен и так опасен… Иногда, глядя, как эти почтенные мужи кипят от безмолвной ненависти, он даже испытывал к ним что-то вроде жалости. Им так хотелось раздавить опасного мальчишку и так жалко было его драгоценных генов. Дилемма.
Хината пошевелилась и обняла его, зарываясь носом в шею. Неджи закрыл глаза, чтобы ярче почувствовать ее рядом. Томную, теплую, всю его. Сейчас ни с кем не нужно было ее делить, ни перед кем не нужно было скрывать свои чувства. Можно было открыться, наконец, и заснуть рядом с Хинатой, не думая ни о чем.
Но он не мог. Неджи снова открыл глаза, уставившись в потолок.
Три года его влюбленность бродила в сердце и, как оказалось, только крепла. Он старался быть Хинате другом и братом. Помогал в тренировках, проводил у них свободные вечера, просил ее приглядеть за цветком Биджу и даже вручил ключи от своей квартиры. По-дружески – убеждал он себя и почти что верил. Хината не проявляла к нему симпатии, она была его кузиной, близким другом. Степень доверия, которая между ними установилась однажды, после его мерзкой выходки с татуировкой, только крепла от года к году. Неджи понимал: они были друг для друга кем-то особенным, и Хината тоже это понимала, но не рассматривала Неджи в романтическом плане.
Неджи за три года отнюдь не позабыл тот день в больнице, когда Хината ушла из его палаты. Он помнил прекрасно, не давал себе забыть. И старался убедить себя, что он не глуп и в повторении пройденных уроков не нуждается, как и в повторном напоминании о том, кого именно любит Хината всей своей пылкой девичьей душой.
Но Наруто был так далеко, а он, Неджи, так близко. Прошел год, и второй. Хината росла и хорошела, отрастила роскошные длинные волосы, ее фигура приобрела отчетливые женственные изгибы, и невинная близость кузины вдруг стала пьянящей.
После нескольких волнующих совместных тренировок с Хинатой, на которых Неджи клял себя на все лады, он сдался на милость Тен-Тен. Напарница давно была к нему неравнодушна. Их первое свидание совершенно естественно, без какой-либо неловкости, закончилось сексом.
На следующее утро, заходя в додзе, он сам не понимал, почему волновался. Ждал, что Хината с одного взгляда определит, чем он занимался этой ночью. Конечно же, нет. Ему была приятна мысль о новоприобретенном опыте, рядом с невинной Хинатой он казался себе искушенным. И все же смутное беспокойство с четким оттенком вины тревожило его. Он словно изменил Хинате. Хинате, которая сама же его не хотела. А еще он надеялся, что после того, что произошло, его тяга пропадет, Хината оставит его мысли, а его тело перестанет возмущаться от ее близости.
Хината зашла в додзе, борясь с гривой волос, непринужденно попросила помочь. Неджи аккуратно собрал черные волосы в высокий хвост и ловко обмотал лентой.
Ему было приятно прикасаться к ней, от ощущения холодного шелка волос под пальцами замирало что-то в животе, от шеи в вороте тренировочной рубашки он несколько секунд не мог оторвать взгляда. Не помогло. Он все еще был болен.
Хината поблагодарила и, не замешкавшись ни на секунду, стала разминаться.
И тут исцеление, казалось бы, случилось. Неджи понял, что все его порывы никогда не найдут отклика в Хинате. Она была честна с ним, она сказала ему “нет”. Он волен делить свои ночи с кем угодно, она не обвинит его, потому что ей все равно. Она порадуется, наверное, пожелает ему счастья и будет снова мечтать о другом.
Такова была реальность, и Неджи казалось, что он смог с ней кое-как примириться. Но шло время, боль утихала, и в душе снова прорастала надежда. Иногда он забывался, легкие прикосновения или слишком долгий взгляд могли выдать его, но Хината не замечала или считала, что это всего лишь братская забота и нежность.
Он мог бы отстраниться, найти причины не тренировать ее, сослаться на занятость, не приходить к ним в дом, один раз грубо выставить из своей квартиры, чтобы и Хината не приходила к нему. Но он не мог. Малодушие и слабость – вот что владело им, когда речь заходила о Хинате. Не мог он причинить ей боль и не мог расстаться с ней. Где-то очень глубоко в душе он все еще надеялся на что-то. Надеялся, что годы, проведенные рядом, не пройдут бесследно, что Хината однажды увидит в нем не просто кузена и друга. Что однажды она влюбится в него без памяти, и они будут вместе всем трудностям назло.
Когда в деревню вернулся Наруто, Неджи несколько дней не показывался в доме Хиаши, а в свою квартиру приходил, только чтобы урвать несколько часов сна. Он был очень занят, тренировался. На деле же он боялся встретить Хинату. Боялся, что на ее лице прочтет все. Боялся, что в глазах ее будет лучиться любовь не к нему и счастье не для него, что она скажет что-то про Наруто, ведь между ними нет секретов.
Они встретились на клановой свадьбе. Хината в кимоно со сложной прической была убийственно красива в тот вечер. И она ни слова не сказала про Наруто. Она улыбалась ему тихо и скрытно, словно они были два заговорщика. В тот вечер Неджи показалось, что он влюбился в нее еще раз. Новое чувство наложилось поверх старого детского желания быть рядом. Он хотел Хинату, и здесь, среди клановой родни, где все прочие люди были так невообразимо далеко, ему казалось, что она предназначена только ему одному. Что они просто осколки целого, разделенного по нелепой прихоти мироздания.
Неджи откровенно любовался Хинатой весь вечер, а когда они оказались в его квартире и он распутывал ее сложную прическу, когда вынимал шпильки и разглаживал локоны, чуть не потерял контроль. Она блаженно вздохнула и отдалась его рукам. Если бы она только видела его лицо в эту секунду…
А потом в разговоре мелькнуло словно вспышка имя Наруто, и Неджи похолодел. Он знал: это Тен-Тен донесла Хинате свежие новости. Он был в этом уверен. Его проницательная напарница давно догадывалась о его маленьком секрете, а став его любовницей, и подавно все поняла. В ночной тишине постели его мысли, словно воры, сбегали к другой, он дарил рассеянные поцелуи, а порой впадал в раздражительность по малейшему поводу. Тен-Тен не нужен был бьякуган, чтобы прочитать его мысли. Она никогда не была глупышкой, хотя иногда таковой притворялась для собственного удобства.
Хината произнесла «Наруто», и Неджи еще раз провернул острый шип в своем сердце. И в сотый раз задался вопросом: когда он намерен сдаться? Окончательно и бесповоротно?
Он смотрел на других девушек из клана и думал, что ему стоит влюбиться в кого-то из них, быть может, дело в этом? Может быть, та разница между Хьюга и обычными людьми, крохотные, но бесчисленные отличия не дают ему полюбить Тен-Тен? Что такого есть в Хинате, чего нет у Тен-Тен? Что если все дело в их крови, может, это она зовет его, словно Хината принадлежит к его виду, созданная для него, а Тен-Тен – нет?
Но Неджи не испытывал ничего ни к красавице Хитоми, ни к способной подрастающей Ханаби, да и ко всем прочим девушкам Хьюга. Ничего. Только одна Хината заставляла его тело покрываться мурашками.
И это нужно было прекратить. Но как?
Он был влюблен в нее и ревновал к вертящемуся рядом Инудзуке, к верному, словно пес, Ко, но больше всех – к не замечающему ее Наруто. К Наруто, который не смог бы сказать Хинате ничего кроме банального «привет» и «пока». К Наруто, который понятия не имел, кто она, через что она проходит в клане и как она способна любить и прощать.
Неджи жутко злился на то, какие усилия она предпринимала, чтобы отправиться на миссию с обожаемым Наруто-куном. Что бесхитростно просила у него совета, как убедить Хиаши. Если бы это был кто угодно кроме Хинаты, Неджи не сомневался бы, что это жестокое кокетство. Но Хината была искренна. Как и всегда.
Поэтому, когда Хината, вернувшись с миссии, неожиданно поцеловала его, первыми его словами были слова именно про Наруто. Он не мог остановить себя, едкая ревность все же прорвалась. Но в следующую секунду он понял, что натворил. Хината поцеловала его. Она, скромница из скромниц, отважилась поцеловать его сама, и какие слова он для нее нашел? Идиот!
Он исправил все, по крайней мере надеялся на это. Он не верил своему счастью, когда Хината льнула к нему в поцелуе, когда ее дыхание трепетало у него на губах. Он мечтал об этом, он хотел этого и не верил, что это происходит на самом деле.
Неджи не сомкнул глаз в ту ночь. Потому что должен был охранять Хинату и потому что не смог бы заснуть, даже если бы попытался.
Его мучали мысли. Почему Хината вдруг поцеловала его? Что произошло на этой миссии, что она, вернувшись, просто взяла и ни с того ни с сего поцеловала его? Пожалуй, нужно было спросить ее, прежде чем отвечать на поцелуй, но разве он мог тогда думать о чем-то? Хината была в его объятиях, и ему было все равно, почему это случилось так внезапно. Ему было плевать на весь мир, только бы снова и снова вдыхать запах ее волос и чувствовать вкус губ. Почему он должен думать о причинах и следствиях? Почему не может просто наслаждаться драгоценными минутами вместе?
Но в ночной тишине дома Неджи уже не мог не думать. И чем больше он думал, тем больше тревога овладевала им. Он во всем сознался. Хината теперь определенно сложит два и два и поймет, что он влюблен в нее давным-давно. И если раньше он еще мог делать вид, что детский поцелуй давно в прошлом, то теперь его чувства словно осветили ярким прожектором.
Она знала теперь, и Неджи казалось, что это дает Хинате определенную власть над ним. Ведь она сама влюблена в другого и никогда это не скрывала. А он не только заклеймён рабской печатью, но еще и с радостью протянет ей свое сердце? Он должен был довериться ей полностью… и не мог. Ревность и неуверенность не давали ему покоя. Что если он для нее что-то вроде Тен-Тен для него самого? Способ отвлечься, попытка забыть. Что если Хината вовсе не рассматривает его как достойную пару для себя? Что если все это лишь игра на несколько дней, пока строгий отец в отъезде, а молодое тело кружит голову желаниями попробовать? Но ведь это Хината… Его Хината, которая никогда не причиняла ему боль намеренно. Но ненамеренно она причинила ему боли больше, чем кто бы то ни было.
Неджи сходил с ума.
Ранним утром пришел Ко, и Неджи с облегчением покинул дом Хиаши. Это было похоже на трусливое бегство, но он не мог больше считать минуты и гадать, как именно поведет себя Хината, когда проснется.
Он представлял себе, как она смущенно заправляет прядку волос за ухо и, дрожа, лопочет что-то о том, что «не имела в виду ничего такого…». От одной этой мысли Неджи становилось почти физически плохо.
Он вернулся только под вечер, и Хината смущенно улыбалась ему, словно у них был общий секрет. Неджи словно окунули из ледяной воды в кипяток. Хината творила с ним что-то невообразимое. Одним взглядом могла заставить его стать счастливым. Появление Инудзуки даже позабавило Неджи.
Он наблюдал за командой восемь в доме Куренай. Инудзука сказал «Наруто», Куренай стрельнула глазами в сторону Хинаты, а та… чуть не выронила чашку и зарделась.
Неджи снова окатило холодом. Это было невыносимо. Лучше бы он не видел и не знал ничего, но не наблюдать за Хинатой было выше его сил.
Злой на весь мир и больше всего на себя самого, что не может держать чувства в узде, он пришел в квартал вслед за Хинатой.
И по тому, как она боязливо отшатнулась от него на улице, понял: он не тот, кто может обнять Хинату на людях. Не тот, с кем она захочет связать свою жизнь, не тот, ради кого она станет сражаться с целым миром.
Она боялась, что кто-то узнает, страшилась гнева отца, ей претило скрывать отношения. Неджи все видел на ее лице. И он в бесчисленный раз решил помочь Хинате. Помочь причинить себе боль.
