Текст книги "Замри и присмотрись (ЛП)"

Автор книги: Sara's Girl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Гарри не двигается в течение долгих секунд, не поднимая с подушки разгоряченное лицо и дожидаясь, когда стихнут отголоски оргазма. Драко осторожно выскальзывает, и через мгновение по коже Гарри скользит прохладное очищающее заклинание. Он переворачивается, разом почувствовав смущение, и его сразу вовлекают в поцелуй, который застает его врасплох и имеет подозрительный привкус шоколада и мяты.

– Ты лазил в мою коробку с печеньем? – спрашивает он.

Драко пожимает плечами и берет свою кружку с чаем.

– Только взглянул.

– Ага, своим ртом, – говорит Гарри, падая обратно на подушку и ухмыляясь. – Это мои новые Рождественские… Погоди-ка минутку, ты что-то сказал про Рождественскую елку?

– Да, что она милая, – снисходительно отвечает Драко.

Гарри на него хмурится. Ему слишком тепло и хорошо, чтобы проверять, не сошел ли Драко с ума, но думает, что ему стоит пойти и взглянуть самому, как только он снова сможет стоять на ногах.

– Пей, пока горячий, – говорит Драко, протягивая ему вторую кружку.

Гарри принимает ее, решая, что еще пять минут и доза кофеина ему точно не повредят.

– Я все равно тебя люблю, – говорит он, отпивая чай.

Драко выгибает бровь.

– Ты любишь меня, если… что?

– Если окажется, что у тебя поехала крыша, – говорит Гарри.

Драко вздыхает. Гарри вздыхает в ответ. Десять минут спустя он выталкивает себя из теплой постели в холод комнаты, быстро заворачиваясь в теплый халат и отыскивая в шкафу еще один такой же для Драко. Он спускается по лестнице в гостиную и замирает.

В углу комнаты, между окном и камином, стоит громадное дерево. Несмотря на то, что оно слегка погнуто, верхушка касается потолка, и всё оно декорировано игрушками, которых Гарри раньше не видел. Он почти уверен, что в одной из коробок в спальне лежат несколько гирлянд и разных елочных шариков, но эти кричат о качестве и новизне, а огни, которые изящно набросаны на ветви, светятся приятным и теплым оттенком белого.

– Откуда, черт побери, она взялась? – бормочет Гарри, оглядываясь вокруг, как будто ответ должен появиться из ниоткуда.

– Так ты и правда не знал о ней? – спрашивает Драко.

– До твоего прихода перед балом вчера вечером ее точно не было, – говорит Гарри, поворачиваясь в поисках признаков розыгрыша, но не находит ничего, кроме удивления.

Гарри осторожно подходит к дереву. Он трогает ветки, ощущает опавшие иголки под ногами, вдыхает свежий аромат Рождества. Достает палочку и накладывает серию распознающих заклинаний по всей гостиной. Наконец, удовлетворившись тем, что это всего лишь навсего дерево, он поворачивается к Драко.

– Ничего необычного. Из-за чего все становится еще более странным.

Драко хмурится и наклоняется, чтобы поднять что-то, лежащее у основания ели.

– Вот, – говорит он, передавая Гарри квадратный белый конверт. – Возможно, это что-то прояснит.

На конверте написано лишь «Гарри», но почерк принадлежит Гермионе, и этого хватает, чтобы немедленно избавиться от следов подозрений. Он достает записку и читает вслух:

– Дорогой Гарри. Мы не могли не заметить, что ты так и не поставил елку. Мы понимаем, что ты не хотел портить дерево, которое никто не увидит, но подумали, что ты мог бы оставить эту. Она спасенная. Мы забрали ее с ярмарки за пять минут до закрытия. Она слегка кривая и чуточку вялая, но в ней все равно достаточно праздничного настроения, чтобы поделиться с тобой. Игрушки – часть твоего рождественского подарка, мы выбирали их вместе. Ты также можешь найти несколько, которые мы сделали своими руками, специально для тебя. Если ты о них позаботишься надлежащим образом, то они будут поднимать твое Рождественское настроение еще многие годы. С любовью, Гермиона, Рон и Роза.

Гарри пялится на записку защипавшими глазами, резко желая увидеться с друзьями и раздавить в объятиях.

– Твои друзья и правда особенные, – говорит Драко так грустно, что у Гарри сжимается сердце.

– Наши друзья, – настаивает он, притягивая Драко ближе и улыбаясь, когда руки в ответ обнимают его за талию.

– Боже правый, это что, Питер? – внезапно спрашивает Драко, и они отцепляются друг от друга, чтобы посмотреть на елку.

И правда, подвешенная на уровне глаз тканевая игрушка имеет форму утки. Она скорее решительно, чем аккуратно размалёвана розовым фломастером, и Гарри смеется, представляя Розу, сосредоточенно ее раскрашивающую.

– Думаю, да, – говорит Гарри. – А вот Чейз и Гарольд!

Прямо позади Питера висит крошечный черный помпон с приклеенными глазками на выкате, а снизу – куда более убедительный фазан, украшенный блестками.

– Это что такое? – Драко хмурится, дотягиваясь рукой до крошечных синих полицейских будок, подвешенных рядами.

– Это тардис, – говорит Гарри. – Они… Будет проще, если ты спросишь у Рона, когда вы увидитесь в следующий раз. Он лучше объяснит.

– Раз ты так говоришь, – бормочет Драко. Он ведет пальцами по огромным стеклянным шарам с волшебным снегом внутри, каскадам блестящих звезд, драконам, которые, будто живые, от касания выпускают облачка пара и дыма, серебряным ланям и оленям, пилам и молоткам, покрытым красными и зелеными блестками, и такому количеству мишуры, что хватило бы им обоим завернуться с головой.

Когда он поворачивается к Гарри, его кожа усыпана разноцветными блестками.

– Мне нужно идти и проверить животных, – говорит он. – И мама выйдет из себя, если я не вернусь вовремя, чтобы приготовить с ней Рождественский обед.

– Знаю, – говорит Гарри и, хоть он и не может полностью подавить желание схватить Драко и затащить его вместе с коробкой печенья в постель до конца дня, тем не менее улыбается ему, зная, что у него самого есть дела и обязанности, и понимая, что, когда он все закончит, все это будет по-прежнему его ждать.

Что-то может измениться, и у него абсолютно точно еще есть над чем работать, но он к этому, наконец, готов. Он сильный. Он учится. У него есть Драко, и Драко никуда не уходит. У него есть высокое дерево, согнутое посередине ствола, как березка – стройное и упругое, с неровными краями, – напоминающее человека, который может забыть, что он все еще жив.

– Никакой спешки, – говорит Драко, возвращая улыбку.

– Именно, – говорит Гарри, сосредотачиваясь на переливающихся частицах на бледной коже и пытаясь затолкнуть все бесполезные сравнения на задворки разума. – Понятия не имею, буду ли я на что-то способен, когда Молли напичкает меня едой, но я буду ждать тебя здесь, если ты захочешь вернуться.

– Нет, – говорит Драко, бросая взгляд на светящееся дерево. – Приходи в поместье. У меня для тебя есть подарок, и его может быть слегка трудновато перемещать.

– Ладно, – пожимает плечами заинтригованный Гарри.

Драко целует его и ведет за собой по лестнице, чтобы найти свою одежду. Посреди пути он останавливается.

– Как думаешь, она пришла раньше полуночи?

– Что?

– Гермиона. Думаешь, она пришла до полуночи, думая, что мы на балу? – говорит Драко, а на его лице отражается легкая паника.

– Я сделаю вид, что не слышал этого, – бормочет Гарри, подталкивая Драко идти дальше. – Иначе я не смогу больше смотреть ей в глаза.

***

К счастью для Гарри вскоре становится ясно, что Гермионы нигде поблизости его дома около полуночи не было. Как только он появляется в Норе, она бросается к нему и рассказывает, как Рон пролезал в камин на кухне с елкой в руках и строгими инструкциями, как вернуть ей изначальный размер, наколдовать огни и сразу вернуться домой.

– И в котором часу это было? – спрашивает он, скрещивая пальцы за спиной.

– В три утра, – радостно отвечает она. – Согласно моим исследованиям, именно в это время обычный человек спит крепче всего.

Облегченно выдохнув, он обнимает ее, пытаясь на зацепиться за маленькие шарики, пришитые к ее свитеру.

– Хороший выбор, – говорит он. – И дерево великолепное. Спасибо.

– Выпей, Гарри, ты выглядишь ужасно замерзшим, – говорит Молли и сует ему в руки кружку глинтвейна, проходя мимо.

Гарри послушно делает глоток, пока она не скрывается из виду. Пряный вкус сразу напоминает о Драко и Нарциссе, и он задается вопросом, как идет их подготовка к обеду. Он представляет гораздо более спокойную обстановку, чем перед ним сейчас, где по кухне бегают различные Уизли, кричат и заклинаниями швыряются друг в друга разными предметами. Гарри нагибается как раз вовремя, чтобы увернуться от летящей капусты и усмехается, когда она ударяет в спину Рона и заставляет его взвизгнуть.

– Кто кинул эту херню? – спрашивает он, поднимая капусту с пола и вытягивая над головой.

– Следи за языком, – просит Молли, суетливо пробегая мимо и забирая капусту. – Спасибо, Джинни.

– Спасибо, Джинни, – передразнивает Рон, строя рожицу своей сестре и запуская в нее морковью.

Джинни оглядывается вокруг в поисках снаряда, и Гарри незаметно передает ей яблоко из чаши с фруктами. На этот раз Рон его ловит, и Джинни расстроено стонет.

– Ведите себя прилично, – говорит Молли. – Кто угодно решил бы, что на кухне одни дети!

Джинни показывает брату язык, и он смеется.

– Прости, мама, но у меня абсолютно нет планов взрослеть, – объявляет он, поднимая Розу и сажая к себе на плечи.

Она восторженно вскрикивает и хватается за него, пока он шатается по кухне, через регулярные промежутки времени делая вид, что вот-вот ее уронит, и надоедает всем присутствующим. Гарри улыбается и прислоняется к стене со своим напитком в руках, с удовольствием наблюдая за своей семьей. Гермиона становится рядом с ним и смотрит, как хаос набирает обороты. Вскоре кухня забивается людьми, – задняя дверь открывается снова и снова, пропуская Билла, Флер и Виктуар, Чарли и его парня, Андромеду с Тедди и еще нескольких родственников Уизли, чьи имена абсолютно вылетели из головы Гарри.

– Дом битком в этом году, – шепчет он Гермионе.

– Я знаю. Мы не будем обедать на кухне, – говорит она. – Я не смогла заставить заклинания расширения работать должным образом. В конце концов, мне пришлось увеличить гостиную. Выглядит немного странно, но, надеюсь, на столе будет столько еды, что никто не заметит.

– Почему ты не попросила меня помочь? – спрашивает явно задетый Гарри. – Это в своем роде по моей части.

Гермиона сжимает его руку.

– У тебя хватает забот, Гарри. Кроме того, у нас же получилось.

– Знаешь, я ведь не слабак, – говорит он. – И мне уже лучше.

– Я знаю, – говорит она, и ее улыбка сглаживает острые края его раздражения. – Я не это имела в виду. Я говорила о тебе и Драко.

– Оу, – говорит Гарри, неловко ероша волосы. – Об этом. Кажется, я слишком много о нем думаю.

Гермиона смеется.

– По сравнению с нами, ты куда расторопнее. Мы с Роном многие годы мечтали друг о друге.

– Спасибо, – говорит он удивленно и смотрит на нее, отмечая отсутствие карманов, в которые поместились бы вездесущие блокнот и ручка. – Ты не будешь сегодня меня осматривать?

Гермиона улыбается в свою чашку.

– Нет необходимости.

– Почему?

– Просто предчувствие.

– Звучит не очень-то по-научному, – говорит Гарри, стараясь выглядеть сурово.

– Забудьте про науку и помогите мне достать индейку из духовки, – говорит Молли, появляясь из ниоткуда и делая знак Гарри с Гермионой следовать за ней.

Они вместе вынимают великолепную птицу из духовки и несут ее в гостиную, где огромный стол украшен горящими свечами и сухарями у каждой тарелки. Когда они возвращаются на кухню, вокруг Молли летают тарелки и клубятся восхитительные, пикантные запахи. Она выталкивает всех из кухни и суетится вокруг стола, пока все не занимают свои места. Когда Артур встает, чтобы нарезать индейку, Гарри с ухмылкой наклоняется к Рону.

– Просто чтобы ты знал, после Рождества тебе придется объяснять Драко, что такое тардис.

Рон вздыхает.

– Ну, я так понимаю, он теперь часть нашей семьи, да?

Гарри улыбается. Молли с подносом жареной картошки окидывает их обоих задумчивым взглядом.

– Сколько тебе положить, Гарри?

Гарри смотрит на картофелины. Они золотистые, с хрустящей корочкой, просто идеальные, но ему хватит всего одной или двух. В конце концов, на столе помимо картошки бесчисленное множество вкуснейших блюд, и он знает, что Молли не успокоится, пока он не попробует их все. «Хотя, – думает он, отбрасывая осторожность и протягивая свою тарелку Молли, чтобы она смогла положить ему столько картофеля, сколько посчитает нужным, – это Рождество». Он может пожалеть об этом позже.

***

Когда он, несколько часов спустя, медленно идет в сторону поместья, сожаление именно то, что занимает все сознание Гарри. И его желудок. Каждый шаг заставляет его хотеть громко стонать, но сама идея аппарирования заставляет его чувствовать тошноту, а его живот настолько вздулся, что он сомневается, что сможет поместиться в камине.

Снег медленно падает, большие хлопья опускаются на его разгоряченное лицо и покрывают пальто и шарф. Вдалеке он видит, как павлины вышагивают по следам друг друга, и улыбается, вспоминая первокурсников и их попытки что-то зарисовать в густом тумане. Когда он доходит до конца дороги, Драко уже ждет его. Гарольд, Чейз и Питер копошатся у него под ногами, а он держит маленькую бутылочку с переливающейся на солнце синей жидкостью.

– Снова объелся, да? – вздыхает Драко.

– Ты точно не осознал суперсилу Молли. Думаю, ты первый человек, который когда-либо сказал ей «Нет, я сыт». И, вероятно, будешь последним, – говорит Гарри, сжимая склянку, когда ее вталкивают ему в руки. – Что это?

– Зелье. Оно еще теплое. Я только что закончил его варить.

– Хорошо. А что оно делает? – спрашивает Гарри, поднимая бутылек и рассматривая его содержимое.

Драко морщит нос.

– Не спрашивай. Я серьезно. Просто выпей.

Гарри с подозрением на него смотрит, но лицо Драко открыто и невозмутимо, и все, что он хочет, это довериться ему. Так он и поступает. Он откупоривает бутылку и проглатывает содержимое одним глотком. На мгновение он чувствует, что во рту все как будто горит, но затем ощущение исчезает, унося с собой тяжесть в желудке и оставляя после себя чувство комфорта.

– Это было просто потрясающе, – говорит он, тыкая пальцем в живот и улыбаясь Драко. – Это и был тот самый Рождественский подарок? Потому что если да, то я в самом деле в восторге.

– Нет, – говорит Драко, застегивая свое пальто и делая шаг к Гарри, чтобы стряхнуть снег с его волос. – Подожди здесь.

Драко исчезает в доме, и Гарри ждет, переступая с ноги на ногу и откровенно наслаждаясь ощущением легкости. Когда он прыгает, чисто ради эксперимента, то замечает фигуру Нарциссы в полупрозрачном из-за ледяного узора окне. Ее очертания размыты, но когда она движется, он понимает, что она машет ему, и он машет в ответ. Через минуту или две возвращается Драко, ведя возбужденно подпрыгивающую черную собаку.

– Это Сперанза, – говорит Драко, шагая за собакой и отодвигая Гарольда ногой. – Мы с Сандрин нашли ее скитающейся по улице. За ней очень плохо следили, прямо как за тобой, и у нее даже не было микрофиши*.

– Микрочипа? – говорит Гарри, глядя на собаку. Она смотрит в ответ, блестящие черные глаза смеются над ним и заставляют его сердце совершить немыслимый кульбит.

– Ой. Да, возможно, она именно так и сказала, – признается Драко. – А я был очень доволен собой, что вспомнил это слово из курса Магловедения.

Гарри улыбается, протягивая руку, чтобы взъерошить шерсть на голове собаки.

– Ну, такое слово тоже есть. Но микрофиша – это… Я помню, как читал о них в газете, когда учился в начальной школе.

– Говоришь странные вещи, – говорит Драко.

– Прости.

Сперанза отрывает передние лапы от земли и толкается холодным носом в ладонь Гарри. Очарованный, он гладит ее и пытается понять, что это за порода. У нее острый нос борзых и свисающие треугольные ушки лабрадора; шерсть короткая и блестящая, лапы кажутся слегка длинноватыми для ее тела, а длинный, похожий на плеть, хвост так быстро виляет в воздухе, будто она надеется взлететь. Гарри не эксперт, но светлая шерсть вокруг мордочки говорит о том, что она не так молода, как может показаться из-за ее энергичности, и он задается вопросом, не решил ли какой идиот, что она слишком стара, чтобы о ней заботиться.

– Если ты не хочешь, она может остаться здесь со мной, потому что если ты решишь завести питомца, то должен будешь за ним правильно ухаживать, – говорит Драко, и суровость в его тоне притягивает внимание Гарри к нему. – Все зависит от твоего желания, но я думал, что вы двое могли бы стать хорошими друзьями. Теперь она здорова, но ей нужно много внимания, и я подумал, что, возможно, она заставит тебя думать и о себе. То есть, раз ее нужно кормить, ты наверняка не забудешь поесть и сам, и она очень послушная – может ходить с тобой куда угодно, включая стройплощадки, и я считаю, что она…

– Драко, – перебивает его Гарри, подавляя рвущийся наружу смех. – Можешь остановиться. Я несколько удивлен, но думаю, она очень милая, и я буду счастлив ее забрать. У меня никогда не было собаки.

Драко улыбается, ускоряя сердцебиение Гарри, даже особо не стараясь этого сделать, и передает ему поводок Сперанзы.

– Видимо, ему понадобится тренировка, – говорит он, а Гарри хмурится.

– Ты разве не говорил, что это девочка?

– Я сейчас не с тобой разговаривал, – говорит Драко. Он уворачивается от Жалящего проклятия Гарри и чешет Сперанзу за ухом. – Возьмем ее прогуляться?

Гарри крепко сжимает поводок, и, когда он смотрит в спокойные темные глаза, между ними двумя проскальзывает что-то волшебное.

Гарри влюблен. В нового друга, в Драко, в жизнь. Сперанза часто выдыхает облачка пара в морозный воздух и мягко тянет его в сторону за поводок. Дотянувшись до руки Драко, чтобы переплести их пальцы, Гарри следует за ней. С Гарольдом, Чейзом и Питером, которые торопливо семенят позади, они проходят мимо лечебницы, зоны восстановления с ее теплыми конурами, большого шеда, который однажды будет достроен, и уменьшенной его копии, где на тропинке уже лежит небольшой стог свежего сена для замены подстилки. Они скрипят по снегу в лес, где запорошенная земля безопасна, а Гарри спокоен.

Сперанза несется сквозь сугробы и обнюхивает корни деревьев, исследуя новую территорию с восторгом от подаренного второго шанса на жизнь.

Гарри сжимает ладонь Драко и делает вдох.

***

Что за жизнь, когда полны забот

Мы. И ныряем в дел круговорот?

Ни мгновенья, ни минуты нет,

Чтоб осознать, как красив рассвет,

Увидеть лес, где белки прячут клад:

Запасы на зиму, что из травы торчат,

Увидеть в речке звездный блеск,

Хоть солнце улыбается с небес,

Нет времени взглянуть на Красоту,

И танца ног ее заметить быстроту:

Не ждем улыбку на устах,

Что родилась в ее глазах?

Жизнь плоха, коль мы забот полны,

И взгляду нашему красоты не видны.

W. H. Davies – Leisure.