Текст книги "Мастер Рун. Книга 11 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Интересный вопрос, Интуиция выживальщика, застрявшая на третьем уровне выше совсем не поднималась, хотя, казалось бы, вот оно. Джунгли, этер, да просто идеальное место чтобы расти, как и Поглотитель. Или тот же Парный Мост, тоже застрял на тройке, хотя мы с Бабаем уже почти не разлей вода и иногда даже додумываем мысли друг за друга. Правда те, которые попроще и обычно связанные с едой.

Я покосился на храпящего рядом Бабая, который прямо во сне пытался согнать мелкую муху с носа, забавно фыркая. Не, тому вообще всего до лампочки, дорвавшись до молока и бесплатного мяса, он как Белый Дух отказался ходить на охоту, устроился ко мне в мастерскую, охранять от незваных гостей, которых в прочем не было.

В деревне шел уже третий день, как мы переехали, как перевезли все немногочисленные пожитки и даже сгоняли с Реном и его охотниками за доспехами, спрятанными мною в дупле дерева. Вот ими я смог парней реально удивить, такой красоты они еще не видели.

Меня, впрочем, не сильно отделяли от Бабая и тоже пытались кормить на убой, постоянно притаскивали вкусняшки и небольшие кусочки сладкой смолы, она росла где-то на самом верху и жевалась как жвачка, а на вкус была как чистая резина, ну может быть слегка подслащёная.

Само решение, перебраться к ним далось мне легко, не смотря на странный первый день, и последующую пьянку, на которой было весьма некомфортно, я всё же практически не пил, в отличие от местных, которые буквально кружками заливали алкоголь себе в глотки. Всё же есть разница, в том, жить ли дикарём не пойми как, или спать на удобной кровати. Поэтому, я просто отвел Рена в сторону, спросил про возможность жить в мастерской и предложил за это поработать со всем рунным материалом что есть в деревне, обещая сделать им просто конфетку.

Тут я, конечно, не соврал, всё же мастер шестого класса по званию, а по факту, уверен что и выше. Только вот негде тут пройти аттестацию, чтобы доказать, что я могу быть не хуже того же приснопамятного гения, у которого забрал перчатку.

И уже с раннего утра следующего дня, ко мне выстроилась очередь из помятых и похмельных охотников, желающих поправить свои копья и другое вооружение. У всех без исключения они были практически одинаковы, как и у Рена, и проблемы были характерные, огромный рунный износ.

Кроме того, я изучил и значительно улучшил защитную формацию деревни, которая как и мой Тихий, не пропускала шум и максимально скрадывала присутствие людей, достаточно быстро удалось встроить свои костяные наработки в систему защиты деревни, и тем самым увеличить и улучшить ее, это был, так сказать мой гражданский долг, помочь тем с кем я делю кров и еду. Ну и чего греха таить, мне нравилось возиться с рунами.

За первые же дни я починил все копья и щиты племени, или рода, тут я отношения всё равно не до конца понял, за что не просто получил в глазах местных статус толмача Белого Духа, но и уважительное «Мастер», теперь звучало даже чаще. Хотя по имени меня старались не называть, имена здесь никому не нравились, только такие клички. Даже у Рена имя означало часть кости рогача, которое используется для наконечников.

Но этот ремонт оружия дал мне кое-какие интересные наблюдения. На копьях изначально должно было бы быть не три рунные связки, а не меньше пяти, вот только тут и проявлялась проблема отсутствия знаний. С каждым веком, терялась часть рун и в итоге из очень мощного оружия с непонятным функционалом, мы, по сути, имели охотничьи копья, которые были, мягко говоря, среднего качества. А так как последние копья делались почти сотню лет назад, то оказалось, что большинство этих связок и контуров у них просто изначально и не работало.

Я всё же видел целую картинку, не всю конечно, до всей мне было еще далеко, но достаточную, чтобы понять принцип. Наследные руны Корневиков были фрагментами общей древне системы вооружения, упрощённой до предела за поколения слепого копирования. Как если бы кто-то переписывал книгу от руки, не зная правильно языка, просто срисовывая символы, и с каждой новой копией терял бы по части буквы, или по слову. Через тысячу лет от книги бы остались только отдельные закорючки, смысл которых вообще бы никто никогда не понял.

Но закорючки всё ещё были частью языка. И я этот язык знал, наверное, даже лучше, чем многие другие рунные мастера, скрывать не буду, и когда под вечер пришел Рен, а он уже второй раз вечеровал у меня слушая мои рассказы о наших приключениях в мире Сферы, я не удержался и задал вопрос.

– Слушай, а старые наконечники и копья вы нигде не храните? Мне бы штук пять, поизучать для себя. Есть там такие моменты, что мне кажется, что копья можно сделать более серьезным оружием, через то же усиление удара этером.

Общались мы с ним довольно по-дружески и спокойно. А старейшину я вообще больше не видел, он как засел в доме, так и не показывал оттуда носа, как мне сказал сам его внук, дед немного загудел. Его внук, не смотря на конфликт с дедом, имел своё слово в каждом споре в деревне, и все подчинялись ему, может и с меньшей долей уважения, но тем не менее.

– Могу и показать. Пошли, тут не далеко.

Недалеко в его понятиях оказалось довольно далеко, где-то в километре от деревни, и мне пришлось постараться чтобы угнаться за парнем, прыгая по ветвям и передвигаясь с помощью лиан. Странный навык передвижения конечно, но человек такая тварь, что ко всему приспосабливается, так что и я начал привыкать.

– Когда-то деревня была здесь. – Рен указал на заросший травой холм. – Потом пришли черви, мы отбились, потом еще пришли, снова отбились, но в какой-то момент защита не выдержала, и они разрушили всю деревню. Но главное, под ней были большие склады, жили-то тут давно и долго, поэтому иногда наведываемся.

Мы спустились на кучу, и пока парень раскапывал землю руками и вырывал толстую траву и папоротники, я огляделся. Действительно, удобное было место, даже видно, где раньше росли деревья, чьи останки сейчас погребены под зеленью.

– Вот! – торжественно сказал охотник, и показал мне на большое костяное кольцо. – тянем!

Кольцо оказалось прикручено к люку, который мы тут же и подняли, и заглянули внутрь.

– Мы обычно сюда не ходим, только если копья сломаются и надо новое, а те, что в запасах не нравятся. Последний раз я был тут с дедом в десять лет. – пояснил охотник, залезая внутрь. – Смотри.

Внутри оказалось на удивление сухо. Но вскоре я понял почему, рунная защитная формация защищала этот склад от плесени воды и других вредных для склада и того, что там хранится вещей. А хранилось там много чего.

– Ого! – только и мог я сказать, разглядывая сотни пучков почти одинаковых копий, щитов, ножей, да чего тут только не было. Настоящий склад вооружения, хотя нет, даже не так, целый арсенал, собиравшийся поколениями, и забытый ровно потому, что никто им пользоваться толком не умел. Ну и потому, что количество жителей неуклонно сокращалось, и им попросту было не нужно такое количество оружия.

Рен зажег факел, заставляя меня посмотреть на него немного укоризненно, знал бы что полезем в потёмки, взял бы сумку, там были фонари, лучше, чем это чадящее и вонючее огненное нечто, которое толком то и не освещало.

Но даже с таким светом, оценить масштабы увиденного хватило. Только по общим прикидкам, этим оружием можно было бы вооружить тысяч десять человек, не меньше.

– Сколько тут всего? – спросил я, не отрывая взгляда от стоек. – Только оружие или есть что-то еще?

– Никто не считал. – Рен пожал плечами. – Дед говорил у каждой деревни есть такие склады, где этого добра хоть носилками таскай, а толку никакого, половина вообще не работает, а половина так себе. Это собирали поколениями, здесь есть копья, которые видели Корня Первого, я уверен в этом.

– Ага. – кивнул я. – То, что мне и нужно, ты знаешь где искать эти копья?

– Да откуда, они ж старые и все одинаковые. Тут разные есть, вон, тяжелые копья, но они неудобные, мы их почти никогда не берем.

– Нет, так дело не пойдёт.

Я решительно остановился и полез наружу. Исследовать место с чадящими факелами попросту глупо. Мне хотелось зарыться в эти сокровища на месяц, не меньше, облазив каждый уголок. Пришлось возвращаться, и брать фонари, оставлять это место просто так я не собирался, разгадать тайну копья и получить его полную рабочую формулу хотелось прямо сейчас. Поэтому я, оставленный Реном один, ковырялся в арсенале часов пять, прежде чем подобрал десяток копий, столько же щитов. А вот с доспехами беда, не было тут доспехов, ни одного. Ножей – тьма тьмущая, всяких скребков, тоже, и ни одного доспеха. Да и из металла ничего толкового не было.

И уже вернувшись, в мастерской я понял, что вижу перед глазами. Основа копья, некое древнее оружие, тоже, естественно копье. Но разительно отличающееся от виденных мной раньше как раз из-за определенных рунных связок. И начальная функциональность у них была просто потрясающая. Конечно, классический укрепленный удар, наполнением этера, без него никуда, но в пару с ним, шла дополнительная связка, которая позволяла швырять копье и применять накопитель наконечника дистанционно. По сути, превращая его в этерное оружие дальнего боя. Брошенное за счет этера, и ускоренное, оно в момент удара само распределяло остатки этера тем самым выдавая просто убойный результат при попадании.

Мне уже этого хватило, чтобы подготовить для себя новое оружие, пусть пока и в планах. Потерянные закорючки открыли мне очень много нового, пусть даже связанного всего лишь с оружием. Перебирая раз за разом их все, и выписывая поочередно руны, я в итоге пришел к такому мнению, что чего-то не хватает.

Особенность копья – это резонанс, и на самом деле это было важнейшей частью оружия, всё остальное вторично. Резонанс позволял синхронизироваться контурам копий, буквально усиливая все их показатели. То есть чем больше бойцов в строю, тем сильнее может быть удар каждого и тем острее оружие.

Сначала мне не хватало понимания, чем это связано, а потом я понял, щиты и доспехи, общий строй, в одинаковых этеропроводящих доспехах, создавал буквально поле над военным отрядом, которое усиливало его характеристики качественно в несколько раз. Это же, по сути, идеальное войско!

Местные умели воевать, и воевать правильно, наподобие римлян. Одиночные бойцы это конечно хорошо, но против бойцов того же уровня, но обученных и действующих словно единое целое, это не котировалось. И для этого у них была создана целая школа, законченная и продуманная до мелочей, система боевого руносложения, которую создавали мастера такого уровня, до которого мне еще расти и расти, а ведь утром я сам себе хвастался собственной крутости, ага.

Зато теперь я мог воспроизвести эту технологию, пусть пока только для копья, но мог! А уж доработать доспехи и щиты для сознания резонанса, так это уже пройденный этап, это мы умеем.

Бабай, видимо привлечённый моими эмоциями, лениво оторвал морду от мягкого вязанного коврика, и посмотрел на меня с таким выражением, словно говоря ну и что, научился и научился.

– А то, – сказал я ему, показав язык. – Что я только что нашел способ неплохо обогатиться, если найду кому это можно будет продать. Вот что.

Молоко-много?

– Оч-чень много молока мой мохнатый друг.

Договорить мне не дал Рен неожиданно пришедший ко мне, да еще и не один. До этого я слышал какой-то шум на нижних площадках, но не обратил особо внимания, а сейчас тут внезапно собрался десяток лиц, да в узкой комнате, и это было не приятно. Тем более что сам внук старейшины, выглядел насупленным, и я бы даже сказал немного злым, даже Бабай на это среагировал настороженно и встал.

– Чем могу помочь? – стараясь не волноваться произнёс я, аккуратно, передвигая одно из копий. В случае чего схватить успею. Да и оружия у охотников я не заметил, они пришли с пустыми руками.

– Мастер, толмач, – немного запнувшись начал Рен. – Мы пришли к тебе не просить, мы пришли поговорить.

– Слушаю.

– За эти несколько дней, те сделал для нас больше, чем любой другой мастер ямы за последние сто лет. Наше оружие снова живое, и даже наша деревня защищена лучше, чем когда-либо. Ты чужак, ты здесь случайно, и ты хочешь уйти, и мы это понимаем, но я уже говорил тебе и не раз, мы не можем сидеть и ждать, смотря как ты уходишь. Нам нужна твоя помощь.

– Рен…

– Дай договорить, мастер. – он поднял руку, и я замолчал, слишком серьёзно он смотрел на меня. – Мы хотим выйти из Ямы. Все мы, и сделать это сейчас, когда Белый Дух и ты пришли к нам. Мы хотим идти за тобой.

Люди за спиной охотника дружно закивали, и продолжали таинственно молчать, как в первый день. Опять приказали молчать? Или они от природы такие странные?

– Ну и я говорил, – ответил я спокойно. – Я не могу вести людей на смерть. Да не умею я этого, не моё это, я помогу, но и всё.

– Мы подождём, – перебил меня Рен. – и чтобы ты понял, что это не пустые слова…

Вся группы резко опустилась на одно колено и склонила головы, молча, потом откуда-то сзади начали передавать короткий нож, и каждый резал себе ладонь, прикладывая к ранам других и смешивая кровь. Я только сейчас заметил, что одна рука Рена уже перевязана, и это вообще вызвало нехорошее предчувствие.

– Подожди, – сказал я резко. – Подожди. Что ты делаешь?

– То, что должен, – ответил Рен, не поднимая головы.

Нож дошел до Рена последним, он полоснул по целой ладони, коротко, и сразу прижал руку к руке другого охотника, того парня что был с ним, в первый день нашего знакомства, когда он ворвался к деду, имени его я так и не запомнил. И когда кровь всех связалась, Камень Бури стал ледяным.

Мой щуп сработал раньше, чем я сам подумал его направить, можно сказать рефлекторно, и то, что он показал, заставило меня отступить на шаг к стене. В крови каждого из стоящих на одном колене были живые, вплетенные в саму структуру силы руны. И я видел, как они активировались от смешения крови и контакта ран, разгораясь и выстраиваясь в цепочку от человека к человеку и замыкаясь на внуке старейшины. Всё указывало на него и вело к нему.

Парню было больно, по тому, как побелело его лицо, я понял, что он терпит серьезные муки от происходящего, принимая на себя нагрузку.

Рен поднял голову.

– Дай руку мастер, мне нужна одна капля, у тебя нет выбора, кроме того, что все наши смерти будут на твоей совести. Понимаешь? Мы умрём, если не закончим ритуал!

Да твою же медь! Во что меня опять втягивают?

Я чиркнул своим ножом палец, уже отвыкший от постоянных порезов, и капнул в подставленную окровавленную ладонь, стараясь сам к этому не прикасаться. Надо кровь, получи кровь.

– Что ты делаешь, придурок? – всё же не удержался я от вопроса, понимая, что залезаю в какую то глубокую задницу. Опять чёртова магия Крови.

– Кровная Вязь, – сказал он сквозь зубы, не обращая внимание на оскорбление. – Так это называется. Ты видел, как дед командует деревней? Как, одним словом, заставляет всех замолчать?

Естественно, я видел.

– Это руны, – продолжил Рен, выпрямляясь. Остальные поднялись следом, молча, и я заметил, что порезы на их ладонях уже затягивались, неестественно быстро, оставляя тонкие белые шрамы. – Горький Корень полностью меняет кровь. Ты уже знаешь, что он сжимает каналы, но он делает и другое. Он вплетает в нашу кровь рунный контур подчинения. Когда об этом узнали наши предки, они использовали это для того, чтобы мы могли выжить. Вязь спасла нас, когда люди сходили с ума и убивали друг друга за еду или место в укрытии. Она связала всех, чтобы удержать выживших вместе, и чтобы никто не предал и не сбежал, бросая остальных, такой был изначальный договор. И теперь он перешел к тебе.

– Кривой Сук знает?

– Нет, – сказал Рен. – и никогда уже не узнает. Две вязи не могут существовать одновременно в теле человека. Пока дед был жив, вязь работала на него, а теперь его нет, и я теперь глава и старейшина, и я присягаю тебе.

– Кривой Сук, мёртв. – я закрыл глаза и глубоко вздохнул. – А я и не знал, что он болел. Дурак, какой же ты дурак, парень.

– Потому что другого пути нет. – Голос Рена стал тише, и в нём впервые за весь разговор проскользнуло личное. – Мастер, послушай. Дед был хорошим человеком. Лучший старейшина, какого я знал. Но он стар, и он устал, и он боится. Я сделал так чтобы он перестал бояться и забрал его власть. Теперь я власть здесь, а ты власть надо мной.

Восемь пар глаз смотрели на меня, со спокойной готовностью и признанием моей власти, хотелось мне того или нет, уже было поздно. Они знали на что шли, когда резали себя и чем это должно закончиться. И сосредоточился на себе, на своём внутреннем состоянии. Капля полученная Реном, меня не коснулась, должны ли быть какие-либо изменения или нет? Кажется, что нет, это облегчает моё положение, но не сильно.

– Все вон, кроме Рена. – приказал я.

Охотники переглянулись, дождались кивка нового старейшины и вышли, один за другим оставляя нас вдвоём. Втроём если точнее. Я уселся на пол, привалился спиной к стене и посмотрел на Рена. Тот стоял, сцепив руки за спиной, и явно чего-то ждал. Побелевшее лицо уже возвращало цвет, но под глазами залегли тени, которых раньше я не замечал.

– Садись.

Тот сел напротив, скрещивая ноги и ложа руки на колени, раны уже зажили, хорошая регенерация.

– Когда умер Кривой Сук?

– Сегодня утром. – Рен даже взгляда не отвёл. – Перед рассветом. Если ты думаешь, что это я его убил, то ты ошибаешься, я не смог бы нарушить клятву вязи.

Врал он, как сивый мерин, и я не верил его слова ни на грош.

– Что будет дальше. То, что ты сделал? – я указал на ладонь. – Что это даст мне и чем меня ограничит? Ты ведь мог просто сам стать старейшиной, без прихода ко мне, я ведь правильно понимаю, да?

– Да. – тот кивнул коротко. – Но, если бы я так сделал, люди бы не увидели связи. Меня поддерживали семь человек. Теперь, когда они принесли клятву, все встанут за моим плечом. Как я встану за твоим. Тебе ничего не грозит. Никто из нас не сможет причинить тебе вреда, да ты и так это знаешь, ты сильнее всех, кто тут живёт.

– Я и сейчас могу передумать и перебить вас всех, – ответил я грубо. – И спокойно заняться своими делами, плевать. Выкладывай, что в итоге ты задумал, вот только не говори, что у тебя нет готового плана, я не поверю. Рассказывай, если не хочешь, чтобы я передумал. Без всяких красивых слов о выбраться и прочем, как есть давай.

Рен облизнул пересохшие губы и начал говорить.

– В Яме около сотни деревень Корневиков. Ближайшие же семь находятся в одном-двух днях пути от нас, в каждом мы можем собрать от пяти до десятка охотников, годных сражаться и при этом не лишая женщин и детей еды и охотников. Кривой когда-то посчитал, что…

– Кривой?

– Да, мой дед не всегда был таким, в молодости он хотел того же что и я.

– Дальше.

– Двести человек, практики уровня от мышц до кожи и их хватит чтобы пробиться с боем в глубины города и добраться до сердца, выбив оттуда всю охрану древнего Стража.

– Да ты издеваешься! – я был готов прямо сейчас ударить его в лицо, этого дурного пацана.

И хотя мой возраст был меньше, то, что я сейчас видел перед собой это был упрямый фанатизм, оголтелый и безосновательный, построенный не пойми на каких фактах и теориях. Он ведь вообще не понимает, что без разведки, без серьезной подготовки начать такое дело, только поубивать людей. Если они раньше не справились, когда их было больше, то как я-то им помогу?

А затем он добавил, огоршив меня.

– А еще ты научишь нас драться.

Глава 11

Просьбу-приказ, которую я послал Бабаю, он ради разнообразия, либо понимая серьёзность ситуации, выполнил, не дождавшись моей повторной просьбы, как иногда было. Просто встал, подошел к створке, толкнул её мордой и лег поперек прохода, положив голову на лапы, тем самым давая понять, что сейчас отсюда никто не выйдет. По-моему, чувствовал он мое настроение гораздо лучше, чем я сам, а сейчас мое настроение было таким, что молоко в радиусе десяти метров от него скисло бы только от одного моего взгляда.

– Так ты говоришь, я должен учить вас драться, да? – спросил я Рена. – Вот прямо по настоящему, по-боевому махать копьями, убивать своих же соотечественников? Этого ты хочешь от меня?

Рен, видимо, еще не остывший от проведения ритуала, с белыми, уже зажившими шрамами на обеих ладонях, стоял посреди мастерской и, видимо, не совсем понимал, что происходит. Ещё минуту назад он смотрел на меня с выражением лица, как у человека, у которого все получилось, ведь по его мнению, карты легли как надо, фигуры встали, типа, партия сыграна. Ему осталось только дождаться, когда противник, то есть я, признает, что проиграл. Вот только я не собирался играть в его игры.

Подойдя вплотную, я ударил его кулаком в лицо без замаха.

Голова охотника мотнулась в бок, ноги поехали по гладким доскам, и он влетел спиной в стену мастерской, сбив с полки две заготовленные заготовки, которые вчера там ещё аккуратно сложил. Потом он сполз по стене, ошарашенный, и рука метнулась к поясу, где обычно висел нож, но не нашла его.

Замер он на полпути, потому что Рен встретил мой взгляд и, видимо, понял, что всё пошло совсем не так, как он хотел. Что я, во-первых, не злюсь, а во-вторых, у меня тоже есть, что ему сказать.

– А теперь сядь, пока я тебе еще сильнее не навалял, – сказал я ему.

Тот медленно сел, не отрывая меня глаз, и, сжимая челюсти. Выпячивал их так, что на скулах заходили желваки. На левой щеке у него наливался красным след от моего кулака.

– Вытяни правую руку, предплечье ко мне, – приказал я.

– Зачем?

Хороший вопрос, можно сказать, правильный. Я бы тоже спросил, прежде чем подставлять руку человеку, который только что врезал мне по морде. Поэтому я ответил честно.

– А что, неужели ты и правда думаешь, что сможешь меня обмануть?

Парень не шевельнулся, но лицо его дрогнуло. Мелочь, конечно, которую я бы не заметил еще полгода назад, но я уже давно не был простым смертным, и любые микродвижения мышц вокруг глаз, даже секундное сужение зрачков, я видел. Что ж, я попал, я угадал. Но я, впрочем, в этом и не сомневался. Ты хотел этого, парень, значит, это и получишь.

– Думаешь, что кровная связь – это поводок, который ты надел на своих людей и привязал ко мне? – продолжил я, садясь напротив него на стул и доставая из сумки чехол с иглами. – А сам ты типа остался свободен, да? Думаешь, теперь я буду делать то, что нужно тебе, потому что у меня на шее висит ответственность за сорок семь человек, которых я не просил? Ты убил деда, забрал его власть и пришел ко мне с готовым ошейником. Только надел ты его не на себя, парень, а на меня, через них. Так думал, да?

И тут он побледнел. Всё-таки я действительно попал в яблочко. И я увидел в его глазах немного не то, что ожидал, не страх, а понимание того, что его прочитали, как открытую книгу, и что книга эта оказалась не такой уж и хитрой, как ему казалось.

– Я не…

– Заткнись и дай сюда руку. Это приказ. Ты ослушаешься исполнить мой первый приказ?

Он ненадолго замолчал, наверное, секунд на десять. Посмотрел на Бабая у двери. Байшоу лежал с закрытыми глазами, и в его позе не было ни капли сочувствия ни к кому бы то ни было, кроме себя. Через связь я чувствовал ровное и правильное эмоциональное направление от друга. Правильно, так и надо, и этого хватало. И Рен понял, что отсюда он уже не выйдет, пока не сделает то, что я прикажу. Но всё-таки попробовать смелости у него хватило.

– А если я откажусь? – спросил Рен ровным голосом, просто задавая вопрос.

– Тогда я просто оставлю тебя в живых, встану, выйду отсюда, заберу Белого Духа и улечу. Крылья у меня есть, если ты не заметил, починить их, работы там осталась всего лишь на пару дней. А ты останешься в своей деревне и с кучей проблем, и с тем пониманием, что скоро весь твой род умрет. И все эти проблемы создал себе ты сам, избавившись от единственного человека, который умел их решать. Это я про твоего деда. Кривой сук столько лет держал деревню на плаву, а ты, в погоне ли за властью, или за мечтой, убил его. Молодец, что сказать, герой, живи теперь с этим. – а затем жестоко, не давая ему опомниться, добавил. – Давай руку, я сказал.

Каждое мое слово било по его самолюбию, и я понял, что Рен всё-таки сломается. Это не гордость, гордость у него была крепкая, закаленная тем же лесом, как он закалил свой дух и всё остальное. Для него ломалась иллюзия контроля, та самая иллюзия, в которую он пришел ко мне с кровью на ладонях и готовым планом, а я послушно стал в отведенную мне ячейку. Вот так должно это было быть. Поэтому он готов был пожертвовать и дедом, и всеми другими людьми только для того, чтобы доказать свою правоту.

Рен послушно предоставил мне своё плечо и сказал:

– Делай, мастер. Моё слово дано, мне и ответ держать.

Я достал иглу чистую, проверенную после того случая с ядом, и начал работать. Одиннадцать рун моего имени, того самого рунного имени, которое я принял, когда набил на себе, чтобы обезопасить себя от тубуса, и которое я ношу с тех пор на предплечье. Где каждый символ он знал наизусть и каждый мог нарисовать хоть с закрытыми глазами. И сейчас игла входила в кожу Рена точно и глубоко, а этер тёк следом, заполняя контуры. На этот раз я решил не мелочиться. Это у себя я сделал маленькую татуировку, у него же я бил размашисто и достаточно широко. Пусть будет ещё и меткой.

Рен всё это время сидел неподвижно и ровно дышал. Вот только на лбу у него выступила испарина, и мышцы предплечья под моими пальцами были каменными от напряжения. Ему было больно, и я это знал, потому что я не стеснялся и давил этером максимально, буквально вплавляя руну за руной.

Все же руны, входящие в живую плоть и встраивающиеся в меридианы – это не татуировка в салоне. Это ближе к тому, как если бы кто-то прокладывал отверстие внутри твоей руки раскаленной проволокой, медленно и тщательно полируя и создавая идеальнейший рисунок.

После того как я закончил с именем, добавил всего лишь небольшую связку из трёх рун. Она отличалась от остальных дополнительными завитками, которые замыкали контур и превращали набор символов из простого имени в связку подчинения.

Парный мост, если угодно, только не между равными, как у нас с Бабаем, а между тем, кто ведёт, и тем, кто следует. Когда линия легла на место, Рен дёрнулся всем телом, стиснул зубы и зашипел сквозь них, как змея, от которой мы удирали, как это с Бабаем в первую ночь.

Контур активировался, эфир хлынул по новым рунным каналам, перестраивая часть его энергетической сети, и я почувствовал момент, когда связь установилась. Конечно же, не так, как с Бабаем, где всё было тёплым и живым и строилось на доверии.

Тут было всё гораздо иначе, жёстче и холоднее. Это был как замок, как ошейник, который буквально защёлкнул на теле молодого человека, превратив его фактически в послушного раба. Парный мост, это уже не просто детская шалость. Парный мост – это уже серьёзное оружие, и только сейчас я это понял окончательно.

И Система моментально это подтвердила: правильность моего решения и правильность того, что я делаю. Причем сделала это неожиданно, даже агрессивно, и мне действительно стоило этому удивиться, потому что такого раньше никогда еще не было.

Внимание, переоценка навыка Парный Мост (Духовный Компаньон), внесены критические изменения. Навык будет перезаписан.

Навык повышен. Парный Мост (Контроль) – 4.

Навык повышен. Стальной Разум – 2.

Я дождался, когда всё успокоится, энергия встанет на свои места. А Рен тем временем внимательно изучал своё предплечье, смотря на целую спираль из чёрных символов, которая шла от плеча к локтю. Я видел, как он пытается понять, что же изменилось внутри него самого или снаружи. Снаружи-то ничего не изменилось, а вот внутри изменилось всё.

– Ну что, давай проверим, – сказал я, направляя этер и давая настоящий приказ. – Встань.

Тот тут же встал. И, причём, не потому, что хотел он. Я видел это по его лицу, что он собирался сначала задать вопрос, может, даже возразить, но тело подчинилось раньше, чем разум успел вмешаться. Его ноги выпрямились, спина выпрямилась, и он оказался на ногах прежде, чем осознал, что уже стоит. В его глазах мелькнул испуг. Мне это немного не понравилось, но так было нужно. Альтернативы у меня всё-таки не было. Рен хотел использовать меня как инструмент и получил обратное. Справедливо? Конечно. Приятно? Точно нет, причём ни ему, ни мне. Но ответ простой, если бы меня не трогали, я бы этого не сделал.

– Сядь.

Как встал, так он тут же мгновенно сел без колебаний. И потому как дёрнулся уголок его рта, я понял, что он пытается сопротивляться и не может.

Эта штука была одна из моих разработок. Я пытался еще в Долине доработать своё имя и сделать его уникальным, но вместо этого как раз наткнулся на такие интересные свойства. И понял, что когда-нибудь, может быть, это пригодится мне и придётся этим воспользоваться, хотя я бы не хотел. Ну а теперь всё сложилось так, что вот эта заготовка, одна из десятков, которые валялись у меня в памяти, оказалась применена. Применена там, где мне было не нужно, и сделано это потому, что какой-то дурак, просто дурак, не был готов отвечать за последствия.

– Ну вот. Ты хотел меня использовать, – сказал я убирая иглу обратно в чехол. – Я это прекрасно понимаю. Ты отчаялся, видишь, как твой народ умирает, и готов на всё, бла-бла-бла. Я даже тебя уважаю за это, если честно. Но я не инструмент и не твоё пророчество, предание или что-то ещё. Плясать под чужую дудку я не собираюсь, даже если твоя дудка играет правильную мелодию. Поэтому теперь правила другие. Ты подчиняешься мне, а не наоборот. Пойдём мы за сердцем матери, не пойдём, всё это решу я, и решу так, как решу. Понял меня?

Получилось, конечно, немного импульсивно и корявенько, но он меня, конечно же, понял.

– Понял, – сказал Рен.

И впервые за весь разговор, пусть и такой короткий, в его голосе не было ни злости, ни обиды, только усталость, а может быть, даже где-то на самом дне и облегчение. Потому что, что ни говори, но теперь не ему решать, жить или умирать его людям. Теперь это на мне. Гадина он, конечно, но деваться мне было некуда. Я решил, что никто никогда не будет меня контролировать, а значит, не будет. Значит, придется делать по-моему. Что ж, замечательно, просто замечательно. Именно этого мне и не хватало, наверное, для полного счастья.

– Зови остальных своих охотников, всех, кто принёс клятву, по одному.

Рен поднялся, на этот раз сам, без приказа. Бабай проводил его взглядом, отошел от двери, пропуская наружу, и уставился на меня, мол, говоря, что всё, ты доволен?