Текст книги "Мастер Рун. Книга 11 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Мы с Клыком переглянулись. Тот уже поднялся и при этом оставался совершенно спокойным, словно он ожидал такого поворота событий.

– Безоружные, говоришь? – уточнил я у Рена.

– Да, они копья оставили на тропе, сделали так чтобы мы заметили. Просто стоят и ждут, ни с кем не разговаривают.

– То есть ждут они меня. – Я посмотрел на Клыка.

– Это было логично, – ответил он. – Слухи слишком быстро расползаются по Яме. Я не удивлюсь, если уже на всех границах знают, что ты появился, и более сильные роды готовят свои отряды для того, чтобы посмотреть на тебя вживую.

– Ну, я надеюсь, что посмотреть это не значит, что воевать, – ответил я. Затем повернулся к Рену. – Ну что, пойдем посмотрим, кого нам принесло?

Мы спустились вниз втроем. Клык шел чуть позади, и я чувствовал, как он оценивает обстановку, привычно и молча, не делая ни одного лишнего движения. Рен повел нас к южному краю лагеря, туда, где тропа уходила вниз по склону между корнями. Трое Глубинщиков стояли и ждали.

Копья действительно были в стороне, прислоненные к стволу, и это было первое, что я отметил. Весьма знакомые копья, ничем не отличающиеся от копий Корневиков, разве что чуть большей сохранности. Жест доброй воли, причем сделанный очень грамотно. Они не бросили оружие на землю, это было бы некрасиво по отношению к оружию, которое тебя защищает, но и не стали прятать, а аккуратно поставили так, чтобы было видно и им, и нам. Мол, мы пришли поговорить, но мы точно не идиоты.

Старшая из них оказалась женщиной, лет сорока пяти, может, чуть больше, в безрукавке и что удивительно в настоящих штанах. Местные, опять же на поверхности штаны не носили, скорее короткие полушорты-полуюбки, слишком тут жарко и влажно.

И первое, что мне бросилось в глаза, когда я ее увидел, это были руки, не прикрытые ничем. Они были покрыты старыми длинными шрамами от запястий до плечей. Сама же переговорщик, главная в троице, жилистая и сухая, с серым лицом чувствовала себя неуютно на открытом пространстве. Это было видно по тому, как она озирается вокруг себя, непривычная как к свету, так и пространству вокруг. Вся троица послов, если это были послы, выглядела болезненно, так как люди, которые годами живут без нормального света.

На шее у неё висел каменный медальон на кожаном шнурке. У двух её спутников были точно такие же. Я сразу зацепился за них взглядом, оценивая рунное искусство, и машинально потянулся к щупу, но сдержался. Это ещё успеется.

– Меня зовут Гарда, – сказала женщина. При этом слова она как будто рубила, не договаривая окончания, будто выплёвывая их по одному, только острый подбородок дёргался на каждое слово. Этим она сильно отличалась от того, как говорили Корневики. Те, наоборот, старались говорить мягче. – Я, проводник, пришла поговорить с тем, кого зовут мастером.

– Ну, это я. – Я остановился в нескольких шагах от нее и сложил руки на груди. – Давай, говори.

– Нет, не здесь. – Она посмотрела на охотников, которые уже собрались вокруг и не скрывали своего любопытства. – Этот разговор не для всех.

– У меня, в принципе, нет секретов от моих людей.

А Крюк за моей спиной чуть кашлянул, привлекая моё внимание, и я понял, что он вроде бы и со мной согласен, но в данном случае лучше уступить желанию гостей. Разговор с Глубинщиками на виду у полутора сотен человек, половина из которых считает их ворами и врагами, это так себе идея.

– Хорошо, – согласился я. – Пойдём в мою мастерскую, где я обитаю. Рен, обеспечь нашим гостям воду и еду. Оружие пусть находится, где стоит, его никто не тронет. Можете не беспокоиться.

Гарда кивнула и двинулась за мной, не оглядываясь на остальных. Она очень уверенная в себе женщина. Двое её спутников пошли следом молча, и за всё время, пока мы поднимались на платформу, ни один из них не произнёс ни единого слова. Либо дисциплина, либо просто знали своё место.

В мастерской я показал им на лавку, сам сел привычно уже напротив. Клык встал у стены, привалившись плечом и изображал из себя мебель. Получалось у него хорошо.

Гарда зашла и огляделась. Взгляд задержался на верстаке, на разложенных костяных заготовках, штампах для доспехов и рунной горелке. Я видел, как быстро она считывает обстановку, да, практик, причём неслабый. Но определить привычно ее уровень я не смог, она умудрялась его скрывать, тогда щупом, аккуратно прощупал её силу и удивился. Третий шаг закалки, как говорят местные, или закалка кожи, причем последняя стадия. Считай, равная мне. Для Глубинщика, который не ест Горький Корень и качается на диком эфире, это достаточно серьёзно.

– Проводник, значит. – Начал я первый. – Это у вас так называют тех, кто водит людей по руинам?

– Верно, я знаю маршруты. Все верхние ярусы и часть третьего. Я вожу там артели уже двадцать два года.

– От чьего имени ты пришла?

– Я пришла от имени трёх артелей, – сказала Гарда. – Это Камнерезы, Ржавые и Молчуны. Мы контролируем верхние входы в руины с южной и западной стороны. Вместе это около сто шестидесяти человек.

Ого.

– Остальные Глубинщики отказались?

– Остальные сами по себе. У нас нет общего вождя, каждая артель решает за себя. Я говорю только за тех, кто меня послал.

Ну что ж, это было прямо и без лишней воды. Подход такой мне нравился.

– Ладно, Гарда, ты пришла не чай пить, так что рассказывай.

Она заговорила, и мне стало сразу по-настоящему интересно. Гарда поведала, что за последние полгода каменные патрули Стража изменили поведение. Раньше они ходили по одним и тем же маршрутам с одной и той же периодичностью.

Глубинщики за десятилетия лет выучили каждый поворот, каждый интервал, где голем останавливался и разворачивался. Знание этих маршрутов, собственно, и было главным капиталом любого проводника, а без этого знания в руины лучше не соваться. Маршруты стражи менялись крайне редко и за этим внимательно следили.

А полгода назад всё изменилось. Маршруты стали хаотичными, патрули появлялись там, где их никто не ждал, где их никогда раньше не было, интервалы сбились. Два месяца назад артель из двенадцати человек опытных копателей была уничтожена целиком в коридоре, который считался безопасным более тридцати лет, а месяц назад ещё одна группа потеряла восьмерых из девяти. Глубинщики теряли людей и территорию и ничего не могли с этим поделать.

– Что-то разбудило стража, заставило его бояться – сказала Гарда, – и он перестраивает оборону. Мы теряем доступ к тем ярусам, которые кормили нас поколениями.

Она замолчала и посмотрела прямо на меня.

– Некоторые в артели считают, что в этом виноваты Корневики. Вы разбудили его, когда начали предпринимать действия по объединению.

Я откинулся назад и задумался. Версия была бы логичной на первый взгляд, но она тут же, естественно, разваливалась. Мы с Бабаем здесь почти два месяца. Те же тренировки с резонансом идут недели три, а изменения в патрулировании начались полгода назад.

До этого у местных время практически остановилось и ничего могущего повлиять на Стража они не предпринимали, во всяком случая я ничего не знал.

Я посмотрел на Клыка и тот покачал головой отрицательно, показывая, что его мысли соответствуют моим. Математика не сходилась, и Гарда, судя по лицу, это тоже прекрасно понимала. Она озвучила обвинение не потому, что верила в него, а потому, что должна была его озвучить. Артели послали её с этим вопросом, и она его задала. Поэтому и ответ должен быть такой же официальный.

– Это обвинение несправедливо и беспочвенно, – сказал я. – Полгода назад меня здесь не было. Я попал в Яму меньше двух месяцев назад. Так что, если патрули изменились, то причина точно не во мне. Ты это, и сама знаешь, иначе бы не пришла ко мне об этом говорить. Я слушаю дальше.

Гарда кивнула, коротко и без удивления.

– Знаю, но мне нужно было услышать эти слова от тебя, чтобы передать артелям. Я говорю от их имени.

– А что случилось полгода назад? – спросил Клык у стены. Он задал вопрос, который я собирался задать следующим, и задал его правильно. – Что-то ведь произошло. Страж не меняет поведение просто так.

– На этот вопрос мы тоже точно ответить не можем. Мы знаем только, что последняя пропавшая группа из восьми человек, очень опытных, среди которых были все наши практики на ступени каналов. Практики такой силы не могут исчезнуть бесследно, не оставляя следа.

А вот это было уже интересно. Практики ступени каналов среди Глубинщиков, да все в одной группе, и все пропали. Я посмотрел на Гарду, дожидаясь продолжения, и она продолжила.

– Их вёл Крот, лучший проводник, которого я знала. Он знал третий ярус так, как я знаю второй, может быть, даже лучше. Они спустились ниже обычного, на участок, куда обычно никто не совался. Крот говорил, что нашёл проход на четвёртый ярус, и он к этому готовился несколько лет. Собирал людей и ждал, пока у нас будет достаточно сильных практиков, чтобы пробиться через охрану. Пошли восемь человек, трое на ступени каналов. Самая сильная группа, которую Глубинщики собирали за всю мою жизнь.

– И вы точно не знаете, погибли они или нет?

– Оставшийся в живых был на связи, Крот оставил его на ярусе выше. Он сказал, что слышал бой, а потом всё смолкло, и спускаться к ним не стал, и правильно сделал. А еще через несколько дней патрули снова изменились, сначала на третьем ярусе, а потом на втором. Кажется, Страж понял, что к нему пытаются лезть всерьез, и решил закрыть все щели.

– Я так понимаю, это предупреждение, – сказал я. – Так?

– Да. Мы не можем запретить вам лезть туда и лезть ниже. Но мы можем сказать вам, что стоит попытаться быть более благоразумными.

– Боюсь, что уже поздно, – ответил я на предупреждение Гарды. – Мы уже готовы провести первый рейд. У нас не стоит задача залезть глубоко, мы просто хотим проверить себя на каменных стражах и попытаться убить как минимум одного.

– Об этом у нас тоже была информация, – кивнула Гарда мне. – Поэтому я здесь, и у меня есть конкретное предложение.

Хорошо, теперь мы добрались до сути.

Я наклонился вперёд и положил руки на колени. Гарда достала из сумки свёрнутый кусок кожи и развернула его на верстаке, сдвинув мои заготовки в сторону. На коже была нарисована карта, красной краской, очень подробная, с пометками, значками и линиями маршрутов. Я сразу увидел, что это не один лист, а несколько, сшитых вместе, и каждый слой соответствовал одному ярусу руин.

– Это карты верхних трёх слоёв ярусов, – сказала Гарда. – Все известные нам проходы, ловушки, затопленные участки, обвалы, старые маршруты патрулей. Здесь работа четырёх поколений проводников, я отдам ее тебе. А также я пойду в качестве проводника только для того, чтобы вы не приближались к нашим жилым кварталам, где обитают наши люди. Не нужно подвергать Глубинщиков опасности. Нас и так не слишком много осталось. Мы не хотим привлечь беду.

– Это даже не обсуждается, – сказал я. – В том плане, что мы, конечно же, готовы обойти любые места, которые могут повредить нашим соседям по Яме. Что еще ты хочешь взамен за карту и свою работу.

– Мы знаем, что ты умеешь работать с рунами, и просим починить наши медальоны. – Она тронула каменный кругляш на шее. – Их осталось всего несколько штук на три артели, а делать их мы не умеем, старые уже разрушаются. Без них мы не можем выходить на поверхность дольше, чем на несколько часов. Каналы практиков от этера на поверхности пересыщаются, начинается лихорадка, а потом каналы просто текут, люди умирают. Нам тоже нужно охотиться и добывать пищу.

Я протянул руку.

– Дай посмотреть.

Она сняла медальон и положила мне на ладонь. Камень был тёплый, шершавый и серо-зелёного цвета. Я пустил внутрь него щуп и сразу же увидел внутреннюю структуру. Работа была грубая, если сравнивать с тем, что я видел в Служке или в Черве, но принцип был ясен и знаком, фильтрация входящего эфира и снижение давления на каналы.

По сути, внешний аналог Горького Корня, только временный и нерегулируемый. Контур был простой, всего несколько рун в одной связке, но три из них уже расплылись до состояния, когда ещё чуть-чуть, и вся цепочка развалится. Да, действительно, ремонт им был нужен.

– Починить смогу, – сказал я, возвращая медальон. – Сделать новый тоже смогу, если будет подходящий камень. Этот сорт я не знаю, но, судя по всему, он хорошо держит руны.

– У нас есть, мы дадим камни.

– Хорошо, но ты понимаешь, что это еще не все, да? Что вы еще хотите?

– Если ты доберешься до сердца матери и перестроишь Стража или сможешь его убить, мы хотим гарантию, что нас не вырежут. Корневики считают руины своим наследием, и для них мы воры, которые грабят могилы их предков. Если ты дашь им власть, первое, что они сделают, это выгонят нас из руин. А руины для нас всё, мы не умеем жить на поверхности, здесь, мастер, мы здесь задыхаемся.

– А выход за пределы Ямы вы рассматриваете? – спросил я, глядя ей прямо в глаза. – Задача стоит именно в этом. Я собираюсь выпустить людей отсюда.

– Боюсь, что у нас гораздо больше представления о внешнем мире, чем у тех, кто живёт на деревьях, – горько ухмыльнулась Гарда. – Мы прекрасно понимаем, что мы там никому не нужны, потому что мы обречённый народ.

– А насчет этого можешь не переживать, – сказал я. – Гарантию, конечно, давать не буду, не могу обещать того, что еще не контролирую полностью. Я даже не знаю, доберусь ли я до сердца и доберусь ли вообще хоть куда-нибудь. Но одно могу сказать, я не собираюсь никого вырезать, ни Глубинщиков, ни кого-либо еще. Мне нужно выбраться из этой ямы, а не устраивать здесь гражданскую войну. Если я это сделаю, у меня будет к вам предложение.

Я перевёл взгляд на своих людей. Им точно не нужно это слышать. Пока не нужно.

– Клык, Рен, уйдите. Мне нужно поговорить наедине.

Когда мы остались вдвоем, я не стал долго ходить вокруг да около, а сказал прямо и без обиняков.

– Есть земля, где нужны практики. Много сильных и хороших практиков, умеющих сражаться и умеющих добывать ресурсы. Если вы принесете мне клятву верности и получите мое клеймо, я предоставлю вам эту землю и возможность жить на свободе, возможность жить по своим правилам и законам так, как хотите. Все ресурсы, которые будут находиться на этой земле, также будут принадлежать вам. Естественно, под моим началом. Передай своим артелям именно такое моё предложение, оно важное.

Говорил я сейчас прежде всего о землях мастера Цао, рода Горновых. Я, конечно, прекрасно понимал, что это некое самодурство и, возможно, слишком оптимистичное предложение, что мастер Цао разрешит этим людям жить на его территории. Но почему-то я уверен был, что он согласится с моими доводами. Всё же иметь небольшую управляемую армию, верную хотя бы твоему ученику, человеку, который состоит с тобой в одной секте, это гораздо лучше, чем встречать Лотосов в одно лицо. Сяо за бойца я не считал, как и жену мастера.

То, что они принесут клятву верности роду Горновых, меня, в принципе, не смущало. Ну, будет у них две клятвы верности. Конфликта интересов, в принципе, быть не должно. Точнее, я думаю, здесь можно было что-то сделать, позволяющее этим людям жить на этих территориях. Во всяком случае, если не пустит сам мастер Цао, то рядом есть целый хребет, где можно заселить этих людей, да там несколько миллионов человек можно затерять, и жить им там будет спокойно. Стану, значит, просто соседом и буду жить рядышком. Маленький царёк маленького царства, ага.

Ну, всё это так, мысли о далёком будущем, тем более я даже не уверен, что смогу заставить портал заработать в обратную сторону. А сейчас заручиться верностью и поддержкой ещё нескольких сотен человек мне бы не помешало. Союзники нужны как сверху, так и снизу. Ещё мне нужно с Осколками пообщаться и понять, как они живут и готовы ли они будут объединиться со мной.

– А как же Корневики?

– А вот с ними несколько сложнее, – я был максимально откровенен. – Ты знаешь, как они культивируют и насколько сложно происходит у них прокачка. Выжить в том, другом мире, полноценно они не смогут. Только с помощью таких же амулетов, как у тебя, – я указал на её артефакт, висящий на шее. – Я, конечно, могу их сделать, но это временное решение. Так что с ними придётся придумать, как решить этот вопрос. На крайний случай Яма останется в их пользовании. Если здесь, конечно, что-то ещё останется к тому времени, когда мы решим вопрос со Стражем.

– Я поняла и передам твое мнение людям.

– Да, ты передашь всё, что я сказал. А еще, ты отсюда уйдешь только с моей татуировкой. Отказа я не принимаю. Это нужно для того, чтобы мои требования были верно переданы и для того, чтобы я чувствовал себя в полной безопасности, потому что дальше я планирую доверять тебе и тому, что именно ты поведешь нас в глубины руин. Подумай об этом хорошо.

Гарда думала минуты две, а затем кивнула, соглашаясь. Я тут же достал инструменты и начал выбивать эту татуировку, буквально от слова до дела один шаг. Саму татуировку я тоже изменил, потому что здесь важна была только последовательность, а не рисунок. Так как у меня не было желания набивать это всё в больших размерах, татуировка получилась небольшой, как цветок, и аккуратной. И при этом она не пряталась на предплечье и была заметна для всех. Я заметил, что Глубинщики татуировок не носят.

– Тогда у меня всё, – я поднялся, показывая, что беседа закончена и тату было сделано. – На этом мы закончили, и больше мне нечего тебе сообщить лично, а общее мы уже всё сказали. Мы будем рады союзу и будем рады вместе сражаться против каменных стражей. Это было бы гораздо лучше, гораздо удобнее для всех нас.

В итоге рейд пришлось перенести еще на два дня, потому что Гарде нужно было передать мои слова лично тем лидерам, которые имели мнение среди Глубинщиков и могли выражать общее мнение. В то время я чуть не поругался с Клыком и со всеми остальными клыками. И если бы не клеймо, то мне бы точно устроили бунт.

– Они нам не союзники, мастер, – убеждал меня Клык. – Может быть, только партнеры по обстоятельствам. Когда обстоятельства изменятся, они первые воткнут тебе нож в спину и Гарда будет действовать в их интересах. Имей в виду всегда это, мастер.

И Рен, здесь с ним был полностью солидарен, и Горбун тоже. Пришлось показать им, что уже поздно. И я решаю, как и что дальше будет, хотя бы, по крайней мере, с теми людьми, которые подчиняются им, потому что они носят мою татуировку. К этому времени мою татуировку носило уже всё мужское население всех ближайших деревень.

Я не обошёлся только охотниками, решил, что лучше перебдеть, и теперь каждый мужчина, способный держать копьё, носил на себе моё клеймо. В общем итоге это давало мне сто сорок с небольшим человек, способных стоять в строю и чувствовать резонанс.

Рен, Дуб и Сучок были повышены мной до десятников, хотя при этом каждый командовал фактически гораздо большим количеством людей. Но в строю постоянно были только половина, остальные прошли нужный тренировочный минимум и занимались своими делами. Тем самым любое недовольство я вырезал просто на корню, к недовольству всех старейшин. Женщины здесь не считались серьезным голосом, поэтому я не стал заморачиваться и уделять время еще и им, мне было привычно что воюют и погибают мужчины, и местная парадигма семейных и внутренних отношения максимально этому способствовала.

И когда Гарда вернулась, я собрал всю группу в полном снаряжении, и мы двинулись к точке входа. Маршрут по поверхности занял всего около восьми часов. Мы шли через болото к южному краю руин, чётко по среднему ярусу деревьев, стараясь не спускаться вниз. От Кеша я тоже в итоге отказался, запретив ему двигаться с нами. Нас вела Гарда и вела нас она нас иначе, чем я планировал.

Ну, это, в принципе, было и логично в том плане, что ей, как Глубинщику, знать маршруты, входы и выходы было гораздо проще, чем нам. Тем более, что предать меня она уже не могла. Мне достаточно было просто перекинуться с ней взглядом, чтобы понять, что Артели, скорее всего, приняли мое предложение, и в ближайшее время стоит ждать людей, которые придут принести мне клятву верности.

Это значит, что после рейда придется заняться еще и этими самыми медальонами, чтобы большее количество людей смогло дойти до меня. А то, возможно, и мне придется посетить места, где живут сами Глубинщики. Но сначала рейд.

– Здесь, – сказала Гарда и полезла между двумя валунами, за которыми открылся узкий лаз, замаскированный так хорошо, что я бы прошел мимо и не заметил.

– Это дренажный канал, – пояснила Гарда, когда мы протиснулись внутрь. – Когда-то здесь была водоотводная система города, поэтому здесь узко, а сейчас сухо и не патрулируется. Глубинщики входом этим пользуются много лет, ни разу здесь не видели ни одного голема.

Канал действительно был узким. Идти приходилось, согнувшись, а Дуб с его габаритами и вовсе чуть ли не на четвереньках полз, матерясь сквозь зубы. Стены из гладкого камня, были покрыты мерзким слоем скользкой высушенной гадости. Зато фонари давали ровный свет, и в этом свете я увидел на стенах знакомые навигационные руны, тусклые, еле живые, но все еще читаемые. Древняя инфраструктура, которая пережила катастрофу несколько тысяч лет забвения.

Спуск по каналу занял чуть больше часа. Он несколько раз разветвлялся, и Гарда каждый раз уверенно выбирала нужный поворот, не задумываясь ни на секунду. Она действительно знала эти руины. Наконец, канал расширился, и потолок поднялся. Мы вышли в коридор, где можно было бы выпрямиться в полный рост.

– Это второй ярус, – сказала Гарда. – Бывшие жилые кварталы древнего города.

То, что я увидел, мне не сильно понравилось, если честно. Потому что, по сути, этот второй ярус, он был не то, чтобы городом, это были именно подземные жилища. Потому что сверху я видел покрытые мозаикой потолки, такие же и на стенах. Я видел огромные рунные светильники, которые, скорее всего, должны были заменять дневной свет. Если здесь и жили когда-то люди, то это были не самые богатые люди города.

Даже более того, эти, по сути, не совсем и руины, отличались от тех же Этажей Шэньлуна не так уж и сильно. Я видел дверные проемы, окна, сейчас разбитые и уничтоженные за века мародерства. Видел кучу мусора, которые когда-то были вещами, мебелью и прочим, необходимым для жилья людям. И все то же самое было на Этажах. Они были очень похожи.

Мы расположились в районе большого склада, где было достаточно удобное место, где, как говорила Гарда, начали появляться големы. Раньше здесь была стоянка, и было заметно по всё тем же кучам мусора, подвешенным на каменных столбах гамакам и кострищам, что здесь останавливались люди. И нам оставалось только ждать, что мы и сделали, выставив дозорных.

Всё это выглядело так, будто мы пришли на прогулку и, слегка легкомысленно, остановились в каком-то непонятном месте и ждём непонятно кого и непонятно для чего. Но своё мнение я изменил, когда мы увидели первого голема.

При этом, я даже не сильно удивился, когда, фонари выхватили идущее в нашу сторону существо, человеческого роста, коренастое, с длинными толстыми руками, которые слегка волочились по земле, и имеющее вместо пальцев огромные когти. Слишком уж сильно оно было похоже на того голема, которого когда-то я вместе с капитаном Шанем встретил на четвёртом Этаже в свою самую первую экспедицию. Разница была только в материалах, а вот формы, те практически одна и та же заводская штамповка.

– Приготовились, – прошептал я.

Хотя, в принципе, можно было и не шептать. Голем буквально почувствовал нас и повернулся в нашу сторону. И пошёл неторопливо, шаг за шагом, к нам навстречу.