Текст книги "Оторва 13 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 26
За несколько дней до последних событий.
Мы встретились в больнице. Я купила яблок и решила навестить Эдика. Там и пересеклись с Юрой и Соней. Пострадавший товарищ чувствовал себя бодрячком, мы немного поболтали, и Юра предложил махнуть к ним. Я и поехала.
Соня испекла вкусный пирог, и мы засиделись у них на заднем дворе, болтая о том о сём. Я побродила по большому гаражу и внезапно обнаружила на одной из многочисленных полок странные туфли сделанные в виде лап. Более чем странные.
– А это… – рассмеялся Юра, – это я со школы уволок. После десятого класса. У нас был кабинет с разными доисторическими ящерами. На биологии туда ходили. Выглядели как настоящие скелеты. Но материал, из которого они собирались, оказался хрупким, и один динозаврик рассыпался, а вот его лапы были сделаны из алюминия и покрашены. Один в один со стендом. Как-то получили команду от училки перенести один такой скелет в подсобку, он и развалился на мелкие детали. Мы всё собрали в мешок и унесли в кладовую. А лапы целыми остались, я их и утащил домой. Мы как раз на море собирались ехать целой толпой, я и подумал, что пригодятся.
При этих словах Соня беззлобно сказала:
– Дурак.
– Ну вот, – Юра кивнул на девчонку, – видишь. Мы с палатками на берегу встали, и я утром напялил эти лапы – видишь, я к ним петельки приделал, чтобы на ногах держались, и потоптался по песку, по земле вокруг палаток, а потом увёл следы в море, – он снял одну лапу с полки и придавил её к земле. – Видала, какой след? – Юра рассмеялся. – Утром, когда все проснулись, такая паника среди девчонок была! Требовали немедленно поменять место. Да и парни некоторые были шокированы.
– Потому что дурак, – снова повторила Соня, – чуть всю поездку не испортил, – она глянула на Юру. – Это, между прочим, страшно было.
Я перехватила лапу из рук Юры и тоже оставила отпечаток на земле. Взяла вторую и, не разуваясь, взгромоздилась сверху. Пристегнула ремешки и сделала пару шагов. Оглянулась, рассматривая отпечатки на земле, и машинально проговорила:
– Так-так-так-так-так-так-так.
Были бы они у меня изначально… Вероятно, мои глаза даже загорелись от предвкушения.
– Юра, – сказала я, – а ты мне на пару дней этот гаджет не подкинешь?
– Чего подкинешь? – переспросил он.
– Вот эти туфли, – я показала на свои ноги.
– Да без проблем, можешь забирать, – кивнул он. – А зачем тебе? Хочешь кого-то разыграть?
– Точно, – кивнула я, – разыграть.
И представила глаза Наташи, если она на них наткнётся. Понятное дело, что эксперты выяснят: вес у динозавра не соответствует, имеются инородные частицы, шаг не тот. Но это когда эксперты тщательно поковыряются, а до того как?
Меня даже на смех пробило.
* * *
Кто-то постучал в дверь гостиничного номера, где чаёвничали Наташа с Людой, и негромко спросил:
– Наталья Валерьевна? Вы ещё не спите?
– Да заходи уже, – ответила Наташа.
В комнату вошёл Артём с кислой физиономией, а за ним – долговязый парень в очках.
– Тут такое дело, – начал Артём, пряча глаза, – эксперты вернулись с поля.
– А чего ты лицо воротишь? Что ещё случилось? – спросила Наташа. – И не стойте как памятники, садитесь.
– Вадим, – сказал Артём, усаживаясь на стул, – рассказывай, что вы там обнаружили.
Долговязый парень сел, протёр очки и, водрузив их на нос, сказал:
– Ну, в общем, такая история. Пока вы ехали в Кишинёв, пока мы собрались, пока доехали… там с вашими охранниками оказия вышла.
– Не поняла, какая оказия там могла произойти? – Наташа сделала хмурое лицо, начиная подозревать, что никаких следов эксперты на месте не обнаружили. Не вернулись бы так быстро.
– Всё дело в том, – продолжил долговязый Вадим, – что место, которое они должны были охранять, и их автомобиль находились друг от друга на большом расстоянии, и прапорщик решил, что дожидаться профессуры вдали от КрАЗа не комильфо. Он приказал солдатику-водителю проскочить через лесополосу между двумя невзрачными берёзками. Возможно, рассчитывал, что под его яростным натиском деревья испугаются и побегут. Или как ещё можно было назвать его действия? Во всяком случае, со слов водителя, он сказал следующее: «С разгона между этими берёзами проскочишь. Они расступятся». Ну, короче, деревья не расступились. Они даже не дрогнули, не совсем невзрачными оказались, и автомобиль, разумеется, застрял. И прапорщик не придумал ничего лучшего, как послать водителя за остальными солдатиками, а потом они дружно, вплоть до нашего приезда, пытались вытолкать многотонную машину. Поле никто не охранял, и тут произошёл невероятный казус: приехал трактор и по новой перепахал всё поле. Во всяком случае, когда мы туда подъехали, он успел перемолотить все следы и что ещё там было – полностью в пыль. Академики на трёх автомобилях приехали. Шестнадцать человек. Один на коленках сидел у своих товарищей. Они такие слова употребляли, которых я в жизни раньше ни разу не слышал. Вот такие дела. Вы хоть скажите, что там было, а то Саша сказал, что мы на месте удивляться будем.
* * *
Я проснулась утром с очередной любопытной идеей. Ну вот никак не давал мне покоя немецкий самолёт и то, что имелось у него на борту. Во-первых, отыскать провал в море размером со стадион, где глубина достигала сорока метров, можно было с лодки. Просто иметь с собой эхолот. И что? У Каренина не было знакомых в инженерно-сапёрном батальоне? Помнится, там и акваланги имелись. Одолжить парочку – главное, найти, где заправить. Как с этим обстояло в СССР? Сомнительно, что имелись подобные заправки, а потому это было проблемой номер один. Но в Черноморском были и офицерики на судах: сторожевики и прочее, а стало быть, у них тоже что-то да имелось.
На АВМ-5 можно без малейших проблем спуститься на сорок метров. Да и на первом я абсолютно уверена: на 40–45 метрах ничего не подведёт.
В двадцать первом веке я бы не решилась нырнуть на подобных аппаратах образца а-ля СССР – мало ли что там внутри проржавело, – но в 1977 году они были все новые.
Отсюда вторая проблема вытекала: как уговорить Каренина поплавать на яхточке вдвоём и при этом захватить на борт парочку аквалангов? Типа потому, как я после секса люблю побарахтаться на глубине. А не захочет заняться – с него запросто могло статься, так тем более бультыхнуться за борт, сделав вид, что обиделась.
Но в таком случае для начала нужно было прокатиться до спорттоваров и глянуть, что у них есть для подводного плавания. Хотя глубиномер я сама из подручных средств могла соорудить, если не найти в продаже.
Наташа хочет в Москву? Я её поздравляю. А почему бы, пока она занимается поиском и отловом диких животных (сафари у неё), не отправиться в Крым? За неделю вполне можно было управиться. Только Прасковью Дмитриевну предупредить, чтобы не нервничала, ну и про Крым – ни слова. Наташа могла сразу вычислить, зачем я на полуостров махнула. Может, в Киев, по своим, по женским делам?
А ещё Каренин без корочки аквалангиста запросто мог заупрямиться всеми фибрами. А где такие удостоверения могли выдаваться? В ДОСААФе!
Пока тянула кофе из чашки, развернула перед собой карту и нашла такое заведение в Кишинёве. Ну а как без него? Столица всё-таки. А где находились спорттовары, я и без карты помнила. С Люсей мимо них прогулялись дважды. Нет, чтобы тогда заглянуть, к тому же и времени хватало. Бродили как две клуши, не зная, чем себя развлечь.
ДОСААФ оказался двухэтажным зданием без забора и каких-либо дополнительных построек. Будка с вахтёршей перекрывала доступ к внутренним помещениям, но в большом вестибюле было полно объявлений, одно из которых гласило: «Набор в школу подводного плавания с 1 октября 1977 года». Ниже мелким почерком сообщалось, что обучение ведётся четыре месяца, а плата за весь курс составляет 18 рублей 18 копеек. Словно не могли округлить до двадцати – ещё и с копейками сделали.
В курсанты принимались юноши и девушки, достигшие 14-летнего возраста.
Сначала я даже прибалдела от такого, но ниже было добавлено, что принимаются те, кто последние три года занимался плаванием. То есть меня на курсы не взяли бы ни под каким предлогом. Мне, в принципе, это и не требовалось – только корочка аквалангиста. Сразу сдать экзамен и в течение ближайших двух дней завладеть ещё одним удостоверением.
Я попыталась пройти внутрь через вертушку, но она оказалась запертой, а женщина, сидевшая в кабинке, на меня никак не отреагировала.
– Доброго дня, – сказала я громко.
Стекло сбоку слегка приоткрылось, и старческий голос поинтересовался:
– Куда?
Словно один человек показывал лицо, а откуда-то из-под полы другой спрашивал.
– Мне в клуб «Дельфин», – сказала я.
– Пропуск покажи.
– Ну какой пропуск? – удивилась я. – Я будущий курсант, хочу научиться подводному плаванию.
– У всех курсантов есть пропуск, – уверенно проговорила вахтёрша, – а если ты записаться на новый учебный год, то приходи первого октября.
– Мне с тренером поговорить, – попыталась объяснить я, но старушка закрыла окошко.
Однако сдаваться я не собиралась. Подошла ближе и постучала по стеклу.
– А ну, не хулигань! – возмутилась бабулька, выскакивая из будки.
Действительно старушка, а через стекло помоложе выглядела. И в каком месте я хулиганила?
Подраться мы не успели, хотя в руках у вахтёрши появилась швабра – опасное оружие в умелых руках. Я такой дурой одной Зое так хорошо по лбу засветила однажды, что она напрочь забыла, куда бежала.
По ступенькам из подвала поднялась молодая женщина, причём вполне прилично одетая в нечто спортивного покроя и с приятным личиком.
– А что здесь происходит? – поинтересовалась она, оглядывая мою фигуру и особенно зациклив свой взгляд на шлеме.
– Да вот, Владислава Юрьевна, – пожаловалась вахтёрша, – рвётся к вам. В «Дельфин» ей, видите ли, надо, а пропуска не имеет.
Вот как! Такая молодая и интересная преподаёт на курсах по погружению с аквалангом?
Я её внимательно оглядела и решила, что с такой дамочкой запросто договорюсь.
Глава 27
В СССР это так не работало.
Владислава Юрьевна самостоятельно не то что не могла мне сделать удостоверение, но даже в осеннюю группу включить была не в силах. Мне этого и не нужно было, но на всякий случай я выслушала её монолог полностью, чтобы хоть немного разбираться в местных реалиях.
Четыре месяца – это только теоретическое освоение акваланга. Плюс много разного, что мне совершенно не требовалось. Ладно бы оказать доврачебную помощь утопающему: могли спасать друг друга прямо в классе, класть условно пострадавшего на стол и делать искусственное дыхание. Но как можно было овладеть навыками спасения утопающих на открытой воде теоретически и сдать зачёт по этой теме? Никакая теория не поможет, если не получить практических занятий хотя бы в бассейне. Четыре месяца теории!
На Тарханкуте в двенадцатом году XXI века группа дайверов организовала подводные развлечения любому желающему, невзирая на его умение плавать. Десять минут теории – и пошёл под воду под присмотром профессионала. Полчаса удовольствия за кровную денежку. И за эти полчаса можно было получить гораздо больше, чем за четыре месяца теории.
А потом ещё два месяца практики. Понятно: двадцать рублей – это вообще ни о чём, чтобы полгода тебе втюхивали и нужное, и ненужное. Ребята из XXI века за двадцать баксов разрешили бы постоять рядом с аквалангом, но руками не трогать, а тут – полгода обучения.
Но и это ещё не всё! После успешной сдачи всех экзаменов ты всё равно не мог получить заветную корочку. Заключительные экзамены принимали не в Кишинёве. Выезжали в Старый Крым, где квалифицированная комиссия, назначенная приказом председателя комитета ДОСААФ, восседала в виде жюри.
Вот работка всё лето: не бей лежачего, купайся в море.
Если будущие дайверы устанавливали палатки и жили прямо на берегу, то члены комиссии проживали в санатории с четырёхразовым питанием и, наверняка, с грязями и массажами.
По ходу объяснений Владиславы Юрьевны я начинала припоминать рассказы Тыгляева. Он ведь тоже в конце восьмидесятых получил удостоверение аквалангиста. Хотел во время службы в армии освоить профессию лёгкого водолаза. Шалили ребята из комиссии ещё ого как.
Я, разумеется, задала вопрос, имеются ли для Героев Советского Союза хоть какие-то поблажки, но тут дамочка совсем растерялась и сказала, что мне нужно говорить напрямую с Иннокентием Терентьевичем, а он сейчас с группой укатил в Новый Свет.
Я даже зависла на минуту. В Америку, что ли?
Но нет, посёлок такой был в Крыму, где-то на юге полуострова. Я и не знала.
А ещё не поняла: Терентьевич – это отчество или фамилия? Первый раз слышала. Фамилию знала, но то, что и имя такое существовало?
В общем, самый короткий путь получить удостоверение – это Наташа. Полгода обучаться теории спасения на воде для меня было слишком агрессивно.
Но и обращаться к психологине: «Типа, сделай мне удостоверение, хочу с Карениным покувыркаться в море, пока вы тут страдаете», – было бессмысленно. В Крым бы она меня точно не отпустила.
Решила: наврать Каренину с три короба, лишь бы акваланги достал, а там видно будет.
Мы тепло попрощались с Владиславой Юрьевной, которая впечатлилась тем, что Герой Советского Союза хочет обучаться в их «Дельфине», и я отправилась домой, решив, что спорттовары, чтобы там ни продавалось, мне не помогут.
Вечером, едва Прасковья Дмитриевна пришла с работы, я поставила её перед фактом. Мол, день рождения у подружки в Киеве, и она звонила, приглашала. Дня на три-четыре.
Шок в шоке – вот точное определение старшей Бурундуковой.
– Мама, ну чего переживать-то? Здесь села на поезд, там встретили.
– А откуда у тебя подруги в Киеве? – спросила Прасковья Дмитриевна. – Никогда про таких не слышала.
– На слёте познакомились, – смело соврала я (благо проверить это было невозможно), – и каждый день звонить буду, вечером, – пообещала, но потом, вспомнив, что с Черноморским связь воздушная и могут не соединить, добавила: – По возможности. Но ты не переживай, я девочка взрослая.
Прасковья Дмитриевна разревелась, и пришлось ещё на полчаса задержаться, чтобы её успокоить. Но потом я показала на время, сказала: «Цигель, ай-лю-лю, паровоз ту-ту», потому как можно было до утра слушать, чтобы я была осторожна и не ввязывалась ни в какие истории.
И когда я специально ввязывалась?
Я решила ехать в ночь. Дороги и днём свободны – ни какого сравнения с будущим, а ночью так вообще должна была катить в полном одиночестве.
У меня всегда так было: что-то пришло в голову – и я уже через пять минут могла собирать чемодан. Ну вот приснилось мне, что я загораю на Красном море, но, пока доехала до аэропорта, успела передумать и вылететь во Вьетнам. И откладывать даже на несколько часов не хотелось, тем более до утра. Позже мог явиться Илья Спиридонович, и они на пару стали бы меня отговаривать, а там и Наташа бы подтянулась.
С навигатором было бы, конечно, лучше, но и так дороги были облеплены указателями. Да и не жарко, хотя, прежде чем выйти из дому, глянула на градусник за окном: тридцать четыре градуса, и это в восемь вечера.
Одну остановку сделала в Тирасполе, заправила полный бак, а в следующий раз – на круговом движении перед Одессой. В этот раз гаишник махнул палочкой, и я, подъехав вплотную к бордюру, остановилась. Хоть и было полпервого ночи, но именно здесь ярко горели фонари, освещая клумбу, вокруг которой и было организовано круговое движение.
Я выключила двигатель и стянула с головы шлем, мотнув головой в разные стороны, чтобы волосы рассыпались по плечам.
Гаишник, увидев перед собой девушку, явно оторопел. Приложил руку к виску и представился то ли Завойружинским, то ли Завайражинским. Мимо прогрохотал грузовик, и я не разобрала.
– Слушаю, товарищ лейтенант, – ответила я, подвешивая шлем на руль.
– Предъявите, пожалуйста, ваши права, – проговорил он и тоже не спросил про техпаспорт, словно и не обязателен он был.
Он мои права разглядывал гораздо дольше, чем гаишники из Кишинёва.
– Это ваши права? – поинтересовался он спустя минуту, не меньше, и я, наклонившись вперёд, тоже заглянула, чтобы удостовериться в этом.
Мало ли, а вдруг комсомольский дала случайно? Но нет: права, фоточка, печати, штампики – всё как положено.
– Права, конечно, – подтвердила я. – Вон же сверху написано: «На право управления» и так далее.
Он думал ещё минуту, периодически сравнивая меня с фотографией. Подносил права почти к самому носу и при этом громко шмыгал. Наконец, разглядев какую-то нестыковку, он спросил:
– А что у вас за награда на фотографии?
Хорошо хоть на русском разговаривал, а то, если бы как те двое в Николаеве, то был бы полный абзац. Мне пару предложений перевели на слёте ребята из Украины. Не всё, но несколько интересных слов я запомнила. Скажу прямо: после перевода я вообще запуталась.
Но Одесса – русский город. Я и в своём времени тут была и ни разу не слышала львовскую мову.
Наклонилась ещё раз и издала смешок, после чего достала своё могучее удостоверение.
Лейтенант вытянулся в струнку и негромко произнёс:
– Ого.
После чего вернул мне оба документа и козырнул:
– Счастливого пути.
– Спасибо, – кивнула я и тоже пожелала спокойной службы.
Было около трёх часов, когда перед въездом в Николаев я увидела заправку и завернула.
Вообще скажу, что заправки в СССР были полный отстой. В Кишинёве, когда первый раз заправлялась, измазала руки в хлам. Хорошо, парень рядом стоял на «Жигулях» и дал мне тряпку вытереть ладони. Такое впечатление, что пистолеты специально замазывали мазутом. Пришлось кинуть в багажник пару чистых тряпок и перчатки.
Вот и сейчас, заплатив за десять литров, я напялила перчатки и направила пистолет в бак. И ничего. Я крикнула; учитывая, что стояла ночь и кроме меня никого на заправке не было, получилось громко.
Мужик за стеклом сделал мне какой-то странный знак и исчез. Я прождала минуту, потом ещё одну, но шланг не дёрнулся и бензин не пошёл.
Выругавшись на всю заправку, я вложила пистолет на место, стянула перчатки и двинулась к будке, чтобы разыскать растяпу, но в это время с дороги, почти не притормаживая и скрипя покрышками, на заправку влетел автомобиль ГАИ, сверкая синей люстрой. Он двигался так быстро в мою сторону, что мне показалось: вот сейчас снесёт мою «Яву». Я машинально шагнула назад, жестикулируя руками, но водитель и не собирался таранить мой мотоцикл. Он остановился прямо перед ним, перегородив дорогу. Все четыре дверцы распахнулись, и передо мной выросли три лейтенанта. Звание четвёртого я не рассмотрела, так как поверх рубашки на нём была курточка типа спецовки синего цвета.
Все четверо, прежде чем двинуться вперёд, напялили фуражки и принялись рассматривать мой мотоцикл.
Любопытно стало, что всё это могло означать.
– Ваш мотоцикл? – полюбопытствовал тот, что находился ближе всех ко мне.
– Мой, – согласилась я.
Он сделал шаг в мою сторону; тот, что был в спецовке, остался на месте, а вот остальные двое сдвинулись правее, и один из них незаметно расстегнул кобуру. Незаметно – это он, вероятно, так думал, но это очень сильно мне не понравилось. Успокаивало одно: они все четверо были в форме и при штатном оружии. И вероятнее всего, где-то что-то случилось, о чём были извещены даже работники заправок. Поэтому мужик и не включил подачу топлива, а, скорее всего, позвонил ментам. Слишком уж быстро они примчались, хотя ничего удивительного.
Приблизительно в километре был пост ГИБДД.
– Документы предъявим, – сказал лейтенант и наклонился над передним колесом. Хмыкнул, как довольный боров, и сделал ещё один шаг ко мне.
– Кому? – спросила я.
– Что «кому»? – переспросил он.
– Кому документы я должна предъявлять? Вы не представились.
– Шутишь, – сказал он, – где крыло помяла? Пока вспоминаешь, давай права.
– Может быть, всё же представимся, товарищ лейтенант? – спросила я, не сдвигаясь с места и контролируя всех четверых.
Даже если бы они были уверены в моей виновности, то всё равно обязаны были представиться. А то сначала один расстегнул кобуру, а после моих слов и второй это сделал.
– Тамбовский волк тебе товарищ, – ответил он, – права достаём.
В общем, нужно было так полагать, что представляться они не собирались и на моём крыле узрели явную улику.
Я полезла во внутренний карман куртки и увидела, как напряглись все четверо.
– Права достаю, – сказала я и медленно вытащила руку.
Лейтенант, словно ожидая от меня подвоха, сделал маленький шажок вперёд и перехватил двумя пальцами права. Тут же отодвинулся назад под фонарь и принялся их разглядывать.
– Грицько, йди глянь. Ти ніколи такого не бачив, – сказал он выпучив глаза. (1)
А я уж было решила, что и эти на русском разговаривать будут. В принципе, эту фразу с грехом пополам я перевела.
Чувак в спецовке приблизился и, взяв мои права, тоже принялся их разглядывать. А звали его, стало быть, Гришкой. Но на украинском мне больше понравилось.
– Виглядають як справжні, але всі категорії. Це скільки їй років? Занадто молодо виглядає. Запитай у неї, якщо є паспорт, – сказал он, вероятно, изучив права до последней точки. (2)
И ведь прав был генерал, что намучаюсь я с такими правами. И с улыбочкой добавил, чтобы удостоверение с собой таскала.
Поняла, о чём толкуют гаишники, через колоду, но слово «паспорт» было понятно. Предъявить его – и ребята совсем в аут уедут.
Полезла в карман без приглашения. Увидев, как двое на это отреагировали, сказала:
– Да что ж вы такие дёрганые? Удостоверение достаю. Вы на обхват курточки гляньте. Что может быть тут спрятано? Граната, что ли?
При слове «граната» напряглись все четверо.
Ну, с такими лучше не шутить. И так в полной напряжёнке стояли.
Я протянула удостоверение, и они вдвоём прилипли к нему.
– Вона герой Радянського Союзу? Та ти глянь на неї. Скільки їй років, на твою? На моє – менше вісімнадцяти. Я думаю, її потрібно доставити на пост і зателефонувати, що затримана дивна дівчина з мотоциклом, який має характерні сліди на крилі, а заразом перевірять, чи її документи реальні. Я й ніколи не бачив нічого подібного, – выдал целый монолог чувак в спецовке. (3)
– А якщо вони справжні? Уявляєш, що буде? Приїде Торопиг і вставить по перше число, – то ли ответил, то ли спросил лейтенант. (4)
Говорили бы они чуть медленнее, я, возможно, и разобрала бы половину, но они торопились и, как мне казалось, половину слов проглатывали. И почему говорили, что украинский язык легко понять?
– А запропонуй їй добровільно поїхати з нами. Скажи, що її мотоцикл дуже схожий на… – он так ничего и не придумал, хотя вращал глазами секунд двадцать. А потом махнул рукой и сказал: – Мовляв, до з’ясування обставин. (5)
Это я почти перевела и без лейтенанта, который, вероятно, был единственным, кто владел русским языком, и ещё до того, как он собрался озвучить, спросила:
– Куда двигаем? Чем быстрее разберёмся, тем быстрее я поеду дальше.
Лейтенант махнул рукой в сторону города:
– На пост. Здесь рядом. Только вы поедете в автомобиле. Я доставлю ваш мотоцикл до места.
– Окей, – согласилась я, – только пусть тот умник, который вас вызвал, откроет кран, и я заправлю мотоцикл. Деньги я уже уплатила.
Менты переглянулись и, решив, что моё требование вполне законное, лейтенант двинулся к будке, так как заправщик всё так же где-то прятался.
Примечание.
1. Грицко, иди глянь. Ты такого никогда не видел.
2. Выглядят вроде как настоящие, но все категории. Это сколько же ей лет? Слишком молодо выглядит. Спроси у нее, есть ли паспорт.
3. Она – Герой Советского Союза? Да ты глянь на неё! Сколько ей лет, по-твоему? По-моему, меньше восемнадцати. Я думаю, её нужно доставить на пост и сообщить, что задержана странная девушка с мотоциклом, который имеет характерные следы на крыле, а заодно проверят, настоящие ли у неё документы. Я и не видел никогда ничего подобного.
4. А если они настоящие? Представляешь, что будет? Приедет Торопыга и вставит по первое число.
5. А предложи ей добровольно поехать с нами. Скажи, что её мотоцикл очень похож на… Мол, до выяснения обстоятельств.
