Текст книги "Оторва 13 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 38
Едва морячок скрылся, как в открытый проём заглянула ещё пара физиономий, и, судя по топоту на лестничной клетке и хлопанью дверей, народ потянулся на «развлекалочку». Всё правильно: интернета нет, а хлеба и зрелищ требуется.
Я проверила двух ментов на предмет живучести, когда вся площадка перед квартирой уже закипела деятельностью. И самое смешное – обсуждали не ментов, лежащих на полу (учитывая, что и кровь была разбрызгана в прихожей), а мой нестандартный вид.
Мариночка сидела в углу, где я её и оставила, мотала из стороны в сторону головой и мычала.
Я не стала усугублять её состояние, поправила полотенце, хотя ниже его опустить мне не удалось, всунула ноги в кроссовки (учитывая, что в квартире кругом было битое стекло) и ретировалась в комнату, предварительно переступив через очередную тушку. Присела рядом с ним, приложив руку к шее, и, убедившись, что он в порядке, подошла к последнему сержанту.
Он единственный был в сознании. Охал и кряхтел, пытаясь освободиться от дверей. На всякий случай и его отправила в нирвану, чтобы не подглядывал за мной, когда начну переодеваться.
Однако дальше меня ждало полное разочарование. Сервант придавил мой рюкзак, обсыпав осколками, и только небольшой кармашек не пострадал, а потому, кроме трусиков, извлечь из него я ничего не смогла.
Ну хоть что-то – не вилять же голой задницей перед зрителями.
В кроссовках, трусиках и полотенце я всё ещё имела совершенно непрезентабельный вид и принялась рыться в шкафу Каренина, разыскивая футболки или что-нибудь спортивное. Если оно и имелось у него, я этого не нашла, а когда на лестничной клетке раздался командный голос, не придумала ничего лучшего, как надеть на себя пиджак с наградами, благо что и документы находились во внутреннем кармане.
В таком виде и высунулась в прихожую.
Здесь уже стояли два мента: майор и лейтенант, причём у лейтенанта в руках был автомат Калашникова.
Они оба дёрнулись при моём появлении, но тут же расслабились, разглядев перед собой совершенно невинное создание.
Ещё один мент стоял на площадке в форме старшего лейтенанта и пытался выяснить у соседей, кто из них свидетель происшествия.
Ни бабки, ни деда не было: вероятно, сочли за лучшее спрятаться в своей квартире и не высовываться до тех пор, пока окончательно не станет ясно, кто же остался победителем в этой схватке.
Майор остановил свой взгляд на наградах, глянул на полотенце, в которое я была замотана, и пробежал глазами по моим ножкам, слишком открытым для чужого взгляда. Хотя почему? В конце концов, я находилась в своей квартире – почти своей, на правах гостьи – и могла разгуливать хоть голой.
Я, чтобы сразу определить своё положение в этой сумятице, протянула майору удостоверение и сказала:
– Я Бурундуковая Ева Илларионовна. Герой Советского Союза. Нахожусь здесь будучи невестой офицера Красной Армии майора Каренина. В квартире больше никого нет, кроме – я показала пальчиком в сторону комнаты – ещё одного сержанта, помимо этих троих. Что здесь произошло, не имею никакого понятия, хотя как пострадали эти двое… – я протянула руку вперёд, указывая на капитана, который уже пытался что-то бормотать, и толстого усатого Зубарева, – была свидетелем.
– Хомякин, проверь, – проговорил майор, подхватив моё удостоверение.
Лейтенант с автоматом заглянул в ванную, на кухню и, проскочив мимо нас, громко скрипя осколками стекла, исчез в комнате.
«Каренин, где тебя черти носят?» – проговорила я про себя.
Ну, в самом деле, не укладывать же и этих мордой в пол. У первых оружия не было, а вот у этих имелось даже стрелковое. С одной стороны, мне бы автомат на будущее пригодился, но не отбирать же его у милиции, в самом деле.
Майор поразглядывал моё удостоверение, и вдруг в его глазах появилось какое-то просветление.
– В смысле? – сказал он вопросительно. – Бурундуковая? Вы были участницей недавно проходившего слёта в рамках…
– Точно, – подтвердила я, – это была я. Меня ещё спутали с какой-то молдаванкой и пытались арестовать, но, слава богу, всё прекрасно разрешилось. Вы наверняка слышали ту историю.
Наташа мне, конечно, не всё рассказала, но и того, что выдала, мне было вполне достаточно. Мелкие чины, возможно, были не в курсе, а вот товарищ майор при моих словах сделал кислое выражение, что явно говорило о том, что видеть меня он совсем не рад, тем более после того, как Черноморское как следует встряхнули, а виновницу скандала наградили звездой Героя. Я на его месте, вероятно, тоже не чувствовала бы себя в прекрасном расположении духа, хотя мне и так было невесело.
На лестничной площадке раздались знакомые голоса, и я выдохнула.
Каренин был не один. Рядом стоял подполковник Понимашь и ещё один незнакомый полковник, который, вероятно, тоже явился на подмогу.
Глава 39
Полковника звали Аристарх Владимирович Корнелюк.
Он посадил меня на табуретку на кухне, сел напротив и сказал:
– Коротко и по существу. Что здесь произошло?
Каренин и Истомин расположились по обе стороны от полковника и тоже вперились в меня взглядами. Особенно Каренин, который часто моргал, разглядывая мой пиджачок с наградами.
Менты особо не пострадали, если не считать синяков и шишек, да у капитана осталась борозда на лбу в виде царапины. Так-то ничего особенного, но крови брызнуло немало. На счастье, никто не порезался стёклами, кроме сержанта, который застрял в дверях, да и там тоже скорее царапина через всю шею.
Врачи скорой обработали ранки и увезли с собой Марину и капитана, который, как оказалось, являлся её родным папочкой, что сразу восстановило картину происшедшего, хотя вопросы к Каренину у меня остались.
Нас развели по разным помещениям, и, пока майор пытался разобраться со своими подчинёнными, вояки решили узнать у меня подробности.
– А потому что со своими бабами разбираться нужно вовремя, – ответила я, глядя на Каренина. – Откуда у этой стиральной доски ключи от твоей квартиры?
Каренин оторвал взгляд от пиджака и попытался сфокусировать его на моём лице.
– Вероятно, унесла с собой, – неуверенно сказал он, – но мы с ней расстались до тебя.
– Разумеется, до меня, – согласилась я, – а иначе я бы тебе уже всю башку расколупала. И вообще, я что, спросила, почему она унесла ключи с собой?
Они переглянулись. Причём все трое.
– А что ты спросила? – полюбопытствовал Истомин.
– Как ты вообще мог позариться на эту клушу? Ни рожи, ни кожи. Не привёл бы её в дом – и ключей бы у неё не было. И этого всего не было, – я образно обвела квартиру руками, – а если бы не бардак в квартире, который я изначально застала, то и менты навряд ли бы пострадали. Удивляюсь, что они вообще живые остались. Тут же шаг невозможно было сделать, чтобы не удариться обо что-нибудь.
– Так, – проговорил полковник, – стоп. Давайте вы свои семейные дрязги будете выяснять, когда мы уйдём, а сейчас меня интересует другое. Что здесь произошло? Кто избил милиционеров?
– Так я и рассказываю, – сказала я. – Как двое, что в комнате, пострадали, я не совсем уверена, но думаю, что дело было так: один, тот, что ворвался в квартиру, побежал на звук разбитого стекла, вот они у дверей и столкнулись и, возможно, приняли друг друга за противников. Свет в комнате в тот момент не горел.
У Корнелюка на лице появилось сомнение, да и Каренин на пару с Истоминым раскрыли рты, а я поспешила подкрепить свой рассказ фактами.
– А вот как пострадали толстый сержант и капитан – тут я была свидетельницей.
– Подожди, – произнёс подполковник, – а где ты была, когда они ворвались в квартиру?
– В ванной, – уверенно сказала я, – сами видите, только и успела, что замотаться в полотенце, ну и высунулась на звук. У меня даже волосы до сих пор мокрые, и я уверена, что товарищи милиционеры подтвердят: именно в таком виде они меня и застали.
Полковник глянул на Истомина и снова вернулся ко мне:
– Так ты сказала, что видела, как пострадали двое в коридоре?
– Точно, – кивнула я, – как раз высунулась из ванной, чтобы узнать, что происходит. Капитан вошёл в квартиру последним, а толстый сержант, увидев меня почти голой, замер на секунду и потом резко откинул голову назад. Помните, как Миронов это делал в фильме «Бриллиантовая рука»? В ресторане был момент, когда он затылком протаранил стену. Ну вот, – сказала я, увидев по глазам полковника, что он этот момент припомнил, – у толстого сержанта за спиной стены не было, а стоял капитан, вот он ему в лицо и зарядил своим затылком. Капитана отбросило в угол дверного проёма, где он ещё раз приложился головой, а потом упал на пол, стукнувшись в очередной раз, но теперь лбом об тумбу и затих. А сержант обвалился в коридоре перед ним. Видимо, и ему досталось сильно.
Полковник почесал свой лоб и сказал, чтобы я сидела и не вставала. Да я и не собиралась. Сам поднялся и вышел из кухни.
– А это у тебя откуда? – спросил Каренин, кивнув на мой иконостас.
Я тоже глянула на награды и, убедившись, что они смотрятся замечательно, перевела взгляд на Истомина. Мне даже показалось, что он уже приготовился слушать о необычайных похождениях Бурундуковой, и буркнула:
– Служу Советскому Союзу.
На рожи офицеров смотреть без смеха было невозможно, и я сама не поняла, каким образом осталась сидеть с серьёзным лицом.
Полковник явился буквально через минуту в сопровождении майора милиции и, остановившись в дверях, спросил:
– Ты с ними разговаривала через дверь?
– Я? – я произнесла это таким удивлённым голосом, что если бы в этот момент на меня смотрел Фокин, то принял бы в артисты без остальных проб. – Нет, конечно. А они что, говорят, что я с ними разговаривала? Да я просто лежала в ванной и пела, вот они, вероятно, и подумали, что кто-то с ними болтает. Акустика.
Глава 40
А собственно, как выяснилось после, всё было смешно до безобразия.
Марина действительно жила с Карениным и всем представлялась его женой. Спали вместе, ели вместе – для меня это было полным кошмаром. Дамочек лучше не нашлось во всём Черноморском, кроме этого «коромысла»?
Собирались на отдых вместе, а когда Каренину отпуск обломился, Мариночка – сказка, а не девочка – забрала отпускные Каренина и поехала сама. А теперь, когда деньги закончились, вернулась в родное лоно, уверенная, что милый Женечка простит взбалмошную, а тут такой пассаж.
И эта полная дура ничего больше не придумала, как пожаловаться папочке. Наплела с три короба про любовь неземную, и отец, тоже нездоровое явление, взяв с собой сержантов, попёр на рожон, полностью уверенный в успехе.
Результат, как говорится, на морде лица.
Но самое непредсказуемое для капитана произошло, когда он вошёл в квартиру. Как я толстому в подбородок заехала, он не видел, а вот как голова сержанта в рожу ему прилетела – запомнил, чем и подтвердил мои слова. А Зубарев и вовсе лапочкой оказался. Не стал болтать про меня лишнее и сам подтвердил, что споткнулся об дверную ручку (двери-то на полу лежали) и попытался поймать равновесие.
Может, так и подумал, кто его знает на самом деле, но он так правдиво это рассказывал, что я и сама начала верить, будто совершенно не участвовала во всей этой вакханалии. Тем более что первый сержант и тот, который пролез через балкон, не смогли вспомнить, что с ними произошло. Слишком быстро всё было. Один в двери влетел, а второй искал, куда наступить, и самого удара не видел.
Вот и выходило, что я вроде как и ни при чём.
Полковник Советской армии пожал руку майору милиции. Чёрт его знает, о чём они болтали, отойдя от нас, но раз уж были друзьями, то и договориться могли.
В итоге нас оставили с Карениным вдвоём разгребать весь мусор. Хорошо хоть у него руки не из задницы росли: входную дверь он приладил на место, правда, временно вместо замка закрепил небольшой крючочек. Сервант поставил на ножки, и я сгребла всё битое стекло на середину комнаты.
Можно сказать, что первая брачная ночь прошла успешно: встретили мы рассвет, таская мешки с мусором на улицу.
Выглядели мы в тот момент как Гарин и Зоя. Но они хоть собирали моллюсков и устриц, а нам досталось битое стекло. Зато работали мы, как и персонажи книги Алексея Толстого, – молча, словно, как и они, получили полное, совершенное одиночество.
Я, конечно, себе первую ночь как-то по-другому представляла, но, учитывая, что Каренин получил пару дней выходных, подумала: наведём в квартире порядок, тогда и начну к нему приставать. Хотя, сказать по правде, я прекрасно знала, что он будет отбиваться как первокурсница, и потому у меня был план «Б».
Я легла на диване в комнате, а Каренин принёс от морячка раскладушку и забаррикадировался на кухне. Глупенький, я и не собиралась сразу брать его на абордаж, давая ему переспать со своими мыслями и подготовиться к тому, что у него есть возможность переспать с Героем Советского Союза. Когда ещё такое представится?
Прикинула это в голове и расхохоталась. Каренин прибежал как на пожар, узнать, всё ли у меня в порядке. Я кивнула. Не рассказывать же ему, что вспомнился 2018 год, когда Ксюша рвалась в президенты. Только-только организовала предвыборную кампанию, а уже была уверена, что кресло в Кремле ей обеспечено.
Ролик тогда гулял по интернету, где она со своим тогдашним мужем стояли на балконе, и Ксюша, довольная собой, спросила:
– Максим, представляешь, ты скоро будешь спать с президентом России?
На что она надеялась?
Глаза у Максима сделались как у совы – большие и круглые, и он с сомнением спросил:
– Ты думаешь, Путин захочет спать со мной?
Не знаю, может, кто подделал ролик, но выглядел он вполне достоверно. Говорили, Ксюша из-за этого обменяла своего благоверного на Костика.
Вспомнила – и меня прорвало на хохот.
Каренин нахмурился, вероятно, решив, что я над ним насмехаюсь, и ушёл на кухню. А я ещё минут пять слышала, как он складывает табуретки около дверей. Мог просто раскладушку упереть и лечь сверху – я и в этом случае не смогла бы открыть дверь.
Для меня шести часов сна было вполне достаточно, так что уже около одиннадцати я подскочила, приняла душ и, вспомнив про вчерашнюю стирку, прополоскала бельё, сложила в таз и вынесла его на балкон, где и развесила.
Достала топик и, хотя ночью проверила все свои вещи на предмет осколков, ещё раз его прощупала и, не уколовшись ни разу, надела.
Специально гремела, чтобы разбудить Каренина, учитывая, что без пары чашек кофе я никакая, но он продолжал дрыхнуть.
Я подёргала дверь за ручку, и, когда на кухне что-то загрохотало, сонный голос Каренина спросил:
– Что?
– Подъём, – крикнула я, – есть хочу, пусти меня к газовой плите.
Он выбрался из кухни в брюках и рубашке, словно спал в них, и замер, увидев мою одежонку.
Разумеется, я не заморачивалась и не собиралась закутываться. Бродила в трусиках, у которых вся попка была на улице, и в том самом топике, который пошила специально для Каренина. На пять сантиметров прикрывал соски – и всё.
Женю прорвало на кашель, словно он обожрался мороженым. Минуты две никак не мог прийти в себя, а потом потребовал, чтобы я оделась, словно я голая была. В таком виде в XXI веке девчонки в магазин ходили, и ничего. В районе пляжа, не по городу, но это считалось вполне нормальным. А тут – в квартире.
– Ева! Немедленно оденься! – взвизгнул он, едва отдышавшись.
– Нравится мне, когда ты голая по квартире ходишь и, несомненно, заводишь, – напела я ему хит из своего времени.
И, покачиваясь в такт музыке, принялась заваривать кофе.
Брюки у Каренина мгновенно вспухли, словно там на самом деле сидел зверёк типа суслика, который резво принял свою рабочую стойку, и Женя ломанулся в ванную.
Пока он там неизвестно чем занимался, я успела сварить кофе и устроилась на диване в ожидании.
Он пришёл в комнату хмурый, как осеннее небо во время дождя, и, усевшись ко мне почти спиной, сказал:
– Ева, мы с тобой уже договаривались однажды. У тебя на носу десятый класс, и пока тебе не исполнится семнадцать лет, между нами ничего быть не может.
– Почему? – поинтересовалась я с лёгкой иронией.
– Ну что значит «почему», что значит «почему»? Представь, что у нас это случилось и ты забеременела. Представила?
– Ага, – подтвердила я, – представила, рожу тебе мальчика, – и негромко хихикнула.
Каренин шутку не оценил. Вскочил на ноги и принялся метаться по комнате, глянул на меня, одёрнул взгляд и снова сел на своё место.
– Если ты не передумаешь к семнадцати годам, я с удовольствием на тебе женюсь, и только после этого, понимаешь? Только после этого у нас с тобой может что-то быть, и ребёнок может родиться только через девять месяцев после свадьбы.
Вот прям хотелось сказать, что секс – это не только трах-тибидох. Удовольствие друг другу можно доставить не только миссионерской позой, а существуют и другие не менее приятные способы. Останавливало только одно: после такого предложения бедный Каренин совсем мог головой тронуться. Видик бы прикупить и пару порнушек, чтобы его проняло во время смотрин – тогда запросто можно было бы уговорить его на подобный эксперимент. А вот как бы он воспринял предложение, исходящее от шестнадцатилетней девчонки?
Так что нет. Да я ещё прекрасно слышала, как подполковник Истомин ему внушал, что это чревато. И кулак недвусмысленно показал.
Так что план «Б».
– Ладно. Ладно, – покладисто согласилась я. – Не буду к тебе приставать, вот честное слово, и кроме поцелуев ничего не потребую, но с одним условием.
Каренин вроде как расслабился, но при последних словах его снова свело судорогой.
– Да что ты так подпрыгиваешь? – невозмутимо спросила я. – Сказала же: никаких голых приставаний. Просто хочу поплавать с аквалангом в море. Не около берега, а заплыть на яхте километра за два от берега и там понырять.
– С аквалангом? – он с удивлением оглянулся и тут же отвёл глаза.
– Ага, – подтвердила я.
– Ты умеешь пользоваться аквалангом?
– У меня и удостоверение аквалангиста имеется, – ответила я, предвосхищая его вопрос и подчёркивая свою проницательность, – и обязательно две пары.
– Я не умею плавать с аквалангом, – сказал Каренин, подумав.
– Значит, посидишь в лодке, я поплаваю.
– А зачем тогда тебе столько аквалангов? – поинтересовался он.
Столько. Я усмехнулась. На сорока метрах это максимум пятнадцать минут. Что можно найти за такое время? Понятно, что и за полчаса сложно, а вот для этого и нужны были эхолот и мощный подводный фонарь. Самолёт лежал между двух широких подводных скал, и при помощи эхолота можно было разыскать это место. Я помнила, как мы в прошлый раз это делали.
– Это немного, – ответила я, – этого хватит максимум на час.
– Ты собираешься целый час сидеть под водой?
– Нет, конечно. Раза два минут по двадцать.
Но радовало то, что Каренин не принялся сразу отбрыкиваться, а стало быть, точно знал, где можно раздобыть заправленные акваланги. И это меня радовало.
Ага, радовало. С одной стороны – да. А с другой возмущало. Как быстро он начал соглашаться на подводное плавание лишь бы не оказаться со мной в одной постели.
Глава 41
Оказалось, Каренин любил морскую рыбалку, и у него для этого было всё необходимое, в смысле – друзья, с которыми он и поехал договариваться по поводу баркаса. Мол, пока я буду развлекаться под водой, они рыбку половят.
Меня это вполне устроило, так как не желала взваливать на Каренина ремонт мебели, и, едва за ним закрылась дверь, тут же принялась переодеваться.
Ещё с Яловен у меня осталось в памяти, что бабушка говорила, будто веранду ей застеклил парень, который работал в Доме быта. А я, когда искала квартиру Каренина, как раз приблизительно в квартале видела двухэтажное здание с таким названием.
Учитывая, что дверь пришлось просто прикрыть, я забрала свой рюкзак, в который уложила самые ценные вещи. Каренин махнул рукой, мол, никто в квартиру не полезет, а он потом отремонтирует, но я не слишком доверяла таким прогнозам.
На втором этаже мне указали на угол помещения, где упитанный мужичок что-то строгал на коленке. Выслушав меня, он склонил голову направо, похрустев шеей, а потом налево.
– Обычная дверь, – сказал он, продолжая заниматься своим делом, – будет стоить десять рублей.
– А необычная? – поинтересовалась я.
– Есть более массивные, – ответил он, – можно обить дерматином, утеплить ватином и…
– Годится, – тут же согласилась я.
Он отложил инструмент и уставился на меня.
– Двадцать восемь рублей, без учёта замков.
– Два хороших замка, – кивнула я, – и глазок. И до вечера установить. А ещё межкомнатная дверь. Лучше новая, с рифлёным стеклом. На балконной двери два стекла заменить, и в серванте стёкла разбились. Все стёкла. Кажется, их там четыре было.
Мастер поморгал, глядя на меня и, вероятно, прикидывая, что могло произойти в квартире, оглянулся и крикнул:
– Лера, подойди!
К нам тут же подскочила женщина лет сорока и уставилась на меня. Я продиктовала всё ещё раз и добавила, что нужно снять размеры и установить сегодня, в кратчайшие сроки. После чего протянула четвертак.
– Это аванс, – а чтобы развеять все иллюзии, показала удостоверение, – я Герой Советского Союза, но мне не нужны скидки. Мне нужно очень быстро и качественно это сделать. Желательно в течение ближайших двух-трёх часов.
Подумала, что у такой компании должны быть уже готовые двери, а присобачить их в квартире и вовсе недолго.
Лера купюру не взяла, но, оглянувшись, крикнула:
– Гришка, поди сюда!
К нам подошёл паренёк лет двадцати, которого и прикомандировали ко мне.
– Иди, сними точные размеры и бегом обратно. Понял?
Лера придвинулась ближе ко мне и сказала:
– По факту рассчитаетесь, вы не против?
А мне какая разница.
Когда Каренин пришёл домой, в квартире уже вовсю трудились два мастера, а мы с Лерой пили кофе на кухне. Лично пришла проконтролировать процесс.
Каренин вошёл в прихожую, осматривая новые двери, которые к тому времени уже успели установить.
Пены не существовало как вида, и они просто прибили их к стене на дюбели. Когда заработал перфоратор, весь подъезд прибежал глянуть, что происходит. Верно, решили: вторая серия началась.
– Ева?
– А вот и мой муж, – сказала я. – Познакомьтесь, Евгений Александрович.
– Евгений Александрович, – Лера расплылась в улыбке, – у вас такая замечательная и практичная жена. Как же вам повезло! – И она принялась меня нахваливать.
С ней я сразу рассчиталась: абсолютно не хотелось, чтобы Каренин знал, во что вылились мои приключения. Да и волновало меня совсем другое.
– Получилось? – спросила я.
Он отвлёкся на секунду от радостной дамочки и кивнул.
– Завтра в девять.
И я тоже расплылась в улыбке.
Когда мастера покинули квартиру, Женя уставился на меня.
– Это что вообще было? Кто их заказал?
– Они сказали, что поступило заявление из милиции, – невозмутимо ответила я. – Пришли, сняли размеры, и вот. Очень оперативно. Мне понравилось.
– Из милиции? – переспросил Каренин растерянно.
– Так они же бардак устроили, – ответила я. – Кто вместо них должен заниматься ремонтом? А тебе не нравится? А вроде ничего. Ты мне лучше скажи: о чём ты договорился?
– Завтра утром на рыбалку поедем.
– А акваланги?
– Через час Истомин за нами заедет. Он тоже загорелся рыбалкой, а то последнее время всё не до неё было. А так как завтра суббота, решил расслабиться. Поедем и посмотришь.
– Ну хорошо, – согласилась я, – тогда давай пообедаем пока. Я прикупила в магазине немножко продуктов. Ничего не успела приготовить, но бутербродиками можно перекусить.
Подполковник Понимашь приехал как по расписанию. Минут пять ошарашенно рассматривал новые двери.
– Так и подумал, что это твои косяки около подъезда стоят, – сказал он. – Быстро ты подсуетился.
– Так это не я, – сознался Каренин. – Я пока в порт ездил, Ева уже всё решила.
– А другого дерматина не было? – поинтересовался подполковник. – Почему розовый?
– Нет, – я заулыбалась, – только такой.
На самом деле они у себя в Доме быта всё перерыли, пока отыскали именно розовый цвет. Причём ядовитый. Смотрелся очень даже ничего.
– Мда, – сказал Истомин, прошёл в комнату, окинул её взглядом и удовлетворённо кивнул.
Поехали мы не к инженерам, как я думала, а к морячкам. И, на самом деле, это, вероятно, было лучшим решением, хотя от советского оборудования я осталась не в восторге.
То, что всего один комплект аквалангов они дали, – это ещё полбеды. Мне предложили фонарь РФП-55, рассчитанный на 30-метровую глубину. Объяснять им, что собираюсь уйти глубже, я не стала, а просто спросила, есть ли ещё какие-нибудь. Мол, он мне сам по себе не нравится, к тому же я увидела на стеллаже «Берилл». Этот хотя бы сорок метров держал, хотя, конечно, светил на глубине кое-как. Ребята такие приобретали в моём времени: переделывали кассеты под аккумуляторы и устанавливали светодиодные платы. Но, учитывая, что о таком можно только мечтать, согласилась на то, что было.
Костюм подбирала дольше всего, хотя всё равно смотрелась в нём жутко неприлично. Ну и всем остальным морячки тоже снабдили: маска, ласты, компенсатор плавучести и прочее. И даже кинжал в ножнах, который крепился к специальному поясу. Это я у них уже сама выпросила, на всякий случай. А вдруг акула нападёт? Ребята посмеялись, но выдали. И чего ржать? Первое правило: под воду без хорошего ножа никогда не уходить.
Ночь прошла относительно спокойно. Я, как и обещала, к Каренину не приставала, чего он опасался больше всего. Так, кинула пару намёков, целовались, конечно, но на этом всё и закончилось.
Утром, хотя Истомин заехал за нами в восемь, в море удалось выйти только к половине одиннадцатого. Процедура на причале напомнила мне таможню, где наши паспорта тщательно проверили и даже выдали специальный пропуск, в котором значилось, что мы должны покинуть двухмильную зону не позже четырёх часов вечера и оказаться в двух кабельтовых от берега.
Сам баркас представлял из себя большую лодку с мотором и надстройкой на носу, где запросто могли поместиться человек шесть на случай дождя, а на корме был натянут тент от солнца. Также присутствовало два весла, которыми один человек из-за ширины баркаса никак бы не управился.
Едва заработал мотор, Истомин и хозяин судна, звали его Валентин Валентинович, развернули карту и поинтересовались, где бы я желала поплавать. Приятно, когда к тебе такое внимание, тем более среди четырёх мужиков нас было всего двое женского пола. Подруга старшего лейтенанта Приходько Юрия Ивановича – Юля, симпатичная девчонка лет двадцати, строила всем глазки и всё время смеялась даже над самой плоской шуткой. Сам старлей отвечал полностью за рыболовные снасти, за что, вероятно, его и брали с собой.
Место на карте я отыскала сразу – совсем крохотный тёмно-синий кружок. Он был в этом районе всего один.
– Ну какая там рыбалка? – сказал Валентин Валентинович. – Там глубины, гораздо лучше отправиться южнее мыса, – и он показал другую точку на карте.
– У меня всего один комплект, – возразила я, – минут двадцать поныряю и двинем дальше. Там подводные скалы красивые, мне ребята рассказывали.
– Подводные скалы? – с любопытством произнёс Валентин Валентинович. – Интересно.
– Ага, – подтвердила я, – высокие, под двадцать-тридцать метров.
– Ну ладно, – кивнул хозяин баркаса, – уважим Героя Советского Союза, – и направил свою лодку со скоростью приблизительно 5 км/ч в нужный район.
Когда мы оказались, по словам Валентина Валентиновича, практически в центре синей точки, он застопорил ход и сообщил, что глубина в этом месте 32 метра, а ещё через минуту, когда баркас сдвинулся вперёд по инерции, сказал, что уже 38 метров.
Ну, тут было одно из двух: либо мы только подобрались к краю, либо как раз находились над одной из скал. Просить катать баркас по кругу и постоянно замерять глубину было бы, вероятно, слишком подозрительно, а проверить можно было только одним способом.
– Только ты плавай так, чтобы мы тебя видели: здесь вода прозрачная, и глубоко не ныряй.
Я кивнула. Мы и так на берегу целый час спорили о том, что одной нырять опасно, и только моё удостоверение поставило в этом споре точку.
Валентин Валентинович внимательно его осмотрел и спросил:
– Ты сдавала экзамен самой Соколовой?
– Точно, – подтвердила я, – Нине Васильевне.
– Ну ладно, – согласился он, – Нина Васильевна просто так лично никому удостоверение со своей подписью давать не будет.
– Я лучшая в группе, – поддакнула я, и Валентин Валентинович согласился, хотя и поставил на вид и Истомину, и Каренину.
Истомин только усмехнулся:
– С этой точно ничего не случится.
Метрах в трёхстах от нас дрейфовал небольшой катер, но на его борту никого видно не было, и Валентин Валентинович, глянув в ту сторону в бинокль, отпустил сальную шуточку по поводу парочки на нём. Скривился, когда я вскинула на него глаза, и добавил:
– Я имел в виду, что легли на дно лодки и наслаждаются чистым голубым небом.
Юля громко расхохоталась, ну и я улыбнулась.
Истомин с Карениным уже начали накрывать столик, пояснив, что, пока я буду наслаждаться подводными красотами, они перекусят. Я кивнула и принялась облачаться.
Костюм делали, вероятно, для профилактики геморроя. Ничего другого в голову не пришло.
Они все дружно глянули, как я поднялась на борт и шагнула вперёд, и, когда я вынырнула, продолжили внимательно за мной следить.
Валентин Валентинович постучал по своим часам на запястье, я кивнула и, перевернувшись, ушла под воду.
Фонарь, честно говоря, – полный отстой. Светил на пять метров максимум. Ну, это когда я добралась до нужной глубины и всё вокруг стало чёрно-зелёного цвета.
Мне, вероятно, просто повезло оказаться в нужном месте. Я хоть и не сразу, но узнала два подводных выступа. Из-за слабого освещения долго ориентировалась, с какой стороны должен находиться самолёт, и только когда сработал клапан, требующий немедленного всплытия, я поняла, что нахожусь у цели. Во всяком случае, всего в паре шагов от него. Если бы была на воздухе, наверняка обматерила бы всех. Но всплывать не найдя искомое.
Эту небольшую пещеру я узнала, и требовалось проплыть всего пару метров до края скалы, что я и сделала, чуть резвее взмахнув ластами.
Фонарь вырвал из темноты нос самолёта, но ещё до того, как я успела обрадоваться находке, мне в лицо ударил яркий свет. Во всяком случае, показалось, что светил он намного сильнее.
А в следующее мгновение ко мне устремились тёмные фигуры. Я даже сразу не поняла, сколько их, но вот то, что в руках у ближайшего длинный нож, догадалась сразу.
Они не собирались со мной цацкаться, а реально решили оставить здесь, на глубине. Навсегда.
* * *
– Вот спасибо тебе, подполковник, – проговорил Валентин Валентинович, глянув в очередной раз на часы, – удружил. И я, дурак, повёлся на твои уговоры. Сорок минут прошло, и где она? У неё воздух закончился минут двадцать назад. Ты хоть представляешь, что теперь будет?
