Текст книги "Оторва 13 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 11
Я уже и забыла это чувство – полной опустошённости.
Тот момент, когда откинули сено и я увидела девчонок… Повис где-то рядом со мной.
Хорошо, что взяли с собой глазастого участкового: он разглядел следы телеги, которые свернули с грунтовой дороги и повели между деревьев в чащу леса.
Матушевич оглянулся на шум, который мы производили, пробираясь сквозь заросли, сообразил, что попался с поличным, и дал дёру. Обрезал постромки, вскочил на лошадь и пошёл рысью. Илья Спиридонович подбежал к яме, которую успел выкопать маньяк, и глянул на дно. Мы, в принципе, все видели, как Матушевич сталкивал тело, но не знали, живая девчонка или уже нет. Вроде сделал взмах и полоснул ножом. Ещё две обнаружились в телеге. Участковый откинул сено и сказал:
– Здесь, обе.
А меня колотило от злости.
Увидев нож около телеги, который обронил Матушевич, вскакивая на лошадь, я машинально подняла его, разглядывая кровь на лезвии.
Кто-то крикнул:
– Какого чёрта, на нём отпечатки!
Но я уже не слушала. Резанула по оставшейся постромке ножом и, едва лошадь дёрнулась вперёд, одним махом взлетела на неё.
Привыкла ещё в прошлой жизни ездить без седла, волновало только одно: верхом на ней уже кто-то успел погонять или она только в оглоблях ходила?
Кобыла не взбрыкнула, почуяв нового седока, а, получив шенкель, почти с места ушла в галоп.
Ева была мастером спорта, но и я неплохо умела двигаться верхом, а лошадь всегда чувствует уверенного всадника. Кого она больше учуяла, меня или Еву, было не важно, главное, что подчинилась.
Матушевич мелькал среди деревьев далеко впереди, но, вероятно, наездником он был так себе, потому как его кобыла то переходила в галоп, то бежала рысью, и седока при этом мотало из стороны в сторону. Дороги тут не было, и автомобиль проехать не смог бы, но и пешком бежать за всадником никому бы в голову не пришло. Вероятно, Матушевич на это и рассчитывал: оторваться от преследователей, слезть с лошади и уйти дальше пешком.
Понятно, что изначально план был другим. Спрятать девчонок, потому как обыск у соседа его напугал. Думал, избавится от улик, вернётся домой и приберёт всё, чтобы и в голову никому не пришло на него пальцем показать. Наше появление для него было громом среди ясного неба, вот и действовал наобум. Пешком не убежать – оставалась лошадь. И выбрал более спокойную, так как сам едва умел держаться верхом.
Моя кобыла неслась бойко. Мне даже не нужно было её направлять: она видела свою подружку и уверенно нагоняла её. Мы проскочили мимо какого-то полуразрушенного строения, пары ржавых тракторов и снова углубились в лес. Наверное, минут двадцать продолжалась гонка. В какой-то момент перед нами открылась асфальтированная дорога, и Матушевич придержал свою лошадь, едва не попав под колёса самосвала. Это решило исход скачки. С другой стороны дороги снова начался лес, но я уже держалась в десяти метрах и точно знала, что он не уйдёт от меня.
Мы выскочили на широкую поляну почти одновременно; я отставала от него к тому времени всего-то на два корпуса. Но тут кобыла Матушевича резко перешла на рысь, и он, подпрыгнув от неожиданности, кубарем полетел на землю.
Я не стала дожидаться, когда он поднимется на ноги: натянула повод и, когда лошадь от неожиданности присела на задние ноги, спрыгнула на землю.
Матушевич, увидев, кто его преследовал, расхохотался и довольно-таки резво поднялся, но между нами было всего-то два метра, так что я не стала дожидаться, когда он полезет в карман в поисках второго ножа или подхватит с земли дубину. Рывком преодолела расстояние, выставив нож вперёд.
Вероятно, он даже не успел понять, что произошло. Выпучил глаза, раскрыл рот, но не издал ни слова – так, лёгкий хрип – и медленно стал оседать.
Да я и не собиралась оставлять его живым. Выйдет через несколько лет и продолжит, только более аккуратно, подальше от своего дома, а в наш век, в связи с отсутствием интернета и общей базы данных, это сделать проще простого. Такие не исправляются и не лечатся – никогда.
Я даже не шевельнулась. Разжала ладони и смотрела, как он заваливается на спину. И контроль не нужно было делать. Я точно знала, что после того, как лезвие разрезает сердце пополам, в живых не остаются.
Нас нашли через два часа. Выскочили на поляну два молоденьких лейтенанта с пистолетами наизготовку и, заметив меня, остановились.
Я сидела на земле, прислонившись спиной к стволу дерева, и пожёвывала травинку. А что мне было делать? Лошади сбежали и, вероятно, отправились домой, а в какой стороне дорога, я не знала. Да и не хотелось никуда двигаться, учитывая, что запасной пакет марли остался в рюкзаке, а рюкзак – в автомобиле.
Они с удивлением уставились на меня, но я сразу кивнула в сторону трупа. Убедившись, что Матушевич не притворяется, один из лейтенантов достал свисток, втянул в себя воздух, едва не разорвав лёгкие, и дунул.
А через минуту поляну заполонила целая толпа. Они дружно пялились то на труп, то на меня, негромко переговариваясь. Ну а чего они хотели? Я нашла дубинку поувесистее и вложила в руки Матушевичу. Всё: явное нападение с целью нанести повреждения, несовместимые с жизнью.
Ещё минут через двадцать на поляне появился Илья Спиридонович. Причём не ко мне изначально подошёл проверить и узнать, как моё самочувствие, а сразу кинулся к трупу. Родственничек ближний.
– Что? – спросила я, когда он наконец соизволил подойти ко мне, да ещё и встал напротив с укоризненным видом. – Сразу ясно: это была самооборона. Или мне нужно было позволить шмякнуть себя дубиной по голове?
И, так как Илья Спиридонович ничего не ответил, я сказала, а то мало ли, вдруг он не до конца осознал смысл моих слов:
– Я этого не люблю. У меня и так голова болит со вчерашнего вечера. А ещё, между прочим, у меня недавно сотрясение головного мозга было. Помните?
Глава 12
– М-да уж, – сказала Наташа, разглядывая рисунок.
– Эге-гей, – проговорил Артём, расплываясь в улыбке.
– У моего брата был такой, – усмехнулась Люда.
– Художник, – проворчал Александр, заглядывая через плечо Артёма. – Понятно, почему особых примет нет. – И спросил: – Возьмём с собой, размножим и раздадим постовым, чтобы не просто так стояли на перекрёстках?
– Во всех РОВД и участках на стенд повесить: «Их разыскивает милиция», – предложила Люда.
– И на столбах по городу, авось какой-то прохожий узнает и позвонит в милицию, расскажет, где видел, – подсказал Артём.
– Умничаем? – спросила Наташа, не оборачиваясь.Оторвала взгляд от рисунка, глянула на Вячеслава и спросила: – А других в папке нет?
Он с готовностью перебрал листы и пожал плечами:
– Нет, других нет. Только этот. Я его сам впервые вижу. Сергей обмолвился, что нарисовал, я вам и сообщил, а то, что на рисунке только голова в шлеме и даже глаз не видно, я про это ничего не знал.
– Понятно, – Наташа отдала рисунок Вячеславу и развернулась к своей группе. – Ну и чего лыбитесь? Только время зря теряем и ресурсы расходуем. Поехали в Кишинёв. По дороге жду конструктивных идей, а не «кататься по районам и искать чудо-юдо». Динозавра есть кому искать без нас.
– Но, может быть, всё же заехать в Ваду-луй-Водское РОВД и уточнить, что выяснили по трём пропавшим девушкам? – предложил Александр. – Раз уж тут. Может, свидетели какие появились, на которых местные пинкертоны не обратили внимания?
– Саша, ну неужели ты в самом деле думаешь, что к их исчезновению причастен доисторический птеродактиль?
– Я не думаю, – ответил Александр, – я следую фактам. Сразу несколько детей от десяти до четырнадцати лет внезапно исчезают в районе, где, по неподтверждённым данным, может обитать крупная птица неизвестного происхождения. Заодно заехать на аэродром и предъявить рисунок. Я понимаю, что на нём всего лишь голова в шлеме, но немного видны плечи и шея. А вдруг кто из них признает девушку? Не так много лиц женского пола прыгают с парашютом.
– Я, может, чего-то не понимаю, – вклинилась в разговор Люда, – а что нам даст, если мы найдём хозяйку шлема?
– Ничего, – ответила Наташа, – а потому едем в Кишинёв.
– А если во время прыжков в воскресенье кто-то из парашютистов случайно заметил некое существо, но решил, что это небольшой планер, если расстояние было большое? – спросил Александр. – Может такое быть?
– А ведь это хорошая идея – поставить точку в этом деле, – сказал Артём.
– Ну, до точки далеко, – возразила Люда, – но нам дали всего неделю, чтобы подтвердить или опровергнуть существование динозавра и постараться выяснить, что же всё-таки летало. Если здесь не найдём свидетелей полёта, то сюда уже и возвращаться не нужно будет. Заодно выясним в РОВД, вдруг девочки уже нашлись. И теорию о том, что их кто-то пожирает, можно будет смело вычеркнуть по подтверждённым данным.
Наташа махнула рукой:
– Ладно, поехали. Хотя бы из первых уст выясним о пропаже детей. А вдруг и в самом деле удалось отыскать?
* * *
На подполковника Козырева нашёлся местный подполковник и по совместительству начальник РОВД Ваду-луй-Водского района, который лично решил возглавить поиски преступника.
Ну зачем он это сделал, и идиоту было бы понятно. Не рядовому же составу плюшки раздавать. Распишет, как он преследовал, отстреливался или ещё что – глядишь, и премию в конце месяца сам себе выпишет. Знаем, плавали.
Участковый ни одной пленницы не опознал, учитывая, что они были из соседних сёл, но две девочки, которых обнаружили в телеге, оказались в относительной сохранности. Да и та, которую вытащили из ямы, оказалась жива. Вероятно, Матушевич именно в тот момент, когда решил полоснуть девочку, услышал шум, поднял голову и промахнулся. А кровь, скорее всего на лезвие осталась его собственная, когда постромки резал. Торопился, нервничал.
Когда девочек освободили и вынули кляп изо рта, они и сообщили имена и фамилии. Удивительнее всего оказалось, что он за эти дни не тронул ни одной, возможно ожидая, когда всё затихнет.
Это, конечно, было моё предположение, ведь сесть просто за то, что незаконно удерживал их в плену, и за изнасилование – две совершенно разные статьи. Зачем он решил от них избавиться таким кардинальным способом, было непонятно.
Но факт оставался фактом. По сути, коммунист и передовик-комбайнёр не причинил никакого вреда девчонкам: кормил их и заботился. Побежал, потому как испугался, – это было ясно как божий день. А вот за что его Бурундуковая зарезала, как свинью на бойне, было непонятно.
Теперь у подполковника, который, то бишь, был начальником местного РОВД, появилась новая головная боль. Труп есть, а убийцу почти ни в чём не повинного товарища, который не первый день висел на доске почёта, да ещё и родного брата председателя передового колхоза, попытались умыкнуть из рук правоохранительных органов другие правоохранительные органы, совершенно не имеющие отношения к данному району.
И на лесной поляне едва не завязалась драка между двумя подполковниками. К сожалению, численный перевес был на стороне Ваду-луй-Водского РОВД, и, хочешь не хочешь, а меня затолкали в будку, оттеснив от Ильи Спиридоновича и его подручных.
Козырев обещал сам доставить меня по адресу, но после вполне непечатных высказываний в адрес РОВД и его начальника ему в этом отказали. А когда он заявил, что Бурундуковая – Герой Советского Союза, вообще подняли на смех, и в ответ послышалось:
– А я – папа римский.
Зря он так сказал, а возможно не знал что все они католики и педики в одном числе. Во всяком случае, большинство. Терпеть их не могу до зуда в заднице.
Кто это заявил, я не разобрала, так как лично для меня пригнали «бобик» с отсеком для заключённых. Хорошо хоть ни у одного мента не нашлось наручников, и в автомобиль я залезла самостоятельно, пытаясь словами успокоить Илью Спиридоновича.
– Да не переживайте вы так, дядя Илья, – крикнула я ему, – Брадулову позвоните, и всего делов. Только поторопитесь, а то я себя совсем неважно чувствую.
– Ева! – сказал мне в ответ Илья Спиридонович, ошарашенно глядя на мои ляжки, по которым струилась кровь.
Вероятно, вспомнил, что я ему вчера говорила по поводу своих критических дней, а заодно припомнил Фрунзенский РОВД, там ведь тоже с этого началось, и забыл, что хотел сказать. Помолчал полторы секунды и внезапно громко крикнул:
– Ты только, пожалуйста, держи себя в руках, ничего не ломай, я тебя очень прошу. Ничего не ломай!
Ничего – это вроде неодушевлённые предметы. Шкафы, люстры, горшки с цветами. Ну и зачем мне их ломать? У меня что, фобия к этим предметам имеется?
Глава 13
– Это не РОВД, а какая-то крепость, – проговорил Артём, когда они подъехали к двухэтажному зданию, окружённому высоким каменным забором. Ворота, ничуть не уступавшие по высоте, были наглухо закрыты, как и калитка, находившаяся чуть в стороне.
– Посигналить? – поинтересовался Александр.
– Не нужно, – усмехнулась Наташа. – Припаркуйся рядом и пройдём через калитку, а то вдруг у них выезд дольше, чем въезд.
– Артём, пойдём вдвоём, – сказала она, когда Александр заглушил двигатель. – Нам тут особо делать нечего: узнаем последние новости и поедем дальше.
Они подошли к калитке и, не обнаружив звонка, Артём нажал на ручку, и, как ни странно, дверь открылась.
Калитка соединялась с небольшой будкой, в которой на стуле сидел сержант, разглядывая картинки в книге. Увидев посторонних, он поднялся навстречу и, остановившись перед вертушкой, спросил:
– Вы к кому?
– К начальнику РОВД, – ответила Наташа, раскрывая своё удостоверение.
Сержант наклонил голову и, увидев большие золотистые буквы, которые иногда наводили страх на граждан СССР, мгновенно нажал на педаль.
Наташа и Артём прошли по узкому коридору и уже собирались выйти на улицу, когда сержант, внезапно вспомнив события утра, сказал:
– А товарища подполковника нет на территории. Он на задержании.
– А кто есть? Кто-то из заместителей?
– Товарищ майор, – закивал сержант, – заместитель по общим вопросам.
– У начальника РОВД даже есть заместитель по общим вопросам, – негромко хохотнул Артём, когда двери проходной за ними закрылись.
Перед зданием РОВД находился широкий плац. Четверо мужчин, одетых кто во что, подметали его большими мётлами. Ещё двое с вёдрами и тряпками мыли «Жигули», стоявшие в стороне.
Перед самим зданием стояли два высоких флагштока, на которых висели знамёна: на левом – красное с серпом и молотом, на правом – триколор Молдавии. Между ними на пьедестале стоял памятник Ленину. Владимир Ильич ехидно улыбался и махал кому-то за забором кепкой.
Войти в здание Артём и Наташа не успели. Раздались множественные сигналы автомобилей, и невесть откуда появившиеся два сержанта кинулись открывать ворота.
– А вот и начальник РОВД, – сказал Артём, – собственной персоной и с целым кортежем.
Во двор въехали четыре автомобиля, и из них высыпали офицеры не младше капитана.
– Ты только глянь, – удивлённо проговорила Наташа, – как минимум особо опасного рецидивиста брали.
– И у всех рожи довольные, – поддакнул Артём, – выходит, что охота прошла удачно.
– Согласна, – кивнула Наташа, – сейчас увидим этого «зверя».
Она перевела взгляд на будку «бобика», которую уже успели распахнуть, и едва не подавилась собственной слюной. На асфальт выпрыгнула Бурундуковая Ева. Ноги девушки были залиты кровью, и сама она двигалась, словно в тумане.
– Ни хрена себе, – сказал Артём, – это точно Ева или её двойник? Очень похожа.
– Какой двойник, Артём? – рыкнула на него Наташа. – Что ты мелешь?
– А откуда здесь может быть Бурундуковая? – ответил Артём. – Сами подумайте.
Но Наташа уже шагнула наперерез подполковнику, который сказал, не оглядываясь:
– Кишинёвских умников на территорию не пропускать. Калитку закрыть.
Наташа, раскрыв удостоверение, представилась:
– Капитан Комитета государственной безопасности Колыванова Наталья Валерьевна.
– Москва? – подполковник нахмурился. – И каким ветром вас занесло в наши пенаты? – Он улыбнулся и тоже представился: – Начальник РОВД Вадул-луй-Водского района, подполковник Кабышев Владимир Олегович. Вы со мной хотите лично поговорить или что-то уточнить, и вам достаточно моего заместителя?
– Лично с вами, Владимир Олегович, – подтвердила Наташа и сделала незаметный знак Артёму, чтобы оставался во дворе.
– Ивасюк, – сказал подполковник, оглянувшись, – в медпункт её отведи, пусть приведут в порядок, а то загадит сейчас всё. – Он повернулся к Наташе и, сделав на лице улыбку, показал на вход в РОВД: – Прошу вас.
– Ну, – проговорил Кабышев, указав на стул Наташе, а сам устроился в широком кресле, – слушаю вас внимательно.
Наташа расправила юбку, села и, решив, что по поводу девочек можно будет узнать позже, сказала:
– Меня интересует Елизавета Ивановна Штольц. Она же Бурундуковая Ева Илларионовна. И ещё несколько фамилий имеется.
– Штольц? – переспросил подполковник, делая серьёзное лицо. – А кто это такая?
– Ваша задержанная, – хмыкнула Наташа, – или вы не знаете, кого привозите к себе в отдел?
Кабышев сразу вспомнил странную фамилию, произнесённую подполковником Козыревом там, на поляне: Бурундуковая. А теперь ещё и Комитет заинтересовался.
– Её взяли на трупе, – сказал подполковник, – и не видели смысла выяснять, кто она такая, в момент задержания. Факт убийства налицо, и этого вполне достаточно. Выясним во время допроса. А вы откуда знаете её? Уже известный фигурант многих дел, раз Комитет заинтересовался?
– Елизавета Ивановна Штольц, – словно печатая каждое слово, проговорила Наташа, – международный террорист. Стало известно, что она в данный момент орудует в Молдавии, и моя группа вылетела сюда на задержание. – Наташа достала из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и, развернув, положила его на стол перед подполковником.
Глаза Кабышева сошлись на переносице. Он наклонился вперёд и, шевеля губами, прочитал текст вслух:
– Всем милицейским органам, всем военизированным частям СССР предлагается оказывать содействие капитану государственной безопасности Колывановой Наталье Валерьевне, выполняющей специальное задание руководства Коммунистической партии Советского Союза.
Подполковник выдохнул.
– Ого, – проговорил он, – однако. И что она ещё натворила?
– Простите, – сказала Наташа, – но это очень высокий допуск. Личные подписи и печати вы видели.
Кабышев кивнул. Он-то думал, что девчонку выгораживать будут, как тот подполковник, которого она назвала дядей. Очень заинтересовал момент: родственники? Но если её КГБ разыскивает, то понятно, почему Козырев так хотел её увести из-под следствия. А вот как так быстро об этом Комитет узнал? Хотя, судя по капитану, ей палец в рот не клади. Подписи на бумаге – Щёлокова и Андропова. «Предлагается оказывать содействие» – кто же откажется? Если бы защищать приехали, тут ещё можно было бы поартачиться, но после такого обвинения задерживать у себя особо опасного рецидивиста себе дороже.
– Между прочим, это мы её задержали, – напомнил Кабышев, решив, что работники Комитета всё припишут себе.
– Разумеется, – подтвердила Наташа, – сделайте оформление как положено и выдачу. В протоколе я сделаю подтверждение, что вы лично отличились во время задержания.
– Спасибо, – кивнул Кадышев, – но мне хотелось бы получить протокол допроса по поводу убийства гражданина Матушевича. Вы же понимаете.
– Но если её застали на месте преступления, какие у вас могут быть проблемы? – Наташа пожала плечами.
– Ну как какие? – удивился подполковник. – Всегда все злоумышленники, а особенно убийцы, отрицают свою вину.
– Боюсь, тут я вам ничем не помогу, – отрицательно качнула головой Наташа. – С вашими делами вам придётся разгребаться самостоятельно, вы же понимаете. Вряд ли её будут допрашивать по поводу рядового убийства – на ней дела гораздо серьёзнее.
Кадышев с самого начала разговора, едва узнав, кто оказался у него в руках, сразу понял, что резонансное дело не выгорит. Придётся так и оформить: упал с лошади и случайно пырнул себя ножом. И сдать в архив, а иначе повиснет «глухарь», а ему оно надо? Чёрт бы побрал этих московских! Не могли завтра заявиться?
Кадышев уже было собрался позвать заместителя и сообщить, чтобы оформили передачу, как в кабинет без стука вошёл пожилой мужчина и, не обращая внимания на Наташу, спросил:
– Где эта сука? Уже выяснили, за что она его зарезала?
– Тихон Владимирович, – произнёс Кадышев, поднимаясь на ноги, – пожалуйста, успокойтесь. Всё будет выяснено.
– Ты меня не успокаивай, Владимир Олегович, – продолжил гость, но Кадышев его перебил:
– Тихон Владимирович, пожалуйста, покиньте кабинет, – подполковник незаметно стрельнул глазами на капитана КГБ, – отправляйтесь по своим делам, а я обязательно сегодня поставлю вас в известность.
– Кто это? – поинтересовалась Наташа, когда непонятный гость вышел из кабинета.
– Председатель колхоза, – ответил Кадышев. – Поднял колхоз из руин, и сегодня это лучший передовой колхоз-миллионер. Неоднократно награждён, а сам председатель – дважды Герой Социалистического Труда. К сожалению, убитый оказался его братом. Но что случилось на самом деле, нам ещё придётся расследовать и выяснять. Пока это очень запутанная история.
– Заинтриговали, – сказала Наташа, прищурившись. – Пока будут составляться документы, вы бы не могли мне рассказать вкратце? А я в своём протоколе отмечу вас дополнительно перед своим руководством.
