Текст книги "Оторва 13 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 36
– Конечно, ты, – голос у долговязой блондинки был до ужаса визгливый.
И как Каренин с ней уживался? Изо дня в день слушать – брр. И косметики на лице в три слоя. Даже любопытно стало, как Женя по утрам, просыпаясь с ней рядом, не стал заикой.
– Я невеста Каренина, – ответила я, – а вот ты кто такая? Хотя можешь не отвечать. Дай угадаю: бывшая? Расстались, небось, месяца два назад или поболее? Ключики специально прихватила? Или надеялась, что он позовет тебя обратно? Нет, не позовет, а потому подхватила свой баул под мышку и пошла вон. Ключи не забудь выложить на тумбу.
– Ах ты маленькая дрянь! – завопила она еще громче и, выставив вперед руки, двинулась на меня.
Один босоножек она успела стряхнуть с ноги и потому шла ко мне, переваливаясь, как курица, которую только что оттоптал петух.
Я сделала шаг вперед и, уклоняясь от ее худых ручек, пихнула ладошкой в грудь. Нет, конечно, назвать эти выпуклости грудью было нельзя. Мне даже стало жалко Каренина. Ну как он на такую кость польстился? При своем росте, сантиметров на десять выше меня, она весила килограммов сорок, поэтому мой легкий толчок восприняла как удар битой. Ее отбросило через всю прихожую, и она смачно впечаталась в стену.
– Сучка! – заорала она и стала шарить глазами в поисках оружия.
Ничего, кроме ложки для обуви, не нашла. Содрала ее с гвоздика и снова двинулась на меня, раздувая щеки и выворачивая губы.
В какой-то момент подумала, что, возможно, этими губами она и привлекла Каренина. Наверняка захват умела ими делать такой, что у мужиков челюсти судорогой сводило. А если еще глотка была глубокой…
Дальше додумать не успела, потому как она приблизилась ко мне в полуприпрыжку и замахнулась.
Я легко парировала ее нападение, вывернула руку назад, и, когда блондинка оказалась спиной ко мне, подбила ее под колено, заставив шмякнуться на пол. Вероятно, она приложилась подбородком, потому как взвыла, как сирена «скорой помощи».
Я присела рядом и перехватила ее одной рукой за волосы, а второй сжала тонкую шею, заставив умолкнуть.
– Слышишь, дура, – сказала я негромко, – я женщин не бью, но в твоем случае могу сделать исключение. Поэтому, чтобы с тобой не произошел несчастный случай, молча поднялась, подхватила свои вещички и исчезла отсюда навсегда. Кивни, если поняла.
Я придавила ей шею чуть сильнее, чтобы сразу дошло.
Она сделала попытку кивнуть.
– Будем считать, что поняла, – сказала я, – а вот если ты ещё раз появишься, я тебе кадык вырву, поняла?
Сказала и поморщилась. Ну вот откуда у неё может быть кадык? Но, вероятнее всего, эта дура с куриными мозгами про кадык не знала, потому что сделала ещё одну попытку кивнуть.
– И прикопаю где-нибудь под деревом, так что даже собаки не унюхают. Поняла?
Третья попытка меня убедила, что до девочки дошёл весь ужас её положения, и я, отпустив её, поднялась, поправляя полотенце.
Она поднялась на четвереньки. Обычно это весьма соблазнительная поза для мужиков, но не в этом случае.
Откашлявшись и держась одной рукой за горло, типа я её очень сильно придавила, она попыталась открыть дверь.
– Ключик на тумбу положила, – напомнила я ей.
Она лихорадочно порылась в карманах штанов и звякнула металлом. И брелок – один в один. Небось сама выбирала, чтобы были одинаковыми.
Всё так же прихрамывая, она вытащила на площадку свой чемодан и потащила его вниз по ступенькам.
Я швырнула вслед босоножек и захлопнула дверь, понадеявшись, что на сегодня все приключения закончились.
Взгляд скользнул по полочке, на которой находился телефон. Я подняла трубку и, убедившись, что есть гудок, набрала: «07». Время хоть и было около одиннадцати, но я была уверена, что хоть кто-нибудь трубку поднимет. Тем более я обещала позвонить Прасковье Дмитриевне и сообщить, что у меня всё в порядке.
Телефонистка предложила ожидать в течение часа, чем порадовала, а то, помня, какая великолепная связь была в СССР, подумала, что лечь спать придётся в обнимку с телефоном, чтобы не прозевать звонок.
Вспомнив про стирку, я вернулась в ванную и включила ещё на десять минут, благо вода не успела остыть, а сама ещё раз полезла под душ.
Успела помыться, навести порядок в одном отделении шкафа, чтобы повесить свой пиджак – а то выглядел он слегка помятым, – когда раздался длинный звонок.
Я от неожиданности подпрыгнула, не ожидая, что так быстро соединят, и кинулась к телефону.
– Телефон постоянно занят, – сообщила телефонистка, – возможно повреждение на линии. Другой номер есть?
– Конечно есть, – ответила я и продиктовала номер Люси.
– Минутку, не вешайте трубку.
– Не вешаю, – ответила я, хотя, вероятно, меня никто не услышал.
Прошло секунд двадцать, когда мужской голос пробасил мне в ухо:
– Алло?
– Фёдор Аркадьевич, – обрадовалась я, так как теперь точно знала, что информация о моём самочувствии достигнет ушей Прасковьи Дмитриевны, – это Ева.
– Ева? – проговорил он удивлённо. – Ева, мама твой звонок ещё вчера ждала. А сегодня у вас дома целый тарарам.
– У нас дома? – я почесала затылок. – А что у нас дома могло случиться?
– Мама сказала, что ты сегодня в Москву должна была ехать. Приходила женщина, билеты у них на руках, а тебя нет, и никто не знает, куда ты махнула. Ты где?
– В Киеве, – ответила я. – А почему сегодня я должна была ехать? Какое сегодня число?
– А ты не знаешь? – снова удивился Фёдор Аркадьевич. – Календарь с собой нужно носить и отмечать дни, если не помнишь. Сегодня двадцать пятое августа.
– Уже двадцать пятое?
Неожиданно. А я почему-то думала, что у меня ещё целая неделя.
– Ты когда домой собираешься?
Когда собираюсь? Ну, точно не сегодня. И как я могла прозевать несколько дней?
За моими размышлениями меня и застал звонок в дверь.
Я глянула на будильник на столике и наморщила лоб.
Начало двенадцатого, и кому в гости не терпится? Хотя это мог оказаться и Каренин.
– Фёдор Аркадьевич, – сказала я, – секундочку.
Обмотала себя сухим полотенцем; к тому же оно было шире сантиметров на пять и полностью прикрывало попку.
Подошла к двери и, приложив ухо, спросила:
– Кто там?
– Откройте, милиция, – раздался голос, который мне показался знакомым.
– С какого перепуга я должна открывать? – поинтересовалась я. – Вы на время смотрите? Начало двенадцатого, так что, кем бы вы ни были, – тю-тю до утра.
– Откройте немедленно, – повторил голос, – это милиция.
– И что? – спросила я. – Хоть КГБ, почему я должна вам верить? Через двери не видно, кто вы такие.
– Так откройте двери и убедитесь.
– А если вы бандиты, так вы сразу на меня нападёте, – ответила я. – Так не пойдёт. Давайте я вам из окна верёвочку спущу, а вы к ней своё удостоверение привяжете, и тогда я поверю вам. А иначе нет.
– Какая верёвочка? – заревел голос за дверью. – Откройте немедленно, последний раз вас предупреждаю.
– Послушайте, – сказала я, – я нахожусь в квартире. Порядок не нарушаю, музыку громко не слушаю, так на каком основании я должна кому бы то ни было открывать дверь?
– Откройте, нам необходимо проверить документы.
– Мои документы? – удивилась я. – Как интересно. Ваши вы предъявлять не хотите, а мои проверить желаете? Завтра утром придёте, мой жених будет дома, тогда и проверите. А сейчас – нет. Ночь на дворе.
За дверью пошушукались. Так их там ещё и целая кодла! Ну, ясно, что я им на фиг не сдалась, а наверняка Женя что-то напуршил. Вечно у него с милицией какие-то дрязги.
– Мне необходимо знать, кто вы такая, – снова заговорил голос.
– Учитывая, что вы себя никак не обозначили, не представились, фамилию и звание не назвали, номер жетона не продиктовали, то я вам отвечу коротко: я Герой Советского Союза, и у вас нет никаких прав требовать от меня что-либо, когда на улице полночь.
Пауза продлилась не меньше минуты. Я уж было подумала, что они ушли, но тут из-за двери снова спросили:
– Кто Герой Советского Союза?
Они ещё и глухие, хотя дверь была такой хлипкой, что если бы её не было вовсе, звук бы не изменился.
– Я Герой Советского Союза, – ответила я, – так что чешите отсюда, а то милицию вызову.
– Нет, вы слышите, какая наглость? – раздался визгливый голос блондинки. – Влезла в чужую квартиру, угрожала мне кадык вырвать и закопать в лесу. И ещё утверждает, что мой муж – её жених!
Чего? Я впала в ступор. Каренин – муж этой стиральной доски? Да я его за яйца подвешу, если это правда!
В принципе, мне хватило двух секунд, чтобы понять: некоторые события не стыкуются. И когда менты снова потребовали открыть дверь, пригрозив большими неприятностями, я заявила:
– Тормозим, служивые, если это действительно вы, в чём я искренне сомневаюсь. Проверьте у этой дамочки паспорт. Пусть покажет вам страничку со штампиком, где синим по белому указано, что она проживает в этой квартире и действительно замужем.
– Паспорт находится в квартире! – тут же взвизгнула блондинка.
– Откройте дверь и разберёмся, – раздался зычный голос.
– Где в квартире? – поинтересовалась я. – Расскажите, и я гляну. А уж если таковой найдётся с соответствующей записью, то я обещаю подумать над вашим предложением.
– Я не скажу, – снова взвизгнула блондинка, – она его обязательно уничтожит. Сломайте дверь и арестуйте её!
Дверь, вероятнее всего, снести недолго, учитывая, какой слабенький на ней имелся замок. Даже я наверняка с первого удара могла её открыть. Но будут ли менты ломать дверь только из-за показаний сомнительного качества какой-то дамы? Никакой угрозы жизни нет, и доказательств того, что эта дура проживает в квартире, у ментов не было. А стало быть, я пришла к выводу, что врываться вот так, среди ночи, они не будут.
– Товарищи милиционеры, – внезапно раздался голос старушки, – я свидетель! Мариночка здесь действительно проживает, только последнее время её тут не было, но у них с Женечкой прекрасные отношения. Они любят друг друга, можете мне поверить. От моих глаз такое не скроется.
– Я у мамы была, – всхлипнула блондинка, – мама сильно заболела, и я поехала к ней, а Женечка не мог. Ему отпуск обещали, но не дали.
– Вот, – сказала бабулька, – слышите, товарищи милиционеры? И мой муж это сейчас вам также подтвердит. – Она громко заорала: – Пётр, иди немедленно сюда! – И, пока её муж не подошёл, продолжила рассказывать: – А там заперлась прохиндейка, точно вам говорю. Она долго ковырялась с дверью, наверное, отмычки плохие. Мы с Петенькой хотели её остановить, но она успела открыть дверь и спряталась в квартире. Не может она быть невестой Жени, правду вам говорю. Юбка короткая, весь срам на улице, блузка на ней – аж сиськи вываливаются, стыд-то какой! Воровка она, как есть воровка. Небось, только и ждёт, чтобы вы, товарищи милиционеры, ушли. Вы бы кого-нибудь под окном поставили, а то вдруг сбежит
Из всего этого я вычленила главное. Женя как раз собирался в отпуск, когда мы с ним пересеклись, и, стало быть, тогда же они с этой облезлой доходягой и расстались, а иначе и быть не могло. Ну вот не верила я, что Каренин мог быть женат на этой худобе. И мне бы точно об этом сообщил. Ну не мог он мне изменять, или я совсем перестала в людях разбираться и вместо мозгов Синицыной у меня только Бурундуковой остались.
– Так, ты там за дверью, слышишь меня?
– Слышу, слышу, – ответила я, копируя голос Клары.
– Открывай, или мы взломаем дверь.
– На каком основании? – я рассмеялась. – Потому что какие-то прохиндейки, – вернула я им словечко, – рассказывают басни? Врут они, а если взломаете двери сами – пожалеете. Я Герой Советского Союза. Нахожусь в квартире жениха, и, пока он не явится со службы, никто из вас сюда не войдёт. Я ясно излагаю?
– Да врёт она всё, – сказала бабка. – Вы бы видели эту пигалицу. Герой Советского Союза! Да только за эти слова её нужно в кутузку упечь. Так насмехаться над нашим социалистическим обществом! Люди на войне кровь проливали за такую награду.
За дверью принялись шушукаться, и я вспомнила про прерванный телефонный разговор.
– Алло, – сказала я, поднимая трубку, – Фёдор Аркадьевич, вы ещё здесь?
– Здесь, конечно, – рявкнула трубка мне в ухо, – а что там у тебя происходит? С кем ты там разговариваешь? Мне показалось, что за дверью стоит милиция и требует их открыть.
– Ну какая милиция? – постаралась я его успокоить. – Это телевизор. Фильм идёт, третья серия «Сержанта милиции». А вы разве не смотрите? Очень интересный фильм.
– А мне показалось, что это ты разговаривала с кем-то.
– Так я на дне рождения, нас здесь целая куча народу, и все о чём-то разговаривают.
– Последний раз говорю, – раздался снова голос из-за дверей, – либо ты открываешь, либо мы сами откроем, и тогда тебе точно несдобровать. Подумай. Мы просто проверим документы.
– Да-да, – тут же поддакнула бабка громким шёпотом, – пусть только откроет, и вы сразу хватайте её, чтобы не сбежала.
Я глянула на будильник, наморщила носик и крикнула:
– А знаете что? Я вот нисколько не уверена, что вы из милиции. Милиционеры уже давно бы представились и сообщили бы мне, куда я могу позвонить и уточнить, есть ли такие сотрудники. А так как вы это делать отказались, то мой ответ: идите в жопу!
– Ева, – раздался голос в трубке.
Ну да, забыла её отодвинуть от уха, и в этот раз Фёдор Аркадьевич наверняка догадался, что это не фильм по телевизору, и наверняка вспомнил, что подобные баталии уже происходили в Кишинёве, в квартире Бурундуковых.
Ответить я не успела. В комнате раздался звон разбитого стекла. Не очень громкий, но мне этот звук напомнил, как я сама однажды забиралась в квартиру на третьем этаже.
Нет, это не был захват: просто соседка случайно захлопнула дверь, а так как она была бронированной, попасть в квартиру стало невозможно, притом, что в комнате остался маленький ребёнок. Все окна были закрыты, и пришлось разбивать стекло. Я приложила толстое полотенце и шваркнула по нему локтем. Вышло негромко, осколки посыпались на ковёр, но характерный звук присутствовал.
Я оглянулась и сделала шаг в сторону комнаты, а в следующее мгновение входная дверь слетела с петель и с грохотом рухнула на пол.
* * *
– Каренин!
Майор оглянулся и, заметив подполковника Истомина, поспешил ему навстречу.
– Евгений Александрович, – сказал Истомин, – я тебя поздравляю. Вот молодец, можешь, когда хочешь! Первое место умудрился отобрать у «летунов». Молодцы, понимашь.
Подполковник горячо потряс руку Каренина.
– Спасибо, – майор расплылся в улыбке, – а я как раз вас хотел найти, товарищ подполковник.
– Меня? И зачем? Ты ведь вроде спешил куда-то?
– А, – отмахнулся Каренин, – с узла связи передали, что меня кто-то разыскивал.
– Ну пойдём, я тоже загляну к связистам, посмотрю, как они подготовились к встрече высокого начальства, – Истомин рассмеялся. – А меня-то зачем разыскивал?
– Ко мне Ева приехала, – покраснев, сказал Каренин, – хотел пару отгулов взять или в счёт отпуска, ведь я свой так и не отгулял.
– Бурундуковая? – нахмурился Истомин.
– Так точно, Александр Николаевич, она самая.
– Ты смотри там, – погрозил подполковник.
– Да нет, конечно. Просто на море сходим, позагораем, ей ведь через неделю в школу. Свалилась как снег на голову, сам не ожидал. Планировал на Новый год съездить в Кишинёв, пообщаться с родителями, а то вдруг они меня не воспримут. Всё-таки шестнадцать лет всего. Возможно, до Нового года решит, что я для неё старый.
– А ты сам как? – поинтересовался Истомин. – Нравится?
– Нравится, – честно признался Каренин, – конечно нравится, но её упорство меня немного настораживает.
Они подошли к двухэтажному зданию, и майор потянул дверь на себя, пропуская подполковника вперёд.
– Каренин! – крикнул кто-то. – Где ты ходишь? Я уже десять минут пытаюсь тебя найти. Звонил мичман Лозенко, знаешь такого?
– Знаю, конечно, – кивнул Каренин, – мой сосед по площадке. Что-то передал?
– И во что ты вляпался? Он сказал, что менты тебе дверь вышибли и ворвались в квартиру. Целый захват организовали.
– Ева! – почти в один голос воскликнули Каренин и Истомин.
Глава 37
Сколько человек проникло в комнату, я не стала выяснять, чтобы не оказаться между двумя командами нападающих. Бросила телефонную трубку и отскочила назад.
Тот, кто снёс плечом дверь (из-за того, что замок был слабенький, а петли держались на соплях), по инерции скользнул вперёд.
Я перехватила сержанта за руку и, воспользовавшись его инерцией, сильно ударила ладонью в нос. Тут я не собиралась миндальничать, не зная общего количества людей, а на то, что они были в форме, мне было вообще наплевать, учитывая, что на погонах были не звёзды, а лычки. Я была в своём праве: никто из них не представился и не назвал свою фамилию.
Кроме удара в нос, в который я вложила немалую силу, сержанта при падении развернуло: фуражка слетела, и он со всей дури приложился скулой о косяк двери, ведущей в комнату, после чего его повело назад, в саму дверь. А вернее сказать – в рифлёное стекло, которое мгновенно разлетелось на мелкие осколки. Дверь при этом закрылась, и сержант рухнул на пол, подперев её своей тушей.
Всё произошло почти мгновенно, и я успела развернуться в сторону прихожей ещё до того, как посыпались осколки.
Второй и третий вбежали в квартиру практически одновременно, один за другим. Но дальше всё пошло не по плану.
Усатый толстый сержант влетел первым, но, увидев меня, встал как вкопанный, и лицо его перекосилось от ужаса. Я тоже его узнала: кажется, косой Волошин окрестил его Зубаревым, когда они меня в душевую отвели и хотели развлечься.
Я хищно улыбнулась. Подарок судьбы.
И только в этот момент мелькнула мысль, что это настоящие менты. А толстому ублюдку, стало быть, было мало, и его даже в ефрейторы не разжаловали за возможное содействие со следствием. Да и что взять с мелкой сошки? Небось, вылил всё на вышестоящее начальство.
В сержанта сзади врезался последний мент, у которого на погонах сверкали звёздочки капитана. Во всяком случае, за его спиной я видела только белобрысую дамочку с открытым ртом и пол-лица с одним глазом старухи, которым она пыталась заглянуть в прихожую.
Капитан отпрянул, стараясь удержаться на ногах после столкновения с сержантом, чем я и воспользовалась, тем более усатый толстяк стоял не шевелясь, вращая извилинами и соображая, что делать дальше.
Против такого толстого мужика руками махать было бесполезно, и потому я пробила ногой, целясь в подбородок. Вполне удачно вышло: голова сержанта опрокинулась назад, и он затылком зарядил стоявшему сзади капитану в лицо, отчего последнего отбросило назад, где он приложился об угол стены головой.
Я ударила толстяка ногой повторно, но в этот раз по голени, и он с захлёбывающимся вскриком растянулся в коридоре, причём совершенно неудачно – одной ступнёй проломил ножку тумбы, которая тут же стала заваливаться вперёд.
Мне даже показалось, что капитан тут же решил воспользоваться этой ситуацией; во всяком случае, он так резко кинулся на угол тумбы лбом, словно всю жизнь мечтал о подобном эксперименте.
Чтобы блондинка не сбежала, я наступила на спину толстяка, который лежал, тихо поскуливая, и втащила виновницу происшествия в прихожую.
Некогда было с ней разговаривать, так как из комнаты доносились посторонние звуки, и я тупо приложила её затылком об стену. Глаза блондинки скрестились на переносице, и она стала оседать на пол, а я сдвинулась назад, чтобы выяснить, кто ещё находится в квартире.
Очень вовремя. Ещё один сержант – собралась же компания! – пытался открыть дверь, ведущую в комнату, но так как для этого ему пришлось бы для начала сдвинуть тушку, лежащую без движения, он решил вылезти в дверной проём через то место, где ещё недавно располагалось стекло. Перенёс одну ногу и голову, а дальше я ему не позволила.
Крутанулась почти на месте, придавая себе ускорение, и ногой ударила в лоб снизу вверх.
Хорошо вышло, эффективно. Голова сержанта взлетела, дверь от удара снесло с петель, и они повалились в комнату. А дальше раздался грохот, звон бьющейся посуды, и я сразу догадалась, что, вероятнее всего, кто-то из них – или сержант, или дверь – толкнули сервант, отчего последний тоже опрокинулся на пол.
В принципе, грохот стоял недолгий, всего лишь несколько секунд, а потом всё стихло. И тут я услышала своё имя, которое чей-то мужской голос произносил, повторяя его снова и снова.
Признаюсь, в первый момент я подумала, что это мне явилось предупреждение, и потому не меньше двух секунд пялилась в угол прихожей, так как именно оттуда и звучал этот голос.
Я шагнула вперёд и обнаружила телефонную трубку, из которой как раз и шёл этот звук.
– Фёдор Аркадьевич? – поинтересовалась я. – Вы ещё здесь? Извините, отвлеклась. Тут как раз в фильме кульминационный момент был, и я с придыханием смотрела, совсем забыв про вас. Вы главное маме передайте, что у меня всё в полном порядке. Ещё денёк или два поразвлекаемся, и я вернусь домой.
Он тоже что-то говорил одновременно со мной, но я не стала его слушать, а положила трубку на телефонный аппарат и выпрямилась, разглядывая нового гостя.
Не то чтобы гостя: он в квартиру не вошёл, а только заглянул, вероятно, пытаясь сообразить, что тут вообще происходит. И форма на нём была не милицейская. Я в званиях моряков не очень соображала, но, как мне показалось, он был мичманом, хотя могла и ошибаться.
– А где Каренин? – поинтересовался он, разглядывая полотенце, в которое я была закутана.
– На службе, – я попыталась улыбнуться, – у них сегодня учебная тревога.
– Учебная, говоришь? – он окинул взглядом прихожую. – А я было подумал – боевая, да ещё и переместилась к нему в квартиру.
– Частично, – согласилась я. – А у вас его рабочего телефона случайно нет? А то я не успела узнать.
– Допустим, – ответил морячок.
– А не были бы вы столь любезны позвонить ему? Наверняка тревога уже закончилась. Может быть, сообщите, что на его квартиру было совершено разбойное нападение?
– Что-то я здесь разбойников не вижу, – ответил он и перевёл взгляд на толстяка Зубарева, который попытался приподнять голову.
Я сдвинулась и пяточкой ладони приложила его в скулу. Зубарев уронил голову на пол и замер.
Я выпрямилась и попыталась изобразить милую улыбку.
– Ну тогда передайте так. Э… – я на мгновение задумалась, – совершено нападение группой лиц с гнусными рожами, переодетыми в полицейскую форму, э-э-э, милицейскую форму. И было бы неплохо, чтобы он как можно быстрее приехал, тут расстояние – всего ничего, если на автомобиле. Чтобы больше никто не пострадал, а то, не дай бог, сейчас к этим долбодятлам подкрепление явится.
– Понятно, – сказал морячок и исчез за стеной.
И вот что ему понятно?
Я оглянулась и наморщила лоб. Навела порядок, называется.
