Текст книги "Оторва 13 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
– Американские шпионы? – помотал головой капитан, стараясь привести мысли в порядок.
– Да, – подтвердила Соня, – как в фильме «Акваланги на дне». Тоже ведь про Крым. Но вы обещали не серчать на брата, я ведь вам всё честно рассказала.
Глава 5
Когда Илья Спиридонович ворвался в квартиру, мы уже мирно беседовали.
Прасковья Дмитриевна обработала лицо старлею и забинтовала ему руку, а то кровоточила сильно. Такое бывает, когда осколки стекла разлетаются по всему коридору, а ты стоишь в непосредственной близости. Так и у него вышло, почти. Зеркало разбилось вдребезги.
На самом деле он сам влетел головой в трюмо – благо фуражка не успела слететь, а то и лысину мог поцарапать, и сидел бы теперь как колобок, которого лиса надкусила.
Я ему, конечно, помогла самую малость, чтобы он своими ручонками не тянулся ко мне. Мало того что заявились почти ночью, так ещё и потребовали отправиться с ними «на деревню дедушке».
Откуда мне знать, где они форму раздобыли? Я, например, была уверена, что они её украли, потому как не хотелось верить, что в милицию мог попасть человек, не знающий русского языка, да ещё и дослужиться до старшего лейтенанта. Ересь полная. Да и не представились они. Типа, раз в форме, значит, мент? А вот дуля вам, ребята: я про оборотней в погонах знала не понаслышке.
Второй вообще ничего не сказал, из чего я заключила, что знаний у него ещё меньше. По лицу было видно, что он вообще не понимает слов своего напарника, а тем более того, что я им отвечала. И полез в квартиру, когда старший лейтенант ему что-то ляпнул, вероятно, на молдавском, хотя полной уверенности у меня не было. Нечто среднее между польским и китайским. Его я реально пожалела, потому и сидел он рядышком прислонившись к стеночке практически не пострадавшим. Только правый глаз заплыл, и Прасковья Дмитриевна приложила ему мокрое полотенце вместо льда. Только даром это: глаз заплыл быстро, качественно, и, как мне показалось, что-либо увидеть им он точно не мог.
Хотела пальцы поломать, чтобы не тянули их в мою сторону, но, вспомнив про обещание, данное генералу, не стала усугублять.
Прасковья Дмитриевна хотела и осколки собрать, но я ей не позволила. Вот пусть явится бравый подполковник и увидит, что за клоуны служат под его началом – если, конечно, служат. Я не стала рыться у них в карманах: кобуры не было ни у одного, так что зачем?
Хорошо хоть Прасковья Дмитриевна не видела, что произошло, и прибежала, когда они оба уже лежали на полу и даже звон разбитого зеркала прекратился. Явилась в халате, накинутом на ночную рубашку, и застыла на пороге прихожей.
Я отступила в сторону кухни, учитывая, что была босиком и случайно наступить на осколок не горела желанием.
Потом вдоль стеночки прошмыгнула к телефону, надеясь, что он, хоть и слетел на пол, но не вырубился окончательно.
Дозвониться до Ильи Спиридоновича удалось с первой попытки. Набрала его домашний, рассудив, что в это время он должен быть дома, а к нам опять стал захаживать через день, ссылаясь на огромный фронт работы.
Я ему коротко доложила, что на квартиру совершено разбойное нападение и было бы неплохо, чтобы он поторопился, после чего попросила Прасковью Дмитриевну обработать раны старлею, а то она, вместо того чтобы делом заняться, встала оловянным солдатиком и, расширив глаза, взирала на погром.
А всё потому, что зря Илья Спиридонович переставил трюмо к другой стенке. Стояло себе нормально и только раз слегка пострадало, и то лишь уголком тумбочки, а теперь его можно было полностью выносить из квартиры, хотя как затолкать его в мусорную машину – ещё тот квест, да и позволят ли это сделать – большой вопрос.
Первым явился отец Люси, но тут ничего удивительного: оба удара пришлись как раз на нашу общую стенку, и пропустить такое они не могли. Дверь у нас была открыта, а я, босиком, и не собиралась её закрывать. Да и безболезненно это бы не получилось. А оно мне надо?
Фёдор Аркадьевич застыл на пороге нашей квартиры, увидел двух ментов, одному из которых в тот момент Прасковья Дмитриевна бинтовала руку, и спросил:
– Как, опять?
– Это не менты, – уверенно заявила я, – оборотни в погонах. Имели умысел совершить злодейские намерения.
Я хоть и предупредила обоих, чтобы сидели молча до приезда милиции, а то бошки им пооткручиваю, но, увидев Фёдора Аркадьевича, они тут же осмелели.
Один.
Лейтенант промолчал – то ли всё ещё не пришёл в себя после моего удара, то ли просто сидел, залепив полотенцем лицо, и покачивался из стороны в сторону. А вот старший лейтенант тут же проявил нездоровую активность.
– Мы есть милиция, – сообщил он, с надеждой глядя на Фёдора Аркадьевича, – а никакие не грабители. Это не есть неправильно. Нападение на исполнении.
Примерно так он и сказал, заставив меня расхохотаться.
Ну каким образом он в правоохранительных органах оказался? Или он с личным переводчиком ходил на задания?
– Ты немецкий офицер. Шпион, – сказала я. – Сейчас придёт русский офицер и будет делать тебе немножко больно.
– Ева, – Фёдор Аркадьевич глянул на меня очень озабоченно.
– А что «Ева»? Ворвались посреди ночи, и что я должна думать? Они не представились, между прочим.
– На них форма, Ева.
– Я на слёте носила форму лейтенанта, но это не значило, что я была военнослужащей. Может, они её купили или украли. По-русски – ни бе ни ме. И акцент, мне кажется, немецкий. Вам не кажется?
Вот во время наших пререканий и прибежал Илья Спиридонович. Увидел небольшой апокалипсис и потянулся рукой к козырьку фуражки, чтобы снять её. Очень было похоже.
Но так как одет он был в гражданское, на голове никакого головного убора не оказалось. Он ощупал себе лоб, наклонился к тому месту, где было раньше трюмо, и, обнаружив, что смотрит на обои, выпрямился.
– Добрый вечер, дядя Илья, – сказала я, – а мы тут плюшками балуемся.
Глава 6
Илья Спиридонович нахмурил брови, разглядывая листок.
– Что это? – спросил он, глянув мне в глаза.
– Список потенциальных свидетелей, – сказала я. – Переписала номера автомобилей, которые в тот момент находились на перекрестке и могли видеть реальную ситуацию на дороге. И номер телефона. Там стояла группа молодых людей и собственными глазами наблюдали за происходящим. Сами продиктовали, чтобы, если возникнет подобная ситуация, подтвердить, что этот Будулай проскочил на красный и едва не снес меня.
– Какой Будулай? – не понял Илья Спиридонович.
Всё правильно, он ещё не сыграл главную роль всей своей жизни, но уже юродствует. Решил отремонтировать свою машину за счёт человека, которого сам же едва не сбил.
– Ну как его, Волонтир, местный актеришка. Русский пусть выучит для начала, чтобы его не озвучивали другими голосами, а то возомнил себя артистом больших и малых театров. А эти явились, – я кивнула на общипанных ментов, – мало того что в половине двенадцатого ночи…
– Мы прийти не был в половину двенадцатого. Не был одиннадцать, – вклинился в разговор старлей.
– Так, – протянул Илья Спиридонович, – ты мне позвонила в 23:12. Так когда они пришли?
– У мамы спросите, дядя Илья. Я на время не смотрела, но вот она глянула и поинтересовалась, кого принесло так поздно?
– Было десять минут двенадцатого, – с готовностью отозвалась Прасковья Дмитриевна.
А меня этот момент сразу заинтересовал. Менты после одиннадцати не могли являться без уважительной причины? А авария, в которой никто не пострадал, не может быть уважительной, если только Будулай у знакомых врачей справочку не нарисовал. А вернее всего, это менты-знакомые, и решили таким образом запугать какую-то там Бурундуковую, привести в отдел и получить подпись под протоколом, где она возьмет на себя всю вину. Знаем, плавали.
– Хочешь сказать, что всё произошло за одну минуту? – Илья Спиридонович прищурился.
– А сколько, по-вашему, я их валять по полу должна была? – возмутилась я. – Если бы ещё минуту, сейчас они бы уже в реанимации лежали. Пусть спасибо скажут и в следующий раз не забудут представиться.
– Я показал удостоверение, – снова соврал старлей.
Вот урод.
– Значит так, – сказала я, – налицо незаконное проникновение в чужую квартиру среди ночи с применением силы, что можно квалифицировать как разбойное нападение группой лиц на Героя Советского Союза. И это именно то, что я напишу в заявлении, и Прасковья Дмитриевна подтвердит. В подъезде свет не горел, и определить по их уголовным рожам, что они принадлежат к правоохранительным органам, не представлялось возможным.
– В смысле, свет не горел? – Илья Спиридонович вышел на площадку и глянул вверх.
Я проследовала за ним, благо Прасковья Дмитриевна убрала осколки, а я сложила в углу остатки трюмо. Взяла брусок от поломанной мебели и шарахнула по лампочке. Посыпались осколки, и подъезд погрузился в темноту.
– Предварительно разбив источник света, – сказала я, громко перекрывая вопли Ильи Спиридоновича, – и мама подтвердит, что свет не горел. Или им можно врать, а я буду молча сносить? Завтра ещё свидетели подтвердят, что автомобиль проехал на красный свет, и все пазлы сложатся в весьма неприглядную картинку.
– Кто сложится?
Правильно говорил Штирлиц: нужно ввести в заблуждение непонятным словом. Илья Спиридонович даже про разбитую лампочку забыл.
– Если разбитое зеркало сейчас собрать, то осколки и будут его пазлами, – пояснила я.
– Лампочку зачем разбила?
– Для наглядного примера, чтобы показать, что произошло на самом деле.
Илья Спиридонович пожевал нижнюю губу и махнул рукой.
– Завтра явитесь в центральное РОВД, – сказал он ментам, – вместе с заявлениями свидетелей, о которых вы говорили, и выясним все подробности происшествия. И справку из больницы о травмах пострадавшего не забудьте. – Илья Спиридонович обернулся ко мне: – Всё было точно так, как ты рассказала? Не придумываешь?
– Нет, – твёрдо сказала я.
– Ну что ж, тогда и определимся, но я уже сегодня вижу массу правонарушений, вами допущенных.
Он глянул на часы.
– Час ночи, чёрт возьми. Как добираться будете домой?
– Мы на машине, – ответил старлей.
Им ещё и права выдали! Какой ужас – обезьяна с гранатой. Хотя чему удивляюсь? Мой дядька летал на вертолётах и права имел ещё семьдесят какого-то года. Рассказывал, что выдали их после того, как он научился ездить по прямой сто метров. За рулём автомобиля с тех пор ни разу не сидел.
Вот и эти, небось, получили так же.
Прасковья Дмитриевна легла спать, а Илья Спиридонович увёл меня на кухню и потребовал рассказать всё в подробностях.
– И абсолютно честно, я тебя прошу. Чтобы я был уверен в том, что буду докладывать завтра, – он глянул на часы, – уже сегодня генералу. А то, что до него могут дойти события с этим Волонтиром, – к бабке не ходи. В прошлом году уже была подобная ситуация. Пытался навесить аварию на женщину. Не помню, чем всё закончилось, но, вероятнее всего, остался прав, вот и в этот раз решил, что пройдёт, учитывая, что ты уехала с места происшествия.
– Я в нём не участвовала, – категорично заявила я, – и сидеть там мне не было резона.
– А как ты догадалась номера записать? – полюбопытствовал он. – Обычно об этом вспоминают слишком поздно, а потом через газету разыскивают.
– Рожа мне его не понравилась, цыганская. А они только и умеют, что врать и воровать.
Я сообщила все подробности аварии, те, что помнила, и отдельно Илья Спиридонович записал показания о происшествии в квартире.
– Ну, явились они явно по чьей-то указке, – сказал он после того, как спрятал протокол моего дознания себе в папку, – и я догадываюсь, по чьей.
– А я даже уверена, – поддакнула я.
Илья Спиридонович допил свой холодный чай, поразмышлял минуту и, вздохнув, сказал:
– Ладно, поехали.
– Куда? – удивилась я.
– Кровь возьмут, что непонятного?
– Это с какого перепуга?
– А ты где была? Сказано же было, что он утверждал, будто ты пьяная была. И сама рассказала, что вокруг поклонники его таланта собрались. Подтвердят – и будешь доказывать, что ты не слон. А они ещё и орать будут, что кому ни попадя героя дают и что награда не позволяет разъезжать в пьяном виде.
– Дядя Илья, я не пью, – сразу открестилась я.
– Ну да, ну да, а из больницы ты в каком виде пришла? Не осоловелой? Поехали, говорю. Будет лишний козырь. Думаю, он травмы не снимал и на алкоголь не сдавал, – и он кинул на меня внимательный взгляд.
– Поняла, – ответила я, – тогда с моих слов нужно добавить: «Был пьяным и потому уехала. Не с кем было разговаривать».
Илья Спиридонович посмотрел на меня хмуро и сказал:
– Разберёмся.
Глава 7
Майор Потапов Владимир Алексеевич остановился около кабинета с табличкой на двери: «Козырев И. С.».
– Владимир Алексеевич, – окликнула его девушка в форме сержанта милиции и, подойдя ближе, сказала: – Подпишите, пожалуйста, ведомость на талоны в столовую. Мне Екатерина Емельяновна их передала ещё неделю назад через Павла Анатольевича, а он отдал их Лидии Васильевне, но она ушла в отпуск, и потому Ольга Андреевна мне их только сегодня отдала.
Владимир Алексеевич глянул на девушку, вздохнул и, взяв протянутую ручку, сделал росчерк, который только по недоразумению мог считаться автографом.
– Спасибо, Владимир Алексеевич, – прощебетала сержант милиции и быстрым шагом отправилась в сторону столовой.
Майор проводил взглядом стройные ножки, ещё раз вздохнул и приоткрыл дверь.
Кабинет начальника РОВД по Центральному району столицы не впечатлял. Три стола, выставленных буквой «Т» для утренних посиделок, громадный сейф, шкаф и вешалка-трёхножка, на которой в данный момент висела фуражка подполковника.
Сам подполковник сидел во главе стола и что-то строчил шариковой ручкой. По обе стороны второго стола сидели четверо молодых людей: трое парней и девушка, которая в этот момент что-то активно рассказывала, наклонившись вперёд.
Глаза подполковника каждый раз, когда он отрывал их от листа, на котором записывал показания свидетеля, машинально ныряли в вырез платья, натыкаясь на аппетитные формы. Козырев тут же отводил взгляд, но предложить девушке сесть ровнее не решался, чтобы его случайно не назвали извращенцем.
Услышав скрип двери, он машинально поднял глаза и, заметив майора, который делал ему знаки рукой, спросил:
– Потапов, у тебя что-то срочное? Я ещё полчаса буду занят.
– Пошептаться бы, – ответил майор, делая серьёзное лицо.
Все посетители мгновенно оглянулись.
Козырев отложил ручку и сказал:
– Вы меня извините. Не могли бы вы подождать в коридоре пять минут? Оперативная необходимость.
Молодые люди закивали, давая понять, что оперативная необходимость – это, конечно, очень важное занятие, во всяком случае гораздо важнее, чем их свидетельские показания, и, дружно встав из-за стола, проследовали на выход.
Потапов пропустил всех, после чего прошёл в кабинет и тщательно прикрыл за собой дверь.
– А что ты делаешь? – поинтересовался майор, усаживаясь на стул. – Свидетельские показания? Тебе заняться нечем? Целый штат бездельников занимает два кабинета, а начальник РОВД заполняет протокол.
– Это другое, – отмахнулся Илья Спиридонович. – Племянница попала в небольшое ДТП. Вернее, она не попала, но стала как бы его участником. А оппонентом у неё выступает Михаил Волонтир. Проехал на красный свет, не справился с управлением, собрал вокруг себя группу поклонников и пытается наехать на девочку. Вот, собираю свидетельские показания очевидцев происшествия. У него их тоже полно, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что большая часть так называемых очевидцев находились в селе, откуда он родом, и в Кишинёве не были уже больше месяца. А он ещё предоставил справочку, что получил травмы. Вот только, как выяснилось, этот врач, который справочку состряпал, уже неделю в отпуске и является соседом артиста по лестничной площадке. Я поднял его прошлогоднее ДТП и там обнаружил тех же свидетелей и справку от того же врача. Как тебе такой расклад? Хочу поднять и то дело по вновь открывшимся обстоятельствам.
– Волонтир, – усмехнулся майор, – помню, помню. Всё село в суд привёл, и с киностудии было много людей. У женщины не было шансов, к тому же свидетелей с её стороны не было ни одного. А у твоей племянницы откуда? Она не одна была?
– Не поверишь. Записала номера автомобилей, что стояли в тот момент на светофоре. Особенно повезло с троллейбусом: двадцать два человека, рабочая смена троллейбусного парка.
– Ого, и они пишут против Волонтира?
– Так в том-то и дело, – рассмеялся Козырев, – они аварию видели. Как на красный свет автомобиль проскочил, тоже видели, а вот водителя не успели опознать. Отъехал троллейбус, и описывают они исключительно место аварии.
Козырев поднял толстую кипу исписанных протоколов.
– Как тебе?
– Так ты этим сегодня до обеда занимаешься? А как же комиссия? Тебя генерал поставил её возглавлять. Говорят, из Москвы приехали, даже из комитета. Понял?
– Да знаю я, – отмахнулся Козырев, – и так четвёртый день без сна и отдыха разыскивают «логово динозавра». Куча профессуры понаехала, восемь человек из-за границы явилось. Придали в помощь две роты солдат. Не знаю, что там летало и кто что увидел, но, по-моему, это перебор.
– Брадулову не хочешь сказать об этом? – поинтересовался майор.
– На него из Москвы давят, и так понятно. Сотни людей видели. Хотели скрыть, да куда там.
– Я тебе больше скажу, – Потапов оглянулся и, наклонившись ближе к Козыреву, сказал: – Я вчера в универмаге был и слышал разговор двух женщин. А вокруг их обступили человек тридцать. Там коляски «Мальвина» «выкинули», очередь на улице была. В субботу, за день до появления этого буревестника на мотокроссе, в пионерлагере имени Павлика Морозова пропали два мальчика. Девять и десять лет. Дети наших работников «Стяуа Рошие». Уже поползли слухи, что это его рук дело.
– Скорее уж лап, – фыркнул Козырев. – Ты не проверял случайно? Зная твою въедливость…
Потапов сделал хитрое лицо.
– Ну, колись, – сказал подполковник, откидываясь на спинку стула.
– Есть такое. Ваду-луй-Водское РОВД занимается. Три дня искали. Целый батальон пехоты поставили «в ружьё». Никаких следов. Но пара очевидцев, которые вроде бы видели двух детей в стороне от пионерского лагеря, на опушке леса, рассказывают, что слышали хлопанье крыльев огромной птицы. Как тебе? А во вторник на Скулянке пропала семилетняя девочка. Там перед домом лесополоса густая. Следы девочки там и оборвались. Во всяком случае, собака дальше не пошла. В универмаге и этот случай припомнили. И тоже заявили, что видели там нечто большое и страшное.
– Я знаю, читал сводку, – отмахнулся Козырев. – Уже нашлась. Отец забрал. Просто ушли гулять. С женой в разводе, вот она и подняла крик.
– То, что её динозавр унёс, об этом весь универмаг говорил, а вот то, что девочка нашлась, никто не вспомнил, – сказал Потапов. – А ещё про село Сынжера зашёл разговор. Я поинтересовался по окружным посёлкам, как обстоят дела, и сказать, что выяснилось?
– Да не томи уже, – ответил Козырев, подаваясь вперёд.
– С прошлой пятницы и по сегодняшнее утро пропало без вести четверо детей. Пока их не соединили с динозавром, но это только пока. Генералу доложат, и начнётся. Не две роты поднимут, а два полка. Панику по городу представляешь? А ты вместо того, чтобы вникнуть в работу комиссии, – Потапов кивнул на стопку протоколов, – улавливаешь мою мысль? А врагов у тебя хватает.
Глава 8
В девять утра я уже была на месте около больницы, как и договаривались, а через пять минут подъехали Константин с Соней и Юра с парнем за спиной. Новенького звали Арменом, хотя на армянина он вообще не был похож. Как выяснилось, у него бабушка была кавказских кровей и настояла, чтобы имя дали такое, хотя сама всю жизнь прожила с Вадимом Дмитриевичем и родила дочку, которая тоже была славянской внешности. Дочка вышла замуж за молдаванина – так получился Армен.
Это мне Юра потом рассказал, когда мы поехали ко мне в гараж.
Соня сползла с мотоцикла, пряча от меня глаза, а у Юры на «Иже» сзади висели мои покрышки.
Я вопросительно глянула на такое чудо.
– Соня тебя сдала участковому, – сказал Константин. – Хорошо хоть додумалась всё мне рассказать, и хватило времени исправить ситуацию.
– В смысле сдала? – удивилась я.
– Приревновала тебя к Эдику, – Константин беззлобно отвесил сестре тумака. Хотя какой тумак – так, потрепал по плечу.
– В смысле приревновала? – до меня всё ещё никак не доходило. – Почему к Эдику? У меня с Эдиком всё ровно.
– А охи, вздохи, поцелуи? – пролепетала Соня. – Все слышали.
– И про постельные сцены тоже, – подсказал Константин. – Ясно, что ты подразнила участкового, но для Сони всё было понятно в противоположном смысле.
– И это, то, что вы мне сейчас рассказываете, не шутка?
– Ну какие шутки, – возразил Константин. – Она восприняла всё всерьёз. Ты уж извини. Сама виновата, могла бы Юру выбрать. Он у нас свободный.
– Блин, ребята, ну вы даёте. На будущее: у меня жених имеется. Через год будет семнадцать, и мы поженимся. И никакие Эдики, Юры и все остальные не изменят моих планов.
– Я не знала, – снова пролепетала Соня. – Я не хотела.
– Ну и как исправили? – спросила я. – Увезли покрышки?
– Нашли старые и рваные, поэтому, когда явился участковый ни свет ни заря и потребовал отдать ему те, что ты оставила, я и отдал. А твои – вот. Рука не поднялась сжечь.
– Ну и чё такие смурные? Нормально же всё? – я весело улыбнулась.
– Она и про прыжок рассказала, но пока никто не спрашивал, правда ли это.
– Я в тот день коров пас за Омельяненко, – сказал Юра, – и то, что во время обеда мы с Эдиком куда-то ездили, никто не знает. Отобьёмся. Сейчас брата предупрежу, и всё будет нормально. А Соня скажет, что не поняла – вот и ляпнула.
– Спасибо, ребята, – я кивнула. – Буду должна.
– Да ладно, – махнул Константин. – Пойдём к Эдику, а потом Юра прокатится к тебе, заберёт мотоцикл.
* * *
Никита Андреевич осторожно постучал в дверь и приоткрыл её. Увидев хозяина кабинета, он расплылся в улыбке и спросил:
– Товарищ майор, можно?
– Чугуев? А что ты здесь делаешь?
– Так это… – капитан вошёл и выставил вперёд две покрышки на вытянутых руках.
– Что это? Чугуев, ты с ума сошёл? Ты зачем сюда грязные колёса приволок?
– Так это те самые, – лицо у Никиты Андреевича сделалось растерянным.
– Какие те самые?
– Что вы приказали разыскать по-тихому и никого не задерживать. Только обозначить. Я обозначил.
– Ах, эти… – майор подошёл ближе, разглядывая покрышки. – А ты уверен?
– Провёл тщательное расследование и установил, кто на каком мотоцикле цирк устроил. И это они самые. Она поменяла себе другие, но у меня есть свидетели.
– В каком смысле – она? – поинтересовался майор.
– Так это девушка была, – сообщил Никита Андреевич. – Факты, доказательства – всё есть. Но есть один нюанс.
– Какой ещё нюанс?
– Она Герой Советского Союза. Участвовала месяц назад в военно-патриотическом слёте, ну, вы слышали об этом.
Майор кивнул, соглашаясь.
– Так вот. Там игру затеяли в «Зарницу», – Никита Андреевич перехватил покрышки одной рукой, а указательный палец второй направил в потолок, – а в это время американские шпионы высадились на берег, и она их всех захватила в плен.
Майора пробило на кашель.
– Ты что мелешь, капитан? Какие шпионы?
– Пятеро, – подтвердил Никита Андреевич, – за это ей Героя и дали.
– Ну ты головой подумай, капитан. Что там за баба такая? Та, что коня на скаку остановит? Ты хоть представляешь себе подготовку шпионов?
– Так у неё автомат был, – вспомнил Никита Андреевич, – они же в «Зарницу» играли, я вам говорил. Патроны холостые, но откуда американцам это было знать? Так их в ластах до самой погранзаставы и довела.
– Ну и как зовут, говоришь, эту мать-героиню?
– Я записал, – Никита Андреевич вынул из кармана листок и прочитал: – Бурундуковая Ева Илларионовна. Лично проверил удостоверение Героя.
– Бурундуковая? – переспросил майор. – Дочка Иллариона?
Капитан моргнул два раза и сказал:
– Ну, раз Илларионовна, то отца наверняка звали Илларион.
– Илларион Бурундуковый – начальник РОВД Ленинского района. Он погиб два года назад при задержании особо опасных преступников. Ева на похоронах была. Там же ребёнок. Сколько ей тогда было? Тринадцать лет. Ты о чём сейчас мне рассказываешь? Что пятнадцатилетняя девочка на мотоцикле сальто совершила? Что это её разыскивает комиссия из Москвы? Что она Герой Советского Союза?
– Может, однофамилица? – с надеждой переспросил Никита Андреевич. – Но она и выглядит лет на шестнадцать. Я её видел вот как вас сейчас. А два года назад я работал в Унгенском районе. Но факты говорят сами за себя. Вы след от протектора проверьте, и сразу всё будет ясно.
Майор около минуты разглядывал покрышки и, решив, что чем чёрт не шутит, сказал:
– Мне в багажник закинь. Мою машину знаешь?
– Конечно, – подтвердил капитан.
– Ну вот и закинь. Проверим, что ты тут приволок.
– Точно они, – осклабился Никита Андреевич. – Вы только, товарищ майор, про премию обещанную не забудьте. Я розыскные мероприятия провел, как положено.
– Не забуду, – пообещал майор, – если и в самом деле совпадут.
– Ну, за это не беспокойтесь, – ответил Никита Андреевич и ретировался в коридор.
