Текст книги "Оторва 13 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 28
Кто-то потряс меня за плечо, и тихий голос произнёс:
– Товарищ герой Советского Союза.
Я поморщилась и открыла глаза.
Ну да, несмотря на радужный сон, я очнулась всё в том же СССР, куда залетела по случайности два месяца назад.
Перед лицом маячила унылая физиономия лейтенанта, имя которого я так и не узнала, а сама я лежала на жёсткой кушетке. Голова упиралась в высокую спинку, и потому шея затекла. Но кто-то добрый накрыл меня серой шинелью без опознавательных знаков.
Раз уж предложили посидеть и отдохнуть, а к удостоверению всё-таки имелось уважение, я, недолго думая, забралась на диванчик с ногами. Раз не еду – значит, сплю. Чего время-то терять, тем более что сказали: в течение часа приедет должностное лицо.
– Что? – спросила я и потёрла кулачками глаза.
– Вставайте. Здесь с вами хотят пообщаться.
Я выглянула из-за колена лейтенанта и увидела парня в штатском, в руках у которого находились мои документы.
– Приехали, наконец-то, – недовольно буркнула я и, скинув ноги на пол, села.
За окном уже светало, стало быть, я проспала как максимум два часа. Самое плохое время. Лучше час или три, а два только раздражают организм.
Я скинула шинель и наклонилась, напяливая кроссовки.
Поднялась на ноги, слегка потянувшись, и поискала взглядом умывальник. Увы, такая роскошь отсутствовала как вид, хотя могли бы и провести. Две кушетки имелось, стало быть, наряд отдыхал периодически, а потом с заспанной физиономией продолжал нести службу?
– Бурундуковая Ева Илларионовна? – спросил парень, продолжая рассматривать мои документы.
Причём спросил так, словно ему не удалось прочитать, что написано, и он просто разглядывал картинки.
– Она самая, – согласилась я.
– Меня зовут Всеволод Ильич, – произнёс он и показал на стул с высокой спинкой. – У меня к вам только один вопрос. Вы не против, если я вам его задам прямо сейчас?
Я оглянулась по сторонам, так как решила, что Всеволод обращается не ко мне. Слишком уж подозрительно-уважительно.
За моей спиной был только диванчик, на котором я спала, и окно.
И что значит «не против ли я»? А когда он собирался его задать? Завтра, что ли?
– Задавайте, – согласилась я, – постараюсь ответить на всё.
– Спасибо, – сказал он.
Да что такое? Слишком уж вежливо. Никакого доверия к таким не имела.
– Скажите, – начал он, – где вы находились сегодня ночью, примерно от полуночи и до часу ночи?
– А где я могла находиться? – переспросила я. – На дороге. В восемь я выехала из Кишинёва и без остановок добралась сюда.
– Совсем без остановок? – спросил Всеволод, и его мордашка посмурнела.
– Заправляла мотоцикл в Тирасполе и один раз в кустики бегала, – сообщила я.
– Зачем в кустики бегали? – заинтересовался он.
– Вам в подробностях? – переспросила я.
– А, – до него дошло, что я имела в виду, – а с двенадцати до часу не припомните?
– Припомню, – кивнула я. – Ровно в половине первого меня остановил на дороге Гарри Поттер с волшебной палочкой.
– Кто остановил? – спросил Всеволод.
Вероятно, я ещё не до конца проснулась. Или когда написали этого Поттера?
– Гибд… – я потёрла виски пальцами, пытаясь окончательно проснуться.
– С какой палочкой? – глаза у Всеволода забегали.
– Лейтенант ГАИ, – вспомнила я.
– С волшебной палочкой, – уточнил он.
– Конечно, волшебной, – подтвердила я. – Махнул ею, и сразу пять машин встали у обочины. Я тоже как-то палкой махала, но все мимо проезжали. Поэтому у меня появилось стойкое убеждение, что палочка в его руках волшебная.
– Понятно, – Всеволод улыбнулся кончиками губ. – А где это было?
– Перед Одессой. Там круг такой: направо – Затока, прямо – Одесса, налево – Коблево и Николаев.
– Знаю, – Всеволод окончательно улыбнулся. – А кто конкретно остановил? Не припомните?
– Завойражинский, кажется, – я пожала плечами. – Грузовик мимо проехал, и я плохо расслышала.
– Может, Забойружинский? – спросил он.
– Может, и забой, – согласилась я.
– Счастливого пути, – Всеволод протянул мне документы, – и приносим свои извинения за вашу задержку. Очень надеюсь, что мы не доставили вам особо дополнительных осложнений.
Да после таких слов и злиться невозможно. Вот были же менты как менты. Впечатление, что обучался на дипломата, но по ошибке остался служить в органах. Спрашивать, что случилось, не имело смысла. Кто же мне расскажет? А вот откуда капитан знает лейтенанта с дурацкой фамилией, я догадалась. Вернее, вспомнила. Из тех же «Следствие вели…».
Мобильных ещё не было, а вот, скажем, на трассе между Одессой и Николаевым орудовала банда. И что? Алиби у человека, к примеру как у меня, есть, но попробуй выясни, где какой наряд стоял. Уйма времени. А так: каждые два часа фамилию меняли, как пароль. Неважно, кто стоял на посту, – останавливая автомобиль, он представлялся заранее обговоренной фамилией. Вот и всё: если совпало – свобен.
А ещё я спокойно отнеслась к задержанию, потому как все были в форме, а я точно помнила, что на юге орудовала как-то банда и один из участников разъезжал в форме капитана. Один. Но никак не четверо. Да и было это в 78-м или 79-м году. А так-то да, шныряли банды по дорогам Советского Союза, только менты держали всё в секрете, вместо того чтобы обнародовать. Возможно, кому-то это сохранило бы жизнь.
Вода на улице всё-таки была – перевёрнутый бидончик с длинной металлической палочкой. В интернете видела такие умывальники времён СССР, но столкнуться с подобной техникой удалось впервые.
Под любопытные взгляды десяти, а то и более ДПСников я сполоснула лицо, вытерлась полотенцем, из рюкзака, оседлала своего скакуна и поинтересовалась у знакомого лейтенанта, где ближайшая забегаловка, чтобы позавтракать.
– В это время? – задумался он. – В столовке автокомбината.
И принялся объяснять, как туда проехать.
Я поблагодарила, но завтракать решила в Херсоне. Столовая, куда меня вздумал направить лейтенант, ещё была свежа в памяти, и посещать её в третий раз желание отсутствовало. Разве что бабульку с яблоками встретить и «Боржоми» попить.
Глава 29
Перекусить удалось только за Херсоном. До восьми утра все заведения, где можно было утолить голод, были закрыты. Но едва я свернула в сторону Крыма, как наткнулась на придорожное кафе, где мне за отдельную плату разрешили самостоятельно заварить кофе – и то только после того, как я похвасталась своим удостоверением.
Даже директор пришла поглазеть, как я это делаю, хотя, возможно, просто хотела глянуть своими глазами на юного героя.
К кофе я взяла пару булочек, которые уже как-то пробовала, в России таких точно не было. Разрезала их пополам, смазала маслом и добавила по котлете. Из зелени в кафе был только салат, поэтому получилось что-то среднее между гамбургером и хот-догом – гораздо вкуснее, чем я пробовала в будущем. А ещё сыпанули в тарелку картошку фри, но назвали её жареной. Может, она и была жареной, но от фри почти не отличалась. В общем, вполне приемлемое фастфудное заведение.
Надулась как пузырь, но останавливаться до конечного пункта больше не собиралась.
До Нового Света добралась к трём часам и, пока ела мороженое, выяснила, что на полпути к Судаку стоит большой палаточный городок прямо на берегу бухты, и, вероятнее всего, это был именно он.
Из своего времени помнила, что просто так нырять с аквалангом где вздумается пограничниками не приветствовалось. Нужно было и баллоны зарегистрировать, и после погружения сообщить, что заплыв закончен. И удостоверение проверяли. Вот поэтому и решила сделать последнюю попытку, надеясь на послабление в адрес героя.
Палатки у меня не было, но когда вдали удалось разглядеть скопление народа, появилась дорога, уходящая от побережья, и высокий металлический забор. Не ошиблась. Рядом с открытыми воротами висела вывеска: «Санаторий „Южный берег“».
Учитывая, что на воротах будки не было и никто не охранял сие заведение, я проехала по дороге, вдоль которой росли кипарисы, и свернула к главному входу.
На стойке у администратора стояла табличка «Мест нет», но я сразу выложила паспорт и удостоверение прямо перед девушкой с длинной русой косой и нагло заявила, что для меня должны были зарезервировать комнату.
Блондинка похлопала глазками, выложила толстую тетрадь на стойку и принялась листать страницы.
– Извините, – промямлила она через несколько минут, – но я вас не нахожу. Возможно, тот, кто заказывал, использовал свою фамилию.
Не находит она. Я чуть не хохотнула. Конечно, не находит. Как можно найти то, чего нет?
Но я тут же согласилась.
– Возможно. Только я не знаю точно, кому дали команду. Вероятнее всего, из свиты генерального секретаря ЦК КПСС. Я только с дачи Леонида Ильича и не знаю. Возможно, слишком быстро прибыла, и вам не успели позвонить.
Девчонка совсем стушевалась и принялась с ещё большим усердием разыскивать что-то в своей тетради. Так и не найдя ничего, она почти слёзно извинилась и попросила подождать буквально минуту, а сама кинулась к лестнице, ведущей на второй этаж.
Если мест действительно нет, то шансов было мало, хотя несколько номеров в санатории должны были быть на самый непредвиденный случай. Типа такого.
Вернулась девушка в сопровождении лысого мужика лет пятидесяти необъятных размеров. Даже пиджак был нараспашку, так как пузо, торчавшее впереди, не дало бы ему застегнуться. Что он мне хотел сказать, я так и не узнала, хотя рожа у него была напрочь отвратительная. Кто-то сбоку громко проговорил:
– Ева Илларионовна? Рад вас видеть. Какими судьбами?
Я обернулась. Блондинка и её сопровождающий тоже замерли, развернув головы в сторону говорившего.
С трудом узнала генерала МВД из Кремля, который таскался со мной по всем хотелкам. Он был в спортивном костюме, кроссовках и выглядел лет на десять моложе. Возможно, из-за того, что сбрил усы, а может, и волосы помогли. В Кремле они были седыми, а сейчас – ярко-каштановыми. Либо парик надел, либо покрасил их.
– Николай Игоревич, – радостно воскликнула я, как старому знакомому, – вы ли это? Я вас даже не узнала. Выглядите на все сто. Молодой, красивый – хоть сейчас под венец.
Генерал смутился от моих слов, как мальчишка. Подошёл к стойке и потряс меня за руку.
– А я вот застряла на ресепшене, – пожаловалась я, – Леонид Ильич дал команду кому-то позвонить и устроить меня в этом санатории, но, вероятно, и там есть разгильдяи. Нет моей фамилии.
– Да вы что, – удивился он, – так не переживайте, Ева Илларионовна, мы сейчас это дело быстро решим, – и он обернулся к толстяку, который так и стоял в нескольких шагах от стойки администратора.
– Василий Евгеньевич, – сказал генерал, и тот сразу в ответ расплылся в улыбке.
– Николай Игоревич, ну что вы. Никаких неувязочек у нас нет. Как же, как же, звонили и предупреждали. У нас девушка новенькая, не знала, а я не успел предупредить. Конечно, есть прекрасный номер на третьем этаже с видом на море.
– Ну вот, – генерал радостно глянул на меня, – всё утряслось. А надолго?
– Да я, собственно, по делу. Здесь комиссия из Москвы принимает экзамены у подводников. Вы не в курсе, кто это? Леонид Ильич сказал мне: «Лети, пожалуйста, но это тебе не автострада. Там экзамены сдашь как положено. Если уверена – езжай. Скажешь от моего имени, чтобы приняли экзамен и проверили на все косяки. А уж если сможешь, то удостоверение выдадут». И вот я здесь, – я тоже сделала радостное лицо.
Генерал задумался, почесал затылок и с сомнением спросил:
– Леонид Ильич так и сказал?
– Ну да, – подтвердила я, – я готова сдать и теорию, и практику.
– А в каком клубе вы занимались?
– Ни в каком, – я махнула рукой, – индивидуальные занятия. Но вы можете во мне не сомневаться: я полностью подготовлена. Если окажете мне свою протекцию, я вас не подведу.
– А не проще было сдать прямо в Москве? Зачем так далеко ехать? – в голосе генерала присутствовало явное подозрение.
– Сдать, конечно, можно, – согласилась я, – а понырять? Август заканчивается, и скоро в школу. В Москве моря нет. Да и Леонид Ильич сказал: «Дуй в Крым. Я плавать с аквалангами не люблю. А если не сдашь, то и тебе под водой делать нечего. Плавай как я. Что делать среди крабов?»
Я правильно рассудила, что из-за такой мелочи генерал не побежит звонить генсеку. Гораздо проще свести с комиссией, с которой, раз проживают в одном санатории, они должны были быть знакомы.
– Понырять, значит, – проговорил генерал, разглядывая меня около минуты.
– Ага, – подтвердила я, – так что, вы меня сведёте? Если, конечно, знаете, кто у них главный.
– А ты точно подготовлена? Чтобы мне не пришлось краснеть за тебя? Не хуже, чем ездишь на автомобиле?
– Гораздо лучше, – закивала я. – Сами посудите: под водой встречного движения нет, да и с дороги слететь некуда. Так сведёте?
Николай Игоревич опять замер секунд на двадцать, а потом, вздохнув, сказал:
– Так в том-то и дело, что я глава комиссии.
Глава 30
Я знала, что, когда готовили первых водолазов-разведчиков, на итоговых учениях присутствовал лично нарком обороны СССР Ворошилов, но когда это было! Министр обороны точно не явится в 77-м году проверять работоспособность и умелые действия. Да и масштабы не те. Но всё-таки генерал. Впечатлило.
Первых аквалангистов было всего пятеро, а за летний сезон 77-го года генерал на ушко шепнул: «К сентябрю пять тысяч будет тех, кто сдал».
И основная масса – это мальчишки призывного возраста. За весь сезон было двенадцать девушек, но они – служащие в Советской армии, так что я была единственной белой вороной.
Комната, куда меня заселили, была огромной по меркам квартиры Бурундуковых, и это с учётом того, что номер был одноместный. Туалет, ванна, раздельные санузлы. И что понравилось – нормальный душ присутствовал. Гибкий шланг, о котором я мечтала с тех пор, как оказалась в СССР. То есть где-то они продавались, а то в магазинах сантехники продавцы только руками разводили.
Появилась мысль перед отъездом выкрутить его на фиг. Когда обнаружат, я уже отмотала бы от пляжа далеко, да и кто бы подумал на Героя Советского Союза? Вот только это меня и остановило. Кого-то ведь виноватым сделают, и хорошо, если только вычтут из зарплаты, а то и уволить могли запросто. Так что сразу выкинула эту идею из головы, решив подёргать генерала. Вряд ли у него дома «тазиковая» жизнь.
Мотоцикл разрешили оставить перед входом, где была организована небольшая автостоянка для постояльцев. Кстати, из восьми автомобилей только одна «шестёрка» была отечественной, а все остальные – «made in» оттуда.
К морю я решила не ходить, тем более что генерал сказал, что сегодня всё утрясёт, ну а там видно будет, как покажу себя на экзамене.
На ужин, когда я спустилась в холл, меня под локоток подхватил Николай Игоревич и сообщил, что одно место у них за столиком освободилось пару дней назад.
На самом деле генерал, вероятно, хотел почувствовать себя в розарии. За его столом уже сидели две женщины, которых я сразу узнала. Почти сразу.
По правую руку восседала элегантная дама из ювелирного магазинчика в Кремле. То-то она тогда подозрительно поглядывала на меня! Решила, что я новая пассия генерала. При мне не было сказано ни слова, а вот потом Николаю Игоревичу, весьма вероятно, пришлось долго и упорно оправдываться. И примирительным фактом стало колечко на указательном пальце правой руки, которого я в первый раз не увидела.
Когда мы подошли к столику, её ревнивый взгляд показал, что я абсолютно права. Генерал тут же сообщил, что я только из Москвы и всего на несколько дней, чтобы сдать экзамен на аквалангиста. Оправдания ничем хорошим не закончились: дамочка поджала губы и глянула на меня пронзительным взглядом.
Звали её Эльвира Леонидовна. Она даже рот не открыла, чтобы со мной поздороваться, только слегка кивнула. Но я правильно рассчитала, что Эльвира здесь исключительно благодаря генералу и к экзаменам не имеет никакого отношения – прилетела на перепихон. Поэтому мне её ужимки были до одного места.
А вот вторая женщина была легендой. Я несколько секунд смотрела на неё, пытаясь вспомнить, кто она, но тут Николай Игоревич представил нас друг другу, назвав её Зубковой Ниной Васильевной. Я знала её под девичьей фамилией – Пименова, хотя читала её мемуары, где она называла себя Соколовой по фамилии первого мужа. Но в данный момент она была снова замужем, и её нынешний муж и был тем самым Зубковым.
Как бы там ни было, это была первая женщина-водолаз. Она сидела прямо, в военной форме со звёздами полковника и петличками инженерных войск, увешанная орденами и медалями. Именно так: не планки, а сами награды, по которым я изначально и опознала её. Почему она была в форме, мне было не совсем ясно, так как в отставке она находилась с конца пятидесятых годов. Вероятно, чтобы придать себе значимости. Хотя зачем? Она и так была легендарной личностью.
Ей уже сейчас было за шестьдесят, а умерла она в XXI веке, то есть ещё больше двух десятков лет ей ничего не угрожало. В Крыму она находилась не просто на отдыхе, а наверняка принимала активное участие в экзаменах. А начальницей сего предприятия её не сделали, вероятно, в силу возраста.
– Ну-с, милочка, – сказала она, сразу завладев моим вниманием, – и зачем же тебе понадобилось получить удостоверение аквалангиста? Работа водолаза – это очень трудное и опасное дело. А ты совсем юная для такого.
Глава 31
«Милочка». Не знаю, по какой причине, но это слово мне совершенно не нравилось, когда его употребляли в мой адрес. И, в отличие от генерала, она не стала со мной любезничать, а сразу поставила меня в рамки. Какая ей разница, зачем мне удостоверение? В водолазы я точно не стремилась, но вот поплавать на глубине – это мне нравилось. И раз уж без бумажки могли возникнуть проблемы, стало быть, бумажку нужно было получить.
– А какие цели у вас были? – поинтересовалась я. – Раз это не женское дело.
– Тогда время было другое, – ответила она, аккуратно отрезая ножом небольшой кусочек мяса от стейка. Макнула в соус и отправила в рот.
– В любом времени есть свои ценности, – не согласилась я, – но я ведь и не стремлюсь к работе под водой, однако знать азы и получать удовольствие от плавания хочется.
Нина Васильевна молча пережёвывала мясо, глядя в одну точку, словно переваривая не стейк, а мои слова. Проглотив, она слегка повернула голову, что можно было посчитать за кивок, и сказала:
– Сегодня в восемь часов вечера в клубе я провожу лекцию о правильном поведении на воде. Надеюсь, ты сочтёшь мои слова за приглашение к обязательному присутствию, – она сделала паузу, вероятно, чтобы я осмыслила её предложение, – если ты, конечно, действительно хочешь сдать экзамен на аквалангиста.
Вот как. Оказывается, чтобы сдать экзамен, не обязательно уметь, а нужно всего лишь отсидеть час на лекции. Ничего не поменялось.
Но, в принципе, послушать наверняка стоило, учитывая её огромный опыт, хоть у меня к ней и было не совсем то расположение, о котором она мечтала.
Увы, я знала о ней нечто, не совсем вписывающееся в героическое. Это было не моё дело, не моя эпоха, и для чего ей пришло в голову присваивать чужие геройские поступки – своих ведь вполне хватало – мне было неинтересно. Может быть, потому, что к тому времени ей стукнуло шестьдесят и на пенсии она засиделась? Или потому, что вдруг забыли о ней?
И в моё время знаменитости, когда о них переставали вспоминать, начинали чудить. Но в основном устраивали скандалы, правильно рассудив, что чёрный пиар лучше забвения.
Явилась я в клуб в коктейльном платье, сделав себе макияж «Нефертити». Не очень сильно, чтобы не выглядеть совсем уж взрослой, а так – добавила себе годик, не больше. Надела подвеску с бриллиантами и серьги из гарнитура. Волосы убрала назад, чтобы всё моё великолепие сразу бросалось в глаза.
По глупости решила, что раз всё здесь для элиты, то, стало быть, дамы явятся себя показать. Как-то не подумала, что им эти лекции до фонаря, а уважаемая Нина Васильевна собирала зал только таким образом, как это сделала со мной.
Я прошла через открытые двери и оказалась рядом со сценой, на которой уже стояли стол, стул и микрофон. Ну, это понятно: не станет бабушка целый час вести лекцию стоя. Ножки уже не те, вот ей и подготовили вполне комфортное место. Странно, что кресло не предоставили.
Я окинула взглядом всю сцену и повернулась к залу, чтобы отыскать себе местечко поприличнее, и встала как вкопанная.
В зале уже находились слушатели, возраст которых не превышал 17–18 лет. Если и были старше, то я их не заметила. И ни одной девчонки.
Как-то вылетело из головы то, что мне рассказывала Владислава Юрьевна из «Дельфина».
Разумеется, они дружно упёрлись в меня, причём основная масса раскрыла рты от удивления.
– Заблудилась? – выкрикнул кто-то из толпы, – или тоже готовишься сдать на водолаза?
Я обвела весь зал взглядом, разыскивая знакомые лица. Мало ли, а вдруг кто-то случайно затесался. Всего их было человек сто, и занимали первые пять рядов. Не полностью, и между ними имелись свободные места. Но даже то, что многие стали приглашать, хлопая по спинке сидений, устраиваться среди мальчишек не хотелось, поэтому я не ответила, а прошагала до седьмого ряда и уселась точно в центре.
До начала было ещё минут десять, чем пацаны и воспользовались. Сначала поднялся один и, скользнув мимо своих товарищей, уселся на свободное кресло по правую руку от меня.
– Привет, – сказал он, – меня зовут Гена. Я из Саратова. А ты действительно тоже будешь сдавать экзамен на аквалангиста?
Ответить я не успела. Буквально через несколько секунд и левая сидушка оказалась оккупирована таким же неофитом.
– Привет, – сказал второй, – я Андрей, а тебя как зовут?
Всё-таки стоило сделать макияж лучше. Вряд ли бы они полезли ко мне, если бы увидели взрослую женщину.
Я и в этот раз не ответила. Это словно послужило сигналом, и ещё десятка два мальчишек вскочили со своих мест. Громко загрохотали скамейки в зале, и ещё через минуту они расселись вокруг меня, причём половина из них не стала утруждать себя обходом, а полезли через кресла.
В этот момент и появилась Нина Васильевна.
Учитывая, что добровольные слушатели глазели на меня, её увидела только я. И с того места, где она стояла, это должно было выглядеть феерично.
– Что происходит? – спросила Нина Васильевна.
И вроде вопрос задала пацанам, но взгляд её упирался именно в меня. Сама виновата. Если знала, кто будет присутствовать и для кого лекция предназначена, какого чёрта нужно было звать меня? Для разнообразия?
Но пацаны мгновенно успокоились, словно строгий учитель вошёл в класс. Вскочили на ноги и замерли. Дрессировка – высший класс. Я одна осталась сидеть, благо была полностью прикрыта.
Когда все расселись, Нина Васильевна поднялась на сцену, села на стул и около минуты нас разглядывала.
– Ева, – сказала она, закончив размышлять, – пересядь на первый ряд передо мной. И все остальные. Зачем забрались так далеко? Я ведь говорила: первые пять рядов занимать.
Мальчишки после того, как я пересела, были совершенно не против вновь оказаться на своих местах, но, как ни странно, справа снова оказался Гена, а слева – Андрей. Словно лидеры отдельных группировок.
– Итак, – сказала Нина Васильевна, когда все успокоились, – многие из вас желали узнать, что подвигло меня стать первой женщиной-водолазом. Как при своей хрупкости я могла работать под водой в водолазном костюме, который был гораздо тяжелее меня?
Мои брови машинально поползли вверх. Я-то думала, она собиралась рассказать нечто, касающееся погружений и прочего, но Нину Васильевну, вероятно, волновало это меньше всего.
Она сначала вспомнила про Ладогу и как доставали продовольствие с затонувших автомобилей, а потом – как укладывали бронированный кабель по дну озера, чтобы обеспечить связь с командованием Ленинградского фронта.
Всё это я читала, и, если бы мне предоставили слово, могла бы поведать лучше рассказчицы.
Гена положил ладонь мне на колено, словно невзначай, и одним пальцем принялся поглаживать. Нина Васильевна этого со сцены видеть не могла, но вот друзья смельчака головы едва не свернули, чтобы не пропустить такой момент.
– Лапку убери, – прошептала я, но Гена сделал вид, будто его это не касается.
Нина Васильевна, вероятно, заметила, что мальчишки стали шушукаться, но, вероятно, отнесла это на свой счёт, решив, что будущие водолазы прониклись её словами. Поэтому, не обратив внимания, перешла на следующий эпизод из своей славной биографии.
Она стала рассказывать про Свирскую ГЭС.
Я знала про этот эпизод, как и про многое другое, вот только я знала, как всё было на самом деле и что на Свирской ГЭС в тот день её не было.
Лучше бы я осталась в номере и не слушала её героический рассказ, но, вероятно, тут совпало и то, что молодой балбес, сидевший справа, не желал угомониться.
И только когда Гена вскрикнул, свалившись на колени передо мной, а я продолжила выворачивать ему ладонь, Нина Васильевна подпрыгнула на своём стуле.
Я толкнула мальчишку ногой в плечо, отпустив его руку из захвата, и, поднявшись, пошла к двери, совершенно не обращая внимания на крики за спиной и уж тем более на вопли Нины Васильевны.
Да и, если честно, я почувствовала усталость. Целый день за рулём мотоцикла, и тут ещё смотреть, как крепчает маразм, мне не хотелось.
Ясно было, что Пименова это так просто не оставит, но я знала, чем ответить ей, если внезапно начнёт палки в колёса вставлять, поэтому не особо переживала. Смыла макияж и, приняв душ, завалилась спать.
Но то, что произошло утром, мне даже в дурном сне не могло прийти в голову.
