Текст книги "Оторва 13 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 14
– Артём, сними с неё наручники, – сказала Наташа, когда мы отъехали от РОВД метров на сто.
– Да неужели! – обрадовалась я и выставила руки из-за спины, при этом слегка подпихнув Людмилу локтем (слишком мало места в «Жигулях» на заднем сиденье). – А я думала, что так до Кишинёва и буду ехать пленницей родного комитета.
– Не паясничай, – проговорила Наташа, даже не оглянувшись, – ещё неизвестно, чем закончится вся эта история.
Да я вроде и не паясничала. После того как приняла душ (в медпункте любезно разрешили это сделать), я почувствовала себя гораздо лучше, невзирая на матрас. А вот когда пришёл незнакомый капитан, у которого в руках были наручники, да ещё и потребовал повернуться спиной, мне не понравилось. Уж слишком явная неприязнь у меня появилась к браслетам после Крыма, особенно когда мне пытаются сковать руки за спиной.
Не вырубила капитана только по одной причине: увидела Наташу в конце коридора и прикинула: раз она всё ещё в РОВД (учитывая, что слышала голос местного скуфа, чтобы кишинёвских не пускали на территорию), значит, придумала, как меня вытащить, и разрешила надеть наручники. Если бы Наташа просто стояла, возможно, я бы ещё подумала, но подполковник так расшаркивался перед ней, что я решила рискнуть. И не ошиблась. Уже через минуту появился Артём, как фокусник из коробочки, и, взяв меня под руку, повёл на улицу. Его я до последнего момента не видела и была приятно удивлена, но сделала горестный вид и прошаркала ногами перед Наташей, в душе ехидно улыбаясь.
– Я не паясничаю, – ответила я, – просто не понимаю, в чём подвох. Девочек спасли, негодяй наказан, что не так?
– Какой негодяй? – Наташа всё же соизволила обернуться.
– Тот, который их держал у себя дома. Если бы мы не поторопились, он бы их закопал в яме посреди леса. Присыпал бы прошлогодними листьями – и пиши пропало. А так мы его застукали на месте преступления. Задёргался, когда обратил внимание, что у соседа обыск проводят.
– Ты вообще что говоришь? – спросила Наташа, в полной непонятке глядя на меня. – Девочки спасены, это да. А вот тот, которого ты зарезала, каким боком к их исчезновению?
– Что значит «каким»? – удивилась я. – Вообще-то самым прямым.
– И у тебя есть доказательства? У милиции их нет. Девочки дали свидетельские показания: они сообщили, что похитителя в лицо ни разу не видели, а как оказались в лесу – не знают, были без сознания. Вот и выходит, что тот, в которого ты воткнула нож, не имеет никакого отношения к их похищению. По свидетельствам очевидцев, он хотел их спасти, но, увидев людей в штатском, решил, что это они и есть преступники. Испугался и сел на лошадь, чтобы добраться до милиции и сообщить о готовящемся преступлении. Вот так подали мне эту историю.
– А обыск в его доме делали? – ехидно спросила я. – Ведь девочек держали именно там.
– И у тебя есть доказательства? – тем же ехидным голосом ответила Наташа. – Дом принадлежит дважды Герою Социалистического Труда, председателю колхоза, уважаемому человеку. И кто даст разрешение на обыск? На каком основании?
– Охренеть, – протянула я. – Да вы, ребята, совсем с катушек съехали. Там, у ворот РОВД, должны были быть двое «Жигулей», но, когда мы выходили, я не видела ни одних. Кто-то из вас всё равно должен был их заметить. Куда они уехали?
Наташа глянула на водителя, но он пожал плечами. Ответила Люда:
– Не было никаких «Жигулей», кроме тех, что проехали на территорию РОВД. Других не наблюдали.
– Болтали, небось, – сказала я, – вместо того чтобы смотреть по сторонам. И этот геморройный подполковник крикнул, чтобы кишинёвских не пускали. Этого тоже никто не слышал?
– Слышала, – подтвердила Наташа. – Я подумала, что он знает, что мы приехали, кто-то доложить успел. Но мы уже были внутри, поэтому не обратила внимания.
– Это относилось к милиционерам из Кишинёва, – ответила я. – Мы приехали сегодня утром и по ошибке, торопились слишком, провели обыск в доме напротив. Ошибочка получилась. Но я предлагала сначала дать запрос по его прежнему месту жительства, а уж потом шашкой махать, но нет, гнали как голый в баню. Вот меня и интересует: куда подевался подполковник Козырев Илья Спиридонович?
– Что-то скачешь с одной темы на другую, – сказала Наташа. – И пока всё выглядит очень плохо. Третий труп, который ты делаешь за последний месяц. Причём играючи, до того как появляются хоть какие-то подтверждённые факты.
– Третий труп? – переспросила я, поморгав. – Почему третий?
Мелькнула мысль, что местного Чикатило уже успели выпотрошить и нашли какие-то улики, которые прямо или косвенно указывали на меня. И по голове словно обухом ударило. Ведь если мне не изменяла память, то первая жертва этого маньяка как раз и была в 77-м году. Правда, конкретно не помнила, где он начал свою деятельность: в Москве, Ленинграде или Ташкенте. Но точно не на Украине. Это потом он и там устроил массовый террор. Рассказать о нём – и поехать в психушку. Три маньяка за месяц – это точно перебор.
– А два в самолёте ты уже забыла? – напомнила Наташа.
– Какой самолёт? – возмутилась я. – Там несчастный случай произошёл, я ведь рассказывала уже не один раз. Девушка наклонилась и как раз попала под удар. Стояла бы на месте – и осталась жива.
– А лётчик? – усмехнулась Наташа.
– Пальчик дрогнул, – невозмутимо отозвалась я, – он резко повернулся и напугал меня. Откуда мне было знать, что пистолет заряжен? Это всё вопросы к старшему лейтенанту, как его там? Моргунову, вот. Его был «пестик», и, между прочим, сам отдал. И заметьте – не мне.
– Не морочь голову, – вспыхнула Наташа, – и так из-за тебя масса неприятностей.
– Кстати, – вспомнила я вопрос, который хотела задать ещё в тот момент, когда Артём повёл меня под локоток за территорию РОВД, – как удалось меня избавить от местного упыря? Он меня точно бы не отдал, раз такие обвинения решил предъявить ещё до предварительного следствия.
Наташа ничего не ответила, отвела глаза и отвернулась.
– Действительно, как? – поинтересовался Артём.
Но Наташа продолжала молчать, словно в рот воды набрала. Помахать корочкой КГБ перед подполковником было бы недостаточно. На каком основании комитет вмешивается в дело об убийстве?
– Только не говорите, Наталья Валерьевна, что вы меня обозначили каким-то отъявленным рецидивистом и придумали сказочку, в которую поверил подполковник. У вас имеются секретные материалы на подполковника?
– Наташа, – внезапно проговорила Люда, – ты не уничтожила документ?
– Какой документ? – поинтересовался Артём, и внезапно его глаза округлились. – Так это же липа!
– У-у-у, – проговорила я, – а кто-то пытается меня учить чести и совести. Значит, правда. И какие грехи вы повесили на меня в этот раз?
– Ты сама на себя вешаешь их пачками, – Наташа порывисто обернулась, – а у меня задание: доставить тебя в Москву, и точка. А если начнёшь устраивать коники – получишь очень большие неприятности. Всё, нет у тебя больше весёлой жизни. Понятно? И на этом разговор окончен, – она перевела взгляд на Люду, потом на Артёма, – и не смотрите на меня так. А что нужно было делать? Оставить эту ненормальную там, чтобы она ещё что-нибудь натворила? И так в дерьме по самые уши. Пока бы мы связались с Москвой, пока бы получили разрешение и соответствующие документы – прошли бы как минимум сутки. Сутки! – повторила она. – И вообще, закрыли тему, – она повернулась к водителю и приказала: – Останови машину.
Автомобиль скользнул к обочине и замер.
Наташа выбралась на улицу, и через несколько секунд у неё в руках загорелось пламя. Я пригнулась, чтобы лучше разглядеть, что она делает, но бумага у неё в руке уже почти догорела. Наташа разжала пальцы, и маленький клочок, подхваченный ветром, полетел в сторону.
Любопытно стало, что это был за документ и почему Артём назвал его «липой». И что такого опасного он мог таить, чтобы вот так, немедленно, требовалось остановиться и сжечь его?
В Москву она собралась. А меня спросили? Со мной все нюансы обсудили? В Москву! У меня ещё десятый класс есть: пусть мне и не хочется учиться в школе, но это какой-никакой барьер от взрослой лживой жизни. Барьер, который может дать мне ещё год, когда не нужно ни о чём думать, и я хочу прожить его так, как хочу.
– Нет, – сказала Наташа, – вы только послушайте, что она говорит. Хочет прожить так, как она хочет! Ты месяц живёшь как хочешь, и у меня уже мигрень началась, а тут – целый год. Забудь.
Я опять стала заговариваться вслух?
Глава 15
Автомобиль, на котором мы раскатывали с Ильёй Спиридоновичем, стоял около подъезда. Едва я выбралась на тротуар, как из него выпрыгнули две знакомые физиономии, но подойти ко мне им не удалось. Наташа и Люда мгновенно загородили меня, а рука Артёма скользнула во внутренний карман.
– Ау, брейк, – сказала я, увидев, что обе команды напряглись, – все свои.
Точку напряжения сбросил Илья Спиридонович. Двери подъезда распахнулись, и на пороге появился подполковник во всей своей красе: в парадной форме с орденской планкой в четыре ряда. Шестнадцать орденов? Круто, а я об этом ничего не знала. Нехорошо. А ещё не знала, что он держит свою форму у нас в шкафу. Любопытненько.
– Ева? – его лицо исказила гримаса боли.
– Дядя Илья, – я подбежала к нему, – вам плохо?
– Как ты вырвалась из РОВД? Что ты там натворила?
– Да ничего, меня Наташа… – я запнулась, – Наталья Валерьевна забрала, – я кивнула.
– Товарищ подполковник, – Наташа шагнула к нам, доставая удостоверение, – капитан Комитета государственной безопасности Колыванова Наталья Валерьевна. А вас, Илья Спиридонович, я знаю со слов Евы. Может быть, не будем стоять на улице и привлекать внимание, а поднимемся в квартиру?
– Комитет государственной безопасности… – брови у Ильи Спиридоновича встали перпендикулярно.
Я даже не поняла, как он умудрился их вывернуть, но мне понравилось. Решила, что как только новое трюмо появится в коридоре, обязательно потренируюсь.
– Дядя Илья, – подсказала я ему, – в квартиру. Давайте вернёмся в квартиру. А вообще, куда вы такой нарядный собрались? Сегодня парад?
Я наморщила носик. День Военно-воздушных сил России? Так это в будущем. Или в СССР тоже нечто такое было? Или отмечали день памяти апостолов?
Я повертела головой и, не обнаружив бабушек в доступной близости, снова повторила:
– Давайте уйдём с улицы.
– Пойдёмте, – Наташа подхватила Илью Спиридоновича под руку и направила в подъезд.
Хорошо, что подчинённые подполковника не двинулись за нами, а то бы в комнате негде было развернуться.
Как выяснилось, Илья Спиридонович решил нанести визит вежливости генералу, чтобы вытащить меня из-за стенок Ваду-луй-Водского РОВД. Своих полномочий не хватало, вот и принарядился.
Когда вся команда ему представилась, брови подполковника, помимо перпендикулярности, приняли округлую форму. Мне такую рожу никогда не скорчить, можно даже не пытаться.
Пока они обсуждали свои действия, я приняла домашний «тазиковый» душ и спряталась на кухне. Хорошо, что им в голову не пришло её оккупировать, а то для того, чтобы сварить кофе, пришлось бы лазить по головам.
Когда я вернулась в комнату, они всё ещё обсуждали убийство Матушевича, то, как это подали менты из Ваду-луй-Вод, и как меня вытаскивать из этой передряги.
– По-моему, я уже предлагала единственно правильный способ, – сказала я, остановившись на пороге комнаты.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Наташа.
– Он переехал в Крузешты несколько лет назад, шесть или семь, – напомнила я. – Откуда переехал? Вам несложно узнать, такая бравая команда собралась с полномочиями. Раз уж не можете повлиять на следствие, то зайдите с другой стороны. Выясните, не случалось ли чего на его прежнем месте жительства. Вот мне что-то подсказывает, что и там было нечто подобное, но девочек так и не нашли, а может, и нашли, но не живыми. Улика косвенная, но на неё уже можно сослаться. Ну а вдруг в деле ещё что есть?
Договорив, я сделала небольшой глоток.
Они дружно уставились на меня.
– Что? – сказала я. – Имеется другое предложение? Снять отпечатки пальцев у Матушевича, пока он в морге, а то закопают – и эксгумацию не разрешат.
– Резонно, – согласилась Наташа. – Может быть, и здесь что-то есть. Да и выбора особо нет.
– Отпечатки я уже снял, когда понял, что начальник РОВД не хочет сотрудничать. Сразу в морг и поехали, чтобы он и там не перекрыл путь.
– Можно и здесь поискать, но это вряд ли. Запрос нужно делать по старому месту жительства, – сказала я и сделала ещё глоток.
Илья Спиридонович ушёл в другую комнату и вернулся с уже знакомым списком.
– Восемь лет назад переехал, – сказал он. – Проживал в Токаревке Тамбовской области.
– В Токаревке? – заинтересовался Александр.
– Точно, – подтвердил Илья Спиридонович. – Что-то знакомое?
– Я из Токаревки, только уехал с родителями в Кишинёв десять лет как. Но там дед с бабкой живут. Я к ним летаю каждый год. Про пропажу девочек ничего не слышал.
– Ну вот и чудно, – сказала я. – Только искать нужно по соседним сёлам. В родном селе он ведёт себя красиво.
– Нет, – ответила Наташа, – ты мне нужен здесь, да и послать туда нужно опытного оперативника из милиции.
– А вдвоём никак? Быстрее будет, – намекнула я.
– Действительно, – поддержал меня Илья Спиридонович. – Сегодня пятница. Если завтра с утра вылететь, то за выходные можно управиться.
– Завтра никак, – ответил Александр. – Прямого на Тамбов нет. Но можно на челябинском до Воронежа. Через два часа киевский поезд через Тамбов. Он как раз в Токаревке делает остановку. Если сегодня вечером вылететь, утром на месте. И обратно вечером поезд, а утром – на подсадку на самолёт. И в десять утра уже в Кишинёве. Сейчас лето, проблем не будет, а зимой можно застрять в Воронеже на неделю, а то и больше.
– Сейчас позвоню Титову, тоже Александру, – сказал Илья Спиридонович, – скажу, чтобы зашёл, и договоримся. – Он прошёл в прихожую и хмуро посмотрел на табуретку в углу, на которой стоял телефон. С трюмо было, конечно, удобнее. Можно было сидеть на тумбочке, но увы.
– А ты не улыбайся, – сказала Наташа, глядя мне в глаза, – ещё ничего не ясно.
Не стала объяснять, что ребята там обязательно нароют интересную инфу. Просто была убеждена в этом, потому как таких совпадений не бывает. Но не расскажешь ведь, что в будущем будет такая передача – «Следствие вели…» – и столько любопытных историй в ней было. А я пересмотрела почти все.
– И вообще, готовься. Нечего тебе делать здесь. На следующей неделе уезжаешь в Москву. Хватит куролесить, – добавила Наташа.
– Опять? – я скривилась. – А может, лучше десятый класс здесь окончить? Всё-таки непедагогично менять школу в последнем классе.
– Не морочь голову, – отмахнулась Наташа, – мы с тобой уже всё обсудили и не будем по новой начинать.
– А маму уже поставили в известность? – полюбопытствовала я, ухмыляясь. – Она тоже согласна?
– Не волнуйся за это. В выходные как раз и обсудим твой переезд.
– Мой переезд, – буркнула я, – разделить семью – это по советским законам?
Взгляд Наташи был более чем красноречив. Помнила, обсуждали, но потом это вроде как заглохло. Меня оставили в покое, и я понадеялась: решили, что не гожусь для экспериментов.
Илья Спиридонович заглянул в комнату, глянул на меня, перевёл взгляд на Наташу и спросил:
– Мне показалось или вы решили забрать Еву в Москву? Зачем?
Я улыбнулась. Пусть сами и обсуждают.
Где я там вингсьют использовать смогу? Да нигде. Далеко не сигануть – сразу за шкирку возьмут. А в Кишинёве, даже если срезали часть вышки, маршрут всё равно проверенный, и можно летать по воскресеньям. И кстати, если всё-таки на следующей неделе придётся ехать в Москву, то остаётся только одно воскресенье – послезавтра. Уже наверняка успокоились по поводу драконов и динозавров, а потому нужно обязательно утречком отправиться на вышку. Тем более что в этот раз плутать не придётся: все дороги обследовала.
Спасибо, Наташа, что предупредила. А ведь думала недельку пропустить. А так хоть напоследок прокатиться.
Глава 16
– А что происходит, Владимир Олегович? – спросил Матушевич, проводив взглядом процессию. – Куда её забрали? Почему? Здесь бы с ней быстро можно было разобраться и выяснить все подробности.
– Не здесь, – ответил подполковник Кадышев. – Ко мне в кабинет, живо. – И, сам глянув на подчинённых, быстро прошёл в здание РОВД.
Когда они вдвоём оказались в кабинете, Кадышев плотно прикрыл дверь и надвинулся на председателя колхоза.
– Что происходит, Тихон Владимирович? – проговорил он почти шёпотом. – Что происходит? А я бы сам хотел знать, что происходит. Твоего брата застукали рядом с девочками, и что там было на самом деле, я не знаю. За что его убила эта Штольц или Бурундуковая, я тоже не знаю. А ещё скажу – не желаю знать. Склоняюсь к мысли, что Бурундуковая, и никакая не Штольц. Но подполковника из министерства она назвала дядей, а когда мы сюда прибыли, тут нас уже ждали из комитета. А документ у капитана такой, что лучше сразу писать по собственному, если что не так пойдёт. И поэтому скажу по-дружески: если твой брат был замешан в похищении…
– Мой брат – передовик… – попытался перебить подполковника Матушевич.
– Да мне плевать, кто он, а им, – Кадышев указал рукой на дверь кабинета, – и подавно. Не знаю, под кого они копают, но ничем хорошим это не закончится. А потому я бы посоветовал отмыть дом колодезной водой, чтобы никаких следов там не осталось, если они присутствуют, потому как рыть будут всё вокруг. И если останется хоть одно мало-мальское подозрение, то в понедельник я лично пойду за ордером. Так что считай тебе повезло. Но если ты обнаружишь в доме явные доказательства того, чем занимался твой братец, я бы посоветовал от него откреститься и прийти с заявлением.
– Но… – взгляд Матушевича запылал.
– Тихон, это комитет из Москвы. С ними ты не договоришься. Повторяю: я не знаю, под кого они роют, но эти, если что-то начали делать, доведут до конца. И случайно оказаться у них на пути я не собираюсь. У меня ещё два ребёнка в розыске, и не дай бог твоему брату иметь к ним какое-либо касательство. Всё. Уходи, ты и так ворвался в кабинет совершенно не вовремя.
* * *
Для Прасковьи Дмитриевны слова «очень перспективная девочка» было более чем достаточно. Она улыбалась и плакала одновременно. Обнимала, тискала, так, словно меня собирались отправить осваивать просторы необъятного космоса. Как минимум на Луну, но, судя по глазам Прасковьи Дмитриевны, она была уверена, что меня ждёт Кассиопея. Вторая Терешкова, не иначе. Глядишь и я скоро стану кавалером ордена «За заслуги перед Отечеством».
Подполковник Козырев хмурился, слушая Наталью Валерьевну, и всем своим видом показывал, что на мякине его не возьмёшь, и не ставил вопрос ребром только по одной причине: боялся, что Наташа расскажет о моих перспективных делах более объёмно и Прасковья Дмитриевна, услышав нечто подобное, свалится в обморок.
Александр и Александр отправились собираться в командировку. Артём поехал с ними, чтобы отвезти их в аэропорт и доставить автомобиль к подъезду, поэтому мы сидели впятером в большой комнате: Люда, Наташа, я, мама Бурундуковой и, разумеется, Илья Спиридонович.
Пока Прасковья Дмитриевна была на работе, затронули тему наезда на мотоцикл около гаража. Наташа напомнила, что в мае меня сбил автомобиль, и, пока ведётся следствие по этому поводу и виновник не найден, для всех будет лучше, если Бурундуковая будет под тщательным присмотром.
Я, хоть изначально и была против, учитывая, что хотела сама докопаться до истины и разобраться по-своему, в последний момент согласилась. И только по одной причине: Прасковья Дмитриевна задала резонный вопрос, где я буду жить.
Собственно, это меня особенно интересовало, так как не знала, что по моим пунктам прошло, и тут Наташа сообщила, что мне выделили квартиру почти в центре Москвы. Именно выделили, а не выделят, и сработало меркантильное чувство.
Конечно. Они с Ильёй Спиридоновичем на другой конец света полетели ради квартиры, а тут в Москве.
Правда, Наташа добавила, что ближайший год я буду пользоваться выделенной жилплощадью исключительно по выходным, ведь десятый класс мне нужно закончить. Не совсем обрадовала такая перспектива, учитывая, что я догадывалась куда – в какое-нибудь учебное подразделение, типа того, из которого я однажды сбежала, когда меня решили проверить на предмет профпригодности. Но это один год, как-нибудь пережила бы.
К тому же Наташа напомнила, что на каникулы смогу приезжать в Кишинёв и навещать родных и близких, чем совсем успокоила Прасковью Дмитриевну.
Я же понадеялась, что и из остального списка что-то да перепало, но главное, Каренин обязательно приедет в гости, как максимум на Новый год. От поездки в Кишинёв можно будет отбрыкаться и провести незабываемую неделю в объятиях любимого человека, который гад, никак не звонит чтобы сообщить как у него дела и как сильно он по мне соскучился.
А собственно, что я теряла? Только второе детство, от которого пыталась в прошлой жизни поскорей избавиться.
Дослушать беседу до конца мне не удалось. Илья Спиридонович, ответив на телефонный звонок, умчался по срочному делу, а меня скрутило так, что выдохнуть не могла, а уж, чтобы пытаться придать словам Наташи какую-то смысловую нагрузку, вообще разговора не было. Обычно на второй день подобного не случалось, а тут третьи сутки пошли. Поэтому я наглоталась но-шпы и свернулась бубликом на своём диване.
Когда проснулась, на улице уже светало. Боль исчезла, и только тяжесть между ног напоминала о вчерашних неприятностях.
Илья Спиридонович сидел на кухне и трескал мой кофе. Нельзя приучать потенциальных любителей, а то они потом начинают употреблять его больше вашего. К хорошему очень быстро привыкают.
Когда я выбралась из душа, подполковник уничтожал уже вторую кружку, а может, и третью, и задумчиво глядел в окно.
Я поинтересовалась, куда он вчера так резво умчался, и получила добрые новости. Отыскались мальчишки, пропавшие из лагеря. Как оказалось, их там изрядно поколотили ребята из старшего отряда, и они не придумали ничего умнее, как отправиться домой. Всего-то каких-то шестьдесят километров отшагать по шоссейной дороге! Ночевали в стогах сена, так как дорога шла мимо лугов и полей. Подъедались яблоками в садах, учитывая, что продукты, которые они заготовили с собой, таская их из столовой, закончились уже на следующее утро, да подворовывали в сельпо хлеб. Вот в одном селе их и прихватили за задницу, когда они хотели утащить буханку. Прибывший участковый выяснил фамилии беглецов и сообщил в Кишинёв.
– Во всяком случае, – заключил Илья Спиридонович, – можно смело сказать, что никакой летающий птеродактиль не ест детей, как подозревали многие, и теперь можно вообще поставить под сомнение существование динозавра. Вероятнее всего, крупный орёл пролетел над трассой мотокросса, а воображение людей дорисовало ему рога и копыта.
Это он, конечно, утрировал. Не было никаких рогов и копыт, и то, что милиция успокоилась и со слов Ильи Спиридоновича перестала разыскивать летательное существо, меня тоже обрадовало. Значит, если боль в течение дня не будет беспокоить, можно прокатиться на мотоцикле и проверить на всякий случай все пути отступления, чтобы не зажали в тупике.
Правда, Илья Спиридонович передал привет от Натальи Валерьевны и сообщил, что она рекомендовала сидеть дома, пока они разбираются со своими делами. Мол, это для моей безопасности. Нужно дождаться, когда вернутся два Александра и привезут хоть какие-то новости.
Я и не собиралась до вечера никуда выходить. Разве что в гараж, снова поменять покрышки. В прошлом я и на автомобиле могла сама это сделать, а тут всего лишь мотоцикл.
