Текст книги "Оторва 13 (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

– Ну что там? – спросил Артём, едва Наташа вернулась из Академии наук, благо здание стояло в двух шагах от гостиницы «Кишинэу», в которой они разместились.

Наташа только махнула рукой.

– Все в один голос утверждают, что это не может быть человек. Никакие крылья не дадут ему такую свободу действий в воздухе. Михаил Петрович так же ответил. Подняли все НИИ, но результат один: невозможно.

– То есть всё-таки птеродактиль? – поморщилась Люда, отпивая из чашки горячий чай.

– С птеродактилем тоже не согласны. Говорят, скорее, мутация какого-то организма. Вероятнее всего, летучих мышей, хотя их генетик высказал интересную мысль. Рассказал, что во время нападения варваров на Римскую империю они использовали летающих животных, похожих именно на летучих мышей с короткими крыльями и размерами с человека. Мол, стояли они у них на службе. И подобные, подтверждённые археологами и генетиками истории повторялись из века в век. Всё, что имеем.

– Кто-то смог вырастить такое животное и приручить его? – недоверчиво спросил Артём.

– Я тоже не очень доверяю этим фактам, но ответ из Москвы однозначен: попытаться разыскать Это летательное и доставить в столицу. К нам выдвинулась группа смежников в помощь, и дают десять дней, чтобы разыскать и посадить в клетку этого летуна.

– То есть мы через два дня не возвращаемся? – Люда запыхтела, как паровоз. – А где его искать? Опять нужно перелопатить все протоколы с рассказами очевидцев, а в этот раз их чуть ли не вдвое больше.

– Не пойдёшь ведь делать повальные обыски в шкафах у всех подряд, – поддакнул Артём.

– Почему в шкафах? – спросила Наташа.

– Ну а где ещё можно держать гигантскую летучую мышь? Они ведь спят вверх ногами. Самое то место: повисла на перекладине, глазки закрыла, крылья сложила. Хозяин шкаф закрыл – темно и прохладно. Всё как они любят.

– А это что? – заинтересовалась Наташа, увидев папку на тумбочке.

– Александр прилетел, – ответил Артём, – привёз хорошие новости. С ними прибыл майор, следователь из Тамбова.

– Зачем? – удивилась Наташа.

– Аналогичный случай. Одна из погибших девочек была его дочерью. Убийцу не нашли, но имелся отпечаток подозреваемого. Он полностью совпал с нашим фигурантом, которого зарезала в лесу Ева, – проговорил Артём. – И у меня назрел вполне серьёзный вопрос к Бурундуковой: как она это узнала? Как догадалась, вычислила или что? Или как?

– И где майор?

– Саша сказал, поехал Бурундуковую благодарить. Ради этого сюда и явился. Он тоже удивлён такой осведомлённости.

– Эти вопросы, как и многие другие, будем задавать ей в Москве. А сейчас, пока не явился Александр, включайтесь и думайте про летучую мышь.

– Включаться… – пробурчал Артём. – Мы, пока приехали, никаких следов не нашли. Там же толпа слонов побывала, всё истоптали.

– Но наверняка эта мышка живёт где-то поблизости, – высказалась Люда. – Дважды в одном и том же месте летала.

– Вот и думайте, как её изловить. Только, Артём, перебирайтесь к себе в номер. Я хочу принять душ, – ответила Наташа.

* * *

Я уже и не знала, как развлекать майора. Рассказала всё смешное, что помнила из прошлой жизни, переделав истории на старый лад. Он поведал любопытные криминальные случаи, которые с ним приключались, а потом вдруг поделился чем-то свеженьким – происшествием на прошлой неделе, которое, вероятнее всего, ляжет «глухарём».

«В частном секторе ночью, около полуночи, умер дед. У постели нашли бабку, тоже мёртвую, но скончалась она в три часа ночи, и не сама – кто-то помог ей отойти на тот свет. Придушил. Соседей опросили, но никто ничего не видел и не слышал. Родственников, которые могли претендовать на наследство в виде полуразвалившейся хибары, не нашлось. Кому понадобилось убивать старуху, которой перевалило за девяносто, – непонятно. Какой прок? Обыск в хате никто не проводил: ничего ценного у них никогда не было, даже двери всегда стояли нараспашку – что днём, что ночью. Зачем, спрашивается, кому-то понадобилось прибивать бабку? Весь двор обыскали, чтобы ответить на этот вопрос, но увы».

У меня даже лицо скривилось, когда майор предложил мне своим нестандартным методом, при помощи которого я отыскала Матушевича, подумать над его делом.

А скривилось лицо вовсе не от того, что предложил Валерий Анатольевич. Когда мы были с Люсей у бабушки Бурундуковой, она рассказала любопытную историю:

«За два дома от них скончался старый дед, и тоже ночью. Но перед смертью успел сказать своей ненаглядной, что деньги на похороны он скопил и закопал под собачьей будкой. И бабка не нашла ничего умнее, как в два часа ночи позвать соседа и откопать их. Сосед оказался порядочным и бабку не тюкнул, хотя обнаружили в искомом месте аж десять тысяч. А ведь запросто мог придушить старушку, и менты имели бы аналогичный случай в Яловенах».

Я и ляпнула товарищу майору:

– А под собачьей будкой искали?

– Что под собачьей будкой? – переспросил он.

– Вы сказали, что весь двор осмотрели. Я и спрашиваю, заглядывали ли под собачью будку. Наверняка там найдёте следы недавних раскопок. Деньги там дед на похороны копил. Бабке рассказал, а она, дура, соседа позвала. И как результат: деньги достали, а он старушку и придушил.

Майор поскрёб пальцем кончик носа.

– Нет, – сказал он, – под будкой не смотрели. А откуда вы думаете, что так всё и было? Рассказали, словно сами в этом участвовали или, по крайней мере, наблюдали.

– Просто предположила, – я пожала плечиками.

– Интересное предположение, – сказал он и сразу поинтересовался, можно ли от нас позвонить в Тамбов.

– Да пожалуйста, – ответила я.

Валерий Анатольевич устроился в коридоре, и в этот момент из комнаты выбралась Прасковья Дмитриевна. Разоспалась, словно до утра глаз не сомкнула. Был бы дома Илья Спиридонович, я бы вполне поверила, а так даже странно было.

Я познакомила товарища майора со старшей Бурундуковой, а сама отправилась на кухню варить кофе и разогревать что-нибудь на обед. Пока мы беседовали, я сделала пяток бутербродов, но Валерий Анатольевич умял их так быстро, что это явно намекало на то, что он здорово проголодался.

К сожалению, дозвониться у майора не получилось, но он заказал переговоры, и мы в ожидании звонка телефонистки сели обедать.

За этим занятием нас застала команда «Ух» в лице Натальи Валерьевны и её группы.

Но, как оказалось, они прибыли не по мою душу, а за товарищем майором, и при мне обсуждать свои скорбные дела не собирались.

Валерий Анатольевич попрощался со мной, подхватил свою сумку, и, слава богу, они дружно покинули квартиру. Зачем толпой поднимались – вообще непонятно было. Могли бы просто Артёма послать сбегать по ступенькам, как самого молодого.

Я решила завалиться спать, но тут громко заверещал телефон, и я вспомнила про переговоры, о которых товарищ майор благополучно забыл.

– Алло, – сказала я и в ответ услышала, что со мной разговаривает какой-то капитан, фамилию не разобрала.

Я помолчала несколько секунд, а потом тоже представилась:

– Лейтенант Звёздочкина на проводе. А товарищ майор Валерий Анатольевич отъехал по делам, но…

Я ещё секунду подумала, а потом отправила капитана рыться под собачьей будкой и допрашивать соседей по новой. Передала как приказ товарища майора и все остальные свои думки. Если и ошиблась в своих предположениях, то ничего страшного. А им полезно будет лопатой помахать.

Глава 21

Прасковья Дмитриевна сообщила, что назавтра взяла отгул и уехала в Яловены, оставив меня в полном одиночестве. Она попыталась утащить меня с собой с ночёвкой, но я решительно отказалась. Там мне точно было делать нечего, к тому же я ждала Люсю, недоумевая, где она так долго шляется.

Подружка зарулила аж в семь вечера. Оказалось, она уже несколько часов как пришла домой, но была голодной и потому сразу села обедать, а потом прилегла и заснула.

– Это не птеродактиль, – заявила она с порога.

– Да ну? – я сделала удивлённое лицо. – С чего ты взяла?

И она принялась рассказывать утренние события.

Неожиданно, но чемпионат не прервали. Все участники в момент моего появления находились с другой стороны мотокросса и даже не обратили внимания на то, что среди зрителей прошёл переполох. И я их прекрасно понимала. В прошлое воскресенье я вылетела прямо на них, вот они и прервали состязания. На скорости в 150–200 километров в час совершенно некогда следить за реакцией людей за ленточкой, тут бы поворот не прозевать. И устроители решили не тормозить, раз уж так всё удачно сложилось.

– Он пролетел прямо над моей головой, – восторженно пищала Люся, пытаясь руками показать, как низко это было, – на уровне потолка, вот точно тебе говорю. Там такое началось! Но потом сказали, что это была просто большая летучая мышь, которая не может причинить никому вреда.

Мне показалось, что именно это подружку и расстроило. Ну конечно, было бы гораздо веселее, если бы на самом деле это оказался динозавр и захватил кого-нибудь когтями себе в гости.

– А ты что? – спросила я. – Нормально не рассмотрела его?

– Нет, – Люся удручённо помотала головой. – Это было так быстро. Вжик – и он исчез. Да к тому же он создал целый ураган. У милиционеров фуражки слетали с головы, а у Кряжевой Марины – она прямо под ним оказалась – платье взлетело вверх и накрыло её с головой. И не только у неё. Смеху было… А в третьем заезде участвовали мотоциклы с коляской, и один перевернулся. Он так долго кувыркался – это был ужас, и обоих мотоциклистов увезли на скорой. Те, что рядом с ними были, слышали, что говорили врачи: вроде только ушибы заработали, но смотреть на это было страшно.

Я её уже не слушала. Надо же, мою тушку приняли за мышь! Совсем сбрендили. Толпа народа, и никто ничего не увидел. Теперь, вероятно, по пещерам начнут шастать в поисках. Обычно мыши там и живут. Или на деревьях.

Люся ещё что-то рассказала и, решив, что на этом её миссия выполнена, засобиралась домой.

– Ты точно уезжаешь? – спросила она напоследок, и, когда я в ответ кивнула, тяжело вздохнув, сказала: – Ну ты обязательно сообщи, когда едешь. Я пойду тебя провожать. Будем переписываться. Мы ведь всё равно останемся лучшими подругами?

Я пообещала и закрыла дверь.

Зазвонил телефон, и я, подхватив его, ушла в комнату.

– Привет, – сказал женский голос, и я сразу узнала Лену.

– Привет, – ответила я и тут же спросила: – Что-то прибыло по моему заказу?

– Как раз звоню по этому поводу, – сообщила Лена. – Тарухан просил передать, что прибудет то, что тебе нужно, только к декабрю, и он сомневается, что ты зимой будешь купаться в море. Решил уточнить. Ты всё равно берёшь или ну его на фиг?

– Ну его на фиг, – отозвалась я. – Я меняю своё место жительства на Москву, и в декабре мне это оборудование вряд ли понадобится, тут он прав.

– Уезжаешь совсем? Или учиться там будешь? – спросила Лена.

– Похоже, навсегда.

– Ну, ты тогда, мимо будешь проезжать – заскакивай. Аванс твой у меня. Или что возьмёшь ещё?

– Не знаю, – честно призналась я, – подумаю. Ещё несколько дней у меня в запасе имеется.

На том и закончили разговор, и я, положив телефон на пол, откинулась на подушки и почти мгновенно заснула.

Разбудил меня всё тот же телефон. Он зазвонил громко и, как показалось, прямо в ухо, заставив меня подскочить на диване. Квадрат окна был чёрным, что говорило о том, что в данный момент стояла глубокая ночь. И кому приспичило?

Я нащупала на часах кнопочку, и циферблат осветился голубым светом.

Начало первого ночи, а это могло означать одно из двух: либо звонит какой-то идиот, который ошибся номером, либо что-то стряслось и до утра потерпеть не может.

Я пошарила в темноте по полу и, наткнувшись на телефон, потянула его к уху. Сказать ничего не успела. Женский голос громко произнёс:

– Лиходеева к телефону!

– Лиходеева? – переспросила я, продолжая пребывать в полусонном состоянии, а потом до меня дошло.

– Какой Лиходеев? – злобно прорычала я в трубку, соображая, что звонит либо кретин безмозглый (что было под вопросом), а скорее кто-то решил меня разыграть, позвав к телефону булгаковского персонажа. – Я тебя на полосочки порежу, Шарапов недоделанный! – пообещала я и тут же сообразила, что меня никто не слышит, а в трубке стояла тишина, которой могли бы позавидовать покойники в гробу.

Но стало ясно, что какой-то кретин, или, вернее, кретинка, просто решили меня пранкануть: позвали Лиходеева и отключились.

Сообразить, кто из моих друзей в этом времени знаком с творчеством Михаила Афанасьевича, я не успела.

Трубка в этот раз проговорила мужским голосом:

– Алло, Лиходеев?

То есть розыгрыш посчитали незаконченным и решили посмеяться как следует.

– Ты кто такой? – спросила я. – На время смотришь, полудурок? Какой на хрен Лиходеев? Иди проспись, здесь тебе не театр, а квартира. Ещё раз позвонишь – выясню на станции, кто меня по ночам беспокоит, и вырву ноги.

– Квартира? – переспросил тот же голос и извинился: – Прошу прощения, но я думал, что дежурному назвали фамилию и уже подошёл майор Лиходеев.

О! Лиходееву ещё и звание присвоили.

– Лейтенант Звёздочкина? – переспросил голос.

Я нахмурилась. Лейтенант Звёздочкина?

– Тамбов, что ли?

– Так точно, – отрапортовал голос, – капитан Гришин.

– Блин, капитан Гришин, – возмутилась я, – что такое могло случиться в Тамбове, что нужно было срочно звонить в час ночи в Кишинёв? Нельзя было утра дождаться?

– Извините, – снова проговорил он, – я был уверен, что звоню в РОВД. Мне и в голову не приходило, что майор Лиходеев звонил из вашей квартиры. Я просто хотел доложить.

– Доложить он хотел, – уже беззлобно ответила я, – ну давай, докладывай, что у вас случилось.

– Это, – сказал он, – пожалуйста, передайте майору Лиходееву, что всё вышло в точности, как он сказал. Под будкой действительно копали. Единственный подозрительный сосед покойной семьи Крестецких мужского пола живёт напротив. То есть жил.

– Почему жил? – проявила я любопытство. – Вы его что, шлёпнули при попытке к бегству?

– Никак нет. Я в том смысле, что мы его арестовали и он находиться в камере предварительного заключения. Как пришли задать пару наводящих вопросов, так он сразу расклеился и стал давать правдивые показания. В общем, сознался во всём. Начальник РОВД, полковник Майский, очень хвалил товарища майора и обещал лично вручить ему премию за такой пытливый ум. Так и сказал.

Ну вот. Ещё и моя премия уплыла прямо из рук. Извращенцы.

– Ладно, – сказала я, – передам. А ты мой номер вычеркни и никогда сюда больше не звони, тем более по ночам. Ясно?

Капитан пообещал всё исполнить и отключился.

Я не стала класть трубку на телефон, а просто положила её на пол, чтобы капитан случайно не вспомнил что-нибудь ещё и не стал снова названивать.

Глупое решение. В полной темноте трубка принялась издавать такие громкие звуки, что пришлось накрыть её подушкой, и только тогда вновь удалось уснуть.

Глава 22

Это было небольшое горное озеро со скалистыми берегами и валунами, разбросанными по его побережью. С десяток острых пик торчало из воды, указывая тем самым, что Чёртов коготь, о котором, кстати, местные на самом деле ни сном ни духом, рассыпается и его оторвавшиеся куски летят вниз. Да и выглядела скала как Пизанская башня – с небольшим наклоном или, скорее, словно коршун, склонившийся над озером как над своей жертвой. Это было видно сквозь листву, которая в некоторых местах отсутствовала, и многие деревья стояли полностью высохшими.

Я добиралась до места почти три часа и, хотя покинула гараж, когда не было ещё шести, на месте оказалась в половине девятого. И всё из-за того, что выражение «язык до Киева доведёт» именно в этом месте дало сбой. Даже в последней деревне, на небольшом пятачке среди хвойного леса, который отделял меня от заветной цели расстоянием всего лишь в десять километров, аборигены на мой вопрос вытаращивали глаза и отвечали исключительно на молдавском языке, при этом ещё и пожимая плечами.

Деревня и в самом деле была странной: ни церкви, ни магазина. Как выживали эти люди, похожие на отшельников, было совершенно непонятно. Но самым невероятным было то, что на окраине этого крошечного посёлка находился кирпичный завод, напротив которого стояла столовая. Я изначально решила, что это магазин, но, оказавшись внутри, поняла свою ошибку. С другой стороны завода находилось одноэтажное здание, из которого торчало шесть каменных дымоходов квадратной формы, а на фасаде имелась вывеска – единственная на весь посёлок на русском языке: «Гостиница».

Правда, она была заколочена широкими досками: и двери, и окна, но само строение стояло как напоминание, что когда-то через деревню проходил туристический маршрут.

Помогли определиться с дальнейшей дорогой мальчишки на велосипедах на краю деревни. Они объяснили на вполне сносном русском языке, что озеро здесь одно, но до него около двенадцати километров по узенькой тропинке, по которой даже пешком сложно идти, потому как деревья вокруг ветвистые и кустарников на пути много. Но к озеру есть грунтовая дорога. По ней на автомобиле вряд ли можно добраться до места, а вот на мотоцикле я доеду.

Я поинтересовалась у мальчишек, есть ли школа в деревне, так как сама лично её не увидела. И ребята меня с радостью просветили. Оказалось – есть. Небольшая изба в центре села, которая ничем не отличалась от других изб. Три комнаты, в которых сделали один класс, кабинет директора и учительскую. И то, от чего я реально обалдела: обучение ведётся только до третьего класса. Аж семь учеников ходит в первую смену и трое – во вторую. Учительница одна, она же классный руководитель. Чем занимались директор школы и его зам, для меня осталось загадкой, да и мальчишки ответить не смогли. А ещё при школе имелись истопник и сторож в одном лице.

С четвёртого класса мальчики и девочки посещали вполне нормальную среднюю школу. Она находилась в селе, до которого напрямик через лес было семь или восемь километров. Со слов пацанов – всего-то два часа пешком. Кстати, в том же селе и продовольственный магазин имелся. В общем, всё чики-пуки.

Я бросила последний взгляд на деревню и поехала по грунтовке, по которой, вероятно, после обильных дождей проехался гружённый КамАЗ, после чего окончательно оторвал жителей от цивилизованного мира.

Так подумала, во всяком случае, но оказалось, человек умеет ко всему приспосабливаться. Уже через пару километров мне встретилась двухколёсная бричка с осями, сконструированная, вероятнее всего, именно под эту дорогу. На козлах сидел мужик лет сорока, в костюме, шляпе и очках. Он держал вожжи на весу одной рукой, а вторую то и дело подносил ко рту, отчего его голова мгновенно скрывалась в облаке дыма. Ослик медленно брёл между двумя колеями, понуро опустив глаза в землю. Ни дать ни взять – барин приехал навестить своих холопов.

Мне пришлось съехать с дороги и пропустить бричку, потому как заставлять ослика свернуть на обочину не имело никакого смысла. Даже если бы он повиновался, то узкие деревянные колёса всё равно не взобрались бы на пригорок.

Озеро было почти круглым, с рваными краями и абсолютно прозрачным, как и подобало лесному и одновременно горному озеру. Во всяком случае, выглядело оно именно так. Лежало оно у подножия скалы, но стоило отъехать в сторону на сто метров, как тут же оказывался на высоком утёсе, забравшись на который можно было далеко внизу разглядеть речку. Правда, смотрелась она с высоты как узенький, словно голубая лента, ручеёк.

Я задрала голову и минут пять созерцала Чёртов коготь, но, так и не найдя мало-мальского сходства, сосредоточила свой взгляд на пути полёта.

Место для этого было идеальным, вот только в этот раз нырнуть между деревьями у меня бы не получилось – исключительно над лесом, который простирался по всему склону.

Я почти полчаса скатывалась вниз, подпрыгивая на кочках, и, когда выкатилась из-под деревьев к реке, даже не поверила, обнаружив идеальную площадку для приземления. Но при этом возникла ещё одна проблема.

На противоположном берегу было десятка два пацанов, которые сидели на камнях с удочками в руках. А ниже по течению, где река раздавалась вширь, находилось ещё больше народу, устроивших в этом месте пляж.

Хорошо я бы смотрелась, если бы прошлась над ними и в довершении приземлилась с парашютом! Память на всю оставшуюся жизнь. Дошли до этих отдалённых мест слухи о динозавре, обитающем в столице, или нет – тот ещё вопрос. Ну и главный: откуда вообще люди взялись в таком глухом месте, так как, кроме пары велосипедов и одного мотоцикла, я больше никакого транспорта не обнаружила.

Ещё ниже по течению виднелся мостик, к которому я и поехала, учитывая, что на моём берегу никаких полянок природа не предусмотрела.

Ширина реки хоть и не превышала двадцати метров, но мостик через неё перекинули вполне добротный, для пешеходов. Автомобиль бы по ширине не поместился, а вот на своей «Яве» я легко перебралась, хотя для чего и для кого строили мост – было неясно. Никаких дорог, кроме тропинок, уходящих в чащу леса, видно не было. Разве что для грибников отгрохали.

А в целом полёт должен был получиться замечательным. Пролететь над речкой – и, если народ не будет задирать головы, то и заметить меня не должен был никто. Проскочила над лесом и речкой и тут же скрылась, прикрывшись деревьями.

А если кто и обратит внимание пусть его. Нечего Наташе со своей командой по городу рыскать. Пусть ищут хляби в нормальном лесу. Попутешествуют пешком с рюкзаками, глядишь, и от меня отстанут на время. А я тем временем сходила бы в последний раз с одноклассниками в поход.

На другом берегу, вероятно, тоже был когда-то лес, но теперь была всего лишь лесополоса метров триста, а далее – кукурузные поля. Прямо под деревьями стояла тракторная бригада, где можно было договориться оставить мотоцикл, а ещё через двести метров открылась чудесная лужайка, скрытая от глаз берёзовой рощей.

Внимательно осмотрев весь участок, я решила, что главным ориентиром будет сама речка, а едва достигну кукурузы, можно будет смело выкинуть «медузу» на высоте около ста метров, а потом спокойно сориентироваться с местом приземления.

Оставалось вернуться к Чёртовому когтю и спрятать парашют с костюмом, потому как топать в гору не меньше двух часов, петляя по лесу с рюкзаком за спиной, было бы глупо.