Текст книги "Оторва 13 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 9
– Двенадцать пар покрышек собрали участковые в частном секторе района Скиноаса, – сообщил Александр, когда вся группа оказалась в автомобиле. – Сейчас двенадцать часов. На обед или поедем на Телецентр, в РОВД? Их собрали все в одном месте.
– Поедем смотреть, – постановила Наташа. – И так полдня потеряли, пока удалось переговорить с Москвой. Может, что и нашли. Уже 11 августа, а мы на месте топчемся.
– Так я сразу говорил, что швейные фабрики – бесполезное дело. Кроме них, масса мастерских, есть те, что на дому целое ателье организовали, и это только по Кишинёву. А за пределами города? Не счесть, – ответил Александр, разворачивая автомобиль.
– Просто хотелось проверить теорию, – отмахнулась Наташа, – но оставим это на последнюю очередь, если больше ничего не останется.
– Тут ещё по городу нехорошие разговоры поползли, – напомнил Александр. – Пропало несколько детей по близлежащим к столице сёлам, и женщины запаниковали. Про крылатого динозавра всё больше слухи распространяются, что это он виноват в случившемся. Военных привлекли, и народ на них всё чаще натыкается, а в связи с этим убеждение приходит, что не на пустом месте всё строится. Сегодня во всех газетах Кишинёва вышли статьи, что это всего лишь домыслы и не более. Вечером передачу по центральному каналу покажут с участием двух профессоров из нашей Академии наук. Это должно успокоить, лишь бы детей быстрее нашли. МВД сообщит, что ребёнок, который пропал на Скулянке, уже нашёлся. Это должно подействовать. Напрягает другое, Наталья Валерьевна. Периметр столицы полностью обследовали более чем на двадцать километров и не нашли никаких следов обитания крупного зверя или птицы. Ну не мог же он свои отхожие места выбрать так далеко! На планёрке сегодня было выдвинуто предположение, что он имеет лежбище в городе. В каждом районе столицы имеются большие пустыри, старые очистные сооружения. В районе три свалки. Есть два небольших заброшенных посёлка на двадцать домов: что-то собирались строить, людей выселили, и всё застыло. А сколько замороженных строек по всему городу? Почти два десятка.
– Плюс подвалы и крыши домов, куда он тоже мог проникнуть ночью, – подсказала Наташа. – Может быть, задействовать малую авиацию?
– Было высказано предположение, что это всколыхнёт город. В понедельник летали, и сразу поползли ненужные слухи, да и затаиться он может в этом случае. Мало ли, вдруг решит, что это тоже птица, но больших размеров, да ещё и рычит. Я всё же склоняюсь к предположению, что пролёт над городом являлся всего лишь миграцией и теперь он отмотал километров сто или больше и в ус не дует, а тут столько народа задействовано на поиски.
– А не вспугнёт ли народ, когда начнут осматривать крыши, чердаки и подвалы? – поинтересовалась Люда.
– Это вряд ли, – ответил Александр. – Они будут в робе коммунальщиков: подготовка к отопительному сезону, проверка крыш на предмет протечек. Тут никто не заподозрит. Почти подобное каждый год происходит. Не так, открыто, но в целом на это люди не должны обращать внимание.
Он повернул руль и остановил автомобиль на небольшой стоянке.
– Приехали, – сказал Александр. – Позади здания имеется ещё одна стоянка для личного транспорта.
К каждой паре покрышек была прикреплена небольшая бирка с именем владельца. Артём глянул на предоставленные экземпляры и скривился.
– Наталья Валерьевна, – сказал он, – тут одно старьё, а у нашего фигуранта покрышки почти новые. Может, перед участковыми не поставили конкретную задачу, и они вместо того, чтобы разглядывать протектор на самом мотоцикле, изымают старые покрышки, которые годятся только в утиль? Ну вот, например, – он развернул бирку, – Буряков Семён Владимирович, 1950 года рождения. Покрышки вообще лысые. Никуда на них он бы никогда не поехал. Следовало бы задействовать фотографа и вместе с участковым переснять всё на плёнку, а мы после отберём нужное, если найдётся что-то похожее. Я ведь с самого начала предлагал этот вариант.
– А почему здесь нет бирки? – спросила Наташа, останавливаясь около последней пары покрышек.
– Товарищ майор сказал, что пусть сначала покрышки опознают, – ответил молоденький сержант.
– И она точно не пригодится, – Артём просунул палец сквозь дыру, – сами посмотрите. На таких колёсах никуда не уехать.
– Мда, – согласилась Наташа. – Александр, может, действительно сделать так, как предлагает Артём? Или просто будем и дальше терять время?
* * *
Меня ещё с вечера скрутило не по-детски, и ночь я провела, периодически проваливаясь в сон. Разумеется, все планы пошли по боку: лежала, скрутившись в позе эмбриона, с матрасом между ног.
Наглоталась но-шпы и глушила себя кофе. Кружек шесть накатила, потому как было ощущение, что боль спадает.
Около десяти явилась Люся и хотела позвать меня опять на какое-то приключение, куда полкласса решило рвануть, но, застав меня в таком состоянии, вздохнула и ушла. Вернее, я её вытолкала, сообщив, что, даже если бы чувствовала себя сносно, никуда бы с ними не пошла. Единственное, что запомнила из разговора: они собираются перед школой, числа двадцатого, куда-то в поход пойти. Но у меня голова так трещала, что я ничего не разобрала.
В два часа дня явился Илья Спиридонович и, застав меня полусонной на диване, поинтересовался здоровьем.
– Нормально у меня со здоровьем, – огрызнулась я.
Причем, почему именно огрызнулась – не поняла, но, вероятнее всего, благодаря критическим дням. В прошлом первый день я проводила дома в полном одиночестве, чтобы не кидаться на людей. Помнила, как пошла в бар и устроила там бардак, когда какая-то выпившая компания задала мне совершенно безобидный вопрос. Так что нет. Лучше сидеть дома и тихо помалкивать. Вот только ко мне не являлась бы в гости сначала Люся с дурацкими предложениями, а потом подполковник с ещё более бредовыми идеями.
Или как подобное объяснить?
Не могла ли я прикрыть глаза (всё равно лежу и никуда не свалюсь) и прикинуть, где может быть логово динозавра? Как вам такое? А ещё несколько детей пропало в селе неподалёку от города, и не буду ли я столь любезна сообщить об их месторасположении?
– К Ванге, – ответила я, – вперёд и с песней, а я не экстрасенс и ничего не вижу. А то, что появляется в видениях или во снах, это так не работает.
Илья Спиридонович тут же присел в кресло и с надеждой в голосе спросил:
– А сегодня тебе что снилось? Можешь вспомнить?
Я прорычала нечто неопределённое и отвернулась к стене.
– Я все твои проблемы по поводу аварии решил, – заявил Илья Спиридонович. – Волонтир забрал своё заявление, учитывая, что я вывалил на него массу фактов, которые он пытался исказить, но и ты мне должна помочь. С ключом ведь получилось. Восемь дел сразу удалось закрыть.
– Восемь дел? – я от неожиданности приподнялась, оглянувшись.
– Да, – подтвердил Илья Спиридонович, – он фотографии всех своих жертв хранил. Гараж ещё на деда был оформлен, вот он и пользовался, зная, что никто, кроме него, туда не придёт. К тому же в тайнике всё было, и на него случайно наткнулись. Первую девушку ещё четыре года назад задушил и потом долго сидел, затаившись.
– Значит, туда ему и дорога, – сказала я и снова плюхнулась на подушку.
– Так ты не ответила, – тут же перескочил Илья Спиридонович, – последние дни что тебе снилось? Может, обрывки каких-то воспоминаний? Может, птицы летали высоко в небе? Что угодно. Разговаривала с кем-то во сне, обрывки фраз… Ты это не складываешь вместе, но, возможно, это имеет отношение к пропавшим детям.
Снилось, конечно, снилось. Каренин снился, но к пропавшим детям он никакого отношения не имел.
– А сколько детей пропало? – спросила я, понимая, что если хоть что-нибудь не отвечу, он от меня не отстанет.
– Шестеро, – с готовностью сообщил Илья Спиридонович. – Двое в пионерском лагере, но это далеко от города, около шестидесяти километров, если по прямой. А вот девочка двенадцати лет в Колонице пропала в воскресенье, как раз тогда, когда видели на мотокроссе этого «летуна». А в понедельник ещё одна девочка пропала в Тогатино, а это как раз рядом с Колоницей. В Ватре думали, что пропал, но нашли – утонул на озере. Но его тоже нельзя скидывать со счетов. И в Будештах девочка не вернулась домой вчера.
– Будешты где находятся? – спросила я. – Дядя Илья, какая-то филькина грамота получается. На карте бы глянуть. Есть такая? А то как определяться?
– Карта, карта… – проговорил Илья Спиридонович, задумавшись. – На Роз, 13 должна быть. Давай, переодевайся, сходим.
– Да вот сейчас, – я отвернулась. – Ближайшие пару дней я никуда не пойду. У меня критические дни, и я в гробу видала и дракона вашего, и всё, что с ним связано.
– Ладно, – ответил Илья Спиридонович, – я мигом, только ты никуда не уходи.
Никуда не уходить – шутник нашёлся.
Он и впрямь явился быстро и приволок карту три метра в длину и два в ширину. Закрепил её на ковре таких же размеров в комнате Прасковьи Дмитриевны и позвал меня глянуть.
Утопленника я сразу отмела. Во-первых, никакой динозавр не летал и утащить его под воду не мог. Уж я это точно знала. А вот трое пропавших детей были из соседних сёл, а это меня насторожило; к тому же они находились как раз на полпути между Кишинёвом и злополучным пионерлагерем, где тоже двое детей канули в неизвестность.
Я вернулась в комнату и снова улеглась на диван, поджав колени к животу.
– Что-то вспомнила? – тут же последовал вопрос.
Вспомнила. Но это было другое. 1977 год, Москва. «Следствие вели…» с Каневским. Бирюков Анатолий Николаевич. Он похищал осенью и исключительно младенцев. Угонял у нерасторопных мамочек коляски, в основном от магазинов.
Но кто может утверждать, что и здесь не было такого урода? А то, что об этом я не помнила, ничего не значило. Может, он больше никого не убил и вообще уехал из этого района. Хотя четыре села рядом, а пропали из трёх. Ну, тут был вариант: либо он сам из четвёртого села и «дома мы не гадим», или так совпало.
Мальчишек из пионерлагеря я тоже отмела. С ними явно другая история, а вот на трёх девчонках стоило остановиться.
Ещё бы матрас не беспокоил, и мозги стали бы лучше шарить.
Глава 10
Пока Илья Спиридонович обедал, я лежала и размышляла, но потом взяла подушечку с булавками и вернулась к карте. Воткнула булавки в каждое село, где пропали девочки, и несколько минут рассматривала треугольник. Искали с собаками, но следы где-то обрывались, прочесали всю местность, но тел не нашли. И возраст странный, по нарастающей: сначала пропала та, которой двенадцать лет, потом тринадцать, и последней – четырнадцать.
Вокруг сёл зелёнка, и закопать труп в лесу – раз плюнуть. Но если прошерстили всю местность в округе, как рассказал Илья Спиридонович, именно в поисках свежевскопанной земли, и ничего не нашли, то надежда на то, что девочки были до сих пор живы, вполне имелась.
В 2001 или 2002 году, вроде бы под Саратовым, было нечто подобное. Уволок к себе домой, посадил на цепь в подвале и пользовал, разумеется, как хотел. Тоже в трёх ближайших сёлах это случилось, а сам он жил в четвёртом. Очень напомнило эту картинку, но мужику на тот момент было под шестьдесят, и поймали его недели через две после похищения. След за ним потянулся из другого района, в котором нечто подобное произошло. По старому адресу тоже три девчонки пропали, а через несколько месяцев, как только они забеременели, урод и прикопал их в лесу, когда уже отказались от поисков. Сам переехал под Саратов и через шесть лет начал по новой. И вроде ведущий передачи говорил, что это был не первый его переезд. Нагадил и подальше – в другой район, чем себя и выдал.
А если предположить на минутку, что это он начинал ещё в 77-м году, то, сколько ему сейчас выходило? Порядка сорока лет. Немолодой уже. Всё село по подвалам не перетряхнуть только на основе моих экстрасенсорных видений, которых, к тому же, не было. Но если предположить, что вселился он недавно, скажем, лет пять-шесть назад, как это делал впоследствии он или его подражатель, а потом выяснить, не было ли в том районе нечто подобное, то есть вероятность того, что можно будет на косвенных определить. Девочек, конечно, жалко, психику он им собьёт напрочь. Вспомнилось, что парочка так в психушке и закончили своё существование, но других удастся спасти. Ведь через пару месяцев он их мог прикопать где угодно: подальше от сёл или притопить в реке, привязав что-нибудь тяжёлое.
Было и такое: рыбаки блеснили и подняли на поверхность тело. Но это случай.
Илья Спиридонович застал меня как раз за этим занятием. Стояла и размышляла.
– Ну что? – спросил он, останавливаясь рядом.
– Есть любопытная мысль, – сказала я. – Выяснить, не было ли аналогичных случаев лет пять-шесть назад, – и уточнила: – По всему Советскому Союзу. Молдавию, конечно, проверить в первую очередь.
– А почему по всему Союзу? – удивлённо спросил Илья Спиридонович. – Да и нереально это. Столько запросов? Да ещё и такой давности. Люди могли уволиться, уйти на пенсию, материалы ушли в архив. Нет, это нереально. А по Молдавии выясняли за последние два года.
«А могли кого-нибудь посадить без доказательств и дело вообще закрыть?» – мысленно продолжила я.
И поиск за последние два года ни к чему не приводил. Он разрыв делал гораздо больше, чтобы уже и не вспомнили.
– Выяснить, кто во всех четырёх сёлах приезжий, – я ткнула в карту рукой, – купил дом за последние, скажем, семь-восемь лет.
– А это зачем? – переспросил Илья Спиридонович, почесывая макушку. – С чего ты решила, что это может быть исключительно приезжий?
– Я просто прикидываю варианты. Так это выяснить можно?
– Это, конечно, – согласился Илья Спиридонович, – уже завтра будет известно.
– Лучше сегодня, – ответила я, – пока есть надежда, что девочки живы.
– Ты это увидела? – тут же спросил он.
– Ничего я не увидела, – отмахнулась я. – Варианты просчитываю. Вот в первую очередь это нужно узнать. И ещё, – вспомнила я, – всех, у кого дома есть автомобиль или мотоцикл. Хоть что-нибудь.
Не в мешках ведь он их перетаскивал. Должен был иметь транспортное средство.
Вечером Илья Спиридонович принёс благие вести.
За последние десять лет в селе, где не пропало ни одной девочки, было шестнадцать приезжих, но только у одного из них имелся транспорт. Он даже по возрасту подходил.
Несмотря на то, что было уже десять вечера, а до села по разбитой дороге добираться не меньше часа, я бы согласилась поехать, но при одном условии: чувствовала себя хоть немного легче. И что-то ещё останавливало от прыти и требовало дождаться утра. И, как оказалось впоследствии, чуйка меня не подвела.
Утром, уже в семь часов, мы были в селе и, подхватив участкового, развернулись: одной машиной перед домом, а вторая перегородила задки.
Нас встретили перепуганные хозяева, и, когда я увидела отца семейства и его жену, миловидную женщину, поняла, что ошиблась. Да ещё двое малых детей держались за юбку матери.
В этом доме разыскивать подвал и пленниц не имело смысла. Ну не могла эта женщина быть сообщницей своего муженька и позволять насиловать малолеток.
Я сообщила об этом Илье Спиридоновичу, но, раз уж приехали, менты принялись обыскивать дом и прилегающую территорию. Раз ордер на обыск имелся.
Была мысль, что у них имелся ещё один дом на подхвате, о котором жена не знала или который никогда не посещала, но и тут участковый обломал.
Почти четыре часа семь человек внимательно осматривали каждый кустик в огороде и отстукивали стены дома, пытаясь отыскать скрытое помещение, но всё было впустую.
Мне было откровенно жаль ни в чём не повинных людей, которым устроили в доме настоящий погром благодаря мне, да ещё Илья Спиридонович поглядывал нехорошим взглядом, периодически.
– Отписываться сколько, – проговорил чувак в форме капитана, когда мы расселись по машинам, – сегодня ещё куда ни шло, но завтра всем достанется как никогда, – и тоже угрюмо глянул на меня, хотя и ничего не выдавил в мой адрес.
Я и так сидела, скукожившись и прикидывая, где я прокололась.
Не нужно было торопиться: ведь предлагала сначала выяснить на прошлом месте жительства, не случалось ли нечто подобное, но Илья Спиридонович сказал, что пока будем выяснять, неделя пройдёт, если не больше. К тому же нужно было послать кого-нибудь в командировку аж за Урал, чтобы точно поднять все документы. Вот и рванули на авось.
Мы высадили участкового около его калитки, развели руками, мол, бывают накладочки, и оба автомобиля понеслись в сторону Кишинёва. Образно, конечно. Про «понестись» не было и речи: асфальт, ещё дореволюционный, был усыпан ухабами.
На повороте обогнали телегу, доверху наполненную сухой скошенной травой, и автомобили наконец-то выбрались на нормальный асфальт, когда я внезапно, даже для себя, громко сказала:
– Стоять! Разворачиваемся обратно!
Водитель сначала вздрогнул от моего крика, оглянулся, но скорость не сбросил.
– Стойте, блин! – ещё громче заорала я. – Немедленно!
– Ева, в чём дело? – спросил Илья Спиридонович, недовольно оборачиваясь.
– Я знаю, где девочки! – выпалила я.
– И где? – уточнил он.
– Участковый подскажет, – ответила я.
– То есть ты на самом деле не знаешь? – снова спросил Илья Спиридонович.
– Только догадываюсь, – согласилась я.
– Ева, одной догадкой мы сыты по горло, – сказал подполковник и отвернулся.
– Да стойте же, – умоляюще сказала я, – он же их сейчас убивать будет.
Подействовало. Водитель без приказа вышестоящего начальства нажал на тормоз, автомобиль встал как вкопанный, и они вместе с Ильёй Спиридоновичем оглянулись.
Подполковник смотрел мне в глаза меньше минуты, вздохнул и сказал:
– Ева, у нас был один ордер. На то имя, которое ты указала. Ещё один обыск делать не получится. Ты это понимаешь?
– Не понадобится, только быстрее, я вас прошу.
– Разворачивайся, – приказал Илья Спиридонович.
Автомобиль, следовавший за нами, пару раз посигналил, вероятно, желая узнать, что происходит, но потом послушно двинулся следом.
– Надеюсь, ты не ошибаешься, – повторил несколько раз Илья Спиридонович, пока мы добирались до села.
Участковый вышел из дома и удивлённо спросил:
– Что-то забыли?
– Дядя Илья, – сказала я, – где ваш список с переселенцами?
Илья Спиридонович хмуро глянул на меня, но протянул листок. Я сунула его участковому.
– Кто из них имеет лошадь и телегу?
Он пробежал глазами по списку и, глянув мне в глаза, сказал:
– Матушевич имеет коров и лошади с телегой есть. Сено косит для них.
– Женат? – спросила я.
– По паспорту разведён шесть лет назад. Тогда же сюда и приехал. Брат у него с семьёй тут живёт.
– А сам он где живёт?
– А живёт он аккурат напротив Синельниковых, где мы обыск делали.
– Мать, мать, мать, – проговорила я, сжимая кулаки, – когда обыск заканчивали, он с задков выехал на телеге с сеном. Слева автомобиль стоял, он свернул направо. Куда он мог поехать?
– Ну, может быть, сначала к нему заглянуть? – словно размышляя, проговорил участковый.
– Некогда, – я отрицательно мотнула головой, – куда он мог поехать?
Участковый глянул на Илью Спиридоновича. Как же отвечать какой-то девчонке не пожелал, но подполковник кивнул.
– Если направо, то до конца улицы, а там одна дорога до озера. А вот за озером можно свернуть по грунтовке в лес, а там дорог куча. Может, на Яблонево уехать, а может, на карьер заброшенный или на лесной ручей.
– Надо догнать, – сказала я.
– Его брат – председатель колхоза, а сам Матушевич – коммунист. Передовой комбайнёр, третий год на доске почёта. Вы хотите его досмотреть без каких-либо доказательств и без ордера? – с сомнением проговорил участковый. – За сегодняшний день и так ждут неприятности. Синельниковы это так не оставят.
– Ева? – спросил Илья Спиридонович. – Ты уверена?
Да к чёрту. Как я могла быть уверена на сто процентов? Просто сложила знания из будущего, но быть уверенной… Нет.
– Абсолютно, – ответила я.
– Садись, участковый, – сказал Илья Спиридонович. – Семь бед – один ответ. Хоть опознаешь его.
Мы добрались до озера за десять минут, но ни какого транспорта нигде не было видно.
Оба автомобиля остановились перед грунтовой дорогой, ведущей в лес, и все дружно высыпали на улицу.
– Телега проехала, – участковый показал на лужу, за которой отчётливо начинался след. – Ночью дождь шёл, выходит, сегодня кто-то туда покатил, но не факт, что Матушевич.
– А прямо куда? – спросил Илья Спиридонович.
– На третье отделение, – ответил участковый, – мог на мол отправиться за кормами.
– Туда, – я показала в сторону леса.
Если поехал за кормами, то это точно был не он.
– Поехали, – махнул рукой Илья Спиридонович, – если везёт детей, то только в лес. Зачем ему на мол?
* * *
Вячеслав пожал плечами.
– Не то чтобы хлопанье крыльев, – сказал он, – но что-то напомнило. Я так сказал, потому что мы с друзьями в субботу ловили рыбу выше по течению, как раз под пионерскими лагерями. У нас там парашютная вышка стояла когда-то, но потом её срезали и увезли, а площадка осталась. Оттуда иногда прыгают с парашютом.
– А где они их берут? – спросила Наташа.
– Так у нас на аэродроме и берут. Там каждые выходные прыгают. Некоторые оставляют парашют и приезжают сюда. Не раз было. Но в этот раз всё было по-другому. Показалось, что огромная птица крыльями бьёт, и только потом раздался звук открываемого парашюта. Она приземлилась прямо перед нами. Там небольшой участок суши выступает на треть реки – вот прямо туда. На ней костюм был странный, всё болталось по ветру, вот он, вероятно, и создавал этот шум, когда она прыгнула. Хотя утверждать ничего не могу.
– И что дальше? – спросила Наташа.
– Да ничего, – Вячеслав сдвинул брови, припоминая. – Сложила за несколько минут парашют в рюкзак и балахон, в котором прыгала, и ушла. Мы думали, ещё раз поднимется на площадку – обычно они раза по три это делают, – но нет. Эта ушла.
– И часто прыгают девушки? – полюбопытствовала Наташа.
– В том-то и дело, что нет. Парни прыгают, но девушку я видел впервые.
– А описать сможете?
Вячеслав задумался.
– Высокая, глаза красивые, кажется, чёрные.
– Волосы какого цвета?
– Так на ней шлем был. Все прыгают в шлемах. Она его не снимала, только чуть приоткрыла.
– Может, особенная примета была? Грудь большая или картавила? Может, с произношением имела особенности?
– Да не было ничего такого. Грудь как грудь и никакого искажения в голосе.
– А в тот момент, когда вы видели детей, почему вам звук напомнил шум крыльев?
– Мы в футбол играли на поле и как раз решили перерыв сделать. Вот я и увидел двух пацанов, но возраст не скажу. Шли вдоль леса в сторону лагеря. Нас увидели и шагнули под деревья, а через несколько минут раздался тот звук. Ну, как будто большая птица взлетает. На Днестре видел однажды, как орёл крупного карпа из-под воды тащил. Ох и хлопали его крылья! В этот раз не так сильно, но очень похоже. Осталось в памяти.
– А дети к лагерю шли со стороны посёлка?
– Ну да, – согласился Вячеслав, – меня об этом раз десять уже спрашивали и на место, где все в футбол играли, привозили. Всё пытались убедиться, что никто из нас не покинул игру раньше времени, ну и не видели ли ещё кого-нибудь.
– Понятно, – сказала Наташа, – а про парашютистку ещё что-нибудь вспомните? Может, родинка на щеке была?
– Ну, это у Сергея лучше спросить. Он близко к ней подходил. Да он её нарисовал! Он же художник, рисует всё подряд, и память феноменальная. Если что на лице и было, он точно запомнил.
– Нарисовал? – заинтересовалась Наташа. – И где проживает ваш друг?
– На соседней улице. Можем сейчас подойти.
Сергея дома не оказалось. К калитке вышла женщина и сообщила, что сын уехал в город, а узнав, что правоохранительным органам требуются рисунки, добавила, что сейчас их вынесет.
Вячеслав, получив папку из рук женщины, раскрыл её и довольно сказал:
– Так вот она! – и развернул лист рисунком к Наташе.
