Текст книги "Оторва 13 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 34
– Не-не-не, – тут же попыталась я откреститься от сомнительной славы, – это не то, что вы подумали. Точно вам говорю.
В зале наступила тишина, а все, кто стоял рядом, разглядывали меня с подозрением. Словно я залезла в номер к Высоцкому и утащила текст новой песни. И точно не чтобы потроллить.
– У меня такое бывает, – сказала я, лихорадочно придумывая, что у меня такое может бывать на самом деле.
– Что бывает? – заинтересовался Владимир Семёнович, опуская гитару.
– Когда кто-то поёт, – ответила я и уверенно ляпнула: – Когда кто-то поёт, я по его губам могу отгадывать текст песни и подпевать. Получается так.
Тут же пришло в голову, что если меня сейчас захотят проверить ещё на какой-нибудь песне, которая мне будет незнакома, то я провалюсь с треском, и на всякий случай добавила: – Не всегда. Но ваши песни мне очень нравятся, и я многие знаю наизусть. Ага, – подтвердила я, глядя, как у Высоцкого на лице всё больше и больше проявляется сомнение, – я большая поклонница вашего таланта. Очень большая.
– Как любопытно, – проговорил седовласый мужчина в больших очках. – Владимир Семёнович, это как признание в любви, – он издал негромкий смешок. – Марина не будет ревновать? Такая молодая и красивая соперница у неё появилась.
– Ну ты скажешь, Александр Сергеевич, – смущённо сказал Высоцкий, и несколько человек громко расхохотались, разрядив обстановку.
Мне Александр Сергеевич сразу показался знакомым, но, пока Высоцкий не назвал его по имени, не могла вспомнить, а теперь словно кто по лбу огрел: «Зацепин»!
А рядом с ним стоял Юрий Сергеевич Энтин. Скорее догадалась по его причёске, как у Артамона. И всё благодаря Ерёменко-младшему: они ведь сейчас как раз писали песни для «31 июня».
Прикоснулась к такой истории! У меня дух захватило сильнее, чем когда прыгала с вышки.
– Кто тут меня решил подсидеть? – спросила Марина Влади шутливым тоном, протискиваясь ко мне. Оглядела и, улыбнувшись, сказала: – Володя, даже не вздумай.
Теперь уже все принялись хохотать, загнав меня в краску.
– Но всё-таки, – сказал Зацепин, – меня заинтересовало: как можно подпевать одновременно с творцом, если никогда ещё песню не слышал? Володя, признавайся, ты хотел нас разыграть?
– Точно-точно, – поддакнула я, глядя на Высоцкого и делая ему всяческие знаки глазами.
Всё-таки разбираться только с Владимиром Семёновичем где-нибудь за кулисами и придумывать, откуда я знаю его песню, было меньшим из зол, но увы, Высоцкий моих знаков не понял. Он нахмурил брови, и его взгляд стал настороженным.
– Никакого розыгрыша, – заявил он, – и, собственно, мне самому будет интересно узнать, откуда это прелестное создание знает мою песню, которую я исполняю впервые. Если не считать одного раза на Таити.
Мда. Заявить, что сидела на какой-то пальме и внимательно слушала и запоминала, вероятнее всего, не прокатило бы, и я напомнила всем свою прежнюю версию.
– Я не знаю этой песни, – сказала я, – честное-пречестное слово. Я ведь сказала: могу по губам читать. Иногда. Вот в этот раз получилось.
В толпе зашумели, заявляя, что нужно провести эксперимент. Развлекалочку нашли. Господи, ну почему в СССР не было интернета? Мной бы никто и не заинтересовался. Эксперимент, блин.
Зацепин поднял руку, как самый старший из присутствующих, призывая к тишине.
– Действительно, – сказал он, – меня такой талант заинтересовал, если, конечно, это не выдумка милой барышни, – и он подмигнул, но не мне, а Высоцкому.
Решил, что у нас с Владимиром Семёновичем шуры-муры? Точно, именно так, учитывая хитрую улыбку на лице Александра Сергеевича. И эксперимент решил провести, чтобы вывести нас на чистую воду.
– Мы как раз с Юрой новую песню сделали, – теперь Зацепин подмигнул мне, – для нового фильма, – и он с довольным видом обвёл окружающих, – давайте перейдём в соседний зал, там фортепиано стоит. Убедимся в удивительном даре и вернёмся обратно. Володя нам свою песню так и не показал.
Кажется, это заинтересовало всех, кроме меня.
– Как тебя зовут? – спросил Зацепин и подставил свой локоть.
– Ольга, – сказала я, тяжело вздохнув.
Взяла Александра Сергеевича под руку и ещё раз напомнила ему, что у меня это всегда получается спонтанно, а вот по заказу, скорее всего, ничего не выйдет.
– Ну, как выйдет, – он широко улыбнулся и мы проследовали через открытые двойные двери в соседний зал.
– Ну-с, – сказал Зацепин, когда мы оказались рядом с инструментом, – становитесь напротив, а я сыграю одну любопытную вещь. Пока только два куплета, но я уверен, что этого будет более чем достаточно.
Он уселся, а я обошла фортепиано, чтобы видеть его губы, раз уж сообщила, что умею по ним читать. Человек двадцать столпилось рядом, с любопытством ожидая подвоха.
– А как хоть песня называется? – спросила я.
Не так уж и много я знала их из репертуара композитора.
– «Сказочный мир», – ответил Александр Сергеевич.
«Сказочный мир»? Я внутренне поморщилась, пытаясь припомнить песню.
Но в этот момент Зацепин заиграл, и я улыбнулась. Песни из «31 июня» я знала назубок, поэтому, едва он открыл рот, негромко напевая, я тут же подхватила слова.
Александр Сергеевич замер на первой строчке второго куплета, и, слава богу, я успела это увидеть, а то едва дальше не продолжила самостоятельно, без аккомпанемента.
Взгляд мэтра говорил без слов.
Он поковырялся указательным пальцем в ухе и уже с серьёзным видом сказал:
– Однако.
– Что? – спросила я. Но мой вопрос утонул в грохоте аплодисментов.
– Ну эту песню ты точно не можешь знать, – уверенно заявил он. – Ты что же, действительно можешь вот так, по губам, подпевать?
– Ага, – кивнула я, – это у меня с детства.
– Невероятно, просто невероятно, – Александр Сергеевич поднялся, нашёл глазами Высоцкого и развёл руки в разные стороны. – Владимир Семёнович, приношу искренние извинения. А я уж было подумал…
– Что подумали? – понеслось с разных концов.
– А вот это уже неважно, – Александр Сергеевич хитро прищурился. – Давайте вернёмся, и Владимир Семёнович всё-таки покажет свою песню.
Народ двинулся обратно, и я хотела было незаметно прошмыгнуть, но Зацепин догнал меня вопросом:
– Ольга, минуточку, а вот с вами мне бы хотелось кое-что обсудить.
– Со мной? – мой голосок сделался таким тоненьким, что мне самой показалось, будто я пискнула.
– С тобой, с тобой, – сказал Александр Сергеевич.
Захотелось спросить зачем, но тут передо мной вырос Лев Борисович Круглый и сказал:
– Вот она, Володя. Какой прекрасный типаж.
Фокин остановился в двух шагах от меня и вперился взглядом. Я его помнила как кругленького, но передо мной стоял человек возрастом не старше Синицыной и вполне худощавый, с чёрной копной на голове. Представляла его ниже, но он был почти на полголовы выше меня.
– Александр Сергеевич, – проговорил Лев Борисович, увидев, как наморщился лоб у мэтра, – это я её привёл сюда. Познакомились на пляже. Позвольте, мы сначала решим с ней наш вопрос.
– А какой? – поинтересовался Зацепин.
– Фокин собирается снять приключенческую ленту, – сказал Лев Борисович. – Мы даже собирались вылететь на Алтай, чтобы подобрать декорации для съёмок. Очень энергичный фильм, с погонями и перестрелками.
– Любопытно, – сказал Зацепин, – не слышал. И какое название?
– Пока что только рабочее, – ответил вместо Круглого сам режиссёр, – но оно вам ничего не скажет: «Будущие грехи». Остросюжетный, приключенческий фильм. Правда, героиня там постарше будет, но в этой девочке что-то есть.
Фокин оглянулся на выходящих из зала. Перевёл взгляд на меня и показал рукой на фортепиано.
– Встань там.
Я покрутила носом в разные стороны, но повиновалась.
– Прекрасная фигура, – сказал он, подумал несколько секунд и добавил: – Разденься.
– Чего? – переспросила я.
– Сними юбку, блузку, – сказал Фокин, нетерпеливо взмахнув рукой, – мне нужно увидеть тебя полностью.
– Трусики тоже снять? – ехидно спросила я.
– Трусы можешь оставить, – ответил он бесстрастным голосом, – а вот бюстгальтер, пожалуй, да.
– Я, наверное, откажусь, – усмехнулась я. – С какой стати?
– Я хочу глянуть, если ты подходишь мне на главную роль, – ответил Фокин. – В фильме есть такой момент.
– Мне это не интересно, – ответила я, – вот ни капельки.
– Да что ты в самом деле, – вступил в разговор Лев Борисович, – на пляже сидела голышом среди кучи народа, а здесь отказываешься. Ты понимаешь? Главная роль в полнометражном фильме. Да тебя через год на улицах узнавать будут. Это слава.
– Сомнительная слава, – ответила я. – Только секс-бомбой ещё не была.
Я обошла Фокина и направилась на выход.
– Ольга, подожди!
Кто крикнул сзади, я не поняла, потому что два голоса слились в один.
Я, не останавливаясь, проследовала на улицу и даже прибавила шаг, чтобы никому в голову не пришло меня догонять.
Я не раз слышала, что прежде чем получить роль в фильме, нужно было переспать чуть ли не со всей съёмочной труппой, но, учитывая, что сталкиваться с этим в прошлой жизни не приходилось, я считала это больше слухами.
А вот сейчас убедилась в обратном. Видела их взгляды. Возможно, просто мне это показалось, но выяснять не было желания.
Предложит остаться в каком-нибудь номере, а ночью придёт. И чем закончится? Как-то не хотелось никому из знаменитостей ломать пальцы и объяснять, что у меня есть жених и вообще я еду к нему. А тут сиди, разбирайся с местной милицией. Оно мне надо?
Это творческие люди, и у них, вероятнее всего, всё было схвачено.
Помнится, как оказалась в подобной ситуации одна малоизвестная актриса. Закончила ВГИК, и ей предложили одну из главных ролей. Жаловалась потом, что после обильной ночи ей отказали, а когда она принялась возмущаться, вообще едва не закрыли. После этого снялась в нескольких массовках – и всё.
Так что если раньше я сомневалась, то теперь была в этом полностью уверена.
Когда из дверей выскочил Лев Борисович и попытался знаками меня остановить, я уже разворачивалась вокруг клумбы и брала направление на Тарханкут.
Глава 35
На улице уже стемнело, и только небольшая лампочка, висевшая над входом на КПП, освещала небольшой участок, где я стояла, облокотившись на мотоцикл, и материла про себя Каренина.
Это была третья часть, куда меня отослали из двух предыдущих, между которыми я моталась больше часа.
Солдатик вызвал дежурного офицера, и тот мне десять минут объяснял, чтобы я пришла завтра, а сегодня майор Каренин занят.
Ну вот какой завтра? Пришлось накинуть пиджачок с наградами и пригрозить, что завтра он из старлея превратится в сержанта, если немедленно не вызовет моего жениха.
Он повздыхал и ушёл, а ещё минут через десять вышел сержант (у меня даже мелькнула мысль, что старлея уже разжаловали) и сообщил, что майор Каренин скоро подойдёт.
Это «скоро» продлилось ещё полчаса, но когда в следующий раз двери открылись, на ступеньках оказался Женя.
– Ева? Ты откуда? – он удивлённо уставился на меня.
– Оттуда, – огрызнулась я, потому как моё терпение уже готово было лопнуть, – полдня тебя разыскиваю. Уже замахалась. Я липкая и солёная, давай проведи меня быстро через проходную в душ, а потом я тебе всё расскажу.
Я подошла вплотную и чмокнула его в губы. Рассчитывала на нормальный поцелуй, учитывая, что мы не виделись массу времени, но Каренин отпрянул, оглядываясь по сторонам, и потому получился лёгкий чмок.
– Да никого тут нет, – возмутилась я, – и твоя честь не пострадала. Давай проведи в душ.
– Какой душ? Ну какой душ? – Женя надул щёки и заговорил шёпотом. – У нас тут всё начальство на ушах стоит, вот-вот тревогу объявят, а тут ты на территории. Соображаешь?
– Какую тревогу? – переспросила я, прокручивая в голове события семидесятых годов.
Не было никакой войны в это время.
– На нас что, напал Саддам Хусейн? – поинтересовалась я.
– Саддам Хусейн? – переспросил Каренин ошарашенно. – Нет, конечно. У нас учебная тревога, сейчас в любой момент может начаться.
– Учебная тревога? – я наморщила носик. – Так ты домой сейчас не вырвешься?
– Ева, ну какой домой? Я ведь тебе говорю: всё начальство здесь.
– Ладно, ладно, – я шагнула ближе и обхватила его за шею, – давай мне сладкий поцелуй, а то у меня складывается впечатление, что ты не рад меня видеть.
– Рад, конечно, – он улыбнулся, и я воспользовалась моментом.
– Вот теперь вижу, что рад, – сказала я, отрываясь от его губ. – Ладно, давай ключи, и я поеду.
– Это твой мотоцикл? – спросил он, оглянувшись на «Яву».
– Ну разумеется, – я кивнула. – Или ты думал, я пешком тут моталась?
– В смысле, ты на нём приехала из Кишинёва?
– Конечно, – подтвердила я, – потому что до тебя не дозвониться. Связь дурацкая, а ещё у тебя секретарша – безмозглая курица. «Каренина нет», – сказала я визгливым голосом, – и бросает трубку. Стояла бы рядом – я бы ей все брови выщипала.
– Я сейчас в другой части, поэтому и номер телефона другой, но зато мне неделю назад провели домой, теперь сможешь дозваниваться.
– А почему сам не позвонил? – спросила я возмущённым голосом.
– Как не звонил? Три раза звонил. Никто трубку не брал, а вчера твоя мама сказала, что ты уехала на день рождения к подруге в Киев.
Я расплылась в улыбке.
– Звонил!
И, снова прилипнув к нему, впилась в губы.
– Так, – сказал Каренин, мягко отстраняя меня, – мне нужно возвращаться, и нужно определиться, где тебя разместить.
– В каком смысле «где»? – я сдвинула брови. – У тебя, конечно, или ты хочешь отправить меня в гостиницу?
– В гостиницу вряд ли, – с сомнением произнёс он, – у нас тут народу понаехало, и мест точно не будет.
– Каренин, ты обалдел? Ключи давай от квартиры. Или ты боишься, что я тебя ограблю?
– Глупости не говори, – ответил он, смущаясь.
– Я не поняла, – сказала я, и в моём голосе появились нотки подозрения, – у тебя что, дома живёт какая-то краля?
– Я говорю: глупости не говори. Никого у меня нет.
– Ну тогда в чём дело? Чего ты так занервничал?
– Там немножко не прибрано.
– И что? – я рассмеялась. – А то я не видела холостяцкую квартиру.
Глаза Каренина вспыхнули.
– Мы с мамой на курорте были три недели, и, когда приехали, неделю квартиру приводили в порядок. Папочка один пожил. А ты что подумала?
– Так и подумала, – ответил он, успокаиваясь.
– Ну, – я протянула руку, – давай.
Он порылся в кармане и выудил ключ на брелоке.
– Адрес помнишь?
– Если ты его не менял, как место службы, то помню, – кивнула я, забирая ключ.
– Не менял. Напротив подъезда три гаража стоят. Тот, что посередине, – мой. Но ключ у соседа из соседнего подъезда, из третьей квартиры, он на первом этаже живёт. Он мебель привёз и попросил на время гараж. Для мотоцикла место хватит. Не оставляй его на улице на всю ночь.
– Поняла, – ответила я. – Первый этаж, третья квартира. Как его зовут?
– Андрей Павлович.
– О, как официально! А в каком он звании?
– Он гражданский, и ему шестьдесят лет. Я ему позвоню и предупрежу, что ты приедешь.
– А, – протянула я, – значит, Андрюшей звать не буду.
– Так, ну вроде всё, – подумав, сказал Каренин.
– А горячая вода есть?
– На лето отключают, но три раза в неделю, с девяти вечера до двенадцати, на три часа дают. А какой у нас день недели? – он на секунду задумался.
Если думал, что я подскажу, так нет. Я и число какое – не помнила, нужно было где-то подглядеть.
– Сегодня как раз есть. Если поторопишься, то успеешь отмыться. Купалась в море? Даже губы солёные.
– Ага, – подтвердила я.
– Всё, – махнул рукой Каренин, – я побежал, пока меня не хватились.
– Стоять, – тут же остановила его я. – Побежал он… А поцелуй?
Я притянула его за воротник, но поцеловаться нам не дали. Где-то завыла сирена, и на пороге появился солдатик.
– Товарищ майор, – сказал он и запнулся, увидев нас в обнимку, – тревога!
– Слышу, – отозвался Каренин и, отцепив мои руки, ринулся к проходной, – только не пугайся бардака.
– Я тебя жду, – крикнула я ему вслед, – очень жду и скучаю!
Двери захлопнулись, и я осталась одна.
– Голой жду и скучаю, – проговорила я себе под нос и уселась на мотоцикл.
Хорошо хоть в девять вечера посёлок Черноморский ещё не спал, и мне довольно-таки быстро удалось разыскать нужный адрес. Сразу направилась в третью квартиру; учитывая, что дом стоял на отшибе, мотоцикл ночью запросто могли увести от подъезда.
Двери открыл седой мужчина, которому я бы дала не меньше семидесяти, да ещё и под шафе.
– Тебе чего? – спросил он, оглядывая меня снизу доверху.
– Андрей Павлович? – спросила я.
– Тот самый, – подтвердил он.
– Каренин должен был позвонить, – сказала я.
– Может, и должен был позвонить, – согласился Андрей Павлович, – но он не звонил.
– Вполне возможно, – кивнула я, – у них в части учебная тревога, и, вероятно, руки до телефона не дошли.
– И что? – спросил Андрей Павлович.
– Я его невеста, – я растянула губы в улыбке, – мне нужен ключ от гаража.
Андрей Павлович рассмеялся.
– Ключ от гаража ей нужен. А что ещё? Я тебя впервые вижу. Невеста она!
– Ну тогда откройте его сами, – покладисто согласилась я. – Я на мотоцикле приехала, и Женя сказал, что в гараже места для него предостаточно.
– Мало ли кто что сказал, – усмехнулся Андрей Павлович, – когда позвонит, тогда и открою.
И он попытался закрыть дверь, но я подставила ногу.
– Слушайте, Андрей Павлович. Я не собираюсь ругаться, но если я не поставлю сейчас мотоцикл в гараж, то завтра ваша мебель вылетит из него. Вот это я могу пообещать. Так что?
Он снова открыл дверь и минуту молча меня разглядывал.
– Да что ж Каренин себе более покладистую не смог найти? – наконец произнёс он. – Стой тут, сейчас выйду. Тебе только мотоцикл спрятать?
– Ага, – подтвердила я.
– А надолго?
– Откуда я знаю? – я пожала плечами. – Возможно, навсегда.
– Хорошо. – Он протопал вглубь коридора и через минуту вернулся с огромной болванкой.
А я думала, что ключ от моего гаража очень большой. По сравнению с этим он был лилипутиком.
– Не ожидала, что Женя такой замок повесит на сарай, в котором ничего нет, – усмехнулась я, когда Андрей Павлович отпёр замок величиной с котелец.
– Кто, Каренин? Да у него тут висело нечто непонятное. У меня в подвале замок надёжнее. Это я повесил, чтобы мебель не уволокли, и петли я новые наварил.
Я прыснула. Он с таким серьёзным видом это говорил.
Я въехала внутрь и остановилась между ящиками. Место только для мотоцикла и осталось. Теперь даже коробку из-под обуви было бы сложно впихнуть.
Я махнула ручкой на прощание, подхватила свой рюкзак и пошла вселяться.
Учитывая, что на площадке было всего по три квартиры, в отличие от дома Бурундуковой, я сразу представила себе огромные комнаты, нормальную кухню, раздельный санузел и прочее.
Я поднялась на второй этаж, где и обнаружила двадцатую квартиру, в которой проживал Каренин.
Дверь была обычной, деревянной и даже не обитой дерматином. Глазок отсутствовал, что мне тоже не очень понравилось. А вот на двери сбоку он имелся, стало быть, в хозяйственных магазинах продавался. Лампочка горела тускло, а замок, в котором я ковырялась, пытаясь вставить ключ, вероятно, видел ещё динозавров. Минут десять копошилась, пиная дверь, пока на площадку не высунулась древняя бабулька.
– Она окинула меня гневным взглядом и строгим голосом спросила:
– А ты кто такая и чего тут делаешь?
Я в очередной раз, отчаявшись открыть этот чёртов замок, оглянулась и приняла недовольный вид.
– Да вот, – ответила я, – пытаюсь в квартиру попасть, только замок не поддаётся.
– А хозяина квартиры нет дома, – с ещё большим подозрением сказала бабулька, – он несколько часов назад на службу ушёл.
– Так он мне и не нужен, – ответила я и предприняла очередную попытку вскрыть дверь.
– Что значит «не нужен»?
Вот прицепилась же. И какое ей дело, кто лезет в квартиру?
– Нужен, нужен, – поправилась я, – завтра и с самого утра. А пока я и сама управлюсь.
– Кто ты такая, я тебя спрашиваю? – бабулька повысила голос.
– Невеста, – ответила я, – а вы что подумали?
– Пётр! – рявкнула бабка на весь подъезд, – Женя на службу ушёл, а к нему в квартиру какая-то профурсетка лезет!
Я одарила старушку неприязненным взглядом.
В дверях появился дедок под стать бабке.
– Эй-эй, – тут же начал он возмущаться, – а ну пошла вон отсюда, а то мы милицию вызовём!
Я в этот момент чуть ниже замка разглядела небольшую щель и, наклонившись, пригляделась.
– Блин, Каренин, – прошипела я, – а сказать, что у тебя верхний замок для красоты – никак? Ещё и торчит так, что нижний можно и не заметить.
Ключ легко провалился, и я, повернув его, открыла дверь.
– Куда⁈ – завопил дедок.
Я не ответила, вошла внутрь и поискала выключатель.
Едва тусклый свет озарил прихожую, я поморщилась. И здесь живёт майор вооружённых сил СССР?
На полу, прямо посреди прихожей, лежал носок. Слева от двери находилась невысокая тумбочка, на которой в единую кучу была свалена одежда. Зато с правой стороны, на вешалке, болталась одна-единственная рубашка. Натуральная берлога холостяка.
Комната была одна, но зато просторная. Относительно, конечно. Если навести порядок, то места могло стать гораздо больше.
Диван был разложен, постель не убрана, хотя рядом стояла тумба для белья – открытая и пустая. Форменные штаны лежали на табуретке, которая стояла посреди комнаты. Китель висел на ключе, торчавшем из ящика серванта.
Я скинула рюкзак на диван и прошла на кухню, попутно заглянув в ванную. Санузел был совмещенным, и помещение было обычным, если не считать того, что рядом с самой ванной стояла довольно привлекательная стиральная машина. Я подошла ближе и рассмотрела её, внимательно прикидывая, не порвёт ли она мне вещи. Автоматом тут и не пахло, но всё же выглядела машинка симпатично.
Ванная была большой, и я в ней могла поместиться целиком, а не только принять душ, который, кстати, присутствовал. На длинной трубе – насадка, примерно как в обычной бане.
Кухня тоже была вместительной, а вот холодильник – примерно такой же, как в Кишинёве, только название другое. До высоких, с отдельной морозилкой, вероятнее всего, СССР ещё не дорос.
Мойка была завалена доверху грязной посудой, что меня ещё больше разозлило.
«Это называется „немного не убрано“? – прошипела я. – Это называется полный бардак. Боевой офицер – и такое разгильдяйство».
А в принципе, что я хотела от холостого засранца?
Я махнула рукой, решив, что, когда мы поженимся, я научу его поддерживать порядок в доме.
В первую очередь я приняла душ. Хоть он и был допотопным, но всё ж таки это лучше, чем поливать себя из шайки.
Одеждой я не стала себя заморачивать, тем более что окна выходили на пустырь и меня в квартире с улицы невозможно было рассмотреть. Если только я не стояла около окна.
Я почти закончила управляться с посудой, когда в дверь кто-то позвонил.
Я прошла в прихожую и спросила:
– Кто там?
Учитывая, что было только десять часов и свет в квартире горел везде, к Каренину мог нагрянуть кто угодно.
– Открывай, – потребовал знакомый старушечий голос, – немедленно открывай. Чем ты там гремишь и кто ты такая?
Вот неугомонная бабка у Каренина в соседях оказалась. Беседовать с ней было бесполезно, и я решила, что лучше подождать, когда Женя заявится и познакомит нас.
– Открывай, или я милицию вызову, – продолжила старушка взывать к моей совести, а потом ей стал помогать мужской голос.
Я не стала даже отвечать, а, подхватив вещи с тумбы, унесла их в комнату, чтобы разобрать на составляющие: тем более что там было всё вперемешку, да и запах стоял не самый приятный. Поковырявшись со стиральной машиной, я определила её принцип работы и впихнула в барабан тёмные вещи. Сыпанула порошок, подсоединила шланг и открыла кран с горячей водой. Заполнив до метки, закрыла крышку и включила таймер, который был рассчитан максимум на десять минут.
Пока вещи стирались, я принялась отдраивать ванну и стены, чтобы навести хоть какой-нибудь порядок.
Как ни странно, усталость как рукой сняло, и даже появилось удовлетворение, когда я представляла себе сияющее лицо Каренина.
Я успела слить воду из машины, прополоскать бельё и залить снова кипятком, чтобы запустить повторную стирку, когда услышала странный звук в прихожей. Словно кто-то ковырялся в замке, а потом дверь действительно открылась.
Каренин? Я едва не выбежала радостно в коридор, не обратив внимания, что на мне не было одежды. Тем более я не собиралась оставаться девственницей – зачем тогда я к нему приехала?
Однако звук, который издал незнакомец, мне не понравился, и я, стянув с верёвки полотенце, которым вытиралась, обмотала его вокруг себя. Оно было узким и едва прикрывало ягодицы, но это было всё-таки лучше, чем выходить в коридор совершенно голой.
Первым мне бросился в глаза чемодан, которого ещё десять минут назад в прихожей не было, а когда я выглянула полностью, обнаружила перед собой долговязую блондинку лет тридцати. Она стояла на одной ноге и расстёгивала на другой босоножек.
У меня даже рот открылся от удивления. Но самое смешное, что блондинка, увидев меня, тоже замерла, выкатывая свои и без того огромные глаза прямо на переносицу.
– А ты кто такая? – спросила она, рассматривая полотенце, в которое я была закутана.
– Я кто такая? – переспросила я, весело рассмеявшись.
То, что это не пассия Каренина, я сразу догадалась. Во всяком случае, её не было в квартире очень давно, учитывая тот бардак, который я застала. Да и сомнительно, что Женя дал бы мне ключи от своей обители, если бы хоть на минутку мог предположить, что заявится эта «жердь». А стало быть, она, вероятнее всего, его бывшая, которая, покинув квартиру после расставания, прихватила запасной ключ, возможно, случайно оставшийся у неё в кармане.
А вот Каренин – дурак, что замок не поменял.
