Текст книги "Подарок для Повелителя. Ч. 1-3 (СИ)"

Автор книги: Нюрра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 48 страниц)

Глава 4. Один дома

Памятуя о данном себе обещании, на следующий день я пошел не в деревню, а в ближайший городок. В этот раз взял с собой меч, все же до города надо было идти по тракту, поэтому можно наткнуться на лихих людей, которые не побрезгуют отнять не только деньги, но и одежду, а может и жизнь. Конечно, на лекаря вряд ли б кто-то напал, все же лечиться к нему же придут, но это еще надо доказать, что ты лекарь. А я собственно им и не являюсь. То, что меня в деревне приняли за такого, еще не гарантирует, что разбойный люд знает, что я живу у лекаря, и что они придут к тем же выводам, что и деревенские жители.

Я вообще-то предпочитаю парные мечи, но у местных жителей, принимающих меня за внука лекаря, могли возникнуть ненужные вопросы, откуда у меня такое оружие и как я умудрился выучиться владеть ими – обучение стоит очень дорого. Поэтому отправляясь к деду, я взял свой церемониальный меч, нет, это не фамильный меч, тот принадлежит главе рода – отцу. Просто если меня вдруг вызовут на дуэль, я должен буду сражаться тем же оружием, что и мой противник. Шансов на то, что последний предпочтет парные клинки, практически нет, а поэтому для меня еще два года назад выковали простой дуэльный меч, идеально сбалансированный, из лучшей стали – все-таки от него могла зависеть моя жизнь и честь рода. Знаток высоко оценил бы этот меч, но большинство молодых дворян только скривились б при виде этого меча – мастер не стал украшать его ни гравировкой, ни драгоценными камнями – отец, а вместе с ним и я, считал, что нам нет нужды доказывать величие своего рода показательной роскошью. Поэтому, несмотря на свое гордое название, мой церемониальный меч выглядел достаточно просто и не привлекал ненужного внимания.

Особой нужды идти в город мне не было, но я не смог бы весь день находиться с постоянно молчавшим эльфом, конечно, тот уже не выглядел пугающе неживым, а после того как я снял с него почти все бинты и приодел, выглядел вполне прилично (если только не смотреть на его голову). В последнее время я стал замечать, что все чаще срываю свой гнев на ни в чем неповинном эльфе. Теперь его жизни уже ничего не угрожает и через неделю, по моим подсчетам, эльф сможет самостоятельно передвигаться по дому, а через две, я думаю, я с ним смогу распрощаться. И если раньше жалость и ужас перед содеянным моими сородичами приглушали мою ненависть к эльфам, то теперь она медленно отвоевывала свои позиции, и я все чаще задумывался, зачем я вообще все это затеял. Эльфы бы меня точно не пожалели. Поэтому, испытывая острую потребность в одиночестве, я позорно сбежал из дома и бросил эльфа одного.

Не зная, куда себя деть, я забрел в оружейную лавку. Там уже был посетитель, который о чем-то отчаянно спорил с лавочником. Я с интересом прислушался – речь шла о каком-то клинке. Хозяин лавки пытался доказать своему клиенту, что это клинок самой что ни на есть эльфийской работы, а покупатель, брызжа слюной, кричал, что эта железяка не имеет права называться ни эльфийским, ни каким бы то ни было еще клинком, и что его надо пустить на переплавку и может быть из нее получится приличный лом, в чем он лично сомневается, и пусть лавочник не морочит ему голову, а принесет тот клинок, о котором они договаривались, а не подсовывает ему этот кусок железа. Окончательно разозлившийся мужчина потребовал назад задаток, грозясь пожаловаться кому следует на недобросовестного лавочника, который сначала берет часть оплаты, обещая придержать товар, а потом тут же продает отложенный меч, и пытается подсунуть обдуренному покупателю какую-то дрянь. Лавочник отчаялся утихомирить разбушевавшегося клиента и принес тому деньги.

Не знаю, у кого язык повернулся, назвать эту железяку эльфийским клинком. Неудивительно, что мужчина был так зол, увидев предлагаемый товар. Странно, что этот меч еще не развалился, ведь он проржавел насквозь.

– Зря ухмыляетесь, молодой человек, Вы хорошо разбираетесь в оружии? – я неопределенно кивнул. – Тогда Вы должны знать, почему практически невозможно купить эльфийский клинок.

Да уж, многие люди мечтали владеть эльфийским клинком, а стоить он мог как небольшое баронство. Такой клинок хранился в королевской сокровищнице и возможно еще был у некоторых влиятельных дворян. Сколько бы ни бились человеческие мастера, у них не получалось выковать клинок с такими же свойствами: не требующий заточки, разрезающий как масло металлический прут толщиной в два пальца. Подброшенный вверх шелковый платок падал к ногам желавшего проверить остроту меча уже ровными лоскутами. При этом не было случая, чтоб меч ранил своего хозяина даже при самом неосторожном обращении. Кроме того, каждый меч обладал совершенно уникальными свойствами. Известно, что клинок короля был способен отразить магическую атаку средней мощности. Согласно легендам владелец меча вкладывает часть своей души в клинок, поэтому заказчик всегда присутствует при изготовлении меча, а иногда даже и участвует сам. Эльфы потому презирают людей, у которых в ходу торговля готовым оружием. Не знаю, я склонен этому верить, иначе как можно объяснить тот факт, что со смертью хозяина умирает и клинок. Если лавочник не врет, то я видел перед собой такой мертвый меч.

Украсть эльфийский клинок невозможно, хозяин с легкостью найдет похитителя, и тогда жизнь незадачливого воришки не будет стоить и выеденного яйца. Отобрать силой его тоже нельзя – только снять с мертвого тела. И только сумасшедшие могли предлагать эльфам продать клинок. После того как оскорбленные перворожденные на месте же зарезали парочку приставших к ним с таким неприличным предложением, смельчаков (читайте – глупцов) больше не находилось. Что ж, глупо было рассчитывать на то, что эльф может согласиться продать часть своей души, заключенной в мече. Иногда, такие клинки передавали по наследству, но человек не может принадлежать к эльфийскому роду. Единственно возможный для людей способ завладеть живым мечом – получить его в подарок. Если учесть, что последние двести лет у нас с эльфами что-то вроде вооруженного нейтралитета, то об этом можно даже и не мечтать – эльфы и до этого крайне редко так осчастливливали людей. Последний раз такой драгоценный дар был преподнесен пра-пра-пра-пра-… деду сегодняшнего короля при заключении мира после двухсотлетней войны с эльфами. Эдгар II не даром был прозван Великим: он сумел остановить кровавую бойню, начатую его предшественниками и поднять страну из руин. Он был одним из тех немногих людей, которых эльфы уважали и почитали за равных, и поэтому был удостоен чести владеть эльфийским мечом. Вот уже пятьсот лет этот клинок передается из поколения в поколение, клинок не умирает, но и не признает новых королей своими хозяевами.

– Так вот, когда где-то пять дней назад ко мне ввалился помятого вида наемник и сказал, что им с приятелями не хватает на выпивку, а у него завалялся эльфийский клинок, я подумал, что он предлагает мне мертвый меч, – вырвал меня из раздумий голос продавца. – Я, не торгуясь, выложил за него требуемую сумму – 25 золотых (за эти деньги можно было купить коня из королевских конюшен!), потому что клинок был живой, – моя челюсть с грохотом ударилась об стойку, – очевидно, бывший владелец меча умер, поэтому крайне выгодная сделка сорвалась.

– А Вы не боялись, что меч может быть ворованным? – осторожно поинтересовался я.

– Мальчик мой, конечно, он был ворованным, и вы, и я, и тот мужчина прекрасно это понимаем. Если бы меч не умер, то я бы уже сегодня получил пятикратную сумму и больше бы его не увидел, а на что рассчитывал мой клиент, я не знаю и знать не желаю. Но увы…

Под пятнами ржавчины проглядывал какой-то растительный орнамент, но разглядеть подробней его не удавалось. Несмотря на плохое настроение, лавочник описал мне гравировку и даже попробовал набросать угольком на крышке стола. Все те же странные листья.

– А что Вы теперь собираетесь с ним делать?

– Продам, конечно же. Много денег за него я уже не получу, но нужно хотя б вернуть потраченные. – Заметив мое недоумение продавец пояснил, – на самом деле эльфийские клинки хорошо продаются и в мертвом состоянии: очень многие "храбрецы" любят прихвастнуть, что они убили эльфа в честном поединке и эдак нечаянно упомянуть, что теперь в их коллекции уже пятый мертвый клинок. Демонстрация мечей "поверженных противников" производит впечатление и на менее удачливых друзей, и на экзальтированных дамочек.

25 золотых у меня не было, все же это слишком большая сумма денег, обычно два-три золотых в кошеле считаются вполне достойной суммой для молодого дворянина, желающего пожить в городе неделю, ни в чем себе не отказывая. Отец давал мне гораздо больше денег, полагаясь на мою рассудительность, но все же не настолько много. К тому же из-за эльфа я уже значительно поиздержался.

– И сколько Вы за него хотите? – лавочник понимающе фыркнул, отчего я невольно покраснел.

– Я же сказал, что хочу вернуть свои деньги: 25 золотых.

Странно, что он не попытался хоть немного подзаработать на этом деле. Видимо, это предельная цена на мертвый меч.

– Вы можете дать мне неделю на то, чтоб я собрал деньги?

– Нет, – отрезал продавец. – Я уже согласился подождать 3 дня, и что в результате? Клинок умер, и я потерял кучу денег. Я продам его первому, кто выложит за него всю сумму. Я мог бы ссудить Вам денег, но, я не знаю, сможете ли Вы что-либо оставить в залог. Позвольте Ваш клинок?

Я нехотя вытащил свой меч из ножен. Продавец окинул мой клинок оценивающим взглядом, проверил балансировку и остался весьма доволен увиденным.

– Ну, что ж. Я готов дать Вам 25 золотых и неделю сроку, если Вы оставите свой меч.

– Две недели, – брякнул я.

– По рукам, – Как-то подозрительно быстро согласился продавец. – К эльфийскому клинку есть ножны, так что…

Я отцепил свои и протянул их довольному лавочнику. Ужас, что я творю! Занимаю в какой-то подозрительной лавочке, хозяин которой не стесняется признаться, что приторговывает краденным, и оставляю под залог свой дуэльный меч. Если я вовремя не выкуплю его назад, то я опозорю и себя, и отца. И все ради чего – ради заржавелого куска железа.

– А Вы случайно не знаете, где я могу найти того наемника? – спросил я, не особо надеясь на ответ.

– Ну почему не знаю, знаю, – серебряная монета перекочевала в карман торгаша. – В таверне "Лесной кабан".

Я рассеяно кивнул и, забрав свое приобретение, отправился по указанному адресу. Не знаю, что я собирался делать, но наемника в таверне не оказалось. Еще одна серебрянная монета и трактирщик рассказал, что действительно тут пять дней пьянствовали десять наемников, пропивавших гонорар за одно выгодное дельце. Но, к сожалению, уже часов пять, как они уехали куда-то на юго-восток. Я похолодел: они уехали в сторону леса, где находился наш домик. Если это были те самые изверги, то вполне возможно они захотели проверить, как там их жертва, а может быть уничтожить следы своего преступления (хотя убийство эльфа преступлением не считается, скорее подвигом). А если эта железяка действительно меч Вилли, то значит, они его уже нашли…

Первый мой порыв был бежать немедленно домой, но я и так наделал сегодня достаточно глупостей. В любом случае нестись сломя голову в дом, где могли засесть десяток громил, желающих поближе познакомиться с сердобольным лекарем, – не лучший вариант. Если исходить из того, что это меч Вилли, а, следовательно, тот мертв, значит, надо будет сделать небольшой крюк и зайти в деревню разузнать, не видели ли они наемников. С другой стороны, четыре часа назад эльф помирать не собирался, по дороге сюда я никого похожего на эту банду не встретил. Скорее всего, они просто проехали мимо. Мысли, что все это время наемники искали, куда делось тело, я старательно гнал.

Ругая себя за свою беспечность (я мог бы и раньше не подумать о существовавшей угрозе), я решил, что если эльф чудом остался жив, то его надо срочно увезти подальше отсюда, не дожидаясь, пока кто-нибудь захочет проведать моего пациента. В кои-то веки я решил составить план, а не сначала действовать, а потом думать, как расхлебать последствия. В который раз я пожалел, что отправил своего коня вместе с капитаном нашей стражи, который проводил меня почти до деревни. Что поделать, конь у меня тоже был слишком хорош для скромного паренька. Может быть, было проще не скрывать свое имя, но тогда мне и деду пришлось бы мириться с постоянным присутствием охраны.

Поэтому пункт первый моего плана был купить лошадь – на ней я доеду до дома, а потом буду везти на ней эльфа. Покупка двух лошадей была отвергнута по ряду причин – во-первых, если я буду так транжирить деньги, то меч свой я уже никогда не выкуплю, во-вторых, продираться сквозь лес на лошадях, то еще удовольствие, в-третьих, уход за эльфом никто не отменял, а если сюда же добавить еще двух лошадей…

Пункт второй. Купить походные принадлежности – большой термос для хранения еды: готовить пюре в пути невозможно; и еще кое-что по мелочи.

Пункт третий. Заехать в деревню и узнать, неслышно ли чего, оставить там лошадь и тихонько подкрасться к дому. Дальше решил действовать по ситуации – не силен я в планировании, однако.

План почти сразу же претерпел значительные изменения. Всего за золотой мне удалось купить неплохую лошадь, подходящую для лекарского внука, но едва я сел в седло, я сразу понял, что за королевских скакунов отваливают бешеные деньги не только за их исключительную красоту, но и за их выучку. Ехать же на Пчелке было сущим наказанием – до того как я ее купил, она ходила в плуге. Эльф недалеко на такой уедет. Я тут же придумал очередной гениальный план с кодовым названием: "Не знаю, куда я все это буду девать, если что". "Если что" я решил не уточнять. Не доехав пятидесяти шагов до лавки с гордой вывеской "Все для путешественников", я свернул к плотнику. Последний оказался весьма толковым мужчиной лет пятидесяти, и довольно быстро понял, что я от него хочу. Договорившись о доставке заказа в деревню, я купил-таки термос и два пуховых одеяла.

Я решил воспользоваться старым проверенным методом – дед рассказывал про то, как он однажды так тащил раненного – сделать специальные носилки, которые с одной стороны крепились к оглоблям, а с другой заканчивались ручками. Поэтому если немного сместить центр тяжести, то основная нагрузка ляжет на впряженную спереди лошадь, а идущему сзади человеку нужно будет только держать носилки и направлять движение лошади. Так что сдуру купленная тягловая лошадь может оказаться весьма ценным приобретением, впрягать в такую упряжку скакуна было бы самоубийством. После всех приготовлений я, наконец, отправился в путь. Конечно, все мои усилия могут оказаться бессмысленными, но если что, возвращаться в город будет уже некогда, я и так слишком долго тянул с отправкой эльфа.

Ноги отказались меня держать, и я тихонечко сполз по стенке – эльфа в комнате не было. Когда меня заверили в деревне, что наемники проезжали здесь полдня назад, и в лес они точно не сворачивали, я плюнул на конспирацию и погнал лошадь в сторону домика, чтоб побыстрее удостовериться в том, что с эльфом все в порядке. Все оказалось напрасным, с утра я злился на эльфа, теперь я злился на себя – эльф ничего плохо мне не сделал, а я его бросил: беспомощного и беззащитного, – и даже не предупредил, что уйду на целый день, почему-то именно последнее казалось мне главной моей ошибкой, точнее подлостью. Резко приблизившийся к лицу пол неожиданно прервал сеанс самобичевания (каким-то чудом я успел в последний момент подставить руки и смягчить падение, хотя колено все же ушиб изрядно) – задумавшись, я вышел на веранду и обо что-то споткнулся. Кажется, это была кошка – мне показалось, что до падения я слышал невнятное мурлыкание. Я поднялся и обернулся, чтоб посмотреть на нее. Я ошибся, это была не кошка, скорее кот – большой и нахальный. Подставив свою наглую, перебинтованную, эльфийскую морду лучам теплого летнего солнца, на полу сидел Вилли. Убью гада!

Глава 5. Ухогорлозубоглаз на полставки

Настало время серьезно подумать о том, что я дальше буду делать с эльфом. Скоро приедет дед, и я не берусь предугадать его реакцию на остроухого квартиранта. Надежды на то, что за ближайшие пару дней эльф окончательно придет в норму и сделает ручкой, нет. Несмотря на его вчерашний «подвиг», самостоятельно передвигаться он сможет лишь через 2 недели и то, без помощи поводыря, он далеко не уйдет – глаза до сих пор различают только свет, и воспаление еще не прошло. Вчерашнее происшествие показало: как бы я не относился к эльфу, бросить его на произвол судьбы я уже не смогу. Слишком много я для него уже сделал.

Вчера я поднял панику и готов был немедленно тащить эльфа хоть на край света, лишь бы подальше от той поляны и дома деда. Сегодня я уже более трезво, по крайней мере, мне хотелось в это верить, подошел к этому вопросу. Логичней всего доставить Вилли к соплеменникам в надежде на то, что те его не оставят без помощи – слепому эльфу нечего делать во враждебно настроенном людском селении. Эх, если бы еще знать, что здесь делал Вилли до того, как попал в руки людям. Кто знает, может быть, его не особо жалуют и на эльфийских территориях, и он сбежал оттуда в поисках лучшей доли, а может его и изгнали – эльфы обычно в одиночку не ходят по людским землям. Насколько я знаю, остроухие очень эгоистичные существа. Помогут они своему соплеменнику или, наоборот, воспользуются его беспомощностью? А, может быть, он шпионил здесь? Тогда все мои действия вообще попахивают государственной изменой. Думаю, эльф легко разрешит мои сомнения, хочет ли он поскорей попасть к сородичам или нет, но вряд ли он мне признается, не разведчик ли он. Осталось только решить, насколько далеко готов я зайти, помогая эльфу. Пересекать эльфийскую границу без приглашения рисковали единицы, и те, кто потом все же возвращались оттуда, не любили вспоминать о своем пребывании у эльфов.

К сожалению, с уверенностью я могу сказать только одно: здесь оставаться эльфу нельзя. Наемники уехали, но здесь ушастых никто не любит – слишком много горя видели от них местные жители – и если кто-нибудь узнает, что у меня живет эльф, последнему несдобровать. И кто заплатил за мучительную смерть эльфа? Боюсь, моя самодеятельность вряд ли будет ему по нраву… А если наемники не причем, а это селяне устроили самосуд над эльфом? Если так, то получается, что я спасаю преступника, причем очень жестокого и беспринципного. Разозленные, разгневанные люди способны на многое, но какое преступление надо совершить, чтоб заслужить такую казнь? Что ж, это очень легко выяснить. И, почти собравшись идти в деревню, я малодушно отказался от этой идеи. Я не знаю, что буду делать, если вдруг Вилли окажется чудовищем. Не смогу уже как-то навредить ему, но и помогать, зная, что он совершил что-то ужасное… Никому не пожелаю такого выбора. Конечно, можно сказать, что он мне никто. Но это не так. Я спас ему жизнь и теперь не могу уже отнять этот дар. Хотя, что я думаю, я ведь уже решил, что отнесу его к эльфам, и чем быстрее я это сделаю, тем лучше.

Сборы не заняли много времени, и, заперев дом, я двинул в сторону эльфийской границы. Записку деду оставлять не стал – все равно через полторы недели я уже вернусь, а дед раньше и не приедет, в крайнем случае, решит, что я не дождался его и уехал. Покидал дом я в самом мрачном настроении. В том, что эльф будет мстить обидчикам, я ни на секунду не сомневался. Возможно, нужно было дождаться, пока эльф сможет внятно говорить, и взять с него клятву не причинять вред людям, но мне было противно от мысли расплачиваться своей помощью за эльфийское "милосердие" к людям. Если эльф и принесет такую клятву, то ничто не мешает его родственникам и друзьям отомстить за свое сородича и друга. И, тем не менее, мне казалось, что я совершаю большую ошибку.

Как будущий владетель этих земель я должен был в первую очередь позаботиться о людях, живущих здесь. "Иллирэн, когда-нибудь ты займешь мое место, и тогда ты будешь хранить границы нашего государства от эльфийского вторжения. Запомни, что эльфам нельзя доверять, если они смогут тебя обмануть – они обманут. Все попытки договориться они примут за проявление слабости, а поэтому будь тверд, мой мальчик, и помни, что лучше жестко пресекать их посягательства, чем захлебнуться кровью людей, доверивших тебе свои жизни," – говорил мне отец.

А теперь я понимал, что отец был не прав и что я был не прав, слепо ненавидя всех эльфов. Да, и у отца и у меня были серьезные причины. Да, эльфы жестоко расправлялись с целыми деревнями, не оставляя после себя никого. И тогда люди собирали целые отряды и сжигали уже эльфийское поселение. Официально, у нас с эльфами был заключен мир, но с молчаливого одобрения властей, как эльфийских, так и людских, кровавая месть за своих сородичей считалась делом правым. Ни эльфы, ни люди не пытались разорвать этот замкнутый круг, хотя такое положение дел не только стоило жизни десяткам и тех, и других, но и вредило торговле. Уже хотя бы поэтому правители стран должны были что-то предпринять. Купцы не чувствовали себя защищенными на "дружеской" территории, и поэтому ежегодная ярмарка, проходившая в приграничных землях и бывшая почти единственной возможностью купить товары другой страны, походила на военные смотры – столько охраны было и у эльфов, и у людей. Запретить же ношение оружия во время ярмарки никто не решался, так как не доверял противнику. Боюсь, что если в ближайшие десять лет Эльфийский Повелитель не примет никаких мер, приграничные конфликты могут перерасти в многолетнюю войну на истребление.

Человеческий век короток, поэтому наши короли не спешили налаживать отношения с эльфами: одного беспокоили только его насущные проблемы, другой, как и мой отец, считал, что компромисс – это проявление слабости, третий опасался, что "шашни" с эльфами вызовут недовольство у народа – и так последние 200 лет. На смену усопшему королю приходил его наследник, который, в надежде на то, что в его правление войны не будет, не пытался ничего изменить. Но то человеческие правители, а Повелитель эльфов будет править еще не одно столетие, уж он-то должен понимать, что так долго продолжаться не может. И если бы он сделал первый шаг навстречу людям, то наш король с радостью бы поддержал такое решение, люди быстро оценили бы выгоду от открывшихся перспектив, а эльфы… Эльфы бы приняли такое решение Повелителя, потому что, слово Повелителя – Закон, а Закон эльфы чтут. От преступившего Закон отрекается весь род – худшее наказание для эльфа. Мечтать невредно: Повелителю не позволит гордость снизойти до презренных людишек, которые, тем не менее, умудрились убить изрядное количество эльфов.

О мече я Вилли так ничего и не сказал. И так ясно, что это не его меч, зачем тогда лишний раз расстраивать его и давать еще один повод для мести. Я выкупил "меч Вилли" (сразу-то я решил, что это его меч) именно по этой причине. Эльф обязательно вернулся бы за ним – и не один, и тогда бы его месть коснулась бы всего города – мстят эльфы очень страшно.

Я всерьез уже задумывался, а не выкинуть ли мне меч, который прицепил на пояс. Клинок оказался довольно прочным, и хотя таким оружием можно было только насмешить противника, уж лучше такой меч, чем никакого, может, увидев его, потенциальный противник справедливо посчитает, что связываться с умалишенным себе дороже, и не станет на меня нападать. Настроение с каждым днем все падало и тащить эту бесполезную железяку больше не хотелось, но когда я уже хотел выкинуть это свидетельство самой бессмысленной траты денег в моей жизни, меч преподнес мне сюрприз. Когда я решил в последний раз "полюбоваться", на что я променял свой дуэльный клинок, то с удивлением обнаружил, что, лезвие очистилось от зазубрин и ржавчины. Никогда не слышал, чтоб мертвые клинки оживали. Может, он был в коме, а теперь очнулся и признал меня хозяином? Я провел пальцем по лезвию и тут же отдернул руку – острый. Ну что же ты, Железяка? Не захотел, чтоб тебя выбросили в сыром лесу – мигом очнулся. Я тебя таскаю – а ты меня чуть без пальца не оставил. Я почувствовал себя намного уверенней, и хотя от эльфийского меча надо ожидать эльфийского коварства, надеюсь, что в случае опасности он не будет мешать.

На третий день нашего безрадостного путешествия я не выдержал: по моим подсчетам мне еще два дня тащить эльфа до границы, а настроение – ложись и помирай. А дальше будет еще хуже. Чувствую еще пара дней, и я окончательно уверюсь в том, что возвращение покалеченного эльфа к сородичам только спровоцирует очередной карательный рейд, и из-за моей мягкотелости погибнут люди. Как только я буду уверен в этом больше чем пятьдесят процентов, прикопаю эльфа под ближайшей елкой. Поэтому на первой же поляне я сделал не запланированную остановку. Эльф если и удивился, то виду не подал.

– Эльф, – в последнее время я называл его только Вилли, и теперь, услышав иное обращение, тот сразу напрягся, – я до сих пор не уверен, что я правильно поступаю, таща тебя к твоим. Я вообще не знаю, зачем я это делаю. Я не буду требовать, чтоб ты обещал оставить месть, только знай, что эльфы сами виноваты в том, что их так ненавидят…

Когда я выплеснул накопившиеся эмоции, стало намного легче: пусть эльф знает, как я к нему на самом деле отношусь, а то терпеть его благодарные полупоклоны стало уже невыносимо. Эльф меня благодарил за еду, за воду, за лекарства, за всю ту помощь, что я ему оказывал, благодарно кланяясь за всякую мелочь. Где его хваленая эльфийская гордость?

До ужина я с эльфом больше не разговаривал и уже успел десять раз пожалеть, что наговорил кучу гадостей. Надо было просто попросить его не мстить, и, может быть, из благодарности тот не стал бы убивать хотя бы людей, живущих в нашем графстве. Но из глупой гордости – мне от врага ничего ненужно – я бездарно упустил возможность хоть как-то повлиять на сложившееся противостояние: если хотя бы один эльф отказался от мести, возможно и другие эльфы поняли, что много плохих людей, но есть и хорошие…

От еды эльф отказался, не забыв при этом слегка поклониться. Да что ж это такое? Мол, есть я не буду, но спасибо, что предложили. Да уж добился мира во всем мире.

– Брось, эльф, если хочешь еще увидеть своих, то ешь, а то я решу, что ты отказываешься от моей помощи вообще. – На слове "увидеть" эльф вздрогнул. Ну вот, дипломат из меня никудышный, нашел, что сказать слепому эльфу. Только когда эльф снова отказался еды, я заметил, что ему плохо: он весь покрылся испариной, его лихорадило. Не зная, в чем причина такого ухудшения, я мало чем мог помочь – только приготовить жаропонижающий отвар. Чтобы заставить эльфа выпить его, пришлось приложить немало упорства.

– Не глупи, давай, я же вижу, что тебе плохо, открой рот, тебе станет лучше, если ты выпьешь отвар, – когда увещевания не помогли, пришлось зажимать упрямому эльфу нос. Зато когда тот со стоном, наконец, приоткрыл рот, я понял, в чем причина повышенной температуры – у нашего маленького резались зубки, причем все сразу. Обе челюсти распухли, а на месте выбитых зубов, теперь начали "проклевываться" новые. Отвар был безжалостно вылит обратно в котелок, и туда же полетели новый травы. В итоге получился универсальный жаропонижающий, болеутоляющий и снимающий отеки отвар.

– Вилли, давай, пожалуйста, потихонечку, маленькими глоточками… – Я уговаривал эльфа как маленького и поил его с ложечки. Стоило эльфу "захворать", и я снова был готов нянчиться с ним. Через полчаса ему стало немного полегче, и я заставил его проглотить 3 ложки разведенного в воде мела – чем быстрее вырастут зубы, тем лучше. Эльф даже немного поел.

Весь следующий день я регулярно останавливался, чтобы дать Вилли настой, поэтому прошел меньше, чем обычно. А я-то надеялся, что уже завтра к полудню буду у границы. Ночью я проснулся от жутких хрипов – эльфу было плохо, он задыхался, отек увеличился и мешал эльфу дышать. Я запаниковал, я впервые не знал, что делать, – влить эльфу настой не получалось, я боялся, что тот, захлебнется. Сделав глубокий вдох, я попытался успокоиться, этот простой метод помог, мозг сразу выдал единственно верное в такой ситуации решение. Я оттащил эльфа к ближайшему дереву и усадил, чтобы ему было легче дышать, развел посильнее огонь и в неверном свете костра нацедил стакан крови. Целый час я по капле вливал кровь в рот полулежащему эльфу, боясь, что очередной хрип будет последним. Наконец, он задышал ровнее. Теперь трясло и колотило меня. Целый час держать конвульсивно дергающегося, задыхающегося эльфа, и при этом не позволять себе поддаться соблазну влить всю кровь сразу – слишком тяжелое испытание. Я до утра просидел рядом с Вилли, каждых пять минут трясущимися руками давая ему еще "одну ложечку" противоотечного настоя. К утру отек почти спал, и дыхание уже было не такое тяжелое. Пробормотав эльфу, чтоб будил меня, если станет хуже, я рухнул и тут же провалился в сон без сновидений.

Когда я проснулся, был уже полдень. Прислушавшись, я убедился, что эльф все еще дышит. Пока я спал, он почти уже пришел в норму. Чего нельзя сказать обо мне, такое ощущение, что я три дня не спал. Я приказал себе встать и, собрав волю в кулак, поднялся одним рывком, о чем сразу же и пожалел – в глазах все поплыло. Мне пришлось пять минут обниматься с деревом, чтоб немного прийти в себя. Умывание холодной водой прояснило сознание, и я, пошатываясь, пошел поить эльфа вчерашним настоем. Левая рука противно ныла, не знаю, как я буду тащить носилки. Когда я наклонился, чтоб напоить Вилли, голова опять закружилась. Пришлось присесть на корточки и переждать пока перед глазами перестанут плясать огни.

– Так, похоже, мы сегодня никуда не идем, – тусклым голосом сообщил я. Эльф в ответ взял меня за руку (как трогательно!), гад такой, за больную. И слегка ее сжал, я еле удержался, чтоб не завыть. Да так и остался сидеть рядом с эльфом, чувствуя, как проходит головокружение. Через пять минут почувствовал прилив сил и решился открыть глаза.

– Ну что ж ты, гад эльфийский, делаешь?! – вскричал я.

Эльф виновато отдернул руку, и сияющий ярким светом амулет тут же погас. Ночью он чуть не помер, а утром уже решил поделиться со мной силой!

– Спасибо, – буркнул я и пошел за едой. За то время пока я спал, эльф удивительно похорошел. Ночью я снял с его головы все повязки, чтоб они не мешали ему дышать, поэтому сразу заметил улучшения, а они были, как говориться, на лицо. У него отрасли сантиметров на пятнадцать волосы, короста почти полностью сошла с лица, и теперь оно было покрыто нежной розовой кожей – как у младенца. Я осторожно убрал ему волосы за уши – так и есть, они восстановились до конца, и теперь только более светлый цвет их верхней части выдавал их недавнее "рождение". Я бы не поверил, что эльф ночью чуть не умер, если бы сам не видел. Но почему? Кровь и раньше хорошо помогала, но чтобы так… Я заслонил эльфа от солнца, и осторожно приподнял глазную повязку – нет, веки до сих пор воспалены. А я уж было понадеялся. Значит, эльфу нужна еще кровь. Но сначала надо выяснить один вопрос: