Текст книги "Расслоение (СИ)"

Автор книги: Nezloi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 32 страниц)

Глава 31

Мощнейшие электромагнитные импульсы, последовавшие сразу за подрывами ядерных зарядов, одним махом лишили меня девяносто пяти процентов вооружённых сил, просто спалив «тонкую» начинку у моей роботизированной армии. Уцелели только те, что охраняли убежище, и частично охрана гостиницы; все остальные одномоментно превратились в мёртвые наборы деталей из стали и пластика. Даже Наблюдатели, которых, как мне казалось, я защитил от всего, сыпались с неба, словно мёртвые птицы.

На пару часов я лишился любой связи, буквально ослепнув и оглохнув. К счастью, кое‑какой резерв у меня имелся, и я сразу же озаботился восстановлением связи. И первое, что услышал, – это, что мои продуктовые склады атакованы какими‑то бандитами. Причём они уже умудрились захватить и начать грабить два ангара и сейчас зачем‑то пытаются захватить третий, хотя, чтобы вывезти уже захваченное, потребуется не один день. А учитывая нынешний дефицит топлива, то и недели.

Фёдоров и Мо пока успешно обороняли нашу собственность: благо оба были упакованы в последние версии боевых роботизированных экзоскелетов. Дозвонившись до отеля, немедленно отправил трёх недавно нанятых паранормов в помощь. Конечно же, не с голыми руками – им, как ещё не до конца проверенным бойцам, достались экзоскелеты прошлого поколения.

Понимая, что этого мало и, несмотря на технологическое превосходство, моих людей могут просто задавить числом, тяжело вздохнул и приказал соединить меня с Зохой.

Зоха был лидером крупной и хорошо вооружённой этнической банды, состоявшей преимущественно из выходцев с Кавказа.

Мой звонок немало удивил чеченца, хотя бы тем, что никакой связи давно уже не было и большинство граждан продолжали носить телефоны по привычке.

– Кто это⁈ – донёсся до меня настороженный голос с едва уловимым акцентом.

– Здравствуй, Зоха. Это Иванов.

– Оружейник! – акцент стал чуточку заметнее: видимо, Зоха заволновался. И было отчего: не так давно я с помощью дронов и отделения «болванчиков» зачистил парочку мелких, особо отмороженных банд.

Кстати находящихся под его «патронажем».

Не став растекаться мыслью по древу, предложил Зохе контракт: все его бойцы – в обмен на десять тонн продуктов.

Внимательно меня выслушав, бандит неожиданно спросил:

– Не боишься, что обману и вместо помощи сам заберу твои склады или даже твою гостиницу?

– Не боюсь, Зоха. Ты, конечно, можешь попытаться это сделать и может быть у тебя даже получиться, вот только что ты будешь делать потом, когда я восстановлю свою армию? Со мной лучше дружить, Зоха: вторых шансов я не предоставляю.

Пока лидер кавказцев спешно собирал и организовывал отряды, я штамповал новых Наблюдателей и ударные дроны, параллельно собирая информацию о напавших.

Совсем не удивился, когда узнал, что по большей части атаковавшая меня банда состоит из выходцев из Средней Азии. Кстати, это одна из самых многочисленных группировок в Москве на текущий момент. И сильно удивился, когда «Боевик» предоставил мне кадры от недавно отправленного в тот район «Наблюдателя».

В коротком пятисекундном ролике я увидел некоего паранорма, парящего в паре метров над землёй и при этом умудряющегося метать разные тяжёлые предметы в баррикаду, за которой укрылись Фёдоров и Хо, одновременно прикрывая себя от очередей бетонным блоком, висящим перед ним.

– Вот же сука! – разозлился я. – Это мне в благодарность за всё добро, что я для неё сделал!

Тут же, не сходя с места, выдал новый приказ «Боевику» о ликвидации Харта и полковника Поспелова, который наверняка должен быть где‑то рядом. Я был на сто процентов уверен, что атака на мои склады спланирована именно им: уж слишком всё быстро и чётко было сделано – конечно, с учётом криворуких исполнителей.

Чтобы ускорить переброску людей Зохи в зону боевых действий, пришлось выделять под это дело почти весь свой уцелевший автопарк и задействовать большую часть миньонов. Даже Николая Васильевича, работавшего над книгой, не пожалел, заставив присматривать за подростками в гостинице.

Несмотря на лучшую организованность и вооружение, Зоха со своими бойцами до складов так и не доехал, завязнув в частном секторе, прилегающем к складам.

Полковник Поспелов и здесь нас переиграл, умудрившись перекрыть все подъезды к территории, выстроив глубоко эшелонированную оборону.

Несмотря на непрерывно поступающие от Наблюдателей разведданные, Зохе буквально приходилось прогрызать оборону Поспелова, неся при этом потери.

Мне же, чтобы боевики не завязли, приходилось прямо с «конвейера» отправлять ударные дроны им в помощь. Бои, ведущиеся сразу на нескольких улицах, с наступлением темноты затихли. А я, прикинув темпы, понял, что, если ничего не предпринять, то ещё как минимум сутки будем биться лбом в закрытую дверь.

– Видит бог, я не хотел, – произнёс я, вводя новую команду в аналитический модуль верстака.

Три часа спустя в ночь улетело звено дронов‑невидимок, неся под «брюхом» бомбы с аналогом «Новичка», но на порядок токсичнее и устойчивее к внешней среде.

После сотворённого сон не шёл. И я, открыв вкладку, куда «Боевик» собирал информацию по последствиям ядерных ударов, стал изучать накопленный материал, мысленно поблагодарив систему за то, что не нужно лично шарахаться по заражённым территориям и лезть в «очаги». Всё сделали специально для этого разработанные роботы, причём наверняка гораздо лучше, чем могли бы сделать люди.

Всё оказалось не так страшно, как я себе представлял. Нет, конечно, разрушения были масштабные – особенно в эпицентре поражения, который, кстати, был не таким уж и большим: меньше километра в диаметре. Ещё десяток километров можно было накинуть на ударную волну, но там разрушительная сила довольно быстро угасла. Хотя первые пару километров девятиэтажки сносились как карточные домики, но уже через пять в некоторых зданиях уцелели даже окна.

Радиоактивное заражение тоже было умеренным: благо Москве повезло, что ветер был в противоположную от неё сторону, а потом ещё и дожди прошли, прибив радиоактивную пыль и остановив пожары.

Второй эпицентр был точной копией первого.

Почесав затылок, бросил быстрый взгляд на оборону моих складов: там всё было по‑прежнему, несмотря на прибытие моих паранормов и давление боевиков Зохи с тыла.

Точнее будет сказать, люди Свиридовой перестали пытаться захватить ещё один склад и стали активнее грабить уже захваченное. Мои «орлы» тоже не могли пойти в наступление, так как, по сути, воевать там умел один Фёдоров. Но отпускать его одного против почти двух сотен головорезов, у которых имелось и тяжёлое вооружение, а самое главное – отмороженный Харт, я не рискнул.

– Ничего, вы своё получите через семнадцать минут! – злобно пробормотал я, кинув взгляд на таймер подлётного время дронов, несущих баллоны с отравляющими веществами.

Смотреть в прямом эфире, как погибают от газа сотни людей, я не стал и переключился на заокеанский «канал».

Благодаря спутникам, которых я в немалых количествах вывел на орбиту, у меня имелась полная картина «ответного привета».

Кстати, в сам славный город Вашингтон попала только одна ракета, остальные были либо сбиты на подлёте, либо упали где‑то на окраине, не нанеся особого ущерба – если, конечно, так можно сказать о ядерных бомбах. Хотя, на мой взгляд, город пострадал сильнее, чем Москва. Кроме столицы, «ответку» получили ещё десяток городов, но сильнее всех не повезло Чикаго: из пяти ракет три ударили точно в цель. Одна рванула прямо в центре, а две другие – в промышленных районах.

– Не повезло.

Картины масштабных городских и лесных пожаров меня не привлекали.

Когда я «вернулся» на свой берег океана, всё уже было кончено. Скупое утреннее солнце равнодушно освещало сотни тел, сплошным ковром покрывавших всё пространство перед складами и частично дорогу, ведущую в частный сектор.

Среди мёртвых тел ходили мои люди в своих футуристичных экзоскелетах, конечно же оборудованных замкнутыми системами дыхания. Зоха со своими бойцами находился несколькими сотнями метров дальше, не рискуя подойти ближе. Светло‑зелёную дымку газа, что даже и не думала рассеиваться, с его места через бинокль было отлично видно. Я специально сделал такой стойкий газ на случай, если хитрый чечен решит, что в последний момент можно немного подкорректировать условия нашего договора в свою пользу.

– Владимирыч!

Погрузившись в свои мысли, я вздрогнул, когда из наушника раздался голос Фёдорова. Боевик по его запросу соединил моего первого миньона со мной.

– Слушаю.

– Смотри, кто тут у нас.

Через мгновение нейросеть переключилась на нашлемную камеру Фёдорова и продемонстрировала мне мёртвое тело Харта. Судя по его синюшному лицу, искажённому предсмертной мукой, умер паранорм крайне плохой смертью.

– Собаке и смерть собачья! – злобно прокомментировал Фёдоров.

С Зохой я рассчитался, как говорится, не отходя от кассы, отгрузив ему десять тонн разных круп, подсолнечного масла и свиной тушёнки. Последнее сделал только потому, что Зоха при расчёте стал понемногу борзеть. Почему‑то вдруг решив, что я теперь просто обязан нанять его для охраны складов, он вынудил меня через киборга, что изображал меня, намекнуть ему, что я отлично знаю, где они живут, а газ, который, к слову, к этому моменту только начал разлагаться, у меня ещё имеется.

Зоху это отрезвило. Что‑то злобно пробормотав на родном языке, сдал назад.

На этом наше общение закончилось, и мы расстались хоть и не врагами, но точно не друзьями.

Травин.

Жизнь в подземном городе мне не понравилась с первого же дня. Правда, после ядерных ударов по Москве я на некоторое время изменил своё мнение, но, когда узнал, что столица практически не пострадала и люди продолжают там жить, принялся уговаривать отца вернуться в поместье. Как обычно, Лазарь был упрям до изумления. Правда, сейчас он пытался объяснить мне движущие им мотивы.

– Ты пойми: если мы всё бросим и вернёмся в Москву, что, кстати, будет сделать не так уж и просто, то мы там окажемся предоставлены сами себе. На текущий момент президент практически ничем не управляет и вряд ли сможет вернуть себе всю полноту власти. Его влияния, худо‑бедно, хватает только на этот подземный город.

– У тебя же есть связи, ресурсы! Люди, в конце концов!

Лазарь усмехнулся.

– И кем я там стану – очередным главарём банды?

– А здесь ты кто?

Кажется, тот разговор заронил в душе властолюбивого отца зёрна сомнения, так как он стал активно вести какую‑то подозрительную деятельность: каждый день встречался с огромным количеством людей, ведя с ними странные разговоры. Примерно через месяц я заметил, что вокруг отца стала образовываться своеобразная свита. И только когда в ней замелькали военные – в основном командиры среднего звена, – я всё понял. Лазарь готовил военный переворот. В демократичные выборы я не верил и в лучшие времена.

Меня в свои дела отец не посвящал, хотя, судя по резко возросшему арсеналу в наших апартаментах, в своих раскладах учитывал: всё‑таки, как ни крути, я считался сильным боевым паранормом.

Меня же вся эта подковерная возня дико раздражала. Отстранившись от всех этих тайных сходок и бесконечных разговоров, я уходил исследовать подземный город, прихватив с собой моего миньона – Волосатого Аго.

Кстати, судя по планам, неполный комплект которых у меня имелся в телефоне, город был рассчитан на проживание как минимум пятидесяти тысяч человек, но в итоге жило в нём чуть больше пяти.

Конечно, пускали меня далеко не везде, несмотря на мой статус «человека президента». Например, в арсенал я попасть не смог, зато в оранжереи и теплицы меня запустили без проблем, а вот на склады длительного хранения продуктов – нет.

Естественно, телодвижения отца не остались незамеченными спецслужбой, но при этом обвинить Лазаря было не в чем, так как напрямую он ничего и никому не предлагал – просто набирал сторонников.

Конечно, будь на его месте любой другой, то такого индивида просто тихо бы убрали, пустив на удобрения где‑нибудь в теплицах на нижних ярусах. Но Лазарь, кроме того что и сам был неслабым «супером», так ещё и имел нехилую поддержку в народе – всё‑таки единственный целитель. Плюс не стоило забывать, что его жена, моя мать, работала в охране президента, то есть имела доступ непосредственно к тушке «самого». Ну и я, пусть и чистый боевик, но имеющий странные способности доставать из ниоткуда преданных людей, – вроде бы мелочь, но это пока не дашь каждому миньону автомат или пояс шахида.

Противодействие началось с моего увольнения. Мне официально вручили бумагу, что моя мутная должность «референта» упразднена и я лишаюсь всех положенных мне благ в виде питания по первой категории, положенных мне апартаментов и зарплаты. Последнее было местное ноу‑хау: зарплату платили не деньгами – кому сейчас нужна эта резаная бумага? – а виртуальными баллами полезности. Которые, кстати, можно было потратить в «Лас‑Вегасе» – так просто и незамысловато назвали в народе уровень, где сосредоточили все увеселительные заведения.

Моё увольнение ничего не изменило: жил я и так с родителями по настоянию отца, а кормился матушкиной стряпнёй, что была никак не хуже «питания первой категории».

Правда, оказалось, что бездельников в Городе быть не может и каждый здоровый гражданин обязан трудиться там, куда его пошлют «комиссары» – так странно называли ответственных за ярусы.

Меня устроили скотником на свиноферму на нижнем уровне. Правда, на работу я так и не вышел: влияния отца хватило, чтобы меня перевели помощником участкового, отвечающего за наш ярус. Правда, туда я тоже не вышел: вместо этого я целыми днями болтался по этажам или рубился в компьютерные игры.

Следующей работы лишилась мама: её уволили как лицо, утратившее доверие работодателя, – причём это была официальная причина. Правда, перевести её скотницей или ассенизатором не успели: отец, поднабравший влияния и сторонников, устроил её участковым на нашем ярусе. Прежний вдруг скоропостижно скончался от инсульта. Кстати, его «случайная» смерть одним махом подняла градус противостояния президента и Лазаря. Вылилось это в его собственное увольнение и череду кадровых перестановок.

Лазаря это не смутило: к этому времени он имел связи и должников буквально везде, поэтому легко навербовал себе новых сторонников при власти. В итоге у «гаранта» не осталось выбора, кроме как арестовать Лазаря, обвинив его в сепаратизме. Для чего на наш ярус был направлен полицейский наряд. Естественно, им не дали даже приблизиться к нашим апартаментам, банально вытолкав их с этажа, навалившись толпой.

– Готовься, Алексей, – произнёс зашедший ко мне отец. – Сейчас они там почешут свои бестолковки и отправят на моё задержание роту спецназа.

– Думаешь, дойдёт до крови? – встревожился я.

Лазарь усмехнулся.

– Практически уверен, что без этого не обойдётся, но, скорее всего, не сейчас. А вот после того, как «спецура» получит по соплям, вот тогда можно ожидать шальной пули.

– Разве не логичнее для президента было бы ухлопать тебя сразу и не плодить сущности?

– Если бы дело касалось только его, то я бы давно получил свою пулю. Вот только в его окружении немало людей, для которых мои услуги буквально жизненно необходимы.

– Значит, ты уверен, что массовых вооружённых столкновений с ним не будет?

Лазарь самодовольно улыбнулся с видом гроссмейстера, просчитавшего партию на двадцать ходов вперёд.

– Кишка у него тонка!

Если честно, я сомневался: мне «гарант» показался человеком решительным, но отец знал его гораздо дольше, и я решил, что ему виднее.

Рукопашной схватки с целой ротой спецназа я не боялся: за последнее время я неплохо так поднабрал в характеристиках, при этом ничего для этого не делая. Хотя отец это объяснял странным механизмом моей силы, поглощающей энергию живых существ при их умерщвлении и пускающей накопленную энергию на усиление имеющихся характеристик или адаптацию к новым угрозам. А если учесть, что за последние полгода я забил больше скота, чем профессиональный забойщик за десять лет работы, то взрывной рост становился понятным. Кстати, кроме животных мне пришлось пострелять и по людям.

Если верить цифрам в интерфейсе, то физически я стал сильнее более чем в два раза. А если учесть, что я и раньше считался сильным «супером», то сейчас я проходил по верхней планке «физиков».

Конечно же, никто не собирался выставлять меня в одиночку против сотни бойцов: вместе со мной в планируемой драке должны были участвовать и мои миньоны. Волосатый Аго, для которого по спецзаказу сделали эрзац‑броню, и Хань Юи – девушка, несмотря на кажущуюся хрупкость, была мастером восточных единоборств. Конечно же, нашей троицей список бойцов не ограничивался: кроме пяти десятков крепких мужиков в бронежилетах на бои были заявлены ещё семь паранормов – в основном из числа «физиков» или тех, чьи способности походили на рукопашный мордобой.

Спецназ, вооружённый дубинками и прозрачными щитами, прибыл с трёх направлений: две партии по тридцать‑сорок человек пришли по лестницам, ещё одна поднялась на грузовом лифте.

Мне и Юи – именно они и достались.

Так как на рандеву мы прибыли сильно заранее, то успели договориться с Юи, как будем действовать. Если честно, азиатка мне была не нужна и даже мешала. Несмотря на свой статус мастера боевых искусств, она по‑прежнему была самым обычным человеком.

Двери грузового лифта распахнулись, обнажив своё стальное нутро, заполненное боевым мясом, облачённым в бронежилеты.

– Идёт спецоперация, гражданским немедленно покинуть территорию! – завопил мордоворот за прозрачным щитом, заметив нашу пару, стоящую прямо напротив лифта.

Усмехнувшись, я показал ему средний палец. Юи презрительно скривила губы и вынула из специальных держателей на пояснице пару дубинок, носящих странное название «тонфа».

– Задержать! – проорал всё тот же крикун, и вся орава чёрным цунами выметнулась из лифта.

Похоже, церемониться с нами не собирались. Первый же набегающий мордоворот уже замахивался своей дубинкой, целя мне в голову.

– Ну, раз такое дело, – произнёс я и буквально вбил в грудь громиле мощный фронт‑кик. Если бы на нём не было бронежилета, скорее всего, я просто проломил бы ему грудную клетку, а так он просто резко сменил направление движения на противоположное и улетел в толпу товарищей, свалив сразу несколько человек.

– Это громила! – заорал командир отряда.

Не став дожидаться газа или ещё какой‑нибудь дряни, прыгнул вперёд и заработал кулаками. Несмотря на всю свою бронированность, бойцы под треск своих костей разлетались, как кегли.

За спиной Юи что‑то пронзительно выкрикивала, но пользы от неё было маловато: её дубинки против бронированных спецназовцев, которые, к слову, не сильно‑то и уступали ей в искусстве мордобоя, были полностью бесполезны.

Зато я просто развлекался: даже мощные пропущенные удары были для меня не страшнее игривых хлопков. Я уже начал думать, что так и замордую спецов, пока неожиданно не наткнулся на паранорма.

Судя по тому, что он легко выдержал мой удар, при этом не сдвинувшись даже на миллиметр, передо мной был «ассимилятор». Причём из тех, что могли поглощать или подавлять энергию: этот умел гасить кинетическую энергию.

(Ассимиляторы – поглощение урона, вампиризм.)

Усмехнувшись, схватил его поперёк тела и мощным броском отправил на пару десятков метров в сторону. Крепко приложившись об потолок, «супер» устремился к полу. Я тем временем ударом в «лоб» шлема нокаутировал командира и буквально пинками забил оставшихся бойцов обратно в лифт. Вернулся, схватил за шиворот двух мордоворотов, что гоняли Юи, и, как тряпичные куклы, метнул их в дверь лифта – и не попал. Паранорм поднялся с пола и, похоже, обозлённый моим поступком, побежал ко мне поквитаться.

Пришлось намекнуть ему, что его силы вовсе не дают ему неуязвимость. Поднырнув под бьющую руку, перебросил его через бедро, крепко впечатав в железный пол, что, конечно же, никакого вреда ему не принесло. А вот болевой на локоть принёс. Жалеть его я не стал и, легонько надавив, аккуратно сломал ему руку.

За пару минут стащил стонущих и матерившихся бойцов в кабину лифта, включая паранорма, пожелал им счастливого пути и отправил лифт вниз.

В итоге возвращались мы победителями. Я был свеж как огурчик и улыбчив. Юи, наоборот, злилась и была собой недовольна, тем более что ей, несмотря на всё мастерство, пару раз крепко прилетело.

Как оказалось, на других направлениях мы тоже победили, причём без жертв победить не получилось: неуклюжий Аго случайно раздавил одного бойца.

Конечно же, не обошлось без раненых и с нашей стороны. Вот только у нас был лучший в мире целитель, и уже к вечеру все пострадавшие были на ногах, в отличие от раненых противника.

После нашей победы по очкам противостояние ужесточилось, и выразилось это в том, что наш ярус ограничили в продуктах питания и воде.

Как обычно, нашей семьи и ближайших соратников это не коснулось. Я, кстати, об этом узнал постфактум, когда услышал об ответном шаге отца.

А он просто создал короткоживущий вирус и с помощью своих должников отравил им корма на свиноферме.

Всё поголовье погибло за одну ночь.

– Пап, а это не слишком? Восстановить‑то теперь его не смогут.

Обеспокоился, я слишком резкой «ответкой».

– Зато намёк, что со мной лучше грязно не играть, получился доходчивым, – усмехнулся Лазарь.

Президент намёка не понял и отключил нам сначала электричество, а потом и воду. Ещё через день весь ярус был изолирован на карантин: якобы у нас была обнаружена какая‑то заразная болезнь.

Отец был в ярости: похоже, он не думал, что «гарант» решится на такие меры.

Несмотря на изоляцию и строжайший запрет на передачу от нас любых посылок, отец, имея буквально везде обязанных ему людей, всё же смог сделать ответный ход. Причём, на мой взгляд, ответ был чрезмерным. Он в течение недели очередным вирусом убил буквально все зелёные насаждения в Городе, включая те, что росли в закрытых оранжереях.

Как оказалось, такого масштаба Лазарь не планировал: просто вирус оказался чуть более летучим и живучим, чем отец думал, а исполнители инициативнее.

Лазарь ошибся: у президента хватило влияния и решимости действовать жёстко и без оглядки на соратников, тем более что целитель, похоже, своими действиями взбесил всех.

Штурм нашего яруса случился поздно ночью, и им почти удалось застать нас врасплох. Действуй они чуточку жёстче, возможно, у них бы всё получилось, но, похоже, штурмовые группы получили приказ по возможности не трогать гражданских. Вот один из таких – гражданский, обязанный отцу за исцеление дочери, – нас и предупредил по проводному телефону.

Другая связь к этому времени была заглушена.

Из сладкого сна, в котором у меня было свидание с молодой Джессикой Альба, меня вырвал крик отца.

– Алексей! Просыпайся!

Через пятнадцать секунд я уже был одет и готов сражаться.

Объяснять мне ничего не нужно было: в своё время Лазарь дальновидно подключился к камерам наблюдения яруса, и сейчас я имел удовольствие наблюдать на мониторах пару сотен бойцов спецназа с ВАЛами, стекающихся с разных сторон к нашим апартаментам.

– Пап! Что будем делать?

От моего вопроса бледный Лазарь дёрнулся, и на мгновение я успел поймать его растерянный взгляд.

«Кажется, он до последнего не верил, что его просто придут убивать», – мелькнула в голове быстрая мысль.

«Кстати, с вероятностью в сто процентов нас с матерью тоже не пожалеют. Думаю, мстители‑паранормы нашему „гаранту“ не нужны».

Дёрнув головой, отец стряхнул с себя ступор, мгновенно превратившись в привычного Лазаря – всегда правого и всегда знающего, что делать.

– Выбора нет! Придётся уходить на поверхность. Алексей, быстро в оружейку, возьми что‑нибудь потяжелее, – начал сыпать распоряжениями отец.

– Мария, готовься: сейчас от твоего щита будут зависеть наши жизни.

Конечно же, в нашей «семейной» оружейной комнате выбор был невелик, но «Печенег» всё же имелся, как и ящик наступательных гранат.

Пока я в темпе вальса готовил пулемёт к бою, сосредоточенная и собранная Юи навьючивала на Аго сумки с патронами.

– Выходим!

Резкий крик отца остановил наш приступ хомячизма и вымел из оружейки.

– Алексей, огонь на поражение, никого не жалей: они пришли нас убивать.

Я всё это знал и без слов отца, но всё же коротко кивнул, показав, что понял.

– Уйдём через технические тоннели.

Отец с автоматом в руках махнул рукой и первым побежал в сторону лифтов.

По пути к нам присоединилось десяток мужчин – все, естественно, с оружием.

«Немного же верных людей у него осталось», – отогнав неуместную мысль, я пристроился матери за спину, чтобы в случае неожиданной атаки успеть прикрыть её своей пуленепробиваемой тушей.

Мы были уже на полпути и сейчас находились на небольшой площади, когда бойцы спецназа выбежали из коридора в двух десятках метров от нас и с ходу открыли ураганный огонь из всех стволов.

Резко развернувшись, я вскинул пулемёт и увидел, как пули плющатся о невидимую преграду в воздухе.

Что примечательно, почти все присоединившиеся бойцы оказались за пределами щита матери и, естественно, почти мгновенно были убиты.

– Ну вы и суки! – выкрикнул я, открывая огонь. Несмотря на вес пулемёта, дополнительно отягощённого двухсотпатронным коробом, и дикую отдачу, я не промазал, срезав всех стрелков одной очередью: с такого расстояния против пулемётного калибра бронежилеты не помогли.

Замелькали системные сообщения, поздравляя меня с меткой стрельбой.

Несмотря на не самый красивый поступок, никаких претензий к матери я не имел: знал, что чем больше она растягивает щит, тем он слабее.

До самых лифтов мне пришлось пятиться: уж очень настырными оказались бойцы «спецуры». Короткими очередями я выбил самых обезбашенных, загнав остальных в коридоры.

Возле лифтовых шахт отец открыл спецключом незаметную стальную дверь и быстро скользнул в узкий коридор.

Я заходил последним: дождавшись, когда Аго с трудом втиснется в дверь, длинной очередью загнал бойцов обратно за угол, успев срезать самого нерасторопного, и получил две пули в грудь.

Покачнувшись, сделал шаг назад и морщась от боли, заскочил в коридор, поспешно захлопнув дверь, по которой тут же застучали свинцовые кулаки попаданий.

Не обращая внимания на боль в груди, запер дверь по цепочке переданными ключами и побежал догонять семью, по дороге вытряхнув из пробитой пулями футболки два сплющенных комочка свинца.

На всякий случай на одном из поворотов поставил хитрую неснимаемую двойную растяжку из трёх гранат.

Почти три часа нам пришлось петлять по лабиринтам бетонных коридоров и технических помещений, пока в какой‑то момент мы не упёрлись в очередную стальную плиту, которую здесь скромно именовали дверями.

– Дальше – метро.

Хрипло произнёс отец усталым голосом, пытаясь провернуть ключ в ржавом замке.

– Чёрт! Кажется, заклинило.

– Алексей, давай ты.

Отец отошёл, дав мне доступ к замку. Вместо того чтобы пытаться провернуть заевший замок, я, хорошенько вложившись в удар, пнул дверь, от чего она просто вылетела в тёмный тоннель.

– Сила есть – ума не надо, – пробурчал раздражённый длинным забегом отец.

Дальше был долгий путь по рельсам в кромешной темноте. Точнее, кромешной она была только для родителей и Юи, для меня и Аго – скорее сумерками. Причём час спустя я вдруг стал видеть гораздо лучше.

Из любопытства заглянул в лист персонажа и обнаружил новую характеристику:

– Ночное зрение: 4,5 ед.

Выбрались мы на какой‑то незнакомой станции, хотя, если честно, для меня они все были незнакомые. За всю жизнь в метро я был раза три. Мне почему‑то казалось, что станции будут заселены – всё‑таки по Москве были нанесены ядерные удары. Но конкретно эта станция встретила нас тишиной и запустением. Спотыкаясь и матерясь сквозь зубы, наша маленькая группа выбралась к неработающему эскалатору. Здесь тоже не обнаружилось никаких следов постоянного пребывания людей.

– Так, мы на Арбатско‑Покровской ветке, – бормотал отец в полной темноте, придерживая меня за плечо.

– Значит, это либо Строгино, либо Крылатская.

– Это Мякинино, – перебил я отца.

– Откуда знаешь? Ты в метро‑то никогда не был.

– На стене написано.

Выбрались мы из‑под земли в выставочном павильоне «Крокус Экспо». Здесь я пару раз был, поэтому место узнал сразу.

Кстати, людей здесь тоже не было, зато имелись следы обширного пожара и куча стреляных гильз.

– Пап! Дальше‑то куда?

Похоже, на этот случай у отца плана не было – уж слишком долго он молчал.

– Домой, – тяжело уронил Лазарь после длинной паузы.

«А если наш дом разграблен и сожжён?»

Вслух я, конечно же, ничего не сказал.

Покинув полуразрушенное здание «Крокус Экспо», пошли в сторону Рублёво‑Успенского шоссе. Если верить Google Картам, до нашего дома было пятнадцать километров.

Первую разумную жизнь мы встретили уже через несколько минут.

Как‑то непривычно, обыденно и просто нам навстречу попалась группка женщин и девушек, несущих пластиковые пятилитровые бутылки с водой. Судя по худым лицам и испуганным глазам женщин, жизнь их не баловала. Естественно, девушки «гуляли» не в одиночестве: нашёлся и охранник – небритый мужик лет пятидесяти с двустволкой.

– Бог в помощь, – произнёс я любимую присказку покойной бабушки, обаятельно улыбаясь симпатичному девичьему личику.

Мужик, нервно тиская цевьё ружья, набычился сверля нас ненавидящим взглядом, но оружия на нас все же направить не посмел. Пулемёт, что я небрежно держал в руках, недвусмысленно смотрел своим чёрным зрачком в сторону охранника.

Лазарь, как всегда, взял переговоры на себя, быстро выведав у испуганных женщин о большой общине, живущей в частном секторе неподалёку. Как выяснилось, испугались они далеко не на пустом месте. Буквально в соседнем районе расположилась крупная банда, которой община платила за «крышу». Также бандиты похитили несколько женщин и убили одного мужчину, который попытался вернуть свою дочь.

Естественно, Лазарь не впечатлился проблемами местных, хотя информацию на ус намотал.

Три часа спустя мы наконец‑то добрались до родной «деревни». Я уже мысленно готовился увидеть разграбленный и частично сожжённый посёлок, но, к моему удивлению, посёлок был практически цел, за исключением пары особняков на окраине, маячивших чёрными от копоти стенами и проваленными крышами.

Естественно, военных, охранявших посёлок, давно уже не было, но неожиданно в оставленной ими бетонной коробке блок‑поста обнаружились часовые с охотничьими карабинами. Причём я даже узнал одного из стрелков. Им оказался наш сосед через два дома – владелец крупной сети аптек. Конечно же, сейчас от лоснящейся самодовольной ряхи не осталось и следа, но рыбьи, слегка навыкате, глаза были по‑прежнему узнаваемы. Через десяток секунд опознали и нас.