Текст книги "Расслоение (СИ)"

Автор книги: Nezloi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

Глава 25

Иванов.

Оставив бункер под охраной боевых роботов и миниатюрных дронов‑отравителей под управлением «Боевика», я, забрав всех миньонов, кроме Лю, уехал в гостиницу. Конечно же, не забыв отдать «Боевику» приказ присматривать за Свиридовой и её опасным миньоном.

Уже в гостинице, после роскошного обеда, состоявшего в основном из морепродуктов и французского вина, я решил, что пришла пора пополнить свою «армию».

Как обычно, позвал Фёдорова.

– Борзеть не буду, потрачу сто эргов. Думаю, как минимум половина будет хоть на что‑то пригодна.

Открыв вкладку с Лотереей, мысленно ткнул в кнопку «Старт» и через две секунды стал обладателем карты.

– Мегхани Сингх, – начал я вслух читать информацию с карты. – Тридцать четыре года, принадлежит к касте воинов.

Хм, погиб в какой‑то местечковой войне аж в тысяча сто семнадцатом году до нашей эры.

Степан Ильич поскрёб подбородок и кивнул:

– Думаю, этот подойдёт, всё‑таки воин.

Я внимательно осмотрел изображение смуглого мужчины в богато украшенных серебряными узорами латных доспехах, в вытянутом коническом шлеме с открытым лицом. Вооружён воин тоже был богато: на поясе, в изукрашенных драгоценными камнями ножнах, висел кривой меч, украшенный драгоценными камнями и золотой проволокой; с другой стороны, на боку, имелся прямой кинжал без гарды, ничем не уступавший в богатстве сабле. Рядом с кинжалом висел стальной топорик, выглядевший как функциональный инструмент, хотя и его не обошла странная страсть индуса к украшательству оружия. На левом боку имелся расшитый цветными узорами колчан со стрелами, а из‑за плеча виднелся изгиб лука.

– Богатый был перец, – произнёс я, активируя карту.

Через секунду на роскошном ковре моего номера стоял рослый мужчина с настороженным взглядом, которым он буквально мгновенно нас нашёл. Через секунду его догнала подгрузка информации, и, пока он страдал от лёгкой сенсорной депривации, я смог полюбоваться его доспехами и вооружением вблизи. В натуральную величину они выглядели настоящим произведением искусства, а уж сколько могло стоить его оружие и броня сейчас, я даже затруднялся ответить.

Мегхани оказался неожиданно добрым и совершенно не конфликтным человеком, хотя мне казалось, что воин древности, да ещё из богатого рода, должен быть жестоким и заносчивым. Но, в итоге, он очень легко принял свою новую жизнь и меня в качестве раджи.

– А‑а‑а, у них же буддизм, перерождение и всё такое, – объяснил я себе и Фёдорову флегматичность Сингха.

Кстати, когда я попросил индуса стереть с лба красную точку, тот упросил меня позволить ему её носить. Как оказалось, называется она «тилака» и значила очень многое – от принадлежности к касте до каких‑то религиозных заморочек, тут в зависимости от цвета, формы и пола носящего. Махнув рукой, разрешил.

Но пришлось отправить Луизу с Прасковьей за нормальной одеждой для Сингха. Самое смешное: когда его переодели, он почему‑то стал очень сильно походить на цыгана.

Пока девушки с удовольствием таскали индуса по магазинам, я продолжил крутить барабан.

Следующие две карты были неудачными: подряд выпали дети. Один был мелким китайчонком, погибшим аж в двенадцатом веке в возрасте четырёх лет. Что примечательно, убили его просто кошмарно: кто‑то схватил его за ноги и ударом о стену дома буквально размазал маленькое тельце.

Вторая оказалась девочкой пяти лет, умершей с голоду в блокадном Ленинграде.

Четвёртой выпала симпатичная молодая девушка тысяча девятьсот двадцатого года рождения. Что примечательно, погибла она в тысяча девятьсот семьдесят девятом году, но система откатила её до того возраста, в котором она была в своей лучшей форме.

– Парфёнова Антонина Макаровна. Любопытно, умерла от пулевого ранения в затылок, – всю информацию я, конечно, читать не стал, иначе это могло занять слишком много времени.

– Ну что, берём? – спросил я.

Степан Ильич пожал плечами и махнул рукой:

– Если девка молодая и симпатичная, то почему бы и нет.

У Антонины оказалась толстая коса до пояса и совсем не девичий взгляд. Несколько мгновений я вспоминал, где мог видеть такие глаза, и неожиданно вспомнил: так смотрел миньон Свиридовой Гуго – настороженно и одновременно мёртво.

«Брр, ну и взгляд у неё, чисто палач!»

Девушка, осознав своё где находится, не доставила ни малейших проблем, легко приняв своё новое положение. Отправив её в соседнюю комнату, я продолжил.

Пятая карта принесла китайца – самого обычного рабочего с автомобильного завода в Юнчуане. Кстати, умер он всего пару лет назад от инсульта в возрасте пятидесяти семи лет, но система омолодила его до двадцати шести лет.

– Кван У.

– Ну хотя бы руками работать умеет, – проворчал Фёдоров, разглядывая коренастого азиата.

В этот момент в номер зашёл недовольный Каштанка с гитарой в руке. Недоволен он был тем, что я запретил ему играть в карты на деньги; партнёров для игры он умудрился найти прямо здесь, в пятизвёздочном отеле.

– Что опять, желтомордый⁈ Да у нас скоро китайцев будет больше, чем нормальных людей!

Фёдоров одним взглядом заткнул вора, а я, отправив У к Антонине, продолжил:

– Шалобан Донгак. Тувинец, охотник, умер от старости в тридцать девятом, в возрасте девяноста шести лет.

– Охотник – это хорошо, особенно из северных народов, – покивал Фёдоров. – Из них добрые снайперы получаются.

Донгак был ниже среднего роста, но кряжистый, как дуб, и с огромными, почти медвежьими руками‑лапами. Несмотря на заявленный возраст в двадцать семь лет, выглядел он значительно старше – возможно, из‑за узких глаз‑щёлочек и неподвижного лица с застывшей, едва заметной полуулыбкой.

Пока мы рассматривали охотника, Каштанка устроился в кресле неподалёку от нас и, аккомпанируя себе на гитаре, запел развязным голосом:

– Господин начальник, я ваш рот имел.

Вы меня не кормите – я очень похудел!

Фёдоров молча встал, за пару шагов преодолел расстояние до вора. Тот было вскинулся, но не успел: жилистый кулак солдата чётко воткнулся ему в подбородок. Каштанка дёрнулся и амебой растёкся в кресле. Донгак внимательно проследил за действиями Степана Ильича, но остался всё таким же нечитаемым.

– Чего он выеживается? – спросил я у Фёдорова, кивнув на бессознательное тело вора.

– Да хрен его знает, может, с жиру бесится!

Я потёр подбородок и задумчиво произнёс:

– Знаешь что, Степан Ильич? Думаю, сегодня же нужно обеспечить нашу мужскую половину группы продажной любовью.

Фёдоров закашлялся:

– Себя тоже не забудь.

Пока мой первый солдат приходил в себя от моего приказа, я отправил Донгака знакомиться со свежими миньонами.

Седьмым выпал ещё один ребёнок, но на этот раз постарше.

– Джереми Боуи‑третий, – прочитал я.

– А это ещё что за царь⁈ – удивился Степан Ильич.

Пришлось знакомиться с биографией пацана более детально. Оказалось, обычный, слегка туповатый подросток из Невады, просто из семьи со странной традицией давать детям имена отцов. Кстати, не зря назвал его туповатым: погиб он довольно тупо – прыгал на батуте, который зачем‑то затащил к себе в комнату на второй этаж, и в итоге вылетел в окно, неудачно приземлился на газон и сломал себе шею.

– Пожалуй, парашютист не нужен, – покачал головой Фёдоров.

– Да я и не собирался его возвращать – ему всего тринадцать лет.

Убрав карту «прыгуна», я сделал новую крутку:

– Аддис Беро, двадцать три года, амхарка. Погибла от… ха! Представляешь, её лев загрыз.

– Негритянка, значит, – произнёс Фёдоров. – Никогда не видел негров.

– Кстати, у неё нет фамилии.

– Ты же только что сказал: «Беро».

– Так это не фамилия, это имя отца.

Как оказалось, в Эфиопии вообще фамилий не было – все пользовались именами отцов.

Степан Ильич почесал лоб и спросил:

– А если безотцовщина?

– Вот у Аддис и спросишь.

Выглядела девушка очень экзотично – конечно, не как наш индус, но тоже необычно. Первое, что бросалось в глаза, кроме чёрной кожи, – она была лысой, как колено, и, кстати, очень высокой, даже, пожалуй, повыше меня. Но, несмотря на лысину, была довольно привлекательной. Даже кресты, наколотые на висках, её не портили. Одета Аддис была в какой‑то цветастый балахон, увешанный бусами и расшитый бисером.

Привлечённые её необычной внешностью, мы не могли отказать себе в удовольствии немного пообщаться с девушкой.

Ничего необычного: самая обычная девушка, погибшая двадцать лет назад. Правда, один факт всё же удивил – она была православной.

– Чудны дела твои, Господи, – пробормотал Фёдоров, который вроде бы должен быть ярым атеистом.

– Каштанка, хватит притворяться, отведи девушку к остальным.

Вор встал с кресла и, придерживая рукой опухшую челюсть, подошёл к Аддис.

– Ух ты, какая красотка!

– Обидишь девчонку – я твои яйца на двери прибью, – пообещал Каштанке Фёдоров.

– Ладно, ещё разок – и хватит.

– Юго Моро, француз, двадцать пять лет. Погиб несколько месяцев назад, – прочитал я.

Прочитав о месте и причине гибели, я замолчал.

Степан Ильич удивлённый моим неожиданным молчанием, окликнул:

– Владимирыч!

Я отвёл глаза от карты с невысоким французом и посмотрел на Фёдорова.

– Помнишь, мы газ продали, которым во Франции народ потравили? Этот Юго как раз одна из жертв.

– Ебануться, лапти гнутся!

Эмоционально высказался солдат.

– Пожалуй, хватит на сегодня оживлять покойников.

Тем не менее Франзуз был призван в реальность и, несмотря на то, что был некомбатантом и кто муже открытым гомосексуалистом, поставлен в строй.

Федоров несколько секунд разглядывал тонкую фигуру Юго, одетого в одежду странных сиреневых и розовых цветов, пока на его губах не появилась ухмылка.

– Каштанка!

Крикнул Степан Ильич.

– Подь сюды, я тебе подопечного нашёл.

Выгнав всех из своего номера, скинул на Гоголя обязанность устраивать, обеспечивать и вводить в курс дела новых миньонов. Фёдорову досталась задача сделать им всем документы.

Развалившись в кресле, открыл давно подзаброшенную лотерею «всякого барахла». Давно у меня зрела мысль хорошенько её потрясти, в надежде на что-нибудь подобное моему «волшебному» Верстаку.

«Потрачу сто эргов, испытаю свою удачу».

Первая карта с предметом вспоров перед моим «внутренним взором».

– Рулон акриловых обоев.

– Охерительное начало.

Желания вытаскивать в реальность обои не было, но вдруг оказалось, что пока не проявлена первая карта, следующий ход сделать нельзя.

– Вот же штопаный рукав!

Пришлось выбрасывать рулон обоев прямо на гостиничный ковёр.

– Отвертка крестовая.

– Очки на минус три.

– Клекционная фигурка супермена.

– Автодом.

– Охренеть!

Я едва успел себя удержать от выбрасывания автодома в номере.

– Сингх! Моро! Кто там есть⁈

Через минуту в номер вбежал пидороватый француз.

– Машину к входу подгони и скажи кому-нибудь, чтобы прибрали здесь.

Час спустя я продолжил крутить «барабан», но уже на арендованном на полгода складе-ангаре. Автодом был аккуратно выставлен рядом с пустыми металлическими стеллажами.

– Белый плед из шерсти ламы.

«Красивый, пожалуй, оставлю себе.»

– Юго! Унеси в машину.

Француз, мило мне улыбаясь, от чего меня передёрнуло, взял плед и вышел.

Далее последовало полсотни разнообразных предметов, среди которых выделялась картина с какой-то мазнёй, которую система обозвала «Звездная ночь».

Несколько мгновений разглядывал это творение, после чего просто бросил на стеллаж к остальному хламу.

«Наверное, ребенок баловался.»

– Стационарный двухсторонний портал в мир Терры версии 95372/12.

– Вот сейчас не понял!

Выпавший мне на семьдесят девятом ходу лот выглядел как обычная карта с изображением чёрного пятна в центре.

Воплощать в реальность на холодном складе эту карту я не рискнул.

– Пусть пока побудет в «бумажнике». Да и вообще надо будет с миньонами обсудить, что это за зверь и с чем его едят.

Заперев склад, вернулся в гостиницу, размышляя над усовершенствованием наших экзоскелетов и самих миньонов.

За остатками денег, спрятанных в тайнике близ абхазского города Гали, отправил Фёдорова и Сингха, причём до столицы Абхазии они должны были добраться на самолете чартерным рейсом, а дальше до Гали с российскими военными. Пришлось воспользоваться появившимися у меня связями в министерстве обороны. Вопрос решился всего за пятьдесят тысяч долларов.

Уже на следующее утро мои бойцы со Свиридовой в сопровождении Харта вылетели за американской макулатурой.

А я остался размышлять над совершенствованием экзоскелетов, причём наметил два пути развития: первый – повышение защищённости и огневой мощи, правда, в таком случае экзоскелет превращался в ходячий танк, и, кстати, по расчётам, мог выдержать попадание танкового снаряда.

Второй вариант был по-прежнему компактен, но благодаря некоторым технологическим изменениям и более мощным батареям стал процентом на семьдесят более скоростным, чем предыдущая модель. Нужную скорость реагирования, обеспечивала нейросеть.

Пока выбрал второй вариант, оставив «Титана» на будущее.

Закончив с экзоскелетами для своих боевиков, перешёл в раздел «Магазина» «Модули».

Собственно, сами модули я подобрал уже давно, но тогда у меня не хватало эргов для их покупки. Что примечательно, этот вид модулей можно было устанавливать даже обычным людям, правда, для этого требовалось специальное оборудование вроде моей медкапсулы. Для Фёдорова купил модуль-имплант на сто процентное увеличение силы, пятидесяти процентное увеличение координации и тридцати процентное увеличение скорости реакций. Это всё был один модуль, обошедшийся мне в пять сотен эргов. Второй для него же был на живучесть и повышение болевого порога. Теперь для Фёдорова потеря конечностей, даже сразу всех, одномоментно, не была смертельным ранением, как и поражение сердца или любого другого внутреннего органа, кроме мозга. Это стоило сравнительно недорого, всего сотню эргов.

На этом мой «кошелёк» показал дно. Конечно, кое‑что на чёрный день у меня было отложено, но основная сумма была потрачена.

Травнин

Несмотря на оглушительный провал с захватом Еффинго (хотя точнее будет сказать – Свиридовой) и огромные потери, группу не расформировали, хотя полковника Ракитина от руководства отстранили и даже завели уголовное дело. Кстати, капитана Смирнова, командующего силовым крылом группы, тоже хотели отдать под суд, но он погиб во время штурма, так что за него теперь отдувался его заместитель. Конечно, пока на него дело не завели, но прессовали серьёзно, и только я спокойно лежал дома, отделавшись парой отчётов.

Естественно, все мои переломы и разрывы были уже исцелены отцом, который, кстати, даже и не подумал вылечить раненых бойцов. Сразу после лечения у нас случился серьёзный разговор, во время которого всегда холодный и безукоризненно выдержанный отец сорвался и наорал на меня:

– Идиот! Куда ты лезешь⁈ Всё, что от тебя требовалось, – это просто время от времени присутствовать в офисе. А если бы тебя убили, ты о матери подумал⁈

Я покаянно повесил голову и тихо, как в детстве, бормотал, что больше так не буду.

Отец ещё несколько минут вынимал из меня душу, но в конце концов успокоился, вернув себе холодное равнодушие. Но я уже успел разглядеть в его глазах тщательно спрятанный страх

«Он испугался, что я мог погибнуть, оттого и злится», – от этой мысли на душе стало тепло.

«Всё‑таки он меня любит».

Выбрав момент, сообщил отцу, что благодаря этому короткому бою я неплохо усилился:

– Думаю, теперь я могу претендовать на седьмую или даже восьмую категорию. Я адаптировался. Теперь меня гораздо труднее покалечить.

Отец, «пошарив» в моём организме своими «тентаклями», это не подтвердил, хотя сомнения у него и появились.

– Уровень энергии в клетках явно повысился, но не настолько, чтобы поднять тебе рейтинг, – пробормотал Лазарь.

Я в ответ просто пожал плечами, не став спорить. Цифры, которые я видел, наглядно демонстрировали моё усиление.

Прежде всего неплохо вырос срок моей жизни:

* Время функционирования: 164 года 7 месяцев.

* Счёт: 597 эргов (естественная генерация – 5 эрг за 24 часа).

– Интеллект: 7,7 ед.

– Телосложение: 27,8 ед.

– Ловкость: 23,3 ед.

– Живучесть: 29,7 ед.

– Восприятие: 10,8 ед.

– Уровень стресса: 0,1 ед.

– Воля: 3,9 ед.

– Пулестойкость: 11,7 ед.

– Термостойкость: 4,3 ед.

– Стойкость к химическому ожогу: 3,8 ед.

– Взрывостойкость: 11,4 ед.

– Разрывостойкость: 25,9 ед.

– Стойкость к радиоактивному облучению: 5,4 ед.

– Электростойкость: 4,5 ед.

– Ударостойкость: 32,4 ед.

– Псистойкость: 6,8 ед.

Кроме подросших характеристик, порадовался пяти сотням халявных эргов за выполнение половины задания – на нахождение двух пользователей системы. Даже подумывал снова сделать пару круток в лотереях, но, вспомнив кучу бесполезного барахла и приставучую Еву – своего первого миньона, – передумал.

Свиридова.

Приведя мысли и чувства в порядок, Свиридова придумала новый план. Туда входила месть за Гуго и вывоз семьи и её самой из России. Конечно же, без гильдии не обошлось, но на этот раз она действовала не от своего имени. Пришлось долго и дорого искать выход на сайт гильдии, для чего покупать поручителя, – и только после этого, конечно же, инкогнито, смогла нанять независимую группу паранормов, специализирующихся на поиске и слежке.

Кстати, когда «умники» поняли, кого им нужно отыскать, а после и отслеживать, то сумма резко увеличилась с пятисот тысяч до пяти миллионов долларов. Первую информацию о паранорме, убившем Гуго, она получила уже через сутки. Там было почти всё: его послужной список, примерный уровень сил и родители. Известие о могущественных родителях только озлобило Светлану.

– Значит, Травнин! – прошипела Свиридова, разглядывая фотографии, присланные ей «поисковиками», – уже знакомого смазливого юноши.

От необдуманных действий Светлану Анатольевну спас звонок от Иванова, в котором тот сухим тоном сообщил ей, что скоро за ней заедут его люди.

Увидев смуглого молчаливого мужчину рядом с уже знакомым Фёдоровым, Свиридова мгновенно сообразила, что её «коллега» «крутил барабан» и, кажется, удачно.

«А ведь это может быть выходом, тем более эргов у меня сейчас более чем достаточно, чтобы собрать маленькую армию», – подумала она.

На огромном приземистом джипе, явно военного происхождения, добрались до частного аэропорта, где их ждала десятиместная «Сессна».

«Хорошо быть богатым говнюком», – с завистью подумала Светлана, разглядывая роскошную отделку самолёта «под дерево», через пару секунд Светлана Анатольевна сообразила, что это не «под дерево», а это и есть дерево.

Вместе с Свиридовой в полёт отправились Фёдоров с индусом и Харт; маленький китаец остался в аэропорту и по плану должен был отогнать машину.

– Куда мы? – только сейчас спросила Светлана Анатольевна.

– Сухум, – ответил Фёдоров.

Название ни о чём женщине не сказало, а переспрашивать она постеснялась.

Через два с половиной часа самолёт сел в ничем не примечательном аэропорту, весь вид которого буквально кричал, что построили его ещё во времена Красной империи.

– Это что, Кавказ⁈ – не удержалась от нового вопроса Светлана.

– Абхазия, – коротко ответил Фёдоров. Горные пейзажи на это толсто намекали. Фёдоров по‑прежнему был предельно лаконичен.

К её удивлению, прямо в аэропорту их встречал военный УАЗ с сержантом за рулём.

«Надо же, а Иванов – серьёзный мужчина, с завидными связями», – подумала Свиридова.

Дождавшись, когда все втиснутся в салон, солдат, не произнеся ни одного слова, вырулил со стоянки и покатил на выезд из города.

На одном из перекрёстков сержант остановился и, бросив взгляд на часы, заглушил машину. Так как никто не спросил, в чём дело, Светлана тоже промолчала.

Долго ждать не пришлось: через двадцать минут на дороге показалась военная колонна, причём там были не только грузовики, но и пара БТРов затесалось. Сержант завёл машину и ловко втиснулся в колонну.

Тихо‑мирно, за несколько часов колонна допылила до приграничного городка.

– Гали, – вслух прочитала Свиридова название населённого пункта на знаке‑указателе.

На одном из поворотов военный свернул, покинув колонну. Остановившись, сержант повернул голову к Фёдорову. Тот молча сунул ему под нос телефон с открытой картой.

– Нам сюда, – указал Фёдоров.

Сержант, словно немой, опять ограничился кивком.

Остановились уже на самой окраине Гали, причём, судя по ветхим домам и изрытому ямами асфальту, эта часть города была почти нежилой.

– Идёмте, – коротко бросил Фёдоров.

Вчетвером, покинув машину, несколько секунд топтались, пока Степан Ильич разбирался с метками на карте.

– Сюда, – указал он.

Далеко идти не пришлось: буквально в соседнем дворе стоял большой каменный сарай, привлекший внимание старого солдата.

– Похоже, что здесь, – с едва уловимым сомнением протянул Фёдоров, разглядывая огромный ржавый замок.

Харт, раздражённый поездкой в тесноте, шевельнул пальцами – и замок вместе с мощными дверными петлями буквально вырвало. Фёдоров кивнул паранорму и вошёл.

Через щели в крыше в сарай попадало достаточно света, чтобы можно было разглядеть кучи пыльного хлама на полках и горы какого‑то мусора в углу.

– Нужно вскрыть пол, – попросил Степан Ильич.

– Тебе надо – ты и вскрывай! – тут же нашёл повод поскандалить Харт.

– Делай!

Злой голос Свиридовой щёлкнул, словно хлыст.

Бросив свирепый взгляд на Фёдорова, Харт опять шевельнул пальцами, и толстые доски пола, одна за другой, с треском стали покидать свои места, открывая что‑то большое, накрытое брезентом.

– Достаточно, – бросила Свиридова и убрала брезент.

Под ним оказались четыре сдвинутых поддона, на которых были уложены, словно кирпичи, запаянные в целлофан, уложенные в «кубы» доллары.

– Я вашу маму в танце кружил! – присвистнул Харт и бросил быстрый взгляд на Свиридову, словно о чём‑то спрашивая её.

Фёдоров с Сингхом, естественно, это не пропустили, но даже не попытались как‑то среагировать. Светлана Анатольевна сделала вид, что не поняла намёка Харта, убрала в инвентарь деньги и, развернувшись, пошла на выход.

Тем не менее мысль забрать деньги себе у неё появилась ещё когда она с Зартом сидела в убежище. Она была даже готова убить его миньонов – тем более с помощью Харта это было нетрудно, – но одна‑единственная мысль её остановила. Иванов знал, кто она, и, соответственно, мог легко вычислить её родных, хотя, скорее всего, уже знал о них всё.

«За такие деньги и своих миньонов он будет мстить, а учитывая его связи, за мной пойдут гильдейские киллеры», – тяжело вздохнув, окончательно похоронила мысль присвоить деньги.

В Москву прилетели поздно ночью, на тот же аэродром, с которого и улетали. Встречал их всё тот же азиат на военном джипе – казалось, он никуда и не уезжал, целый день прождав их на одном месте.

По дороге план Свиридовой окончательно выкристаллизовался и оброс деталями.

Уже в бункере она тщательно проинструктировала недовольного Харта, выдала ему круглую сумму и отправила в ночь.

Рано утром Светлана Анатольевна вышла из своих «покоев» и пошла искать коменданта убежища. По тому, как он перепирался, а после и зло отзывался об Иванове, она поняла, что Пантелеймонов – не миньон, да и отсутствие конечностей на это толсто намекало. Свиридова уже знала, что миньоны всегда появляются на пике своей физической формы.

Комендант нашёлся на втором ярусе, мрачно разглядывая разобранный вентиляционный короб.

– Геннадий Захарович, – Светлана Анатольевна очаровательно улыбнулась, но, судя по недовольной физиономии, очарование на мужчину не подействовало.

– У меня к вам деловое предложение.

Пять часов спустя Харт, матерясь на трёх языках, таскал из оружейной комнаты убежища ящики с оружием и боеприпасами, включая те, что были изготовлены Самоделкиным. Нейросеть, что отслеживала бункер, никак на это не среагировала, так как комендант имел право на перемещение ценностей убежища, и о таких незначительных мелочах ИИ‑создателю не докладывал.

Свиридова ничем не могла ему помочь: Пантелеймонов её сразу предупредил, чтобы она даже не подходила к оружейке, так как её статус в убежище был ему неизвестен, а он не хотел рисковать.

– Думаю вы т сами не хотите, что бы Иванов узнал, что вы завладели его оружием!

Ухмыльнулся комендант.

Отъехав на несколько километров на арендованном грузовике, Свиридова убрала часть оружия и боеприпасов в инвентарь, но ещё часть просто не влезла – пришлось везти его к дому, который Харт снял для них. Кстати, кроме этого дома были сняты ещё несколько на этой же улице; также были взяты в прокат несколько автомобилей, включая два микроавтобуса.

Оказавшись на съёмной квартире, она предоставила Харту разгружать и перетаскивать остатки оружия в сарай, а сама занялась лотереей миньонов.

Сто семнадцать ходов принесли ей семьдесят девять мужчин, женщин и подростков от шестнадцати лет – все остальные были отложены.

Призывала по двадцать человек за раз, давая жёсткие, заранее продуманные приказы и инструкции, после чего по два‑три человека отправляла по заранее снятым квартирам. Тем, кому требовалось, была куплена одежда. Выделив из миньонов тех, кто имел боевой опыт или умел обращаться с оружием, назначила их инструкторами.

Трое суток спустя ей позвонили: равнодушный голос в телефоне сообщил ей время и адрес, после чего отключился.

Свиридова, с искривлённым застывшей ухмылкой лицом, встала:

– Харт! Поднимай людей, мы выдвигаемся.