Текст книги "Расслоение (СИ)"

Автор книги: Nezloi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)

Глава 17

Иванов

По плану заниматься огневой подготовкой с моими миньонами должен был Фёдоров, но в итоге пришлось отправить его в Челябинск к «оборотню» за документами для Каштанки, Лю, Яновского и Прасковьи.

Естественно, без прикрытия Степан Ильич не остался, правда, теперь этим занималась нейросеть, отслеживая Фёдорова с восьмикилометровой высоты, в усиление ей были переданы десяток ударных дронов-невидимок, да и сам Степан Ильич был не беззащитен, экзоскелет с парой любимых ТТ всегда были при нём.

Обучением своих «бойцов» мне пришлось заниматься самому.

Тяжело вздохнув, нашёл в закладках стак из десяти АК-12 и пошёл в самую большую комнату в нашем доме, в которой я ещё полчаса назад приказал собраться всех оставшихся миньонов.

Едва открыв дверь в комнату, как услышал приятный мужской голос с бархатными нотками, читающий как-то сказку.

– Большая рыба уже очень давно жила в пруду и знала всех его обитателей наперечёт и даже чуточку больше…

Я прошел в комнату и первого кого увидел – это Яновского.

Николай Васильевич был одет в большие меховые тапки с заячьими ушами, в длинные ниже колен шорты и в белую футболку с огромным принтом во всю спину. Что примечательно, изображен там был Пушкин в бронежилете и с гранатомётом на плече.

Немного ниже была выведена надпись.

«Дантес! Го. Дуэль»!

Яновский держал в руке несколько листов бумаги и вид имел одухотворенный.

Перед ним на стульях и диване расположились все остальные.

– Николай Васильевич, давайте отложим чтение на другое время.

Яновский вздрогнул.

– А! Да, да, конечно, Альберт Владимирович.

После двух часов занятий все научились производить неполную сборку и разборку оружия и выучили правила безопасности при обращении с ним, стрельбы планировались на другой день, когда Фёдоров вернётся из командировки.

Кроме всего прочего, у меня сегодня была назначена несколько встреч с соискателями.

– Николай Васильевич, а что это вы читали?

Спросил я Яновского после занятий. Мужчина слегка смутился.

– Да вот, вдруг накатило.

– На мой взгляд, очень неплохо.

Яновский чему-то грустно усмехнулся.

– Когда-то я считался неплохим литератором.

Читать я любил с детства и даже сейчас нет-нет, да и любил под крепкий чаёк почитать что-нибудь из классической литературы, но фамилия Яновский мне ничего не сказала.

– Хм, прошу прощения, но не могли бы мне напомнить своё самое известное произведение?

– Признаться, мне трудно судить, но в моё время «Вечера близ Диканьки» наделали приизрядного шума, но, возможно, вы что-то слышали о «Ревизоре».

– Что⁈

Я едва удержался, чтобы не обвинить Яновского во лжи, но в следующую секунду я как будто прозрел.

– Ебанутся!

«Какого хуя я его не узнал, всё же, блядь, было на поверхности».

Следующая посетившая меня мысль:

«Ипанутся лапти гнутся! Гоголь! У меня есть Гоголь!»

– Прошу прощения, Николай Васильевич, я вас только сейчас узнал, признаться, вы на свои изображения похожи очень отдалённо.

– Что вы, что вы, Альберт Владимирович, боюсь, мои заслуги на ниве литературы сильно переоценены.

Замахал руками порозовевший классик.

– Николай Васильевич, оставьте судить о ваших заслугах благодарным читателям.

Не удержавшись, на встречу с новыми «миньонами» пригласил с собой Гоголя.

По пути, конечно же, задал вопрос, что терзал миллионы человек по всему миру.

– Николай Васильевич, а что должно было быть во втором томе?

Оживший классик огладил свои усы и задумчиво улыбнулся.

– На самом деле, планировалась трилогия. Первый том должен был показать погрязших в грехах разных людей, так сказать, обнажить их мертвые души.

Второй том – это очищение, по крайней мере, такова была изначальная идея, ну а третий том – искупление.

Всю дорогу я выспрашивал подробности и даже немного расстроился, когда узнал, что Чичиков в третьем томе был всё же арестован и приговорен к десяти годам каторги.

На мгновение у меня даже мелькнула мысль изменить концовку, тем более я легко мог это провернуть, но в итоге устыдился своих мыслей.

«Нет, я не вправе совать свои грязные пальцы в сокровищницу мировой литературы. Тем более эти книги ещё даже не написаны».

Повернув голову к писателю, произнёс:

– Николай Васильевич, вы меня очень обяжете, если возьмётесь закончить трилогию. Ни в коем разе не давлю на вас.

Поспешно добавил я, видя, как скривилось лицо Гоголя.

Конечно же, я мог бы приказать, и никуда бы великий писатель не делся, вот только были у меня сомнения, что шедевры пишутся по приказу.

Встретились мы в самой обычной пельменной для людей, чей доход был меньше прожиточного минимума и непостоянным. Грязный, заплёванный пол, столы, с которых никто не потрудился стрясти жирные пятна, и мутные окна, толсто намекали на это, а уж запах, царящий здесь, прямо говорил, что человеку со слабым желудком лучше здесь ничего не есть.

– Ну, по крайней мере у них тепло.

Пробормотал я, шагая к столу, за которым сидели двое крепких мужиков с мрачными лицами.

Несмотря на малолюдность, мы с Гоголем мгновенно собрали на себе все взгляды, особенно Николай Васильевич, его пижонская шуба из куницы за шестьсот тысяч рублей была чертовски неуместна в этой грязной забегаловке. Кстати, всю одежду миньоны покупали себе сами, я просто выделял нужную сумму денег. И что удивительно, Гоголь оказался тем ещё «тряпичником», его гардероб обошёлся мне в два миллиона рублей, кстати, он хотел приобрести себе еще и кое-какие драгоценности, пришлось его ограничить, всё-таки пока был очень далёк от звания миллионера. Кстати, единственная среди нас девушка оказалась едва ли не самой скромной, все её хотелки не стоили мне и ста пятидесяти тысяч рублей.

Походу, пижонистый вид Гоголя окончательно испортил мужикам и без того неважное настроение. Тем не менее руки нам пожали, представившись в ответ.

– Итак, Сергей Павлович, вы в своём резюме написали, что являетесь крановщиком пятого разряда?

– Да, всё так.

Буркнул угрюмый мужчина, недовольно поглядывая на Гоголя, что с каким-то детским любопытством разглядывал изрезанное преждевременными морщинами лицо Сергея Павловича.

– Ну что ж, для вас у меня есть работа, пока на один раз, но если вы себя хорошо зарекомендуете, то, возможно, мы продолжим сотрудничество.

Повернув голову ко второму, что непонятно с какой целью дерзко смотрел мне в глаза, и надо сказать, злости в его чёрных зрачках хватало.

Я понимал его злобу на весь мир, вот только в его бедственном положении был не виноват, поэтому направленный на меня негатив не принимал. Несколько секунд мы играли в гляделки, пока я не покачал головой.

– К сожалению, вы нам не подходите.

Лицо мужчины побледнело, а руки, лежащие на столе, сжались в кулаки.

– Все жрёте, суки, и жрёте!

Задыхаясь от бешенства, прошипел мужчина.

– Да я вас, блядей, зубами грызть буду!

Слушать дальше оскорбления от взбесившегося мужика я не стал, из руки, прорезав перчатку, выскочило лезвие клинка и упёрлось в грудь вошедшего в раж соискателя.

Благодаря прицельному модулю, я смог точно рассчитать расстояние и не воткнуть лезвие ему в грудь.

– Владислав Андреевич, не нужно переходить границы, это может закончиться для вас очень печально.

Мужчина опомнился, и в его глазах плеснуло страхом.

С щелчком клинок исчез в перчатке.

– Убирайся!

Несмотря на влияние Гоголя, мне быстро надоело изображать из себя интеллигента в пятом поколении.

Мужчина схватил свою шапку со стола и чуть ли не бегом покинул заведение.

– Завтра в девять вас будут ждать по этому адресу, не опаздывайте.

Оставив листок с координатами испуганному Сергею Павловичу, мы поехали на следующую встречу.

– Альберт Владимирович.

Неожиданно обратился ко мне Гоголь.

– А какая ваша конечная цель?

– Простите, Николай Васильевич, не понял вопроса.

– Ну вот вы собираете людей, строите схроны, убежища, но что в итоге?

– Я же до всех доводил ситуацию в мире, разве не очевидно, чего я хочу?

– Нет, это я как раз понимаю, но глобально. Неужели мы, как крысы, будем десятилетиями сидеть в нашем подземном убежище? Что потом⁈ В конце концов, что мы оставим после себя⁈

– Что значит после себя, мы все потенциально бессмертны…

– Вы прекрасно меня поняли, Альберт Владимирович!

Перебил меня возбуждённый Гоголь.

Почесав в затылке, несколько секунд обдумывал свой ответ.

– Знаете, Николай Васильевич, я человек простой, можно сказать, даже примитивный, этих ваших великих целей я не понимаю. Передо мной стоит конкретная задача выжить в скором Апокалипсисе самому и вытащить своих людей, для этого я делаю всё возможное. А что там будет дальше и как нам жить, я не знаю. Как говаривал мой дед, доживём – увидим. И вообще, если хотите, придумайте сами нам великую миссию.

Лицо Гоголя посветлело.

– Возрождения человечества!

Воскликнул он с пафосом.

– После геенны огненной, что снизойдёт на грешную землю, обратив в пепел всё сущее, мы возродим род людской!

– Николай Васильевич, очень достойная цель.

Пряча усмешку, добавил:

– Вам, как идейному вдохновителю, я выделю сотню лучших девушек, а вы уж не оплошайте.

Лицо Гоголя залилось краской, и он, что-то неразборчиво пробубнив, обидчиво отвернулся к окну.

Следующая встреча тоже была назначена в кафе, но на этот раз с женщиной.

Свистунова Марина Федоровна была матерью двух несовершеннолетних детей и безработной, мужа на горизонте тоже не наблюдалось, и эти события в совокупности привели её навстречу с мутными работодателями с какими-то нелепыми требованиями к секретности.

– Блядь! Я же просто маляр, какая, нахуй, секретность!

Бормотала злая и слегка голодная Марина, ароматы пиши, доносившиеся из кухни кафе, делали её всё более раздражённой, она была уже порядком накалена, когда в кафе появились возможные работодатели.

Первым вошёл невысокий худощавый мужчина, одетый в роскошную шубу, он что-то горячо втолковывал своему более высокому и плечистому товарищу, одетому, кстати, гораздо скромнее. Но тем не менее намётанный глаз Марины сразу определил главного в паре, а им оказался именно «скромный».

Узнав, что кроме профессии маляра, Марина ещё и штукатур, Альберт Владимирович скупо улыбнулся.

– Вы нам подходите, но есть ряд условий. Это секретность, вы никому не должны рассказывать, где и над чем работали.

Марина кокетливо улыбнулась и решила прощупать границы дозволенного.

– А если всё-таки не удержусь?

Отшлепаете?

Холодный взгляд нанимателя без тени усмешки вонзился ей в глаза.

– Нет, скорее всего, вы будете застрелены и закатаны в бетон.

Женщина несмело улыбнулась, думая, что это просто дурацкая шутка, но ответных улыбок не дождалась.

– Завтра приедете вот на этот адрес, вас встретят и отвезут на место. Поработаете стропальщицей.

Марина не возражала, сейчас ей была важна любая подработка.

Вечером через мессенджер Anom со мной связался представитель народной освободительной армии «Львы Паншера», господин Вазит, и предложил личную встречу для обсуждения взаимовыгодного контракта, причем намекал на какие-то просто космические суммы. В преддверии стройки большого убежища деньги мне были нужны как никогда, поэтому я без колебания согласился на встречу в Москве с господином Вазитом.

Конечно, прежде чем куда-то ехать, я поискал и, что удивительно, нашёл информацию о «Львах Паншера», если в двух словах, то это коалиция ряда племён, пытающихся совершить переворот в Афганистане, а сейчас ведущие войну с законным правительством. До недавнего времени Львы пользовались поддержкой западных партнёров и худо бедно могли воевать, но за последние два месяца всяческая «гуманитарная» помощь прекратилась, и гордые сыны гор стали регулярно получать по зубам от правительственных войск.

Конечно эмиссары НОАА, Народной Освободительной Армии Афганистана, пытались самостоятельно купить оружия, благо наркодолларов у них хватало, но увы всё это было каплей в море, война сжирала ресурсы быстрее, чем они успевали их ввозить в страну.

Я даже зашёл на сайт Гильдии, и действительно все торговцы оружием, и военной техникой и снаряжением, временно прекратили торговлю в связи с отсутствием товара.

«Значит речь пойдёт о продаже оружия. Ха, их есть у меня»!

Я уже мысленно прикидывал, что и в каких количествах могу продать моджахедам, как вдруг мне в написал один из администратор гильдии, и сообщил, что у одного уважаемого человека, есть коме деловое предложение, которое он конечно же делал обсудить при личной встречи.

И кстати тоже в Москве, но к счастью предложил встретиться на день раньше, чем с господином Вазитом.

У меня же буквально в ноздрях стоял запах больших денег.

«Если всё пройдёт гладко, можно будет больше не заниматься торговлей оружием, а полностью сосредоточится на убежище».

Интерлюдия.

На звонок, от человека своего опасного работодателя Савелий Говоров отреагировал спокойно, тем более сейчас ему голос в телефоне обещал работу по специальности. К предупреждению от начальства не болтать лишнего, Савелий отнёсся серьёзно и даже жене ни чего не рассказал.

На назначенном месте, его встретил крепкий мужчина представившийся как Сергей Павлович, крановщик и невысокая женщина чуть за тридцать, с невыразительным лицом, человека измученным хроническими недосыпаниями.

Савелий тоже назвался, не забыв добавить свою специальность.

– Хм, а меня стропальщицей назначили.

Добавила Марина.

– Похоже что-то разбирать будем.

Сделал вывод многоопытный Сергей Павлович.

Обсудить предположения крановщика они не успели, к ним подъехала белая газель с потеками ржавчина на порогах и крыльях.

– Загружайтесь!

Савелий мгновенно узнал в водителе бандита, которому передал барсетку с наркотиками.

Час спустя вырвавшись из пробок и дорожных развязок, оказались за городом, на этом путешествие не закончилось и потянулось настоящее сельское бездорожье. К полудню каким-то чудом, полумёртвая «газель» их дотащила до небольшой речки с крутыми берегами, причём их молчаливый водитель заехал в такие буераки, что возникали серьёзные сомнения, что получится выехать обратно.

Но как оказалось всё было продумано.

На окружённом лесом и камышом, куске берега из жалела строительная техника и штабеля бетонных плит.

«Интересно, а как сюда привезли плиты и строительную технику, следов то нет».

Подумал Савелий разглядывая тяжёлый бульдозер и кран.

– Ваша задача, сделать пологий спуск к реке, застелить его плитами, тоже сделать и на дне реки, участок в реке примерно три на три метра. Время двое суток. Продукты в палатке.

Кивнув на небольшую палатку, рядом с которой стояли бочки с горючим, мужчину сел в машину и уехал.

– Не совсем понимаю, на хуя эта конструкция нужна, но думаю пора за роботу.

Савелий согласно кивнул и полез в бульдозер.

С собой в Москву я взял Фёдорова, Арефьевого и Гоголя, оставив за старшего Лю.

На этот раз, имея деньги, я поступил умнее, вместо того чтобы сутки крутить баранку, я просто заказал у местной авиакомпании пассажирский самолёт до Москвы. Несмотря на безбожную цену, плюсы были очевидны, и главный из них – мы смогли погрузиться в самолет без всяких досмотров вместе со всем своим высокотехнологичным оборудованием. Арефьев (Каштанка) тоже был снабжён экзоскелетом и даже успел в нём пару дней потренироваться. На очереди были Гоголь, Лю и Прасковья.

Приземлились в Подмосковье на небольшом частном аэродроме, сделали мы это, чтобы избежать прохождение через рамки металлодетектора и возможного досмотра багажа.

Здесь же просто вызвали две машины такси и поехали в заранее забронированную гостиницу.

В номере, терзаемый вдруг разыгравшейся паранойей, с помощью специального сканера проверил номера на наличие камер и подслушивающих устройств, естественно, ничего не нашёл.

После чего, немного успокоенный, распаковал верстак и заказал себе лицо.

Как обычно, мне было предложено множество вариантов, но, увы, самые лучшие из них были недоступны по причине нехватки интеллектуальных мощностей.

Поклявшись себе в который раз, что как только появятся свободные средства, немедленно «прокачаю» своё рабочее место.

Из доступного выбрал роботизированное лицо, что очень точно отражало мимику лица настоящего, на которое и накладывалось.

Кстати, готовое изделие выглядело довольно крипово.

Через систему я синхронизировался с лицом, и оно, лежа на столе, стало корчить гримасы, Федоров с Каштанкой, присутствующие при этом, побледнели, вор даже перекрестился, после чего выматерился и пошел разорять бар. Подняв высокотехнологичную маску, прижал её к лицу, дождался приклеивания и открыл глаза. Ни дискомфорта, ни самой маски я на лице не ощущал. А уж как странно было смотреть на себя в зеркало и видеть абсолютно чужое лицо.

Встреча с покупателем, пожелавшим остаться инкогнито, до самого последнего момента была назначена в Метрополе, одном из самых дорогих отелей Москвы.

Конечно, у меня были опасения, что это всё может оказаться ловушкой, но посредничество гильдии успокаивало, не думаю, что они бы стали рисковать своей репутацией, чтобы меня слить. Тем не менее подготовился к любому исходу. Над отелем был повешен Наблюдатель, а на ближайших крышах были спрятаны полсотни ударных дронов-невидимок. Да и при себе у меня имелось пара десятков микро-дронов.

На улице перед гостиницей в арендованной машине дежурили мои бойцы, готовые в случае чего меня прикрыть.

Встретили меня прямо в фойе, высокий молодой человек в строгом классическом костюме и при галстуке.

– Господин Самоделка?

С неопознанным мною акцентом спросил франт.

Я молча кивнул, дождался приглашения следовать за ним и последовал сначала в лифт, а потом до президентского люкса.

– Господин посол, господин Самоделка прибыл.

Провозгласил молодой человек, запуская меня в номер.

– Посол республики Афганистан, господин Гул Хасан.

«Вот это ебучий поворот»!

Посол, худощавый мужчина пожилого возраста, немного ниже среднего роста, в дорогом английском костюме, буквально впился мне в лицо своими пронзительными чёрными глазами.

«Сука, готов поставить на кон свой верстак, что он знает или подозревает о заказе от Львов Паншера, иначе зачем весь этот спектакль не понятно».

К счастью, я удержал лицо, и на моей высокотехнологичной физиономии не отразилось ни одной эмоции, кроме лёгкого удивления, словно я не ожидал здесь встретить посла, кстати, я и не ожидал.

– Господин Самоделкин, уже продали оружие Вазиту?

На чистом русском без малейшего признака акцента спросил посол.

Вопрос Гул Хасана меня всерьёз удивил, он нагло лез не в своё дело, что в таком бизнесе, как торговля оружием, было чревато.

Изобразив удивление, произнёс:

– Не понимаю, о чем вы, господин посол.

Хасан улыбнулся, погасив свой лазерный взгляд.

– Простите старика за любопытство, но в общем это не моё дело, я к вам по другому вопросу. До меня дошли слухи, что не так давно вы кое-что продали одной организации, что очень громко заявила о себе во Франции.

«Вот же ебучая куча! Из этой гильдии течёт из всех щелей»!

Я промолчал, неопределённо пожав плечами, сохранив на лице постную мину.

– Так вот.

Как ни в чём не бывало, продолжил Хасан.

– Я желаю приобрести то же самое, но в сто раз больше.

Я растянул ненастоящие губы в раз новой улыбке.

– Нет ничего невозможного, десять миллионов долларов, деньги вперёд.

Посол, недрогнув ни единой мышцей на лице, коротко кивнул.

«Хм, даже не попробовал торговаться».

– Тогда не будем тянуть, как только деньги поступят на мой счёт, вы получите своё сполна.

Последняя фраза Гул Хасану не понравилась, и он снова пробуравил меня взглядом, но на моей искусственной физиономии не было проблемка ни единой мысли.

– Хорошо. Деньги будут сегодня же.

Обменявшись контактами, я получил визитку с номером посла, а Хасан получил номер моего очередного одноразового телефона, расстались. Несколько раз помощью дронов под управлением интеллектуальной нейросети проверился на предмет слежки, и ничего не обнаружил.

Интерлюдия.

Пять минут спустя после ухода Самоделкина.

– Он солгал, господин.

Тихо на арабском произнёс юноша, что всё время разговора с торговцем смертью незаметно простоял в углу.

– Он точно либо собрался продавать оружие Вазиту, либо уже продал.

– А что по Франции?

Спросил Гул Хасан, нахмурившись.

– Это он продал зарин террористам и собирается честно продать его нам.

– Интересно.

Пробормотал посол в задумчивости, огладив свой безволосый подбородок.

– Что-то ещё?

– Да, господин, в конце разговора он пожелал вам смерти.

– Собрался убить меня?

– Не могу точно сказать, но пожелание вам смерти я почувствовал чётко.

– Вот значит как, впрочем, в любом случае Самоделкин должен умереть.

– Да, господин, сразу после передачи груза мы направим наемницу по его следам.

– Вы посадили на него метку?

– Да, Вахид, справился выше всяких похвал, но если он уедет дальше ста километров, он его потеряет.

Хасан белозубо улыбнулся.

– Думаю, не успеет.

– Может, намекнуть французам, кто продал ту дрянь, что распылили в Париже?

Спросил юноша.

Гул Хасан в задумчивости погладил свой подбородок и кивнул.

– Да сделай это, пусть будет перестраховкой, на случай если наёмница не справится.

По пути в гостиницу через Наблюдателя непрерывно мониторил ситуацию, но слежки так и не заметил.

«Что, серьёзно, чистая сделка⁈ Бывает же такое!»

Сняв «лицо», убрал его в специальный контейнер и, прихватив своих людей, поехал по ещё одному делу.

Если точнее, то Федоров в своих поисках нужных людей нашёл военного пенсионера, что мог оказаться нам полезным. Так уж вышло, что жил он в Москве, и я решил воспользоваться случаем и встретиться с ещё одним возможным подчинённым.

Старый солдат не скрывался и сразу дал нам свой адрес.

По дороге неожиданно наткнулись на огромную демонстрацию, перекрывшую несколько районовых, судя по злым лицам протестующих, акция была ни разу не мирная.

– Степан Ильич, ты случайно не в курсе, по какому поводу процессия?

Фёдоров грустно посмотрел на проходящих мимо людей и ответил:

– Да много против чего. Но в основном против повышения цен на продукты.

– Я в интернете читал, что для некоторых категорий граждан отменили пенсии.

Неожиданно вмешался в разговор Николай Васильевич.

Каштанка сквозь зубы сплюнул в окно:

– А вам, граждане бандиты, не по бую, что у мужиков творится⁈

Фёдоров резко развернулся к Каштанке, явно хотел сказать что-то резкое и злое и даже открыл для этого рот, но так и ничего не сказав, отвернулся, видимо, только сейчас осознав, чем мы занимаемся. Всю оставшуюся дорогу Степан Ильич был подавлен и мрачен.

Кстати, как я и думал, ни чем хорошим демонстрация не закончилась. Мы уже были на окраине Москвы, когда Наблюдатель мне передал ряд файлов с разгонным шествием, причём, если сначала использовались водометы и газовые гранаты, то в конце, когда толпа озверев прорвала кордоны, смяв ряды ОМОНа, затрещали автоматные очереди. Досматривать расстрел толпы я не стал, но даже то, что уже увидел, дало мне понять, что число жертв будет исчисляться сотнями.

Навигатор, пару раз ошибившись, привел нас к нужному дому, в каком-то посёлке на окраине Москвы. Судя по почерневшим от времени и дождей стенам дома и покосившемуся забору, хозяин не роскошествовал.

– Ну бля и халупа!

Сиплым голосом проворчал Каштанка, толкнув закрыпевшую калитку.

– Э, хозяин, принимай гостей!

Затопал на кривом крыльце вор.

– Заходите, не заперто.

Каштанка, немного пригнувшись, вошёл первым, Федоров, выждав пару секунд, пошёл следующим, потом я и последним Николай Васильевич.

Дом оказался совсем небольшим, буквально кухня, половину пространства которой занимала дровяная печь и комната.

За пустым столом без скатерти сидел одноглазый коротко стриженный старик.

Чинно поздоровавшись, сел напротив, остальные остались стоять, так как больше сесть было не на что.

– Пантелеймонов Генадий Захарович, инженерные войска, сапер, капитан запаса.

Назвался старик, словно рентгеном сканируя наши лица, особенно его внимания привлек Каштанка, точнее, его татуированные кисти рук. Видимо, наш карманный вор в законе как-то не вписывался в компанию, Генадий Захарович нахмурился, видимо силясь составить не противоречивую картинку. Но шуба и интеллигентное лицо Гоголя, приблатненая рожа и татуировки Каштанки никак не сочетались, и если волчий взгляд и настороженность Фёдорова он ещё мог объяснить, но все вместе – нет.

Пантелеймонов шевельнулся, и только сейчас я увидел, что у него протез на левой руке и ноге. Руки не было примерно до локтя, а ноги чуть ниже колена.

– Вы не писали, что вы инвалид?

Играть в тактичность я не стал, инвалидность мгновенно снизила ценность Пантелеймоновна. Конечно, я бы мог ему сделать самые современные протезы, но с какой стати, его верность, как и полезность, была под сомнением, а таких щедрых авансов я делать не собирался, тем более протезы стоили эргов.

– Тогда бы вы не приехали.

Ухмыльнулся старик.

Подавив шевельнувшееся раздражение, укоризненно покачал головой.

– Хорошо, я здесь, что вы можете мне предложить?

– Свою службу, я профессиональный сапёр с двадцатилетним стажем.

– Сапёр – это, конечно, хорошо, но пока не особо нужен, а в других качествах вас использовать не получится, сами понимаете.

Старик зло ощерил желтые зубы, я ожидал мата и летящие во все стороны слюни, но тот сдержался.

– Ваш человек писал, что вы готовитесь к ядерной войне и у вас есть для этого средства и ресурсы.

Теря к разговору интерес, кивнул и уже собрался вежливо откланяться, как Пантелеймонов выкинул на стол козырный туз.

– Я могу предоставить военный бункер советской постройки.

Я опустился обратно на шаткий табурет.

– Ну что ж, Генадий Захарович, вы меня заинтересовали.

– Я вам его координаты и все подробности, а вы мне должность зампотыла и два места в бункере.

Я усмехнулся.

– У меня уже есть зампотылу, а в бункер попадут только те, кому я доверяю.

В итоге сошлись, что Пантелеймонов станет комендантом убежища, а когда придёт время, заберёт с собой дочь. Конечно же, не забыл добавить о пуле для болтуна и предателя.

Пришлось старому сапёру поверить мне на слово, к счастью, у него хватило ума не угрожать.

История Генадия Захаровича была такова: в далёких девяностых, когда страна трещала по швам и шла ко дну, теряя куски обшивки, в глубинах министерства обороны родился приказ о уничтожении ряда военных объектов, висящих тяжкими гирями на балансе министерства. В этот список попал один из бункеров, построенных еще на пике могущества СССР, на случай ядерной войны где-то в дебрях Московской области.

Пантелеймонов, как и ещё ряд солдат и офицеров, должны были этот приказ выполнить и выполнили. Но не Пантелеймонов, время было смутное, контроль со стороны начальства практически отсутствовал, поэтому бравый капитан продал всю взрывчатку и оборудование, а наверх доложил об успешном демонтаже объекта.

Так с тех пор и стоит законсервированный.

Закончил свой рассказ Пантелеймонов.

Хорошо, давайте координаты, мы проверим ваши слова, если всё так, как вы сказали, мы выполним свою часть уговора.

Колебался Генадий Захарович недолго и через минуту по памяти продиктовал ряд цифр. Не теряя времени, тут же выдал одному из наблюдателей задачу найти это место.

Нам нужны сутки, чтобы удостовериться в ваших словах.

На обратном пути, несмотря на то, что я заложил приличный крюк, объезжая место подавления бунта, его следы просматривались повсюду.

В виде пары огромных столбов черного дыма где-то в центре и мрачным лицам прохожих.

Мы ещё ехали в гостиницу, когда дрон-наблюдатель нашёл по координатам нужное место и, переключая различные режимы поиска, обнаружил под слоями дёрна большие объёмы металла.

Значит, не соврал старый пердун. Степан Ильич, завтра после встречи с Вазитом нужно будет лично съездить на место.

К встрече с Вазитом готовился как к небольшой войне, всё-таки в отличие от сделки с Гул Хасаном, которую страховала гильдия, здесь я сам нёс все риски.

Кроме смены маски-лица, придумал совершенно новое оружие, встроенное в предплечье экзоскелета.

Прыгающая самонаводящаяся мина, сокращённо ПСМ.

Выглядели снаряды как шайбы, размером с крышку от бутылки, и как почти всё моё оружие управлялись нейросетью.

Со стороны атака смотрелась не безынтересно, «таблетки», расположенные спиралью по всему предплечью, выбрасывались в сторону противника (не дальше десяти метров), к этому времени нейросеть каждой мине «выдавала» своего противника, достигая врага, мина прилипала к любой поверхности, после чего происходил подрыв, причём не а бы какой, а направленный. Пробивало буквально любой класс бронежилетов.

Были у меня и другие идеи насчет оружия и кое-какого оборудования, но время поджимало. Пришлось обойтись обычным наращиванием парка ударных дронов-невидимок на двести единиц.

Но даже это не давало гарантий, что всё пройдет без осложнений, но с возможным риском пришлось смириться, приняв его как издержки опасного бизнеса.

Местом встречи Вазит выбрал какой-то пафосный гольф-клуб на окраине Москвы.

Куда я и прибыл в гордом одиночестве, мои бойцы остались неподалеку, ждать сигнала. Впрочем, я не безосновательно считал, что мне хватит одних имеющихся дронов, чтобы в случае чего устроить противнику по хохотать.

Встретил меня вежливый и улыбчивый сотрудник гольф-клуба, что и отвез меня на крошечном автомобильчике к небольшому домику, стоящему прямо на открытой местности на пологом холме.

В доме с одной комнатой, где кроме стола и двух стульев больше ничего не было, меня ждал Вазит.

Несмотря на дорогой брендовый костюм и драгоценные запонки, Вазит не выглядел ни бизнесменом, ни политиком, скорее человеком, привыкшим не только отдавать команды, но и действовать самому.

«Хм, похоже на полевого командира, по крайней мере взгляд у него как у человека, успевшего хлебнуть войны полной ложкой, у Фёдорова такой же».

При виде меня на смуглом лице покупателя появилась белозубая улыбка, правда, в чёрных, как провалы, глазах она не отразилась.

– Господин Самоделкин.

На хорошем русском с едва уловимым акцентом произнёс Вазит.

– Господин Вазит.

Скопировал я его интонации.

– Признаться, я вас себе представлял иначе.

Проигнорировав попытку завязать разговор, прошел к столу и опустился на стул.

– Перейдём сразу к делу.

На лице Вазита на мгновение мелькнула досада, похоже, он рассчитывал завести со мной дружеские отношения.

– Хорошо, к делу так к делу.

Сев напротив меня, вынул из внутреннего кармана блокнот и передал его мне.

– Пятьдесят тысяч Ак-12!

Запнулся я на первой же станице.

– Какие-то с этим проблемы?

Немедленно отреагировал мужчина.

– Нет, просто не представляю, как вы вывезите с территории России несколько эшелонов оружия.

– Я рассчитывал, что это вы возьмёте на себя.

– Хм.

«А почему бы и нет».

– Боюсь, тогда цена вырастет вдвое, надеюсь, вы понимаете, что доставка в Афганистан такого объёма оружия – очень непростая операция.