Текст книги "Расслоение (СИ)"

Автор книги: Nezloi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)

«А ничего так, быстро я карьеру делаю».

Как обычно, отец почувствовал мой ироничный настрой и, бросив на меня строгий взгляд, произнёс:

– Не подведи меня, сын.

Через пять минут мы в составе колонны из трех бронированных А́урус Сена́т двигались куда-то на окраину Москвы. Естественно, без мигалок не обошлось.

Два часа спустя мы въехали на территорию какой-то военной части и, не останавливаясь, проследовали к ряду огромных ангаров, даже больше того, что я снял под свои «призы».

Перед одним из ангаров, выстроившись в ровную линию, стояло десяток точно таких же аурусов, как и отца.

Перед воротами стояло десяток крепышей в пиджаках с лицами, что хоть котят бей.

Отец ловко выскочил из машины и энергичным пружинистым шагом пошёл к дверям, я, ускорившись, заторопился вслед, как обычно невольно сравнивая себя с ним.

Отец был высоченный, под метр девяносто мужественный красавец с твёрдым чёрным взглядом, всегда энергичен и знающий, чего хочет. Я же едва дотягивал до ста семидесяти сантиметров, и хотя имел атлетическое сложение, всё равно терялся на его фоне. Также не удался я и в плане мужественной внешности, до самого окончания школы меня путали с девушкой. А мой флегматичный характер и отсутствие хоть каких-то целей делали из меня аморфную амебу, последние слова, кстати, принадлежали отцу.

В огромном пустом ангаре было светло из-за сотен люминесцентных ламп под потолком и людно.

Кроме долговязой фигуры самого президента, я разглядел маму, стоящую у него за правым плечом, полдесятка референтов и охрана.

Как всегда отец решительным шагом подошел к президенту.

– Мой сын Алексей.

На моложавом лице президента без единой морщины появилась улыбка, если бы я не знал, что вся эта моложавость – работа моего отца, то мог бы дать Владимиру Николаевичу лет сорок, хотя на самом деле ему было уже прилично за семьдесят.

– Так ты и есть тот самый уникум?

Спросил президент, крепко пожимая мне руку, удивить «амбала» силой хватки ему не удалось. Скромно улыбаюсь в ответ и осторожно, стараясь не переборщить, сжимаю его ладонь. Владимир Николаевич намек понял или просто вспомнил о том, что я «громила», давить мне руку перестал.

Мама из-за плеча гаранта ободряюще улыбнулась.

– Ну что ж, показывайте свой необычный сюрприз.

Распорядился президент.

И вселено выбрав место подальше от нас, «выложил».

Черная стальная громада, отдаленно похожая на ласточку, мгновенно появилась на полу, вызвав испуганные возгласы или даже открытый мат у собравшихся.

– Это… впечатляет!

Выдавил из себя президент, несколько минут спустя.

– Полностью рабочий, на борту четыре ядерных боеголовки.

Доложил мой отец с такой уверенностью, будто не одну неделю изучал бомбардировщик, это при том, что о нем он знал только с моих слов.

– Похоже, нам о многом нужно поговорить с вами, Алексей Викторович.

Тихо произнёс президент, разглядывая ядерную ласточку.

Глава 15

Иванов

Начали мы, конечно, не со строительства бункера, скорее всего, такие масштабные работы не остались бы незамеченными, даже если бы проходили где-нибудь в сердце глухой тайги. Думаю, такое мог провернуть только кто-то с ресурсами целого государства, всё-таки мы жили в век спутников, что буквально сетью опутывали землю.

Вместо бункера было решено сделать ряд схронов-убежищ, учитывая подбирающийся всё ближе всеобщий пиздец, места, где можно отсидеться, точно будут не лишними. Для начала с помощью Наблюдателя нашли заброшенную деревню в двухстах километрах от Екатеринбурга, в которой, судя по состоянию домов, никто не жил уже лет двадцать. Конечно, на всякий случай в течение двух суток Наблюдатели посменно мониторили деревню, но кроме лисы, поселившейся в одном из полуразвалившихся сараев, больше никого не обнаружили.

Естественно, дорог, ведущих туда, давно не было, поэтому добираться пришлось на квадроциклах и по дикому бездорожью.

Место под схрон, как более опытный в этом деле, выбирал Фёдоров. После полутора часов брожения по руинам деревни остановил свой выбор на пологом холме, заросшим бурьяном.

Прежде чем начать копать, приобрёл в системном магазине огромную маскировочную сеть и весь остаток дня натягивали её над холмом, на манер тента, в надежде, что это обманет спутники. Естественно, не поскупились с высотой «потолка», всё-таки под навесом планировалось работа экскаватора. Лагерь обустраивали уже поздно ночью, кстати, тоже под маскировочной сетью.

Работы начали на следующий день, честно разделив обязанности, мы с Фёдоровым занимаемся землекопными работами, а Прасковья нам готовит.

Как обычно, предпочтение отдали японской технике, на этот раз ни разу не миниатюрной, хотя, конечно, и не карьерные гиганты.

Чтобы не тратить время в будущем вынутый грунт сразу ссыпали в Конвертер верстака, хотя выход от простой земли был мизерный, примерно один эрг за десять тонн.

Уже к вечеру, трудясь по стахановски, мы закончили котлован и начали укрепление стен, благо строительного материала на любой вкус и цвет в системном магазине хватало, конечно, была трудность с поисками, но я заранее подготовился и все нужные материалы перенёс в закладки.

Используя железные конструкции, мы за какие-то шесть часов собрали в котловане скелет коробки убежища.

Ещё день ушёл, чтобы закрыть конструкцию модульными панелями. Дальше осталось только засыпать получившийся куб, уложить сверху нарезанный дерн и высадить сверху кусты, накопанные здесь же в деревне.

Вход в виде люка тоже был замаскирован слоем дёрна. Нужно было всего лишь найти в земле специальную петлю и с её помощью поднять крышку, после чего ты оказывался в небольшом тамбуре перед стальной дверью с кодом.

На этом системы безопасности заканчивались, какие-то лазерные мины или автоматические турели я сюда ставить не планировал, не настолько ценным этот схрон планировалось делать. На мой взгляд, лучшая система охраны – это секретность.

Дальше мы занимались заполнением схрона-убежища.

В основном долгохранящимися продуктами, водой, лекарствами, оружием, в основном ручным, боеприпасами, кое-каким снаряжением вроде пары комплектов ОЗК.

Не забыл и о электрогенераторе с запасом горючего. В отдельном тайнике, под полом, оставил телефон на случай, если кому-то из моих людей понадобится со мной связаться. Кстати, была у меня идея, как даже в разгар ядерной войны не остаться без связи, но, как обычно, всё упиралось в недостаток интеллектуальной мощности у верстака.

В итоге все сорок квадратных метров схрона оказались заняты стеллажами и ящиками, едва получилось втиснуть в угол кровать.

Пару часов потратили на утилизацию строительной техники, но в итоге всё же получилось утопить в озере неподалёку. Скормив маскировочную сеть Преобразователю, поехали домой, время уже поджимало, нужно было провести первую встречу с кандидатом в нашу «банду», которого Фёдоров нашёл в интернете и успел с ним списаться.

Приказав нейросети, управляющей Наблюдателями, присматривать за схроном, покинули безымянную деревню. По пути с Федотовым обсуждали создание ещё как минимум трёх подобных схронов.

– Степан Ильич, думаю, надо ещё кого-нибудь вытащить.

Фёдоров мгновенно понял, что я имею в виду лотерею миньонов, с сомнением покачав головой, возразил.

– Ты же знаешь, что выпасть может кто угодно, а если ребёнок⁈ Или ещё какой никчёмыш? Что мы с ними делать будем⁈

– Риск, конечно, есть, но ведь может и повезти.

– Ладно, Владимирыч, ты у нас комбат, тебе и решать, с кем в бой идти.

Как не хотелось мне заняться «торговлей» умершими людьми, но это можно было отложить, а вот встречу с возможным кандидатом в нашу команду – нет, тем более Степан Ильич уже договорился на определённое время.

Оставив Фёдорова и Прасковью на хозяйстве, как обычно в экзоскелете и с набором минидронов поехал на встречу. Огнестрельного оружия на всякий случай брать не стал, тем более у меня в экзопротезе был встроен пистолет-пулемёт. Конечно, меня прикрывал Наблюдатель, что в случае атаки в черте города мог подтянуть дронов-невидимок в течение минуты.

Говоров Савелий Александрович был обычным мужиком, замученным жизнью и хроническим безденежьем.

Конечно же, он не искал спасения от скорой войны, скорее всего, даже и не думал об этом, всё, что его интересовало, это как прокормить семью, особенно этот вопрос остро встал после очередного «оптимизированния» расходов на родном заводе, в результате которого Говоров оказался на улице, впрочем, как и ещё пара тысяч человек. За полгода случайных шабашек, в основном кончавшихся тем, что наниматель их просто кидал, Савелий был доведен до отчаяния и сейчас находился в состоянии человека, готового пойти на любое преступление.

По уверениям Фёдорова, что с ним общался, даже на убийство.

Конечно я не собирался сразу приглашать непонятно кого в нашу тесную компанию, без проверок на вшивость, но до них надо было ещё поговорить с человеком, вполне возможно, он отвалится уже на этой стадии.

Встретились, как и договаривались, в парке, по внешнему виду я моментально понял, что дела у Говорова откровенно плохи. Это было видно по хоть и чистому, но старому вытертому пальто, по худому угрюмому лицу и какой-то безнадёге, поселившейся в глубине глаз.

– Савелий Александрович?

Мужчина оторвал мрачный взгляд от растрескавшегося асфальта и тяжело поднялся со скамейки.

– Альберт Владимирович.

Улыбнувшись, ответил:

– Он самый.

Мужчина не поддержал мою улыбку и, похоже, ничего хорошего от нашей встречи не ждал.

– Может, пройдём в кафе, там явно будет удобнее, я угощаю!

Последнее добавил, так как точно знал, что лишних денег у Савелия нет.

Тот промолчал, но за мной пошёл.

Устроившись за столом, заказал комплексный обед на двоих и, воткнув пристальный взгляд в переносицу Говорова, принялся его стращать.

– Полагаю, мой коллега, с которым вы переписывались, ничего вам не сообщил?

– Нет, он сказал, что если я вас устрою, то вы дадите мне работу, но с какими-то нюансами.

Подавив усмешку, продолжил:

– В общем, он прав, нюансы есть, но прежде чем мы начнем, хотелось бы узнать, какими навыками вы обладаете?

Савелий бросил на меня взгляд, в котором на мгновение мелькнула надежда, но так же быстро угасла.

– Есть корочки бульдозериста, пятнадцать лет на ЧТЗ отпахал. Газорезчик, четвёртый разряд имею, есть категория на легковой и грузовой малотоннажный транспорт. Да и так руками могу работать, с детства приучен.

Я покивал, порадовавшись газорезчику и правам.

– Боевой опыт имеете?

Перебил я Говорова.

Тот споткнулся на полуслове и кинул на меня пристальный взгляд.

– Нет, но в армии служил.

– Ну что ж, по навыкам вы меня устраиваете.

Глаза Савелия полыхнули радостью и неверием.

– Осталась небольшая мелочь.

Угрюмое выражение, словно грозовая туча на небо, наползло на лицо мужчины, он опустил голову и сжал кулаки.

– В нашей организации очень строгая дисциплина, и все приказы начальства исполняются от и до, без малейшей небрежности и халатности. Кстати, наказания штрафами у нас не предусмотрено, скорее всего, вы просто получите пулю в лоб.

Говоров вздрогнул и поднял на меня глаза, вероятно, думая, что я так по-дурацки шучу.

Я, не мигая, смотрел ему в глаза.

Убедившись, что шутками здесь не пахнет, Савелий вдруг ухмыльнулся.

– Меня всё устраивает, но хотелось бы услышать о размере зарплаты.

«Не трус, уже хорошо и даже не спросил, что будет делать».

– Зарплата сдельная. Завтра подойдете по этому адресу, отнесёте кое-что.

Поднявшись, бросил пятитысячную купюру на стол и, оставив Говорова в обществе двух комплексных обедов, вышел. Нужно было подготовить детскую проверку для нового сотрудника.

Иванов.

На призыв миньонов решил выделить пятьдесят эргов.

Хотя отлично понимал, мне сказочно повезёт, если «годным к строевой» окажется хоть бы один из пяти.

– Посмотрим, чем нас сегодня порадует система.

Пробормотал я, делая первый ход.

– Луиза Вероника Чиконе.

Прочитал я имя симпатичной русоволосой девушки.

– Восемнадцать лет, Бэй-Сити. Мичиган. Хм, американка.

Покачав головой, отложил карту девушки до лучших времён.

Новый ход принёс мужчину.

– Лю Шуань, тридцать шесть лет, крестьянин из Сычуань.

Умер двадцать лет назад от простуды. Сойдёт!

Через мгновение передо мной стоял тощий босоногий азиат-коротышка, одетый в какую-то рванину.

Несмотря на худобу, китаец был жилистым и слабаком не выглядел.

Несколько мгновений он стоял неподвижно, пока неожиданно не склонился в низком поклоне.

Я специально не стал задавать Лю вопросов, дав ему несколько минут на адаптацию, этого времени хватило, чтобы он усвоил базовые знания о современном мире и заговорил на русском.

К сожалению, никакими полезными навыками он не обладал, так как всю жизнь провёл в деревне, выращивая рис, причём делал это, используя только ручные инструменты и собственные руки.

Лю Шуань оказался тихим и скромным человеком, признавшим моё главенство мгновенно, после чего стал упорно звать меня господином.

– Русский с китайцем братья навек.

Пробормотал Фёдоров, с сомнением разглядывая маленького азиата, рост Лю едва ли превышал сто пятьдесят пять сантиметров, даже Прасковья была выше его на полголовы.

– М-да, солдата из него, конечно, не сделать.

Пробормотал Степан Ильич.

– Ничего, Лю мужик трудолюбивый, так что без дела не останется.

Вызвав Прасковью, выдал ей денег с приказом прилично одеть нашего нового товарища.

Дождавшись, когда мои миньоны уйдут, повернул голову к Фёдорову.

– Степан Ильич, надо бы с нашими некомбатантами огневой подготовкой заняться, пусть хотя бы знают, с какой стороны за оружие браться.

Федоров согласно кивнул, а я, проверив таймер, отмеряющий время действия лотереи миньонов, продолжил игру.

– Николай Васильевич Яновский. Дворянин. Место рождения: Полтавская область, Миргородский уезд, село Сорочинцы. Умер аж в тысяча восемьсот пятьдесят втором году.

Особенно меня удивила причина смерти.

Человек умер от голода.

– Охренеть.

Вернувшись к карте, несколько мгновений разглядывал выразительное лицо мужчины с какими-то идиотскими усиками под острым носом. Из примечательного выделялся Яновский, только грустными, но при этом живыми глазами.

Вернувшись к описанию, быстро пробежался по верхам.

Оказалось, что работал Яновский в министерстве уделов коллежским регистратором, другими словами, был мелким чиновником.

Более подробно изучать его биографию не стал, уже прочитанного мне хватило, к тому же таймер на лотереи неумолимо тикал.

«Тоже по сути балласт, да ещё из девятнадцатого века, впрочем, научим и к делу приставим».

Четвертый ход наградил меня самым настоящим вором в законе, причём ещё сталинских времён.

Кстати, умер сей персонаж в пятьдесят первом году, точнее, был убит при попытке бунта и побега, как, впрочем, ещё несколько тысяч заключённых.

Убежать сей одиозный гражданин пытался с печально известного Озерлага, что в Красноярском крае.

– Арефьев Арсений Никанорович.

Вслух зачитал я информацию о неудачливом беглеце.

– Кличка Каштанка, судим за разбой и убийство сокамерника.

Фёдоров поморщился, ему явно не понравился новый «товарищ».

– Нравится, не нравится, а выбора особого, то и нет!

– Да знаю я, Альберт Владимирович, просто в своё время я на эту человеческую накипь насмотрелся до тошноты. Скоты и моральные уроды! Нет там людей.

– Ничего, Степан Ильич, перевоспитаем.

Последние выделенные на лотерею десять эргов принесли мне карту с ребёнком, точнее девочкой азиаткой.

– Мэй Ли десять лет.

Тысяча девятьсот одиннадцатого года рождения.

Причина смерти: разрывы мягких тканей и кровопотеря. Читать, что вызвало такие травмы, я не стал, призывать ребёнка тоже не рискнул, тем более с такими воспоминаниями.

– Ну что, начнём по порядку.

Первым призвал Яновского и был немного удивлён его внешностью, мужчина оказался совсем небольшого роста, примерно сто шестьдесят сантиметров, худощавым, но благодаря высокому цилиндру и широкому плащу-пальто выглядел немного внушительней, чем было на самом деле. Что примечательно, в руке мужчина держал трость, хотя в описании хромота не была указана.

Яновский, как и все, несколько мгновений стоял неподвижно.

– Неужели! Прелюбопытно!

Вскрикнул мужчина, видимо удивляясь подгруженной прямо в голову системой информации.

– Какая ирония!

Чему-то горько усмехнулся Яновский, только сейчас заметив наши любопытные взгляды.

– Добрый день, Николай Васильевич. Полагаю, вы уже поняли, где вы находитесь и в какой ситуации.

– Пожалуй, что так.

На подвижное лицо Яновского набежала тень, видимо осознание, что ты кому-то принадлежишь как вещь, было ему неприятным.

– Ты Василич, не парься, Владимирыч мировой мужик, никто тебя зря обижать не станет.

– Покорнейше прошу простить, но если вы не против… Мне нужно побыть одному!

Отправив грустного Яновского погулять во двор, «обналичил» карту с жуликом.

Арефьев Арсений Никанорович оказался высоким узкоплечим человеком на вид лет тридцати, с наглыми выпученными глазами и словно приклеенной развязанной ухмылкой. Одет он был в чёрный пиджак с вытертыми локтями, явно с чужого плеча, немного коротковатые ему брюки на подтяжках и неожиданно новенькие сияющие лаком туфли.

Как и ожидалось, кисти рук и пальцы были сплошь забиты невнятными татуировками.

– В рот мента топтать!

Отмер Каштанка, взъерошив свою давно не стриженную шевелюру.

– Вот это я попал, бля буду!

– Ты язык-то придержи.

Хмуро бросил Фёдоров.

– Ты чо-то попутал, фраерок? Я вор…

Договорить Арсений не успел, Фёдоров резко встал и впечатал свой кулак в открытый рот жулика, к счастью Степан Ильич был без экзоскелета, иначе просто разбитыми губами и парой шатающихся зубов Каштанка бы не отделался.

– Сука! Мусора позорные!

С блатным надрывом заблажил Арсений, ворочаясь на полу.

– Замолчи.

Несмотря на то, что говорил я негромко, крик Каштанки оборвался, словно его ударили по горлу.

– Встань, Степан Ильич старший, все его указания выполнять беспрекословно. Тебе ясно⁈

– Бля буду, пахан, попутал малехо!

Забормотал Арефьев, с ненавистью косясь на Фёдорова, что примечательно, какого-то негатива в свою сторону я от него не чувствовал.

– Первое правило, у своих не красть, слабых не обижать, увижу – накажу.

– Пахан, я честный вор!

С какой-то непонятной мне обидой воскликнул Каштанка.

– Крысить у братвы западло, а опускать без решения сходки беспредел.

– Так, Арсений Никанорович, пока идите отдыхайте, завтра для вас будет работа.

Говоров Савелий.

Савелий не считал себя умным человеком, впрочем, как и дураком, но всё же ему хватило ума, чтобы уже буквально с первых слов нового знакомого понять, что перед ним первостатейный бандит. Его выдавал взгляд, наполненный какой-то ледяной жестокостью, каким-то невероятным усилием воли Савелий смог тогда выдержать этот взгляд, чем, кажется, понравился бандиту.

Несмотря на полное понимание, что обратного пути не будет и в лучшем случае для Говорова это закончится тюрьмой, а в худшем – пулей, сворачивать с выбранного пути он не собирался.

«Сделаю, что смогу, пусть мои дети хоть немного поживут по-человечески!»

На следующий день Савелий стоял между облезлыми высотками в грязном тупике, провонявшим мочой и безнадегой, ежась от порывов ледяного ветра.

Появление девичьей фигуры в цветастом пуховичке с розовым рюкзачком за спиной застало его врасплох. Увидев его, девушка, по виду школьница, быстро оглянулась по сторонам и засеменила к нему.

«Вот же суки! Уже и дети на них работают!»

Подавив вспыхнувшую злость, шагнул девушке навстречу, выдавив из себя вымученную улыбку.

Девушка вздрогнула и остановилась. Савелий отчётливо увидел в её глазах затаённый страх.

«Похоже, она здесь не по своей воле».

Сделал вывод Говоров.

Девушка состроила на лице наглую мину и, пряча страх за развязанной дерзостью, произнесла:

– Слышь, дядь, это ты что ли новый бегунок шефа⁈

Савелий молча кивнул.

Девушка сняла рюкзак, ещё раз оглянулась на выход из тупика, после чего быстро расстегнула молнию, вынула черную коробку из-под обуви, сунула в руки Савельева и чуть ли не бегом бросилась прочь из переулка.

Говоров убрал коробку в свою сумку и в самом мрачном расположении духа поехал на выданный ещё вчера адрес.

В холодном полупустом автобусе он всё же не утерпел и, воровато оглянувшись, открыл коробку. Кортонное хранилище обуви почти до половины было заполнено купюрами разного достоинства, здесь были как мятые и грязные полтинники, так и розовые картинки с видами Хабаровска. Поворошив деньги рукой, прикинул на глаз, сколько в коробке денег, выходило, что никак не меньше двухсот тысяч.

«А ведь похоже, они даже не знают, сколько здесь. Сразу видно, что просто свалили в коробку и отправили».

Савелий не был идиотом и едва увидев ворох купюр понял, что деньги, скорее всего, заработанные розничной торговлей.

«К бабки не ходи, наркотиками, суки, торгуют, а, судя по той девчонке, как бы не в школах. Да и дочь что-то про это рассказывала».

На мгновение Говоров пожалел, что связался с этим Альбертом, но в памяти сами собой всплыли печальные глаза жены и детей, после двухмесячной диеты, состоящей из одной варёной картошки, в тот период денег не было даже на хлеб, и сожаление исчезли словно дым.

«На хер, жалость, мне нужно думать о своей семье!»

Озлобился Савелий.

Закрыв коробку, убрал её обратно в пакет, так и не решившись ничего оттуда взять.

Десятью километрами севернее, в доме с железной крышей, высокий худощавый мужчина без особого интереса наблюдал за душевными метаниями Савелия на экране ноутбука. Судя по изображению, съёмка велась прямо через окно автобуса.

Выйдя на нужной остановке, Савелий понял, что оказался в одном из так называемых неблагополучных посёлков, где основной контингент жителей состоял из окончательно спившихся алкоголиков, наркоманов и ненадолго освободившихся вечных сидельцев.

Грязь и многолетний слой мусора на улицах только подчеркивали депрессивность посёлка. Парочка встреченных прохожих с потухшими глазами и лицами зомби добавили в местную атмосферу нотки безнадёги. Невольно ускорив шаги, Савелий быстро скрылся за поворотом, буквально затылком чувствуя взгляды «зомби».

Быстро найдя нужный адрес в череде угрюмых домов, Говоров, оглянувшись по сторонам, стукнул в ворота и успел заметить, как в окне качнулась занавеска. Толкнув перекошенную калитку, что открылась только наполовину, зашёл в заросший бурьяном двор, судя по всему, хозяева в доме появлялись нечасто.

С сильно бьющимся сердцем потянул на себя входную дверь и вместо ожидаемой чернильной тьмы сеней оказался сразу на кухне, освещаемой тусклой голой лапочкой.

– Ну чо встал, фраерок, заходи, гостем будешь.

Только сейчас Савелий заметил, что за столом, накрытым газетой, сидит худощавый мужчина с наглой ухмылкой, тускло блестя железным зубом.

Ещё через мгновение, среди разбросанных объедков, вскрытых консервных банок, бутылок из-под водки, на столе увидел пистолет.

Молча подойдя к столу, Савелий поставил коробку перед фиксатым и только сейчас заметил его сплошь исколотые руки.

«Так и знал, что без уголовников не обойдётся».

Татуированный открыл коробку, бросил взгляд на деньги.

– Ты часом, фуцан, с общака не погрелся⁈

Выпуклые глаза блатаря, словно буравчики, впились в лицо Савелия, а рука словно сама собой легла на пистолет.

– Нет, всё честно!

Немного севшим голосом ответил Говоров.

– Блатарь хищно улыбнулся, но глаза его по-прежнему остались холодными.

– Расслабься, мужик! Верю, что не крыса, пока верю!

Повернув голову, татуированный негромко позвал:

– Лю?

Из темного угла, словно призрак, вышел маленький азиат с Аксу на плече и положил на стол барсетку, забрав коробку с деньгами.

– Паси, сюда, паря!

Начал блатарь.

– Берешь «коня» и скачешь вот по этому адресочку, отдашь его одному брусу шпановому, он сам к тебе подойдёт. Бадай филки, фраер.

Последнее предложение Савелий вообще не понял, но в этот момент блатарь из внутреннего кармана кожаной куртки достал пачку пятитысячных купюр, свёрнутых в рулончик, перетянутый резинкой. Непримиряясь, ловко перебросил деньги прямо в руки Савелию.

– Всё, юмай, фраер!

Савелий плохо помнил, как забрал барсетку и выбрался из посёлка, в себя пришёл уже на остановке. Покрутив головой, убедился, что любопытных глаз поблизости нет, достал деньги и быстро пересчитал.

«Ого! Пятьдесят тысяч рублей»!

Поспешно спрятал деньги во внутренний карман пальто, взялся за барсетку.

Щёлкнув замочком, несколько мгновений тупо смотрел на маленькие пакетики с белым порошком, что почти до краёв наполняли сумочку.

– Пиздец!

Тихо, но очень эмоционально выругался Говоров.

Час спустя Савелий, сгорбившись от холода, стоял в парке у неработающего фонтана и без единой мысли в голове смотрел на кучу жёлтой листвы в чаше фонтана.

– Савелий?

Говоров вздрогнул и обернулся, перед ним стоял мужчина чуть выше среднего роста, хорошо одетый, с холодными настороженными глазами.

– Да, это я.

– Барсетку, пожалуйста.

– А. Да, конечно.

– Завтра мы вам позвоним, получите дальнейшие указания.

«Эльвира обрадуется деньгам».

Почему-то подумал Савелий, глядя вслед уходящему мужчине.

Фёдоров.

Едва скрывшись за кустами, вынул из кармана телефон, на который транслировалось изображение с дронов-невидимок, и убедился, что кандидат в отряд не пошёл за ним, улыбнулся.

«Вроде нормальный мужик, не солдат, конечно, но дело и для него найдётся».

Фальшиво насвистывая марш славянки, добрался до выхода из парка, дождался, когда на аллее никого не будет, быстро вытряхнул из сумочки пакетики с мукой, после чего, ухмыляясь в усы, дошёл до припаркованной неподалёку машины, поехал домой.