Текст книги "Увядающий ирис бытия (СИ)"

Автор книги: Настя О

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– И Новый год я тоже буду встречать без него, – грустно отзывается подруга.

– Приходи ко мне, – предлагаю в кои-то веки отметить праздник вместе.

– Не – е–е – т, – загадочно улыбается Хани, – что-то мне подсказывает, что тебе будет не до этого.

– Думаешь? – я грустно усмехаюсь. – Не знаю, Хан.

– А что мистер некромант? – опять возвращается к теме подруга.

– Я его прогнала.

Хани знает: когда я неохотно отвечаю на вопросы, подробностей не будет. Поначалу не понимала и обижалась, потом привыкла. Между нами установился негласный свод правил, когда к другому со своим неуемным любопытством лучше не лезть.

Сейчас именно такой случай. Когда я сама должна разобраться с тем, что творится в душе. Однако спустя несколько мгновений я чувствую на коленях ее бодрое потряхивание:

– Не дрейфь. Прорвемся!

ГЛАВА 7. ПОДГОТОВКА

Мы подъезжаем к зданию спорткомплекса спустя двадцать минут. Находящаяся на окраине города система нескольких высоток, соединенная подземными туннелями и герметичными стеклянными переходами, поражает воображение. Благодаря Хани я знаю, что это своего рода база для магов, открывших в себе дар воина.

– Закачаешься, какие тут экземпляры иногда попадаются! – со знанием дела сообщает подруга, указывая дорогу к входу.

– Зачем тебе другие, когда есть добрый и красивый Осирис? – искренне удивляюсь я.

– Милая, если я на диете, это не значит, что я не могу ознакомиться с меню! – отзывается Хани, и я издаю сдавленный смешок:

– Воистину!

– Кстати, серьезно советую присмотреться, – подмигивает воин, – может, удастся после тренировки забыть о своем недоделанного некроманта.

– Я не уверена, что хочу о нем забывать, – улыбаюсь я, тронутая заботой.

– Ну, тогда, может, уже прекратите играть в кошки-мышки и хоть немного друг друга узнаете? – любопытствует Хани.

– Что ты имеешь в виду?

– Рен, ты же можешь видеть ауры. Взгляни на него и сделай выводы, что за человек перед тобой. Великая сила может быть подарена как добром, так и злом. Увидишь ауру – узнаешь, как дальше себя вести!

– И где ты была, такая умная, вчера, когда я его прогоняла? – задумчиво произношу я, вызывая шумный вздох Хани:

– А вот если бы предавались с ним любви, сейчас бы не страдала! – уверенно заявляет она.

– Мне иногда кажется, что он меня не хочет. Как будто толкает в объятия Доминика.

– Так-так-так, – прищуривается Хани, – а вот с этого места поподробнее! Ты положила глаз на гипотетического парня Сури? – изумление в ее глазах смешивается с восхищением. – Я поражена! Ты далеко пойдешь, Рен! – продолжает глумиться она.

– Хани, хватит нести чушь, – осаживаю ее как можно мягче. – Ты просто не видела момента, когда проснулся Доминик. Он жался ко мне, как маленький.

– И грудь, наверное, тоже, как маленький, просил? – иронично выгибает бровь Хани.

Я только фыркаю в ответ, не желая продолжать разговор, и воин ведет меня туда, где сегодня предстоит тренировка.

Перед входом она внезапно останавливается и задумчиво проговаривает:

– На самом деле, моя дорогая, никто – ни твой некромант, ни этот ваш Доминик – не в силах приказать твоему сердцу. Я как будто спала до того момента, как повстречала Осириса. А теперь я и живу, и дышу полной грудью. Посмотри вокруг себя и ответь сама себе на вопрос: кто заставляет твое сердце биться чаще?

Хорошие слова. Я непременно над ними поразмышляю.

Необходимый зал находится на тринадцатом этаже. Хани указывает на раздевалку, куда я и направляюсь, чтобы сбросить вещи и переодеться. Мой рабочий комбинезон – универсальная одежда, но силовые тренировки могут привести его в негодность. Я достаю из шкафчика в женском отделении мини-костюм единого размера и быстро переодеваюсь. Трикотаж плотно облегает фигуру, цвет я не могу различить, но это что-то светлое и, возможно, с плавным переходом нескольких оттенков друг в друга. Пожимаю плечами, выбирать не приходится, натягиваю удобные спортивные ботинки и выхожу в спортзал.

Хани обнаруживается рядом с одной из площадок со снаряжением, она лежит на матах и качает пресс с завидным постоянством. Смотрю на нее с улыбкой: сама-то я особой мускулатурой похвастаться не могу. Но, поскольку хождение за Грань отнимает достаточно сил, на лишние килограммы не жалуюсь. Единственной проблемой является нормальный сон, который после возвращения души необходим как воздух.

Заметив, что я прибыла на оздоровительные процедуры, Хани поднимается с матов и приближается ко мне:

– С нами сегодня позанимается тренер.

И что-то ехидное сквозит в ее интонациях, что я мигом собираюсь и подозрительно спрашиваю:

– Какой такой тренер?

– Никто еще не жаловался, – раздается позади знакомый голос.

От неожиданности я подпрыгиваю, поворачиваясь и успевая перехватить лукавый взгляд Хани.

Уму непостижимо. Как он вообще мог здесь оказаться?

Тем временем, высокий мужчина в свободном спортивном костюме приближается к нам с Хани и сходу бросает:

– Ходящая, на маты – медитация с полным погружением. У тебя не аура, а сплошная дыра со сгустками души. Воин – на ринг! Посмотрим, как ты сможешь отбиваться.

Заданное упражнение означает, что я пропущу основную часть их с Хани поединка. Строгость тона не терпит возражений. Неужели все настолько плохо с состоянием моей души? Неужели Тео зря старался, вливая в меня уйму своих сил?

– Не отвлекаемся! – рычит «преподаватель», и я делаю заметку на будущее: следить за тем, с какими личностями общается Хани.

Ведь наверняка это была ее идея – подбодрить меня и поиздеваться за компанию.

– Что непонятно – то? – переходит на откровенный рык мужчина, и я вызывающе подбочениваюсь:

– А тебя как вообще пустили сюда?

– Для тех, кто толком не разбирается в природе стражей, – раздается ехидный ответ, – у них, хоть тебе это и покажется нереальным, есть дар воина. Так что находиться я тут могу совершенно спокойно, – с чувством превосходства заключает он. – А теперь села, сделала несколько растяжек, а потом ушла в позу лотоса и вылетела пулей в астрал!

Для усиления эффекта палец Анубиса указывает на лежащие рядом со мной маты.

Удрученно вздыхаю, выполняя предписание, чтобы вскоре усесться в нужную позицию. Страж в это время проверяет способности Хани лазать по канату, отжиматься, качать пресс. Повторяет одно и то же слово «плохо», словно и не воин у нас, а заезжая девочка из цирка. Но блондинка, на удивление, ему не перечит. Она серьезно внимает рекомендациям, послушно выслушивает наставления и даже язвительные замечания по поводу своей физической формы. Закрадывается подозрение, что хочет произвести хорошее впечатление. Только вот зачем? Неужели Анубис действительно настолько хороший воин, что моя подруга готова засунуть свою гордость подальше? Или это такой способ не получить от него подлянку и спокойно встречаться с Осирисом?

За своими мыслями не замечаю бега времени, хотя, конечно, встречей с астралом мое молчаливое погружение в медитацию даже не пахнет. Но Анубис все равно занят Хани, а основное требование – выйти за границы тела – я выполняю, поэтому не вижу причин беспокоиться.

Из состояния релаксации меня выводит появившийся, словно из ниоткуда, голос Сури:

– Надеюсь, я не опоздала?..

Я открываю глаза. Наш бывший целитель стоит у входа в зал и переминается с ноги на ногу, не решаясь зайти дальше. Причем одета Сури в точно такую же экипировку для зала, что сейчас на мне. Разве она не должна следить за состоянием Доминика? Что за нововведения в тренировку, особенно для стопроцентного целителя, который никоим образом с воинами не связан?

Перевожу взгляд на Анубиса и Хани, удивленно замирая: нашего воина придавили грудью к полу коленом стража, ее левая рука заломлена назад. На лице – выражение досады, но нет и следа боли. Облегченно выдыхаю: значит, Анубис просто тренировался, показывая все ее слабые и сильные места. Словно в подтверждение моих мыслей страж резюмирует:

– Не справилась. Погибли и целитель, и некромант из спайки. Вопросы есть?

Хани отрицательно качает головой, зато меня распирает от любопытства, да и просто за подругу обидно:

– И что это было? – смотрю, как потихоньку страж отпускает Хани. – Показательное избиение младенца?

– Для младенца у вашего воина вполне приличный потенциал, – вынужден признать Анубис. – Однако в свете открывшихся обстоятельств защитить вас она все равно не сможет. Воин, – он смотрит вниз на распластавшуюся у его ног девушку, – на маты и отдыхать. Десять минут перерыва.

– Каких таких обстоятельств? – настораживаюсь я.

– Грань утрачивает стабильность, – холодно сообщает страж. – Души предпринимают попытки прорваться сквозь места с самым тонким слоем эфира. В свете этого работать вам станет на порядок тяжелее. За Гранью оказался еще один нефилим, Рен.

– Последний, – обреченно шепчу я.

– Судя по тому, что я видел в праздник Воскрешения и сейчас, – страж выразительно смотрит на меня, – для тебя этот раз действительно может быть последним. Поэтому, – он жестом приглашает Сури занять место рядом со мной, – во время возвращения твои напарники должны сделать все возможное для успешной реанимации.

– Даже так? – горько усмехаюсь я.

– Лично мне ты за Гранью совсем не нужна, – неожиданно, хоть и криво, улыбается страж. – Так что давай попробуем по максимуму выжать из вашей спайки.

– Но Сури больше не с нами, – возражает Хани, потихоньку поднимаясь после отдыха: перерыв заканчивается.

– Кейн справится на порядок лучше, – уверенно отвечает Анубис.

– И что мы должны делать? – интересуется Сури.

Я смотрю на замученную Хани и понимаю, что медитация затянулась. Раз уж Сури почтила нас своим присутствием, то Доминик, по меньшей мере, должен быть или под действием снотворного, или на добровольном послеобеденном сне. Мне, в сущности, все равно, моя работа в спайке самая короткая, но и самая энергозатратная. Сури требуется максимальная сосредоточенность. Хани, впрочем, тоже. Для чего же устроил собрание язвительный страж?

Вопрос висит в воздухе, и Анубис не торопится на него отвечать, обводя нас троих злорадным взглядом. Потом отходит от Хани и со зловещей интонацией произносит:

– Самое интересное!

Хани инстинктивно оказывается рядом со мной, Сури следует ее примеру незамедлительно. Все вместе мы настороженно смотрим на стража Грани, который внезапно азартно улыбается, отчего оскал выходит зверским, и информирует нас:

– Возвращение души в условиях, приближенных к естественным!

– Что он имеет в виду? – хмурится Сури, но ответ на вопрос больше не требуется.

Пространство спортзала начинает меняться: вместо привычных стен появляется сплошное серое марево, изредка прорываемое всполохами огня от разрывающихся то тут, то там магических шаров. Проскакивает мысль, что тут делают боевые маги, которых обычно посылают в горячие точки разбираться с ситуацией, но я не даю ей развития, поскольку слышу рядом почти истошный вопль Хани:

– Вы с ума посходили? Страж, да еще и маг-иллюзионист? Да в гробу я видела такие тренировки!

– Для расширения твоего кругозора, Хани, – строго и немного насмешливо отвечает на выпад мужчина, – смею заметить, что стражи магами не являются: мы не раскрываем в себе дара, мы с ним рождаемся. И иллюзия входит в арсенал приемов, помогающих бороться с некоторыми чересчур увлеченными душами на той стороне Грани. Обычно они считают, что перешли черту смерти не в то время и не в том месте.

Я злорадно усмехаюсь: становится приятно оттого, что не одна я пострадаю от чрезмерной увлеченности Анубисом своей работой. Справедливость должна быть во всем. Равновесие!

Сури собирается и достает из плечевой сумки набор инструментов, кровожадно глядя на стража:

– Ложитесь, пациент! Все равно никого толкового на эту роль я больше не вижу.

Анубис встречает предложение с хмурым видом, однако подчиняется, на ходу предупреждая:

– Естественные условия подразумевают под собой приближенные к концу света, так что на месте воина я бы не расслаблялся, – будто в подтверждение его слов с грозового неба срывается молния и летит прямо в нашу четверку.

От испуга я зажмуриваюсь. Не хочу умирать раньше срока. Не хочу даже тренироваться в таких условиях. Однако проходит минута, другая, а неожиданного окончания жизни не наступает. Я открываю глаза и вижу, почему произошла отсрочка неминуемой гибели: Хани стоит посреди защитного купола, охватывающего нашу четверку, подняв глаза к небу и удерживая защитную конструкцию дрожащими от усилий руками.

– Неплохо, – Анубис ехидно смотрит на нее, – но ты потратила слишком много усилий, хотя, если бы начала плести защиту раньше, быстрее бы сориентировалась. Да и сколько вообще сможет выстоять твой купол при такой отдаче? – снисходительно добавляет он.

– Продержу столько, сколько потребуется, – без тени сомнения в голосе произносит Хани. – Делайте, что нужно!

Анубис переводит взгляд на меня:

– Ходящая, твоя задача – в максимально короткий срок вытащить отмеченную руной возвращения душу и вернуться сюда. Осирис предупрежден, но его пост пройти обязательно. Поторопись – это в интересах твоих напарниц.

Я молча киваю, рассматривая колыхающиеся рядом со мной куски полотен Грани. Нужный нахожу почти сразу. Он, как и всегда, немного отличается от остальных. Не раздумывая, отвожу в сторону и ныряю в эфир. После почти недели бездействия, три дня которой провалялась без сознания, погружение в граничную ткань вызывает в душе восторг. Я соскучилась по работе! Нет сейчас в мыслях ни тревоги за очередного попавшего на изнанку нефилима, ни раздумий о Тео, непонятно как ведущем себя по отношению ко мне, и даже странное притяжение к ирису покидает тело и душу. Наверное, изнанка и есть моя стихия, раз за ней не остается ничего, кроме работы, к которой стремится сердце.

Мне нужно к Осирису. Его пост должен быть рядом, думаю я, когда в голове раздается мягкий, чуть хрипловатый голос стража:

«Добро пожаловать, маленькая! Я успел соскучиться по тебе. Все хорошо?»

«Если ты о возвращении с того света, то да, вполне, – я улыбаюсь собственным мыслям. – Только мне сейчас нужно поскорее найти необходимую душу, иначе Анубис спустит три шкуры с девочек снаружи».

«Тогда поторопись, – отвечает Осирис. – Если он разозлится, тренировка может оказаться бесконечной…»

«Поняла», – отвечаю я, и тут же показывается пост стражей.

Осирис ласково улыбается, я приветствую его кивком головы. Прохожу мимо, времени в обрез. Я, конечно, доверяю Хани, как самой себе, но подставлять подругу лишними движениями тоже не хочется. Я должна как можно скорее найти душу, отмеченную руной.

Из уроков Агазона я помню, что руна возвращения одевается не на целые души, а на частички, которые, по тем или иным причинам, внезапно оказываются за Гранью. Я вспоминаю, что моя собственная душа такая же. Именно рунам Тео, скорее всего, и смог собрать ее раздробленные кусочки в одном месте и потом вернуть мне. Сама руна ничем не примечательна, после нанесения на частицу души она растворяется в светящемся облачке энергии, однако визуально определить наделенный печатью сияющий шар можно по опоясывающей его «восьмерке» из такой же основы. Это как защита, не дающая раздробиться сущности.

Зову пленницу, и она не заставляет себя ждать: видимо, слишком велико желание хозяина оказаться снаружи. Протягиваю руку, и она моментально впитывается в кожу. Теперь можно и на выход.

Возвращаюсь к Осирису, он как-то странно смотрит на меня, пока в голове не раздается его голос:

«Ты светишься голубоватым сиянием, Рен. Анубис что, часть своей души для тренировки пожертвовал?»

«До твоего вопроса я как-то об этом не задумывалась», – я с улыбкой пожимаю плечами.

«Ты чем-то его разозлила?» – недоумевает страж.

«Если только из-за того, что вместо спокойного начала отпуска ему пришлось явиться на собрание под предводительством главы Совета Магов. Почему ты спрашиваешь?» – в голове рождается подозрение, что настоящая цель тренировки так и осталась неозвученной.

«Просто души стражей нелегко разделяются на части, – задумчиво смотрит на меня Осирис. – Поэтому и возвращать их в тело на порядок тяжелее».

«Я поняла», – киваю я, подходя к границам эфира.

«Удачи, маленькая, – шелестит его голос, и я в последний раз оглядываюсь, чтобы помахать рукой на прощание. – Передавай привет Хани, я скучаю по ней…»

Реальность оказывается немного хуже, чем я подозревала, и, хотя за Гранью я пробыла, в общей сложности, не более десяти минут, здесь, в мире живых, успели за это время порядком истощиться силы моих защитников. С Хани градом льет пот, но упрямое выражение лица не дает никаких сомнений в том, что простоит она столько, сколько нужно. Сури напряженно замерла над лежащим Анубисом, который явно потешается над ситуацией. Тут уж не могу сдержаться и злорадно усмехаюсь, обращаясь к целителю:

– Режь ему руку, – и указываю на стража.

Анубис, понимая, что я или догадалась, или Осирис подсказал, кривит губы в усмешке. Глаза Сури становятся похожими на два одинаковых идеально круглых блюдца, но я, не обращая внимания на то, что целитель мешкает, повторяю:

– Режь, там была частица его души!

– Самоубийца, – зло цедит Хани, ненадолго оборачиваясь.

– Нет, это просто очередная его проверка, – сдаю стража без тени сожаления. – Возвращение его души нам еще поперек горла встанет!

– Тогда не медлите, – оскал Хани напоминает улыбку крокодила, – потом я ему все наши мучения припомню!

Сури наконец-то отмирает, принимаясь за работу, и делает тонкий разрез на запястье стража. Я дублирую действие со своим, достав изящный ножичек, а затем опускаюсь ближе к целителю и лежащему рядом стражу. Кровавые ниточки соединены. И вот тут задумка Анубиса и дает о себе знать.

Боль приходит незаметно. Как раз тогда, когда лезвие покидает рассеченную кожу, а душа стража пытается вырваться на свободу. Словно исчезновение металла служит отправной точкой для начала истязания моего организма. А потом накатывает волнами, грозя перерасти в цунами. Душа слишком неохотно покидает тело, и я чувствую, как на ее транспортировку уходят последние силы.

Сереющее лицо Сури пробует оставаться невозмутимым. Я выдавливаю улыбку, давая понять, что все хорошо, хотя только чудом удается не закричать. Не хочу тревожить Хани: ей под градом осыпающих нас магических шаров приходится хуже всего. Продолжаю терпеть, пока душа стража полностью не оказывается в теле.

И в это самое мгновенье кошмар вокруг нас внезапно прекращается. В наступившей тишине зала раздается разозленный рык Теодора:

– Анубис, ты перегнул палку!

Хани, смотря куда-то в сторону, облегченно выдыхает и схлопывает защитный купол, мешком оседая на пол. На ее лице блуждает счастливая улыбка. Никогда бы воин не признался в том, насколько тяжело далось это испытание, но я вижу по постепенно закрывающимся глазам: держалась она из последних сил.

Меня саму перестает интересовать абсолютно все, что творится вокруг. Сознание медленно уплывает. Не оттого, что опять оставила на изнанке частицу души, нет: с этим, как раз, все в порядке, и чувствую я себя превосходно. Но вот болевой шок оборачивается тяжелой усталостью, с которой я не в силах бороться. Успеваю только повернуть голову в ту сторону, куда совсем недавно смотрела Хани, и наткнуться на щемящее душу беспокойство в глазах Тео, поселившееся там, несмотря на тон, с которым тот обращался к грозному стражу. Некромант подлетает ко мне прежде, чем я падаю на бок в обморок, бережно подхватывая и (кожей чувствую!) буравя взглядом Анубиса, которого сейчас заштопывает Сури.

– Хочешь предложить вместо моей души свою? – ехидно отзывается Анубис. – Особенно после того, как напитался силой, да, Теодор? Я всего лишь показал им условия, при которых придется возвращать последнего нефилима.

– Катись к черту! – зло сплевывает Тео, и в следующее мгновение я чувствую, как со мной на руках начинают подниматься.

Заняв устойчивое положение, некромант делает небольшой разворот в сторону, и я догадываюсь, что сейчас он проверяет состояние нашего воина и бывшего целителя.

– До дома доберетесь? – спрашивает он, и в ответ слышится уставший голос Хани:

– Не переживай, завтра будем, как новенькие.

Она внезапно закашливается, и я слышу шорох. Скорее всего к ней медленно ползет Сури. Что-то сейчас сделает со спазмами в легких, догадываюсь я, и в подтверждение слышу ее голос:

– Все нормально, я о ней позабочусь. Анубис, надеюсь, не будет сильно переживать, если мы не станем больше составлять ему компанию.

– Все трое завтра ко мне на осмотр, – безапелляционным тоном на прощание говорит Тео.

– А ничего, что у нас тут как бы целитель? – ехидно интересуется Хани, несмотря на слабость в голосе.

– Я же тебе говорила, куда можно деть мой диплом, если сравнивать с Кейном, – напоминает Сури, но Тео только повторяет свои слова:

– Жду вас, – после чего я ощущаю легкое дуновение ветра и понимаю, что осуществлен очередной телепорт из спорткомплекса ко мне домой.

Невольно думаю о том, как бы поставить защиту от таких спонтанных и совершенно неприемлемых появлений некроманта у себя в квартире. Запоздало вспоминаю, что с его уровнем дара подобный фокус вряд ли удастся провернуть. Этот самый уровень мне и хочется проверить. Только приоткрыть завесу, глянув на его ауру. Слегка упростить решение системы уравнений со многими неизвестными. И момент подходящий. Как так может быть, что за Гранью его душа четко просматривалась как носитель некромантии, а сейчас, по возвращении, Теодор уже и целитель, и телепорт, и менталист, и одному Творцу известно, сколько еще талантов припасено для особого случая!

В тот момент, когда Тео бережно устраивает меня на кровати, я открываю глаза, чтобы рассмотреть ауру мужчины. Я могу. Неважно, живой передо мной человек или духовная составляющая. Это один из первых уроков, который заставил меня усвоить Агазон. Чтобы я всегда понимала, кого смогу вернуть, а кого лучше оставить для более подходящего для этого дела мага. Чтобы была готова ко всему.

То, что предстает передо мной, заставляет судорожно глотнуть воздух и тут же зажмурить глаза. И осознать, что я увидела именно то, чего боялась больше всего на свете. Как, как, в таком случае, я могла вытащить его вместе с Домиником? Как не умерла на первом шаге, когда стала носителем двух настолько сильных душ?

Он красив. Безумно. Непередаваемо. Настолько, что хочется дотянуться и погладить эту нежную светлую ауру, чуть заметно подрагивающую ореолом вокруг его тела. Так тянутся руки к неизвестному цветку, который никогда не встречал раньше. Чтобы дотронуться, вдохнуть аромат и улыбнуться, что имел счастье прикоснуться к прекрасному. Да, наверное, это определение больше всего подошло бы к ауре Теодора – красивая, словно распустившийся цветок.

Черные всполохи некромантии мерцают на фоне общего светлого фона так стремительно, что почти незаметны. Все остальное пространство ауры занимает ровный однотонный оттенок, сияющий с огромной силой. Пространство ауры огромно, намного шире, чем у обычных людей. И магов. Сердце замирает, пропуская удар. Даже нефилимы не могут так светиться. Тео сияет ярче самого сильного из всех, кого я видела. У Агнес недюжинная сила. А ведь девочка – потомок самого мощного из архангелов.

Тео не идет ни в какое сравнение с ней.

У нефилима просто не может быть настолько красивой ауры.

Агнес сияла, подобно звезде.

Тео ослепляет, словно столб света посреди тьмы изнанки.

Словно росток, появившийся на каменном пустыре.

Словно ангел, возрожденный Творцом за праведную жизнь.

Я падаю в небытие.