Текст книги "Увядающий ирис бытия (СИ)"

Автор книги: Настя О

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 2. ЗАМЕНА

Когда Хани упоминает слово «ковер», это служит условным сигналом. Примерно таким же, как полное имя для Боно. То, что планируется «ковер», означает, что это вряд ли обернется чем-то хорошим. Наименьшее, что может произойти, – разбор полетов в особо жесткой форме. С выговором или занесением в личное дело, например. У нас такой случай был, когда полог не поставили, и внутрь забежала сначала кошка. Следом за кошкой появился ее хозяин, которого от вида моей рассеченной вены хватил обморок. У Боно потом было неприятно.

Сейчас я ощущаю некоторые различия. Слишком эмоционально подруга произнесла слово «ковер» в этот раз. Мне захотелось поскорее найти свои вещи и скрыться. Через Грань. Куда-нибудь подальше от офиса «адвокатов», который располагается через дорогу. Куда-нибудь в противоположную сторону. Но вместо этого я стараюсь нацепить на лицо невозмутимое выражение и даже почти спокойно говорю:

– Все так плохо?

– Хуже не бывает, – скалится Хани.

Плохи дела. Если Хани сейчас начнет петь, то совсем плохи. И это никак не связано с тем, что у нашего воина совершенно нет слуха.

Однако последовавшее за заявлением молчание успокаивает мои нервные клетки. Даже получается отыскать свой черный костюм.

– И чего нам ждать? – закономерный, вообще-то, вопрос.

– Я хотела у тебя поинтересоваться, связано ли как-нибудь с твоими делами на той стороне возможное присутствие на встрече некоего Анубиса?

Это совсем плохо. Если кто – то посторонний узнал про мои нелегальные выходки с астральным телом, это может плохо кончиться. Тем более что Анубис на них благородно закрывал глаза. Мучился со мной, в конечном счете, некромант. И стража никто не отвлекал от основной работы. Теперь же стоит задуматься.

– Возможно.

Пока я застегиваю змейку на воротнике, Хани идет к двери и уже оттуда спрашивает:

– Некромант просил и вещи твои заодно почистить. Такой душка. Ты уверена, что он тебя бросил?

– Не знаю, милая. Может, мы и не встречались никогда, а это все было целиком и полностью моей фантазией, – пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности.

Иначе я опять перестану думать, чего сейчас категорически нельзя делать.

– Ладно, давай не будем паниковать раньше времени, – Хани ждет, пока я дойду до нее, и обнимает за плечи. – В конце концов, все, что ни делается, все к лучшему, ведь так? – она заговорщицки подмигивает мне. – Найдем тебе более сговорчивого, мало ли на свете хороших мужчин?

– Ой, нет, – я вспоминаю последнее астральное путешествие, – я пока воздержусь. Лучше просто отдохну от сильного пола.

– Тоже верно, – соглашается воин. – Пошли. Будем первыми. Порвем шаблон.

Мы так и идем в обнимку, своим странноватым поведением пугая немногих прохожих на улице. И в контору адвокатов заходим, крепко прижавшись друг к другу. Только теперь я откровенно дрожу перед входом в кабинет босса, а Хани в своей немного грубоватой манере, как может, поддерживает меня. Она отвлекает внимание на себя, когда открывает дверь с ноги.

– Вычту из месячного жалования покрасочные работы, учти, Хан, – звучит укоризненный голос босса.

– Да не вопрос, – отвечает воин. – Зато я сегодня с добычей. Принесла, можно сказать, вот в этих нежных руках, – она первой заходит в кабинет, протягивая ладони вперед, а я продолжаю мяться на пороге, – одного узника лазарета!

Меня тут же вталкивают внутрь небольшого кабинета, но это еще не конец выступления Хани.

– Но я его тебе не отдам, потому что ты лишил меня месячного жалования!

– Кофе сойдет в качестве взятки? – похоже, Боно улавливает направление мыслей моей азартной спутницы, поскольку та кивает и занимает позицию в своем излюбленном кресле.

Я, соответственно, усаживаюсь в оставшееся свободным. Ну а начальник, подарив нам еще один укоризненный взгляд, отправляется воплощать в жизнь наши извращенные пищевые фантазии.

– А теперь я жду вашего полного отчета на тему «как я провел время на изнанке мира», – доносится усталый голос босса со стороны обеденной зоны.

Мы недоуменно переглядываемся, потом синхронно поворачиваемся в сторону Боно и одновременно выдаем:

– А что не так-то?

– А то, уважаемые леди и не совсем, – входная дверь, которую я осторожно прикрыла, распахивается. Перед нами предстает высокий, полностью одетый в черное мужчина с еле заметным ёжиком волос. – что Совету Магов каким-то образом стало известно, что два раза Рен посещала мир за Гранью, используя заклинание некромантов.

– Рен, скажи, что это не глава Совета, – потрясенно шепчет Хани, видимо, прикинувшая, что с таким брутальным индивидом в ментальном поединке не справится точно.

– Нет, – успокаиваю ее я, – это Анубис, напарник Оса. У них форма одежды – набедренная повязка.

– Приятно познакомиться, – шепчет Хани не очень уверенно, за что получает недовольный взгляд стража.

Ему не до сантиментов, он явно хочет побыстрее найти причину столь вопиющего поведения:

– Вы сами как-то это можете объяснить?

Хани однозначно о моих манипуляциях с линиями на ладони не знает. Сури кинула предупредительный сигнал – спасибо ей за это. Стражу должно быть невыгодно то, что Совету Магов стало известно о моем возможном самостоятельном проникновении за Грань. Поэтому Анубиса в данном вопросе однозначно можно причислить к разряду «своих».

– Впервые об этом слышу, – невозмутимо отвечаю я, когда страж, минуя босса, приземляется на край стола Боно.

Бонифаций заканчивает приготовление кофе и разливает горячую жидкость по чашкам. Перед нами оказывается напиток бодрости, Боно отправляется на свое место, но не успевает сесть. Взгляд его застывает на входной двери.

– Вы уверены в том, что только что произнесли? – раздается с той стороны еще один голос, и снова знакомый.

Я поворачиваюсь на его отклик, чтобы с вежливой улыбкой повторить все слово в слово, однако, вид пришедших гостей заставляет слова застыть на языке.

Обладателем голоса, задавшего мне вопрос, является, безусловно, Кельвин Джонс, глава Совета Магов. А вот спутником его оказывается не кто иной, как мой спаситель от призрачных гончих. И оба сейчас смотрят на меня крайне напряженно.

Медленно переведя взгляд с одного посетителя на другого, не нахожу ничего лучше, чем повторить то же самое, что сообщила и Анубису:

– Абсолютно, мистер Джонс. Кстати, если бы вы еще помогли мне не падать на изнанку после каждого возвращения нефилима, я вообще была крайне благодарна, – добавляю в голос стали – не позволю проверять себя на вшивость.

Я ходящая со стажем и все особенности встреч с Гранью знаю, как свои пять пальцев. Так что имею право немного понаглеть. А еще у меня паршивое настроение с утра, потому что меня бросили. В общем, вы не вовремя решили приставать ко мне с расспросами, мистер Джонс.

– Вот что еще интересно. Каким образом все население города могло думать о человеке, который находился на изнанке непонятное количество времени? И не просто о человеке. О душе в магическом захвате, которая чуть не разорвала меня изнутри. И если бы не помощь мистера Кейна, – я бросаю короткий взгляд на Тео, стоящего за спиной менталиста, и с удивлением обнаруживаю, что он улыбается глазами. Еще один «свой», – я бы вообще не смогла здесь сейчас присутствовать. Просветите, мистер Джонс? А я, так и быть, с удовольствием отвечу на все ваши вопросы!

– Достаточно, Рен.

Холодный голос всегда вежливого менталиста действует на меня отрезвляюще. Кажется, кто-то все-таки перегнул палку. Стыдно ли мне? Ни капли. Все-таки, под угрозой находилась моя жизнь. И я так просто не спущу этот факт на тормозах.

Маг обводит присутствующих взглядом и останавливается на боссе:

– Давно не виделись, Боно.

Мой начальник кивает в ответ и жестом приглашает мага поближе. Тот мгновенно пользуется предложением, оказываясь рядом и вызывая нервное сглатывание со стороны Хани и явно неодобрительный взгляд Анубиса.

Я ощущаю практически бесшумное перемещение Тео и с удивлением обнаруживаю, что некромант встает за спинкой моего кресла, упираясь в нее ладонями. Учитывая утреннее бегство, более чем странный жест. Однако я молчу, сосредотачиваясь исключительно на менталисте. Тот оценивает оказанную ему честь, криво улыбнувшись, чем окончательно рушит образ доброго мага в моем сознании, и продолжает:

– Совет пришел в замешательство после праздника Воскрешения, когда вместо одного среднестатистического мага получил двух, один из которых обладает уровнем мага Жизни, а второй – некромант с даром Проводника. Вам не кажется это в некоторой степени оксюмороном реальности? По словам нашей очаровательной ходящей, именно маг Жизни пытался убить спасающую его девушку, а некромант, наоборот, помог этому не случиться? У вас какой-то вопрос, Рен? – заметив замешательство на моем лице, отрывается от своего монолога глава Совета.

– Я не совсем понимаю ваши слова по поводу мага Жизни, – понимая, что это может быть мой звездный час, решаю узнать об ирисе по максимуму. – Что они означают? Какого-то очень сильного целителя?

– Нет, Рен, – качает головой менталист, – я хочу сказать, что вы возродили человека, призванием которого с самого рождения является дар Жизни в любом ее проявлении. Доминик может заставить бежать сок по мертвой коре высохшего дерева. Пробудить умершее тело без каких-либо следов подчинения, характерных для ритуала некромантов. Подарить дитя мертвому чреву, наконец. Он – жизнь в самом ее обширном понимании.

Мне бы проникнуться торжественностью момента. Но я смотрю на Джонса невинными глазами, а в голове пульсирует мысль о том, что к ирису нельзя приближаться ни под каким предлогом. Учитывая его недвусмысленные намеки из сна, с моим чревом после нашего общения точно что-то может случиться.

Стоит только этой мысли промелькнуть в голове, и я осекаюсь. Здесь же менталист. Если он сейчас меня читает… Но я внезапно понимаю – нет. Не читает и не может, как ни старается. Зато откровенно, но думая, что получается тихо, потешается некромант, подпирающий мое кресло. Очень интересное поведение. Бросить меня утром, чтобы потом защищать от Кельвина Джонса.

Что ж, смейся, смейся, мой молчаливый друг, сегодня вечером я обещаю тебе незабываемые впечатления с моего конца «уздечки». Некромант позади меня заметно напрягается, и я не могу не позволить себе торжествующую улыбку, возвращаясь мыслями к менталисту. Почему?

– Меня тоже интересует этот вопрос, Рен, – внезапно по-доброму – именно так, как я запомнила, – улыбается Кельвин. – Не беспокойтесь, как вы уже поняли, я утратил способность читать ваши мысли. У вас все и так на лице написано. Кстати, у Теодора тоже, – выразительный взгляд в сторону некроманта дает понять, что разговор по этому поводу между мужчинами уже состоялся.

Правда, результат, как мне кажется, главе Совета не очень понравился. Иначе зачем ему было бы приходить сюда? Даже сейчас они явно сражаются в поединке взглядов. Интересно, кто побеждает?

– Именно поэтому, – продолжает Кельвин, – я связался с Боно и, ввиду ваших тесных отношений с Теодором, предложил произвести своего рода замену состава в вашей спайке. Особенно учитывая тот факт, что ваша нынешняя целительница сейчас весьма и весьма занята подготовкой к пробуждению Доминика.

Откуда Джонс в курсе наших «тесных взаимоотношений» с Тео? Мне не нравится тон, с которым он произносит свою речь. Чувствуется в нем какая-то подковырка, скрытое знание, которым он не хочет со мной делиться.

– Что вы имеете в виду?

– Анубис, – вместо ответа поворачивается к стражу менталист, – вы подтверждаете факт нахождения ходящей Рен на изнанке в течение двух недель по исчислению стороны живых?

В полной тишине, наступившей после этого, я отчетливо слышу скрежет зубов Анубиса и понимаю, что перед менталистом невозможно солгать. А той странной защиты, о которой я еще подумаю, у стража грани точно нет.

– Да, – нехотя произносит мужчина, не поворачивая головы и смотря мимо меня куда-то в пустоту.

Как ни крути, это удар по его репутации, который, почему-то, менталисту нужно вынести на всеобщее обозрение. Осталось только понять, почему именно.

– Рен, вы можете объяснить это? – вновь возвращается ко мне Джонс. – Только не говорите, что две недели пребывали без сознания после непредвиденного возвращения особо сильного нефилима – этого не было. Более того, вы вообще в это время не занимались работой.

Я не отвечаю, потому что все тут прекрасно понимают, что маг только что практически вслух обвинил меня в преступлении законов Грани. За это, по-хорошему, со мной должны сделать то же, чего в свое время удостоился Тео. То есть, заточить астральную проекцию на той стороне до выяснения обстоятельств дела. Или до перевоспитания нарушившего границу мага. Но раз Кельвин устраивает подобные показательные выступления, значит, ему что-то от меня нужно. Понять бы еще, что.

– Я бесконечно рад, что вы осознаете прелесть открывающихся перспектив, – тем временем, произносит маг.

– Вполне, – киваю, начиная потихонечку заводиться, и только неожиданное внимание со стороны Тео останавливает меня от необдуманного шага. Руки некроманта оказываются у меня на плечах, и я мгновенно успокаиваюсь. – Что вы предлагаете? Вы же не просто так решили меня запугать, опуская тот факт, что из-за вашего задания я чуть не осталась за Гранью и без наказания?

– Пока вы были без сознания, нам пришлось столкнуться с проблемой, которую прошлый Совет Магов оставил без внимания. Они считали, что решили ее самым безопасным способом. Я имею в виду заключение Теодора на той стороне Грани и его дальнейшее возвращение с вашей помощью. До своего вынужденного исчезновения мистер Кейн состоял на службе Совета. Мы не вправе отказывать ему в желании работать. Более того, даже будем рады его услугам в связи со сложившейся в городе ситуацией.

Хорошо, так и быть, что там с ситуацией, мы узнаем чуть позже.

– …но проблема так и остается нерешенной, – продолжает маг невозмутимо.

– О какой проблеме вы говорите, мистер Джонс?

– Теодор может быть опасен для окружающих своими революционными идеями.

– Тебе не кажется, Кэл, что за триста лет я мог подумать над своим поведением? – насмешливо отзывается Тео сверху, и я невольно соглашаюсь с ним. Мой образ Тео не вяжется с тем, о чем говорит менталист.

– Если хотя бы один маг проникся твоей историей, – ровно смотрит на некроманта Кельвин, – значит, в мире что-то идет не так, Теодор. А поскольку маг далеко не простой, а один из сильнейших ходящих, значит, должен понимать ответственность, которую нужно будет понести за твое возвращение. Хотя не могу не признать, твое долгое нежелание быть связанным с миром живых достойно уважения. Теперь же поздно в чем – либо сомневаться. В общем, – подводит итог менталист, – мы не могли не принять во внимание то, как четко вы сработали вместе при спасении Доминика. Поэтому не видим причин, по которым стоило бы ваше сотрудничество прерывать. Отныне и на неопределенный срок вы с Теодором наделяетесь взаимными обязательствами, по которым некромант со стороны Совета Магов вступает в спайку адвокатов на правах целителя. Дар у него, безусловно, имеется. А ходящая должна пресекать вспышки ярости Проводника, которые, так или иначе, будут происходить при вашей напряженной работе. Ваша нынешняя целительница занимается с проектом «Воскрешение» даже после того, как Доминик придет в себя. В ее обязанности входит наблюдение за поведением мага. Она уже ознакомлена с решением. Ваш уважаемый начальник, вне всяких сомнений, – Джонс кивает в сторону Боно, который прикрывает глаза в знак согласия, – полностью поддерживает инициативу Совета, – да у него, судя по выражению лица, просто выхода нет. – Вопросы есть?

У меня! Где в этом решении мое наказание?

– А вы уверены, что после этого не нарушите целостность спайки? – подает голос Хани, задумчиво глядя на менталиста. – Ваш некромант с даром целителя даже на простую проверку не так прост, как кажется.

– Поверьте, дорогая Хани, – вежливо улыбается Кельвин. – Вашему дару воина это никак не помешает. Заодно сможете проконтролировать исполнение обязанностей и со стороны Рен, и со стороны Теодора. Если это все, то я искренне желаю вам удачи и процветания и удаляюсь.

Однако я слышу, как, проходя мимо некроманта, он почти шепотом произносит: «Не повторяй чужих ошибок, Теодор». И как при этом на мгновение сжимаются пальцы на моих плечах.

Что же получается? Агрессия Тео и занятость Сури – это явная сказка. Выходит, некроманта специально поставили ко мне в связку. Только вот для чего? Не потому ли предостережение главы Совета было так эмоционально воспринято новым участником нашего коллектива?

Сколько вопросов, на которые я пока не могу найти ответа.

Перевожу взгляд на стража, понимая, что тот из последних сил сдерживает ярость, и с досадой думаю, что Осирис на его месте не стал бы так реагировать.

– Мне тоже не понравилось это публичное вскрытие наших темных манипуляций, – понимаю причину беснования Анубиса.

– Никогда бы не подумал, что отпуск начнется с того, что меня прилюдно и как мальчишку отчитает вшивый менталист, который даже в голову твою залезть без проблем не может, – отзывается страж спустя некоторое время, справившись с клокотавшим внутри гневом.

– Предложил бы ему свои услуги, – подмигиваю я, хотя внутри царит опустошенность после ухода главы Совета.

Словно часть меня усиленно боролась с влиянием менталиста, а теперь, расслабившись, восполняет энергетическую потерю.

– Я в отпуске, ходящая, – официально обращается ко мне страж, выпрямившись. – Я оказываю свои услуги только Грани между мирами.

– Прости, Анубис, это моя вина. Надеюсь, у тебя получится провести отпуск спокойно. А я постараюсь не доставлять неприятностей.

Он склоняет голову в знак благодарности и, кивнув всем участникам законченного собрания, стремительно покидает кабинет. После ухода Анубиса в кабинете воцаряется молчание, которое никто не хочет прерывать. Я пользуюсь моментом, закрывая глаза и уходя в себя для того, чтобы подумать. Пальцы Тео покидают мои плечи. Мне этот жест кажется маленьким предательством, но я, конечно, об этом не скажу. Пока уздечка на месте, а Тео не желает говорить начистоту, я спрячу все свои эмоции поглубже. Белый маг обучал меня не просто так.

– Что думаешь? – задаю вопрос, не меняя позы и ощущая нетерпение Хани.

– Что кто-то особо любящий посвящать всех в свой ближний круг огребет через месяц! – с шипением выплевывает слова девушка, и я запоздало припоминаю, что Анубис стал общаться сразу со всеми без каких-либо подготовительных речей.

Какой прокол со стороны Осириса. Мне его даже жаль. С другой стороны, разборки с разъяренной фурией могут прийтись ему по душе. Это уже их личное дело

Во время монолога Хани мужчины деликатно молчат. Нехотя открываю глаза, поднимая голову и пытаясь обнаружить местонахождение Тео. Он все там же, то есть, сверху, просто сложил руки вместе, а рассеянный взгляд направлен куда-то вниз, в пустоту.

Я возвращаюсь к Хани и уточняю:

– По поводу нововведений.

Хани набирает полную грудь воздуха, практически сразу же шумно выдыхает и придирчиво рассматривает некроманта. Кажется, я знаю, какой психологический прием за этим последует: она поднесет руку к подбородку и начнет сканировать мужчину с ног до головы.

Мне интересно, поведется Тео на провокацию или нет. От него приходит ответная реакция. Если бы я могла в данный момент видеть его, наверное, столкнулась бы с улыбкой. Похоже, орешек оказался не по зубам даже нашему воину.

– И как теперь мужчин при нем обсуждать? – с досадой резюмирует Хани спустя некоторое время.

– Вопрос, конечно, интересный, – я упираюсь подбородком в ладонь, прикрыв губы указательным пальцем, и изображаю усиленную мыслительную деятельность. – Будем игнорировать?

До слуха доносится отчетливый смешок некроманта. Спектакль мы разыгрываем уже не первый раз. Сейчас его прерывает Боно. Босс смотрит на Теодора и предлагает:

– Молодой человек, а вы любите кофе?

– Сложно ответить на ваш вопрос спустя триста лет, проведенных за Гранью, – смущенно улыбается Тео, когда я бросаю на него мимолетный взгляд.

– Как ему это удалось? – шепчет мне подруга, наблюдая, как Боно с довольным видом подскакивает с места и мчится к обеденной зоне.

Попутно босс забирает наши чашки, чтобы сварить новую порцию кофе. Появление Кельвина Джонса, к сожалению, наш напиток сделало непригодным к употреблению. Боно такого не терпит.

– Поможете? – под наши изумленные взгляды Боно достает из-под стола рядом со шкафчиком Люси табурет «для особых случаев» и, передавая его в руки Тео, кивком головы показывает на свободное место рядом со своим креслом.

Некромант перехватывает предмет интерьера и в несколько шагов переносит туда, куда указал босс. Он не видит нашего молниеносного переглядывания, которое может означать только одно: Боно принимает нового члена команды. Сейчас, возможно, произойдет не совсем приятный разговор по поводу связей Тео с советом, но конечный результат мы уже знаем точно. Поэтому, не сговариваясь, поднимаемся со своих кресел и летим к Боно. Помогать разливать новый кофе в чашки и разносить к столу, за которым, осторожно примостившись на табурете, нас ожидает Тео. Лично я по-своему хочу поблагодарить босса за оказанное некроманту доверие, ну а Хани, после всего, что я о нем рассказывала, мечтает узнать побольше сплетен.

– Летите, птички мои, дальше я справлюсь, – подхватывая мою и свою порции, позволяет нам с Хани взять оставшиеся.

И мне достается то, что предназначено Тео. Улыбнувшись ему и получив благодарный взгляд в ответ, я ставлю перед мужчиной чашку и возвращаюсь на свое место, где меня уже ждет дымящееся чудо. Боно, тем временем, огибает некроманта и садится в свое кресло, отпивая первый небольшой глоток, а затем пытливо смотрит на соседа:

– Теперь можете пробовать, мистер Кейн.

– Если можно, Теодор, – отзывается наш новый «целитель». – Я со времен работы в совете не люблю официальные обращения. О, – после снятой пробы он отклоняется от чашки и со смущенной улыбкой смотрит на Боно. – Вкус вроде тот же, но какой – то дополнительный элемент делает ваш кофе необычным…

Боно недоуменно глядит в ответ:

– Сахар?

– Корица? – добавляет Хани, поглядывая в свою чашку, словно там есть что-то отличное от содержимого напитка Тео.

– Забота, – улыбаюсь я, точно зная, что именно подразумевает некромант.

Впервые после пробуждения мы с ним обмениваемся понимающими взглядами, и у меня радостно перехватывает сердце. Смотря на открытую улыбку Тео, я осознаю: все только начинается.