Текст книги "Увядающий ирис бытия (СИ)"

Автор книги: Настя О

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 12. ОДЕРЖИМОСТЬ

Тео телепортирует меня в квартиру. Мыслей не остается, кроме одной. Она свалилась, словно снег на голову, и родила в душе колоссальное потрясение. Очень сложно свыкнуться с тем, какая сущность следила за моим развитием и взрослением.

Как? Как мог Тео оказаться архангелом? Почему с оторванными, да еще так небрежно, крыльями? За что провинился перед Творцом? Почему стал настолько сильным магом? Почему, в конце концов, выбрал в качестве объекта защиты меня?

Единственное, что я знала о природе архангелов – их безусловную любовь к таким же созданиям, что и они сами. Они очень ценили человеческую жизнь. Так было заложено изначально. Все заветы Творца они выполняли неукоснительно, не причиняя вреда людям. Почему же Тео от своей миссии отказался и решил остаться только со мной?

Он бережно усаживает меня на кровать и осторожно заключает в объятия, чтобы начать передавать свое тепло и успокоение. По телу медленно разливается усталость, вытесняя боль и горечь потрясений. Но, приходя в сознание и более-менее восстановив координацию движений, я мягко отстраняю некроманта от себя:

– Нет.

Тео удивленно смотрит на меня, в его глазах невысказанный вопрос. Я откидываюсь на подушки, подтягивая колени к груди, и виновато смотрю на него:

– Тебе и так досталось. Мне уже хорошо. А тебе сила нужнее.

Он тяжело вздыхает и, оттолкнувшись руками от края кровати, поднимается, чтобы направиться к окну и взглянуть на картину спокойного мира. Кто бы мог подумать, что всего в нескольких сотнях метров от нас удалось предотвратить катастрофу.

– Кельвин и Кловис устранят следы аварии, – словно читая мои мысли, тихо отзывается Тео. – Скоро все забудут о крушении на мосту.

Нет, милый, совсем не это меня сейчас занимает.

– Кого из твоих потомков я вытащила с того света?

Подарив мне удивленный взгляд, некромант снова оборачивается к окну:

– Догадалась все – таки?

Я лежу в позе эмбриона – так легче воспринимать плохие новости:

– Сначала я думала, что у тебя просто необычная аура. Нужно было просто присмотреться – и оторванные крылья стали бы видны гораздо раньше. Так кого именно? – задаю волнующий меня вопрос. На роль родственницы Тео подходит только Агнес. Если Тео и Кепраил – одно и то же лицо, то выходит, что Констанс Бенуа смог заточить на изнанке сильнейшего архангела. А значит, он не такой уж простак, каким пытается казаться.

– У меня не было детей, Рен, – в его словах слышится плохо скрываемая улыбка.

– Что смешного? – хмуро спрашиваю я.

– Ревнуешь? – когда он оборачивается и снова приближается, чтобы сесть рядом с постелью и дать возможность понаблюдать за лукавой улыбкой, я не выдерживаю: фыркаю и отпихиваю его от себя.

– Просто пытаюсь вычислить, как тебя зовут по-настоящему.

Так себе объяснение, лишь бы он не понял, насколько сильно я ревную.

– Меня зовут Теодор.

Некромант сияет, словно начищенный до блеска чайник. Ему явно нравятся мои попытки оправдаться.

Какая вообще может быть ревность, когда есть безграничное доверие? Приятно познакомиться, меня зовут Рен. И я ревную мужчину, которому бесконечно доверяю.

– А фамилия твоя – Кейн, – в тон ему отвечаю я.

– Приятно познакомиться, барышня, – он берет мою руку и ласково целует тыльную сторону ладони.

По телу невольно пробегает дрожь, несмотря на слабость и сонливость. Тео это чувствует и довольно щурится, все еще удерживая мою руку.

– Не паясничай, – бросаю я и внезапно понимаю, что сейчас рядом со мной находится именно тот человек, которого я узнала на изнанке.

Насмешливый, нагло нарушающий границу личного пространства.

Чудовищно добрый.

И веселый.

Готовый помочь в трудную минуту.

Словно его ненадолго отпустило, и мы вернулись в самое начало отношений. Я робко улыбаюсь, боясь спугнуть момент.

– У тебя слишком быстрая смена эмоций – я не успеваю отслеживать, – жалуется Тео, а я подкладываю его ладонь под голову и закрываю глаза:

– Расскажи, почему тебя лишили крыльев.

Я собираюсь немного отдохнуть, слушая эту грустную сказку, и прикрываю глаза.

Тео возится рядом, поэтому я терпеливо жду начала истории. Наконец, шуршание одежды утихает, и тишину разбавляет его спокойный голос:

– Как ты думаешь, что нужно совершить, чтобы лишиться возможности летать?

Я всерьез задумываюсь, но в голову не идет ничего другого, кроме глупой легенды о том, как некромант пытался возродить Творца.

– Если не хочешь – не буду настаивать, – осторожно говорю я.

– Это было давно, Рен, – снова улыбается Тео. – Да и я вполне доволен результатом.

Я понимаю, что он имеет в виду свои магические способности, и не удерживаюсь от любопытства:

– Почему ты стал таким одаренным магом?

– Это особенности моего предназначения, – задумавшись, отвечает Тео. – Я быстро обучаюсь. Меня таким создал Творец.

– Некромант, телепорт, целитель, менталист – есть что – то еще?

Пока он готов отвечать, я буду задавать вопросы. Тем более его ладонь расслабляет лучше всякой перины. Не остается ни сил, ни желания на провокации.

– Нет.

Я чувствую, как меня опять берут на руки, на этот раз только для того, чтобы устроиться рядом. Легкое дыхание Тео щекочет мои волосы. А его грудь лучше всякой подушки.

– Но, если бы попробовал, можно было бы изучить что-то еще, – добавляет он спустя некоторое время.

– Не успел? – я приоткрываю глаза.

– Оказался за Гранью, – кивает Тео. – А там со мной остался только дар некроманта, ну, и ментальная магия немножко – иначе бы не смог путешествовать в твои сны, – улыбается он лукаво, и я, вспоминая подробности, невольно краснею.

– Зато теперь можно попробовать еще что-нибудь, – зевая, предполагаю я. – Может быть, даже ходящим станешь.

– Нет, Рен, – погладив свободной рукой мои волосы, отвечает мужчина. – Магия смерти архангелам недоступна. Вы вне нашей компетенции.

– Мы – это кто? – заинтересованно спрашиваю я, но рука некроманта продолжает выписывать на моей голове круги, расслабляя и рассредоточивая внимание.

– Ходящие, аннигиляторы, – отвечает Тео.

– А некроманты? – поднимаю я бровь.

Один из них, да еще с сильным даром, сейчас находится рядом.

– В общем, и они тоже, – соглашается Тео. – Но я ведь не зря перешел на уровень Проводника, где ритуалы можно совершать без крови.

– Что ты хочешь этим сказать?

– К некромантии я шел целенаправленно. Интуитивно чувствовал, что это умение пригодится. Но архангел не может причинить зла человеку. Поэтому все ритуалы, даже с малой кровью, стоили очень больших затрат и отдачи. Так что мне выгодно было повышать уровень.

После его речи вывод напрашивается сам собой.

– Ты знал, что окажешься за Гранью?

– Это был один из возможных вариантов исхода дела, – вздыхает Тео.

– Какого дела?

Мне кажется, что я стою на пороге главной тайны некроманта, хотя в сон клонит все больше и больше.

– Нарушения мирового равновесия, – произносит непонятную фразу Тео.

Я выжидающе смотрю на него, требуя продолжения, но он, похоже, больше не готов делиться информацией:

– Спи, Рен. Поговорим, когда отдохнешь, – ласковое прикосновение теплой ладони ко лбу лишает меня связи с реальностью.

Когда я просыпаюсь, Тео в квартире нет. Я не расстраиваюсь, потому что уверена, что скоро он вернется. Что-то изменилось в наших отношениях после того, как мы с Хани позвали его на ужин. Что-то сблизило нас. Теплый плед, которым меня накрыли во сне – лишнее тому доказательство, и он согрел меня. Очень кстати – после тяжелых возвращений я всегда мерзну.

Я бодро поднимаюсь с постели и шагаю на кухню в поисках кофе, попутно обнаруживая, что Тео где-то сумел откопать легкое домашнее платье и не даже переодел меня. Потом устрою по этому поводу взбучку: тоже мне, нашелся любитель женственности.

Телефон показывает, что проспала я около восемнадцати часов. До нового года осталось чуть более суток. Вот соня. Пока на плите закипает в турке вода, я тихо напеваю под нос одну из детских песенок, пританцовывая ей в такт. Настроение потихоньку налаживается после того ужаса, свидетелем которого я вчера была. И звонок в дверь отзывается в сердце радостным предчувствием.

Почему я решила, что это Тео?

Он же телепорт – может просто оказаться в квартире, не привлекая лишнего внимания.

Почему понеслась открывать сломя голову, толком ни о чем не подумав?

Почему не остановилась на пороге, а быстро повернула бабочку замка и распахнула последнюю преграду на пути к заветной цели нежданного гостя?

Когда я открываю дверь, на меня словно выливается ушат ледяной воды. Реальность настолько противоречит ожиданиям, что я нервно сглатываю, пытаясь инстинктивно защититься от вошедшего человека и прикрыть дверь. Он не дает: выставляет вперед руку, препятствуя моим действиям. И он сильнее, мне с ним не справиться. Решительность на его лице говорит мне, что сегодня он получит то, зачем пришел.

Зачем он явился? Что ему понадобилось? Откуда лихорадочный блеск в ледяных глазах? И почему я от встречи с ним хочу сбежать без оглядки?

– Здравствуй, Рен, – и интонации в голосе совершенно другие.

Теперь я боюсь его еще больше.

– Не ждала? – склоняет голову ирис и выжидающе смотрит на меня.

– Зачем ты пришел?

Я пытаюсь защититься, складывая руки на груди, однако от него не укрывается мое состояние.

– Боишься? – удивляется он, заходя в квартиру, что заставляет меня инстинктивно отскочить назад. – Почему?

– А как прикажешь относиться к магу Жизни, который только-только вернулся из-за Грани и сразу принялся хозяйничать в чужих снах?

Ирис на минуту смущается, потом поднимает на меня ясный взгляд:

– Менталист в родственниках – кое-что отложилось в генах. Извини.

Он говорит искренне, и я начинаю проникаться к нему доверием. Но мое ли это чувство? Мне ведь претит его манера поведения. Пришел, не дал себя прогнать, ведет себя, словно вернулся домой.

– Зачем ты пришел? – повторяю я вопрос, отходя еще на шаг.

Ирис не делает попытки приблизиться.

– Поговорить, – спокойно отвечает он.

– Говори, – сложно скрыть напряжение в голосе, я просто тяну время в поисках пути для отступления.

Грань, мне нужно за Грань. Срочно! Но до полотна еще необходимо дотянуться, а ирис это сразу заметит. Значит, остается только незаметно отступать. Стена….

– Ты выросла, лилия, – в его голосе сквозит гордость, и я невольно отвлекаюсь от мыслей о побеге:

– Песочница была достаточно давно, чтобы до сих пор вспоминать о девочке в ней, ты не находишь?

– А что еще тебе удалось вспомнить? – испытующе глядит Доминик, хотя я уже не уверена, что это его настоящее имя.

– Ничего не хочу вспоминать, – я поднимаю руку, требуя его остановиться, и ирис выжидающе склоняет голову:

– Значит, они тебе еще не рассказали, как все было на самом деле?

– О чем ты? Кто – они? И о чем не рассказали?

– Наши родители. Точнее – мой отец и твоя мама. О том, как нас с тобой собирались навечно поместить в стазис, чтобы этот мир мог существовать.

Пара, которую я не могу вспомнить.

Те двое на скамейке у песочницы.

Родители?

– Что?

– Я случайно услышал об этом, – признается ирис. – Мы тогда играли в детской зоне в кафе. А родители решали, каким способом усыпить нас. Я испугался и предложил тебе убежать. Ты отказалась, и я удрал самостоятельно.

– И ты смог?

– Смог, – кивает ирис. – Правда, не знаю, почему они двадцать лет не пытались искать меня, почему подарили свободу. Возможно, чтобы дать отдышаться перед тем, как завершить начатое.

– О чем ты? – хмурюсь я.

Не понимаю, к чему клонит ирис.

– Мы были очень дружны, лилия. Рен, – поправляется он, видимо, решив называть меня именем, данным Мартой и Гансом. – Поэтому, сколько бы ты ни ломала моих игрушек и ни рушила замков из песка, я всегда старался следить за тобой. Я понял, что тебя заточили, почти сразу же по исчезнувшей нити связи. Когда нас разлучили, я решил, во что бы то ни стало, вернуть тебя к жизни. Когда предпринял попытку, собравшись с силами – меня поймали. И поместили на изнанку уже в магическом захвате – на всякий случай.

Он говорит правду – я не могу не верить ему, я чувствую эту странную связь, что нас объединяет. Но я не понимаю абсолютно ничего из того, что говорит ирис.

– Зачем ты пытался освободить меня?

Доминик впервые за время своего визита грустно улыбается, и я невольно думаю о том, как идет ему эта печаль.

– Потому что это была моя воля. Нам с тобой выбора не дали, мы были единственными людьми, за которых все решили заранее. А мне совершенно не подходил мир, в котором все, кроме нас, были свободны. Я хотел, чтобы у тебя тоже была такая возможность.

– Если за нас все решили, значит, мы были для чего – то нужны? Для чего? Ты знаешь?

Прямой взгляд ириса выдержать непросто.

– Ты слышала когда-нибудь о двух запонках?

В голове всплывает эпизод из библиотеки, когда Кларис рассказывала мне об этом. Я киваю:

– Они якобы были созданы для того, чтобы поддерживать равновесие нашего мира.

– Именно, – ирис прикрывает глаза, словно погружается в воспоминания. – Одна – задушенное порождение жизни – чтобы вечно находиться на изнанке, натягивая собой ткань мироздания, вторая – единственное творение смерти – чтобы ходить среди живых и поддерживать мир за Гранью. Нечеловеческое притяжение между ними – вот главная сила, что держит мир на плаву.

Головоломка в моей голове складывается, но я не хочу верить в то, какие выводы напрашиваются после слов ириса.

– Не понимаю.

– Да неужели? – ирис насмешливо выгибает бровь и снисходительно улыбается. – Мы с тобой и есть те самые запонки, Рен.

Внутри что-то обрывается. Я пытаюсь держать лицо, но сил продолжать разговор у меня больше нет. Я начинаю медленно сползать по стенке, закрываясь от ириса руками. Мысли о побеге отступают на второй план. Я не могу думать ни о чем, кроме того, что рассказал Доминик. Это как самый страшный из моих кошмаров. Ведь я…

– …не человек.

– Человек, – уверенно возражает ирис. – Даже больше, чем некоторые из ныне живущих, Рен. Просто ты человек, которому не стоило пересекать Грань. Как и мне – возвращаться оттуда.

Его голос становится все ближе, но сил на отступление не остается. Я продолжаю сидеть на полу, сжавшись в комок и пытаясь избавиться от хаоса, царящего в мыслях. Правда, озвученная Домиником, сковывает все мое существо. Что мне делать с этим знанием?

Неожиданно меня пронзает чувством опасности. Если слова ириса правда, то нам нельзя находиться настолько близко друг от друга. Притяжение между нами слишком сильное. Это точно вызовет очередной катаклизм. Как же изнанка?.. Что будет с душами, ожидающими перерождения, пока ирис находится на этой стороне?

Я убираю руки от лица и обнаруживаю, что ирис сидит напротив меня на расстоянии вытянутой руки. Сейчас он не кажется опасным, а его поведение – угрожающим. Сейчас это просто уставший от судьбы человек, пришедший ко мне в поисках утешения.

Наверное.

Ирис вызывает во мне желание защитить его от всего мира.

Как тогда, в самую первую нашу встречу.

Когда уткнулся в мой живот, ища защиты и поддержки.

Словно ребенок.

Но ведь сейчас так повториться не может.

Ирис вернул память, он знает, кто мы такие.

В отличие от меня.

Я до сих пор не могу поверить, какую роль мне отвели в этом жестоком спектакле.

Да и кто? Я даже не знаю, кто меня создал.

– Почему меня называли маленькой лилией Смерти? – задаю я внезапный вопрос.

– Ты уже не маленькая, – замечает ирис. – Сейчас ты практически цветущая.

– Что это значит?

В голове появляется туман. Плохо, очень плохо. Но мне нужны ответы на вопросы.

– Это значит, что, породив тебя, Смерть завещала оставаться на стороне живых и не переходить Грань. Ты единственный цветок, на который она оказалась способна, потому что ее задача – убивать, убирать все живущее, когда подходит его срок, и готовить к перерождению. И пока ты цветешь, я должен буду…

– Увядать, – словно во сне, заканчиваю я за него.

– Именно, – коротко усмехается ирис. – Вот почему наше с тобой взаимодействие рождает такие катаклизмы. И крушение поезда – не самая страшная вещь, поверь мне, Рен. Знала бы ты, как я хотел избавить тебя от этой участи, – тихо признается он, глядя на меня. – Как желал, чтобы ты провела спокойную тихую жизнь без магии. Но, оказавшись за Гранью и обнаружив способности ходящей, ты запустила механизм разрушения.

– Каким образом? – недоумеваю я.

– Условием стабильности мира являлось то, что ты обитаешь только на стороне живых, я – только на стороне мертвых. Попадая на изнанку, ты раз за разом расшатывала хрупкое равновесие. Это заметили люди. И призвали меня для защиты равновесия. Ты вытащила меня с изнанки. И теперь реальность рушится, потому что мы с тобой вместе, Рен.

Каждое его слово разрушает мир внутри меня. Я ощущаю себя на островке посреди бескрайнего океана смерти. Спасение видится только в сочувствующих глазах, с теплотой взирающих на меня. Моя рука сама тянется к лицу напротив, бережно лаская чужие скулы, заставляя ириса жмуриться от удовольствия и придвигаться ко мне еще ближе. Его рука оказывается у основания моей шеи.

Мимолетные касания вызывают бурю эмоций, которая не проходит бесследно.

У этой встречи один исход.

И он необратимо приближается.

Поцелуй выходит жестким, удовольствие от него – граничащим с болью. Ирис молниеносно хватает меня и поднимается на ноги, увлекая из коридора в комнату. В затуманенном мозгу мелькает последняя здравая мысль – только не кровать! Не осквернять место, где мы с Тео любили друг друга и провели столько времени вместе.

Тео.

Его имя словно спасительный маяк в том океане безумства, который приносит с собой ничего не замечающий ирис. Но и оно начинает постепенно вымываться солеными дорожками слез, бегущими по моим щекам. Я цепенею, медленно отдаваясь во власть сжимающего меня в объятиях человека. Он не слышит моих тихих протестов, будучи во власти того же наваждения, что и я. Ирис спешно опускает меня на пушистый ковер, накрывая собой сверху. Длина платья открывает ему доступ практически ко всему телу, и горячие и настойчивые руки уже подтягивают одну мою ногу, сгибая в колене и отводя в сторону. Юбка задирается до пояса.

Кожа горит от его поцелуев и укусов. Он входит во вкус и хочет насытиться мной, не встречая сопротивления.

А я?

Чего хочу я?

Не знаю.

Не понимаю, что происходит. Тело откликается на малейшую ласку, разум пребывает в тумане, душа обливается горькими слезами. Та часть меня, которую пока не поглотило безумие, сжалась в комок. Она в оцепенении наблюдает за ирисом, но тот не в состоянии ответить.

Он слишком одержим мной.

Тео…

Очередной укус в области шеи становится особенно болезненным. Я испускаю полный муки стон, который мужчина воспринимает как приглашение к продолжению. Я открываю глаза, смотрю на ириса, и искра сознания вспыхивает в мозгу яростно и негасимо.

Там, где его ладони с силой обнимали или ласкали мое тело, появляются длинные воспаленные царапины, словно он рассекал мою кожу когтями. Места укусов саднит, из некоторых медленно проступают капли густой темной жидкости.

Я знаю, что это.

Та же самая кровь, что обагряет его губы.

Доминик не может остановиться, а я цепенею от ужаса. Он не отдает себе отчета в том, что медленно убивает меня. Тяжесть его тела действует сродни прессу – она не дает сделать ни одного лишнего вздоха. Я пытаюсь отстраниться, но после действий ириса сил не хватает ни на что. Меня словно выпивают без остатка.

Почему это происходит с нами? Мысль приходит тогда, когда ужас сменяется безразличием. Я молча наблюдаю за тем, как ирис постепенно освобождается от одежды, а его рука движется вдоль моего тела. Я содрогаюсь от страха перед тем, что сейчас должно произойти.

Дитя жизни.

Дитя смерти

Что же с нами происходит, Творец?

На что ты обрек нас?

И только одна светлая мысль не дает окончательно кануть в бездну отчаяния. Я лелею ее на самом дальнем островке сознания, не позволяя скрыть туманом равнодушия.

Мысль, сохраняющая мою связь с настоящим.

Имя, поддерживающее равновесие во мне.

Тео!

Тео, где же ты?

ГЛАВА 13. ИСЦЕЛЕНИЕ

Он появляется яркой стремительной вспышкой. Как молния, с которой я успела познакомиться в детстве. Тяжесть прижимающего меня к ковру тела пропадает. Туман в голове рассеивается, и я инстинктивно отползаю к ближайшему углу, пряча голову в колени и закрывая себя руками. Слышу звуки борьбы. Ирис рычит на Тео, теперь я точно уверена, что это он, и даже пытается пробраться ко мне снова. Но некромант не дает ни единого шанса.

Я различаю глухой удар и звук ломаемой мебели и вскидываю голову: ирис с разбитой губой лежит поверх разломанного стула, а некромант, застывший в воинственной позе, зло рычит на него:

– Очнись! Это, может быть, и твой выбор, но точно не ее! Посмотри, что ты сделал – на ней места живого не осталось! Таковы ли последствия добровольного решения?

Затуманенный серый взгляд переходит с Тео на меня, и я чувствую почти физически, как вздрагивает Доминик. Ну да, наверное, я сейчас представляю жалкое зрелище. Смятое, измазанное кровью платье и сплошные царапины с кровоподтеками. С другой стороны – пусть полюбуется на творение своих рук, пролетает в голове совершенно безразличная мысль. Я словно оцениваю ситуацию со стороны. Как хорошо, что Тео успел, пока не произошло ничего непоправимого.

Оцепенение в глазах ириса сменяется чувством вины. Он с усилием поднимается, пытаясь подойти ко мне снова. Но Тео останавливает его, преграждая путь и сопровождая это тихой угрозой:

– Еще раз увижу рядом с Рен – пожалеешь о том, что вернулся на этот свет, обещаю.

Ирис скользит по нему взглядом, и я, кажется, знаю, что он сейчас испытывает. Такое же безразличие, как и я. Он ведь причинил боль существу, которым дорожил больше всего на свете.

Опасная мысль.

Если развить ее, опять стану жалеть ириса, а этого делать не стоит.

Это отрезанный ломоть.

О нем я больше думать не стану.

Ирис шепчет еле слышно: «Прости, Рен…» – и покидает комнату, а звук закрываемой двери заставляет меня окончательно вернуться в реальность. Все тело ноет от порезов и ссадин. Губы наверняка разбиты, я даже без осмотра ощущаю, насколько они распухли.

Да уж, красавица.

Но стоит Тео только приблизиться, я отскакиваю в сторону, умоляюще глядя на него:

– Пожалуйста, не надо…

– Почему? – упавшим голосом спрашивает некромант.

– Я… грязная.

Я и есть такая – до сих пор ощущаю на себе чужие руки, и меня тошнит от этих воспоминаний.

Надо срочно помыться. Эта мысль начинает биться в сознании пойманной птицей, когда Тео предлагает отвести меня в ванную:

– Я помогу тебе.

– Нет! – выкрикиваю я вдруг, отскакивая от него и в два прыжка оказываясь рядом с дверью, за которой меня ждет душ. – Я сама. Пожалуйста, Тео.

Он хмуро окидывает меня взглядом и кивает.

Я благодарна ему за это.

Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

И мне нужно, чтобы никто не видел меня в это время.

Отгородившись дверью от остального мира, бреду к душу и включаю воду. Сбросив платье и запихнув его подальше от глаз, захожу в кабину и некоторое время не двигаюсь, пытаясь смыть ступор с мышц. Когда, наконец, к телу возвращается чувствительность, я начинаю шипеть от боли. Вода разъедает начавшие образовываться после истязаний ириса корочки. Но эта боль полезная. Она окончательно возвращает меня в сознание, и я с силой начинаю растирать кожу уже собственными ногтями.

Смыть.

Смыть с себя этот ужас, на который меня – нет, нас с ирисом – обрекли!

Ведь не по собственной воле он это сделал, я видела его затравленный взгляд. Он отчетливо понял, что пытался совершить.

Хочу родиться заново. Без всей этой ненужной чуши о выборе. Хочу себе новую кожу и новую жизнь. Поэтому сейчас и стираю все, до чего дотягиваются кончики пальцев, в кровь, и стою под горячими струями душа в надежде очиститься. А потом внезапно вскрикиваю. Больше нет сил терпеть эту боль.

– Рен, все в порядке? – раздается из-за двери обеспокоенный голос Тео.

Я сползаю по стенке душевой вниз, чувствуя, как к горлу подкатывает слезный ком. Сижу на корточках, не замечая обжигающих струй сверху, и плачу. По дрогнувшему воздуху ванной понимаю, что один нетерпеливый некромант все же телепортировался ко мне и сейчас что-то непременно скажет. Но он просто закрывает вентиль душа и на миг исчезает в просвете пара, оставляя меня среди холода в одиночестве.

Возвращается Тео с белоснежной простыней в руках, в которую явно намеревается закутать меня. Когда приближается к кабинке, я в ужасе забиваюсь в дальний ее угол, но Тео, не обращая внимания на протесты, вытаскивает меня из стеклянной преграды и накидывает ткань на плечи. Потом берет на руки и уносит из ванной прочь.

– Как ты можешь? – я не договариваю: очередной поток слез рвется наружу, когда Тео бережно усаживает меня на предусмотрительно разобранную кровать.

– Могу – что? – невозмутимо интересуется некромант.

– Быть со мной после того, как я…

Он все понимает без объяснений:

– Это была не ты, Рен.

– Что? – я удивленно вскидываю на него глаза, но Тео повторяет, как и ранее:

– Это была не ты.

Больше он не разговаривает: плотнее запахивает простыню на груди и осторожно оголяет мои ноги. Я наблюдаю за его движениями и неожиданно вздрагиваю, когда чувствую теплые и сухие губы на внутренней стороне бедра. Что он задумал? После того, что делал Доминик, как Тео способен ко мне прикасаться?

– Не надо, – в ужасе шепчу я, но в следующее мгновение лицо Тео оказывается напротив моего, и я сквозь дымку слез ощущаю его осторожный поцелуй.

Глаза сами собой закрываются, губы постепенно перестают болеть. Тео – что он творит? Некромант отрывается от меня и переключает внимание на плечи, начиная постепенно целовать все ниже и ниже. Я с удивлением понимаю, что те участки кожи, до которых он дотрагивался, теперь отзываются легкостью. Смотрю на руки, когда его губы оказываются на моей груди, и едва сдерживаю потрясенный выдох. Все воспаленные борозды, подаренные ирисом, исчезают, я словно рождаюсь заново. Руки Тео завершают начатое губами: разглаживают атрофированную кожу, возвращая ей чувствительность. Я наблюдаю за работой некроманта со слезами стыда и счастья, мысленно благодаря Творца за то, что послал мне такого защитника.

– Почему ты все еще плачешь? – с мягкой улыбкой Тео возвращается к моему лицу, осушая губами не прекращающие литься слезы. – Все уже позади, Рен. Тебе надо отдохнуть.

– Почему ты это делаешь? – срывающимся шепотом спрашиваю я, смотря в непроглядную тьму его глаз. – Какая тебе польза оттого, что постоянно спасаешь меня?

Тео на миг прикрывает глаза, потом на его лице расцветает хитрая улыбка:

– Неужели до сих пор не поняла, дурочка?

Я хмурюсь, требуя объяснений, но в ответ меня только целуют, лишая, тем самым, возможности продолжить допрос. А потом силы окончательно покидают тело, приглушенный голос Тео доносится издалека:

– Спи, родная.

Меня бережно укладывают на постель, прикрывая легким пледом. Сзади устраивается Тео, согревая меня мягким теплом. Я из последних сил шепчу ему:

– Пожалуйста, не оставляй меня больше.

– Не оставлю, – уверенно отвечает некромант.

Это клятва, которую он никогда не нарушит.

Я просыпаюсь среди ночи оттого, что вдруг становится холодно. Тео рядом нет, и душу пронзает панический страх, что я опять осталась одна. Рывком вскакивая с кровати, молю Творца о том, чтобы Тео просто оказался в своей квартире. На полусогнутых ногах, в чем была, направляюсь туда. Простыня укрывает плечи, но я повязываю ее для надежности вокруг груди. Дверь в квартиру Тео не закрыта. Странно. Неужели кто-то проник внутрь? Я ведь еще ни разу не была у Тео, поэтому даже не знаю, где именно стоит искать. Иду по наитию, внутреннему компасу. Ориентируюсь по расположению комнат и надеюсь, что ноги выведут меня к некроманту. И не ошибаюсь.

Он выходит навстречу с обеспокоенным лицом. Оглядев меня с ног до головы, вопросительно заламывает бровь, и я признаюсь:

– Холодно. Я испугалась и отправилась тебя искать.

Тео мягко улыбается и подходит ближе:

– Я только переодеться зашел.

Я замечаю, что некромант в одних брюках, в руках у него футболка, в которой он доставал меня из душа и лечил от ссадин и ранений. В темноте не разглядеть, но я догадываюсь, что ткань в кровоподтеках и нуждается в стирке. На кровати лежит легкий свитшот, который Тео, видимо, приготовил на замену. Не говоря ни слова, огибаю некроманта и иду, чтобы забрать одежду. Это меньшее, что я могу сделать для человека, решившего выбрать спасение моей души делом своей жизни.

Оказываясь лицом к нему, избавляю от футболки, бросая испачкавшуюся вещь на пол, и протягиваю чистую. Вместо того чтобы принять его, Тео мягко притягивает меня к себе и целует в висок.

И меня прорывает.

Все оцепенение прошедших суток выливается нескончаемым потоком слез. Он обрушивается на предусмотрительно не надевшего свитшот некроманта. Тео удерживает меня за плечи и голову и не позволяет отклониться. А я в перерывах между рыданиями задаю ему один и тот же вопрос:

– Где ты был? Где ты был, Тео?

– У Хани, – мне кажется, или именно сейчас он улыбается? – Она под страхом смертной казни просила доставить тебе закрытый пакет. И под страхом еще более серьезной смертной казни – не заглядывать внутрь. Вы решили устроить что-то фееричное на праздник?

Он просто отвлекает меня от грустных мыслей, понимаю я, и это внезапно начинает действовать.

– Мы хотели по магазинам пройтись, – замираю я на полуслове, когда Тео, приподнимая мое лицо, стирает дорожки слез, ласково улыбаясь и осторожно поглаживая меня кончиками пальцев.

Убирает красноту, догадываюсь я, когда он снова приближается, чтобы поцеловать, и шепчу ему в губы:

– Не могу без тебя.

Мое признание оказывает обратный эффект. Лицо Тео, которое я еле различаю в лунном свете, каменеет. Меня перестают обнимать его руки, а сам некромант отходит к окну, оставляя в одиночестве и холоде. Тео смотрит на темноту снаружи и хрипло отзывается:

– Рен…

– Это из-за того, что ты видел меня с Домиником? – резко прерываю его я, и по тому, как некромант дергается, понимаю, что попала в точку. – Это было не по моей воле.

Нет, не стал бы он меня целовать, если бы возненавидел после того, свидетелем чего стал. Тут что-то другое. И сегодня я это узнаю.

– Твое тело сказало об этом, когда начало кровоточить, – кивает Тео, все также не поворачиваясь. – Это особенности вашего взаимодействия. Когда оно добровольное, вы начинаете сиять. Когда вынужденное – кровоточите.

– Тогда в чем дело, Тео? – я подхожу к мужчине, окрыленная его последними словами, и обнимаю сзади, устраивая руки на его прессе, а подбородок – на плече.

Не отдам. Просто не смогу. Это как вырвать кусок сердца без анестезии.

Тео вздыхает.