Текст книги "Увядающий ирис бытия (СИ)"

Автор книги: Настя О

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 4. СРЫВ

Сури осторожно входит в кабинет, не отрывая глаз от напрягшегося при ее появлении ириса. Она смотрит на меня серьезными глазами:

– Ему необходимо поспать, Рен.

– Он только что проснулся, – недоуменно отзываюсь я, не разрывая зрительного контакта с мужчиной.

Он застыл у моих ног, и мне приходится впитывать его страх и безысходность.

– У него шок, нам придется его усыпить, – объясняет ситуацию целитель. – После пробуждения он будет чувствовать себя гораздо лучше. Поможешь его успокоить? – с надеждой добавляет она.

– Постараюсь.

Как будто у меня есть выход. Это вообще нормально – такое поведение со стороны взрослого мужчины? Запоздало приходит сравнение с новорожденным, и реакция ириса становится понятной: он ищет организм матери. Творец, как же хорошо не ощущать больше его эмоций! Даже дышится легче.

Надо скорее запомнить его имя – Доминик. Ирис ассоциируется у меня с ненавистным детским прозвищем. Я ласково улыбаюсь Доминику, глажу по волнистым волосам и тихо проговариваю:

– Ты мне доверяешь?

Он недовольно хмурится, но эмоциональный отклик приходит – да, конечно.

– Тогда тебе нужно будет поспать, дорогой, – умиротворенно, с воркующими интонациями в голосе говорю я, вынуждая мужчину подняться с колен.

Он возвышается надо мной на добрых полголовы, и мне приходится смотреть снизу вверх. Беру под руку испуганного мага и уверенно веду к кушетке. Она предусмотрена здесь так же, как и камера для возрождения тела. Укладывая его, поворачиваюсь к Сури и уверенно произношу:

– Дай, я сделаю инъекцию.

И уже, возвращаясь к ирису, с улыбкой произношу:

– Доверишь мне укольчик?

Он моргает один раз, и я расцениваю это как согласие, еще раз осторожно погладив его по щеке. От прикосновения мужчина на мгновение прикрывает глаза. Ему нравятся мои действия. Да и сама я с каждым новым сближением чувствую расположение к магу. Только вот этому нет разумного объяснения.

Внезапно в лаборатории мелькает свет, и ирис испуганно прижимается к моей руке. Я снова прикасаюсь к нему, и он успокаивается. Появляется Сури, вручает мне шприц с небольшой иглой. Я ввожу снотворное в локтевую вену, сопровождая действия словами:

– Я обязательно зайду к тебе, когда проснешься.

Спустя пятнадцать минут напряженного ожидания и недовольного сопения Сури за спиной я понимаю, что мужчина проваливается в сон окончательно. Я встаю с его постели и, прихватывая подругу под руку, уверенно покидаю палату мага жизни.

– Как тебе это удалось? – изумленно спрашивает подруга.

В ее голосе звучит новый оттенок. Это очень похоже на зависть, но я-то знаю, что нам с Сури делить в жизни нечего. Или все-таки есть? Замечая ее мимолетный взгляд в сторону лаборатории, я понимаю, что все ее мысли сейчас занимает ирис. Он не просто ее пациент. Значит, здесь не зависть, а ревность. Что не дался в руки никому, кроме меня. С другой стороны, какое мне до этого дело? Я свою часть работы выполнила, получив в награду свободу от чужих эмоций. Больше не стану падать в обморок, красота. Может, даже найду причину, по которой затащивший меня сюда Тео скрылся, не дождавшись окончания встречи с ирисом.

Я смотрю на Сури, затем небрежно киваю в сторону спящего мужчины.

– Тео сказал, что мы с ним связаны. И меня, если честно, от страха и ужаса твоего пациента дома выворачивало наизнанку

Не могу больше скрывать эмоций. На меня накатывает усталость и злость оттого, что на меня смотрят, как на врага. А я просто вернула человека из-за Грани. Сури мне не верит, это видно по глазам. Что ж, ее дело.

– Кстати, где Тео?

– Ушел почти сразу же после того, как Доминик очутился рядом с тобой. Интересно, чего это он, – задумчиво протянула Сури, забывая о своей ревности.

– Бросил меня, значит, – подвожу я неутешительный итог. – У тебя есть что-нибудь от обмороков?

– Тебе зачем? – удивляется Сури.

– До дома хочу дойти без приключений. Ты думала, я тебе сказки рассказываю? – глазам своим не верю. Сури смущенно опускает глаза – она действительно могла так решить. – Если увидишь мистера Кейна – он подтвердит мои слова.

– Кто такой мистер Кейн? – не понимает Сури.

– Тео.

– Хорошо. Погоди немножко.

Девушка скрывается за поворотом, исчезая в недрах коридоров медицинского центра. Мне это только на руку. В душе бушует обида от несправедливости. Столько лет дружбы коту под хвост из-за малознакомого мужчины? Сури меня разочаровывает. Пусть остается со своим лекарством и магом жизни. У меня есть более интересные варианты провести свободное время. Прогуляться перед визитом к Джо, например. И ухожу через Грань.

Близкое дыхание осени заставляет сердце биться от непонятного предвкушения. Да и новый год через полторы недели, стоит, в кои-то веки, к нему подготовиться и устроить праздник. Хани, по обыкновению, может провести его в клубе. Сури, учитывая ее маниакальное желание находиться у постели ириса, наверняка, придумает тысячи причин, чтобы остаться с ним. Что ж, удачи.

Я каждый год пережидаю полуночный бой часов дома с приоткрытой завесой. В надежде увидеть хоть отсвет, хоть небольшое дуновение ветерка от душ Марты и Ганса. Но каждый год одно и то же – мертвая тишина изнанки. И каждый год проходит одинаково – в тихом ожидании своего окончания. А в этот раз хочется праздника. Я даже знаю, с кем хотела бы его провести. Только вот согласится ли? Хотя… может, исполнится мое новогоднее желание?

Прохожу мимо зеркальной стены одного из зданий и останавливаюсь в замешательстве. Меня привлекает кое-что необычное. Я не верю глазам и даже провожу по стене рукой, чтобы развеять сомнения. Но нет, это не мираж. Вместо одной из небольших зеркальных панелей на фасаде я вижу не что иное, как пробегающие по темному фону строчки компьютерного кода.

Это что еще такое?

Массивы незнакомых команд перемежаются с цифрами, пробегая по панели, словно монитору компьютера, снизу вверх. Чем дольше это происходит, тем в больший шок повергает меня. Сомневаясь в том, что после встречи с ирисом пребываю в здравом уме и твердой памяти, я подзываю случайного прохожего и интересуюсь, что он видит на указанной панели. Он смотрит на меня, словно на сумасшедшую, но все-таки отвечает, что там есть только мое отражение. Значит, беда у меня в голове.

А потом становится легко и светло на душе. Сумасшедший ведь никогда не сомневается в своем рассудке. Значит, надо искать причину. Очень кстати вспоминаются слова малышки Бенуа о том, что мне всегда помогут. Словно в тумане, глядя на непонятные символы, я шепчу:

– Агнес, ты нужна мне.

Девочка возникает за спиной, словно из ниоткуда. Я замечаю ее в отражении и разворачиваюсь. Ангел. Только ангелы могут слышать молитвы людей.

– Здравствуй, Рен. Зачем я тебе понадобилась?

Агнес улыбается мне, словно старой подруге. Я указываю на панель в зеркальной стене:

– Ты это видишь?

– Ошибки программного кода, – с уверенностью произносит девочка, нисколько не удивившись. – Ты только сейчас заметила?

– Как-то не до этого было. Я не очень понимаю, откуда это здесь. И что это такое?

– Несовершенства нашего мира, – улыбка снова преображает милое личико. – Что ты хочешь спросить, Рен?

– Почему я это вижу? – задержав дыхание, произношу я почти шепотом.

– Потому что ты лилия, – девочка чуть склоняет голову набок. – Потому что возродила ириса, хотя этого нельзя было делать. И теперь такие ошибки будут появляться сплошь и рядом.

– Мы что, не люди, а сегменты программного кода? – с потерянным видом я взираю на Агнес, и она звонко смеется в ответ:

– Конечно, нет, Рен. Просто наш Творец – увлекающаяся натура. Кое-что не доработал, кое-где – не доглядел. Сейчас разрушается условие стабильности мира, вот ты и видишь его результаты.

– Что нужно сделать для того, чтобы окончательно разрушить это условие?

Кажется, я задаю правильный вопрос. Глаза девочки начинают блестеть совсем не детским огоньком.

– Я не могу прямо ответить тебе, Рен. Но в силах дать подсказку. Вспомни, сколько архангелов было у Творца, и скольких потомков от их союзов с людьми ты уже возвратила?

– Ничего не понимаю…

Я хватаюсь за голову, и девочка подходит ближе, ласково гладя меня по ладони:

– Поговори с дедом, когда он вернется, Рен. Я не даю гарантии, что тебе понравится все, что он скажет, но поговори. Ты хотя бы будешь в курсе всего.

– Хорошо. Я согласна. Можешь ему это передать?

– Конечно. Тебя проводить? Ты выглядишь уставшей, Рен.

– Нет, все хорошо, я скоро буду дома. Ничего, что ты одна бродишь по городу? – я бросаю озабоченный взгляд на почти пустынные улицы.

– Просто мой телохранитель тих и незаметен, – подмигивает девочка и прощается со мной.

А я в полном замешательстве иду по направлению к своей квартире.

Когда поворачиваю ключ в замке, точно знаю, что Теодор дома не появлялся. С одной стороны, это даже хорошо. Возможно, я сумею уйти к Джо так, чтобы остаться незамеченной, и Тео не придется нести бремя моей защиты. С другой стороны – он ведь обещал все время быть рядом. Оттого, что некромант не выполняет данное слово, становится не по себе. Почему он ушел из лаборатории? Что такого увидел между мной и ирисом, что не смог остаться? Неужели это банальная ревность? Но ведь не было в моих ощущениях ничего такого, что могло бы навести на подобные мысли. Да и Доминик чувствовал только потребность в защите. Что же случилось с Тео?

Захожу в квартиру, быстро раздеваюсь и сразу иду на кухню. Надо спокойно все обдумать. Особенно новую информацию. Соберись. Отбрось все ненужные эмоции. Итак. Что мы имеем?

Возвращенную душу, находившуюся в магическом захвате на изнанке. Ее вернули на эту сторону благодаря всеобщему искреннему желанию.

Связь, которая существует между этой душой и мной. Природу этой связи я объяснить не в силах.

Изменение мира, начавшееся после появления ириса. Но сам ирис – маг жизни.

Для чего же его могли вызвать?

А если звали не его, а что-то эфемерное? Что, если желание народа не было связано с конкретным человеком? Если люди зарядились общей идеей и спроецировали ее на менталистов?

Что могло послужить толчком для этого?

Маги обладают расширенными возможностями зрения. Кто-то из них, я уверена, мог замечать такие же «дыры» в мире, которые сегодня попались на глаза мне. Если есть ошибки программного кода, могут быть и другие отклонения от нормы. Солнце взошло в полночь, кошка вдруг пошла задом наперед. Да мало ли чего можно еще придумать.

Если люди это заметили, они могли пожелать, чтобы странности прекратились. Пресечь разрушение мира. А что может бороться с разрушением лучше, чем сама жизнь?

Почему тогда душа ириса находилась на изнанке в захвате? Нелепица какая – то! Нужно зайти с другой стороны.

Агнес сказала, что ответ начинается с того, скольких архангелов создал Творец. Сеть выдает волшебное число семь. Я вернула шестерых потомков.

Значит, остался еще один. Что может случиться потом?

Пять лет, потраченных на работу ходящей, проходили безоблачно. После шести этих возвращений моя душа была разорвана в клочья. Обнулился магический потенциал, который восполнил Тео. Седьмая душа вполне может убить меня. Почему Агнес говорила, что я не должна была возвращать Доминика к жизни? Почему сильнейший маг, способный возродить любую материю, должен оставаться на той стороне? А я, порождение смерти, должна жить? Откуда такие странные правила?

Что случится, если я верну седьмого нефилима?

Голова начинает раскалываться от мыслей, мелькающих со скоростью света. Не могу больше об этом думать. Как есть, в рабочем костюме, кидаю в рюкзак кошелек и потихоньку бреду к Джо. На телефоне сообщение от Сури о том, что она не придет. В принципе, стоило этого ожидать. Конечно, никто не станет наказывать ее за это. Единственное, чего я хочу сейчас, – это забыться. Звоню Хани, предупреждаю, что будем вдвоем. Добавляю, что уже в пути. Подруга сообщает, что скоро будет. Отключаюсь, выхожу из квартиры и медленно иду в сторону пункта назначения.

Когда оказываюсь в баре, вижу привлекающую к себе внимание девушку и направляюсь к ней. Хани поднимается из-за стола, обнимает меня, и от этого сразу становится легче.

– Какую отговорку наша трусиха придумала на этот раз? – хмуро интересуется Хани.

– Уход за чрезвычайно больным магом жизни, – я откидываюсь на спинку стула, заглядывая в меню алкогольных напитков. – Жаль, у меня на нее были такие грандиозные планы.

– Напоить до потери сознания и узнать все о красавчике? – насмешливо глядит воин.

– Откуда ты знаешь, что он красавчик? – удивляюсь я.

– Ну, иначе бы Сури придумала что-нибудь еще, – хмыкает воин. – Она ни за что не пришла бы сюда вместе с нами после того памятного вечера. Зачем она была тебе нужна?

Сегодня не хочется ничего крепкого. Есть желание ненадолго отключить мозг и дать конечностям расслабиться.

– Думала спросить, что такого сделал Тео, что я оказалась в итоге живой, а не вернулась за Грань. Как насчет шампанского?

– Что празднуем? – приподнимает бровь Хани. – А про некроманта я тебе и так все расскажу. По крайней мере, то, что видела сама.

– Значит, празднуем торжество справедливости над чужими недомолвками, – решаю я, поднимаясь из-за стола и направляясь к стойке Джо.

Сегодня мужчина одет в клетчатую красно-синюю рубашку и джинсы. Для завершения образа ему не хватает только шляпы и ковбойской куртки. Криво улыбнувшись хозяину бара, кладу два экземпляра меню на столешницу:

– Джо, а у тебя найдется одна… нет, – оглядываясь на Хани, добавляю я, – лучше две бутылочки шампанского?

– А домой есть, кому донести? – шутливо произносит седовласый, но ужасно притягательный образец мужского очарования.

Было бы ему лет на двадцать поменьше. Улыбнувшись собственным мыслям, я делаю невинное лицо:

– Ты же вызовешь нам такси, если что?

Мужчина только хмыкает в ответ, сообщая, что скоро принесет заказ. Выбор закуски я предоставляю в его полное распоряжение. В этом Джо нет равных. Возвращаюсь к Хани и, пока ждем заказа, просвещаю насчет последних нескольких недель.

– Трезвый ум, пластилиновое тело? – Хани довольно скалится, соглашаясь с моим выбором напитков.

– Надо спокойно поговорить, но при этом расслабиться, – киваю я. – Хотя Осирис мне за это не скажет спасибо.

– Осирису стоит сменить место работы, чтобы постоянно быть в поле моего зрения, – резонно замечает девушка, откидываясь на стуле. – А так, увольте, месяц я могу делать все, что душе заблагорассудится.

– Тоже верно. Тем более, причина, я считаю, более чем достойная.

– Подозревала я, что тут дело нечисто, но чтобы до такой степени, – хмуро резюмирует мой рассказ Хани, пока Джо расставляет игристое и закуски на нашем столике.

Мы выпиваем по бокалу и молчим некоторое время. Я задумчиво разглядываю пузырьки, остающиеся в стеклянном сосуде, когда Хани внезапно выдает:

– Ты знаешь, чутье подсказывает, что некромант по отношению к тебе настроен положительно. Это если судить объективно-интуитивно. Если субъективно – то у него на тебя точно виды. Но, черт возьми, то, чем он фонит за версту, лично меня повергает в благоговейный трепет.

– Что ты имеешь в виду?

Пузырьки медленно расслабляют меня, и потому я решаю повторить.

– Мой дар заключается еще и в том, чтобы сканировать местность, скажем так, на предмет потенциальной опасности – ты, наверное, об этом догадываешься, – объясняет Хани. – Так вот, твой Теодор только на первый взгляд обладает магией смерти. А если как следует приглядеться, то можно увидеть в ауре еще кое-что интересное.

– Телепорта, – подсказываю я, припоминая наше с ним быстрое перемещение из дома в медицинский центр.

– Телепорта? Черт, неужели что-то глубже есть, – с досадой шепчет блондинка, а потом ударяет себя по лбу. – Точно! И как я не догадалась! Он бы не смог так быстро очутиться на площади после совета.

– Что ты имеешь в виду? Тео побывал на месте воскрешения после того, как меня увезли?

– Если бы! – хмыкает Хани. – Он там появился почти сразу же, как ты потеряла сознание. Схватил за руку и не отпускал все три дня.

– Не может быть, – ножка бокала в моих руках подозрительно выгибается. – Ему должно было потребоваться на взаимодействие с атрофированным телом не меньше часа!

– Ну, это-то как раз вполне объяснимо, – не удивляется Хани. – Просто как целитель он сильнее, чем рассказывает. Я бы даже сказала, лучший среди всех, чьи ауры мне доводилось видеть. И поверь мне – он в тебя перекачал граневу тучу энергии, я до сих пор не могу на тебя нормально смотреть – глаза режет, – признается подруга. – А вот то, что от Совета Магов до площади он добрался почти сразу же после того, как там оказалась ты – это действительно мое упущение. Значит, еще один дар.

– О каком даре хотела рассказать ты? – мне становится не по себе от возможностей Тео.

– Ты меня, конечно, извини, но мы с тобой подруги уже давно и привыкли делиться всем, что беспокоит, правильно? – когда она начинает говорить в таком духе, мне становится не по себе.

– Естественно! – киваю и приготавливаюсь слушать дальше.

– Так вот, помнишь, я говорила, что твоя уздечка задевает тебя по минимуму, а его может схватить и хорошенько ударить? – видя мое согласие, она продолжает:

– Ты должна знать, Рен, что никакая привязка не позволит сколь угодно сильному некроманту пробиваться в твои сны. Тем более, на тех условиях, на которых ее на тебя надели. Здесь явно след ментальной магии, причем не самой слабой, – видя мое вытягивающееся лицо, Хани решает добить меня окончательно:

– Ты можешь себе представить мага, сочетающего сразу столько видов сильного дара, который при этом остается живым и не сходит с ума? Да нормального человека уже давно бы расплющило, Рен! А если принять во внимание его отношение к тебе… Дело пахнет керосином! – угрюмо заканчивает блонди.

– Что ты хочешь этим сказать? – смотрю на нее сквозь шампанское в бокале и понимаю, что алкоголь начинает брать свое. Руки перестают слушаться, хотя голова остается чистой.

– Сама подумай, – Хани делает большой глоток из своего бокала, словно набираясь храбрости. – За каким демоном настолько сильному магу вставать на твою защиту, Рен? Я понимаю, ты хорошая ходящая. Ты ни разу не отказывалась от работы. Ты ценой своей души вытаскиваешь с того света души. Но – только без обид, ладно? – она испытующе смотрит на меня, будто прося разрешения на объективную оценку ситуации. – То, от чего тебя пытаются оградить, может в конечном итоге стоить тебе жизни. И – хочешь, верь, хочешь, нет – я рада, что даже сейчас некромант стоит на твоей защите, – тяжело вздохнув, заканчивает Хани.

– Что значит – даже сейчас? – я хмурюсь еще больше, наполняя бокал очередной порцией.

– А ты не чувствуешь? – удивляется Хани. – Ну и га – а–а – д, – с долей восхищения в голосе добавляет она. – Дело в том, что он находится на улице. Стережет твой покой, так сказать.

– Тогда почему я никаких его эмоций не улавливаю? – удивляюсь я, пытаясь обнаружить Тео.

– Я же говорю – менталист! – Хани обрушивает кулак на стол и смотрит на меня с видом сыщика, раскрывшего преступление века. – Я его чувствую, потому что от воина тяжело оградиться. Твой Тео – не исключение. И давно он так, интересно?

– С тех пор, как утром отвел меня к Доминику. И скрылся, – признаюсь я, вспоминая, как некромант оставил меня один на один с ирисом.

– А Доминик – это и есть наш красавчик? – догадывается Хани, и я киваю в ответ:

– И ради него Сури теперь сутками торчит в том центре.

– Втрескалась? – подруга, похоже, начинает интересоваться личностью ириса всерьез. – Раньше ее было не заставить выйти на работу ночью.

– Это еще полбеды. Понимаешь, – отвечаю я неуверенно, – она, похоже, еще и меня к нему начала ревновать.

Переменившись в лице, хоть и плохо справляется с мимикой (вторая бутылка шампанского сделала свое дело), Хани упирается локтями в отведенный для нас столик и бодрым тоном произносит:

– С этого надо было начинать! Рассказывай.

ГЛАВА 5. ТОЛЧОК

Я сижу в одиночестве в баре у Джо и рассеянно смотрю в пустоту. Полчаса назад в тихую атмосферу женского праздника внезапно ворвался Анубис. С шипящими нотками в голосе он велел нам убираться подобру-поздорову, поскольку в противном случае Осирис обещал устроить жуткую расправу. Честно говоря, я так и не поняла, над кем и когда. Поэтому позволила бурлившим в крови пузырькам взять верх над разумом и уверенно заявила, что никуда не поеду, а останусь здесь, пока не надоест. Хани решила последовать моему примеру. Но была награждена таким многообещающим взглядом, что забыла обо всем на свете, даже своих навыках воина. Все-таки Анубис в гневе страшен. А мы второй раз за день вызвали его недовольство.

Но полчаса назад меня это мало волновало. Бросив последний предупреждающий взгляд в мою сторону, Анубис подхватил тело веселой Хани и отправился прочь из бара. Я осталась. И, пожалуй, достигла небывалых успехов. Потолок засверлен моими глазами до дыр, но пока держится на плаву. А я ощущаю себя одной из хаотичных частиц Вселенной.

Однако поговорить обо всем, что тревожило обеих, мы все-таки успели. И Хани посоветовала не гнать лошадей даже после того, как узнала, что возвращение седьмого нефилима может оказаться для меня последним.

– Помни о том, что тебе говорили, – напутствовала она напоследок, – все, что касается темы выбора – не пустой звук. Что, если, и правда, в свое время тебе его не предоставили? Не вини во всем Тео – я уверена, он пытается сделать все, чтобы ты из этой ситуации вышла с наименьшими потерями.

Одновременно мы договариваемся завтра ближе к вечеру посетить спортзал, в котором Хани обычно тренируется. Мне нужно сбросить эмоциональное напряжение, и никто лучше воина не справится с решением этой задачи. В качестве награды подруга требует сводить ее в центр и показать ириса. Доминик для нее сродни диковинке, и ей хочется непременно увидеть мужчину из моего детства.

– Впервые вижу тебя здесь без компании, девочка, – хриплый голос Джо раздается из-за спины, и я оборачиваюсь на него. – Что-то случилось?

Последний бокал шампанского пуст ровно наполовину. Я тянусь к нему плохо слушающимися руками, а потом делаю небольшой глоток, чтобы прочистить горло:

– Не знаю, Джо. Такая жизнь пошла странная.

– С каких это пор ты перестала в ней разбираться, Рен? – склоняет голову мужчина, пытливо разглядывая меня.

– С тех самых, когда меня, якобы защищая, стали готовить к непонятному выбору, который я всенепременно должна совершить.

– А ты-то сама чего хочешь?

Мне кажется, что он задает вопрос без всякой задней мысли. Но мы с Хани не зря перед этим по полочкам разбирали все нюансы с ирисом. Меня пронзает молнией озарения: выбор будет не в том, что я соглашусь на чьи-то условия. Выбор будет в том, что я решу для себя самой, чего хочу на самом деле.

Кажется, Джо улавливает изменения в моем настроении, поскольку предлагает вызвать такси или что-нибудь в этом духе. Я отмахиваюсь: если Хани была неправа, то я всегда смогу оказаться дома благодаря полотну Грани. Но я надеюсь, что снаружи меня будут ждать.

Поблагодарив мужчину за гостеприимство и получив в ответ молчаливую отмашку, я медленно бреду к выходу. Сейчас должно быть совсем темно. Плохо – в это время мне особенно трудно ориентироваться. Не знаю, каким именно образом, но покидаю помещение бара, оказываясь в свежести вечернего воздуха. Стою, прислонившись к перилам крыльца бара, не решаясь сделать первый шаг в ночную прохладу. В принципе, двадцать минут на свежем воздухе вернут мне способность нормально двигаться. Но что-то упорно не дает оставаться на месте. Словно услышав мои сомнения, провидение все решает за меня. Подвернув ногу, я лечу по ступенькам вниз, но с землей встретиться не успеваю.

– Пьяница, – раздается над ухом нетерпеливое ворчание, и я понимаю, что мой невидимый страж все-таки решил обнаружить себя.

– Что хочу, то и делаю, – парирую я. – Не о собственном ли выборе ты когда-то мне говорил?

– Самоуверенная безбашенная пьяница! – в том же тоне резюмирует Тео, а я ухмыляюсь и коварно заявляю:

– Скрытный молчаливый телепорт!

В глазах Тео проскакивает удивление, и я не скрываю издевки в голосе:

– Ты разве не слышал этого час назад?

– Я не читаю твои мысли, – отрицательно качает головой некромант. – Только самые сильные эмоции.

– Еще и благородный менталист, – почему-то, с горечью добавляю я, а Тео, уже ничему не удивляясь, тихо произносит:

– Раз уж ты до всего дошла сама, не вижу смысла шифроваться.

Картинка окрестностей бара Джо меркнет, сменяясь привычной обстановкой моей квартиры.

К горлу подступает ком. Приходит мысль о том, что вот же он, совсем рядом, практически маг на все руки. И даже он не в силах остановить беду, которая может со мной случиться. А что, собственно, может произойти? Это же только мои догадки. Спросить у него или нет?

Снова думаю о том, что скоро могу встретить седьмого нефилима. Становится жутко обидно, что моей расплатой за помощь отчаявшимся людям может оказаться смерть. За что? Кто придумал настолько несправедливые правила?

Мы с Тео находимся в коридоре. Я не могу передвигаться нормально, особенно после внезапного прыжка. Тео, похоже, воплощает в жизнь свою вторую эротическую фантазию, когда начинает раздевать меня. Но сейчас, к сожалению, я совсем в другом настроении, и каждое его прикосновение отзывается в сердце новой волной отчаяния. Я боюсь, что больше не смогу прикоснуться к нему.

Из глаз льются слезы. Тео, заметив во мне перемену, сжимает мои плечи, с силой прижимает к стене, не обращая внимания на то, что я больно ударяюсь затылком. В тишине раздается его злой шепот:

– Возьми себя в руки, Рен! Ты не о том сейчас думаешь!

– Значит, все-таки читаешь, – усмехаюсь я сквозь слезы и откидываю голову назад.

Дыши глубже, приказываю сама себе. Ты с этим справишься.

– Нет.

Хотя, может, я просто чего-то не понимаю в природе его магии.

– Ты и так фонишь эмоциями, – признается некромант, а я усмехаюсь. – Что?

– Тебе не понравится, если я возьму себя в руки, – медленно возвращаю голову в прежнее положение, так что глаза становятся на одном уровне с его глазами.

– Да пойми ты, Рен! – ладонь взбешенного Теодора впечатывается в стену сбоку от моего уха, что заставляет меня невольно вздрогнуть. – Не важно, что думаю я! Важно то, как защитить твою жизнь!

Я смотрю на него совершенно другими глазами и пытаюсь вспомнить то, что совсем недавно советовала мне Хани. Не торопить события, убегая впереди паровоза. Позволить мужчине самому замкнуть все происходящее в единую отлаженную цепь. Но как же тяжело находиться в неведении.

Наверное, искреннее беспокойство в его глазах рушит последнюю стену моего сомнения.

Я тихо интересуюсь у Тео:

– Ты можешь честно ответить на один вопрос?

Тео кивает, нахмурив брови.

– Я сегодня видела малышку Агнес, нефилима, которого вызволяла последним. Она посоветовала поискать в сети легенды о том, сколько архангелов изначально создал Творец, – на этих словах Тео вздрагивает, но я не придаю этому особого значения. – Скажи мне: я могу умереть, если вытащу седьмого нефилима?

Тео с минуту молча смотрит на меня, пытаясь увидеть следы испуга или сожаления. Потом, тяжело вздохнув, опускает голову мне на плечо и вдыхает запах волос.

– Да, – прорезает тишину коридора его голос.

Я закрываю глаза.

Ком в горле постепенно разрастается, сдавливая изнутри грудь, и я начинаю судорожно всхлипывать, постепенно срываясь на истерику. Тело Тео, прижимающее меня к стене, не дает сделать это в полную силу, и меня охватывает волна бешенства. Когда я начинаю вырываться, рыча и отбиваясь от ненужных объятий, он поднимает голову. Освобождает мои плечи от захвата, но лишь для того, чтобы взять в ладони мое лицо. Не обращая внимания на то, что я начинаю вырываться, прижимается губами к моим губам, вызывая бурю возмущения.

Я сопротивляюсь, как могу. Не хочу опять сдаваться на его милость. Слишком часто он решал проблемы простым доступом к телу. Сейчас я не могу этого позволить. Сейчас я словно оголенный нерв: дотронься – и получишь разряд тока. Только вот Тео об этом знает. Он совсем не жалеет мои губы, даря им жесткие поцелуи. Сегодня он как будто решил выпить из меня все силы и боль, которые принесла горькая правда. Но сегодня и я не та, что обычно. Пусть и сильно соскучилась по объятиям Тео.

Я не могу долго сопротивляться. Мое тело помнит, что обнимающий меня мужчина чуток и нежен и всегда готов обо мне позаботиться. Даже сейчас его странный поступок направлен на то, чтобы уберечь меня от лишних страданий. Почувствовав, как слабнет протест, Тео лишь крепче меня обнимает, прижимая к себе. Теперь я пью с его губ успокоение и уверенность в себе. Бешеные поцелуи и судорожные объятия, казалось, никогда не прекратятся. Вот только сегодняшнему вечеру не суждено закончиться так, как это обычно бывает в сказках.

Когда Тео, наконец, отрывается от меня и смотрит в глаза, я долго собираюсь с силами, чтобы отчетливо произнести:

– Уходи.

– Рен…

– Уходи! – громко и четко повторяю я.

Видя, как Тео отстраняется и идет к двери, я прижимаюсь к стене и тихо сползаю по ней, теряя сознание. Все вопросы подождут до завтра. Слишком много потрясений, с меня хватит.

В последнее мгновение чувствую на лбу знакомое прикосновение и понимаю, что теперь провалюсь во тьму настолько, насколько пожелает некромант, целитель и менталист в одном лице. И только произнесенные им слова вселяют в меня надежду, что все еще может закончиться хорошо:

– Как бы я хотел все рассказать тебе, Рен…

Утро встречает меня запахом свежесваренного кофе, и поначалу просыпаться совсем не хочется – настолько прекрасный аромат щекочет ноздри. Я с улыбкой потягиваюсь в кровати, когда на ум приходят события вчерашнего вечера. Хорошее настроение мигом испаряется. Подскакиваю на постели, попутно обнаруживая себя в легком шелковом комплекте, и понимаю, что одевалась точно не сама. Подозрение закрадывается неожиданно: неужели кто-то очень упрямый и своевольный оставался со мной на всю ночь? Заглянув на кухню и никого там не обнаружив, отмечаю одиноко дымящуюся чашку на столе рядом с тарелкой фруктового салата с хлопьями. Обследовав квартиру полностью, прихожу к выводу, что нахожусь в ней одна. Значит, кто-то позаботился о легком завтраке и приготовил кофе точнехонько к моему пробуждению. И растворился в воздухе. Исчезновения Теодора начинают смахивать на закономерность. Тем лучше.

Желание разбить чашку вдребезги пропадает, когда я делаю первый глоток. Некромант приготовил в точности тот же кофе, которым нас в обновленном составе спайки поил Боно. И к аромату корицы добавляется легкий привкус заботы. Сердце сжимается, и я сомневаюсь в принятом решении. Но нет. Я не могу поддаваться. Мне нужно будет подумать о себе.